![](/files/books/160/oblozhka-knigi-posledniy-rassvet-tarayi-372627.jpg)
Текст книги "Последний рассвет Тарайи"
Автор книги: Денис Белый
Жанр:
Прочая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Зор, погруженный в свои мысли не заметил, как они добрались до пещеры.
Сводчатый чертог освещался голубым светом сверкающего сапфира. Туман, окутывающий столпы, слегка искрился.
Тарайя замерла в полушаге к постаменту, обернулась. Зор стоял позади, глядя на нее каким-то стеклянным взглядом. Она чувствовала его смятение, растерянность. Зор лихорадочно сейчас соображал – как поступить, как найти выход из сложившейся ситуации, но чем больше думал, тем больше путался.
– Не усложняй, сын Амура! – Тихо произнесла Тара, подошла, провела рукой по его волосам, потянулась на цыпочках и слегка коснулась его щеки своей, – Через два заката на третий мы встретимся, откроешь вход, я приду, – прошептала она ему на ухо, – Только сам не пытайся пройти!
Тарайя резко развернулась и, шагнув, исчезла в тумане.
Глава 6
Зор стоял у склона в долину, где они были накануне с Тарой, и внимательно вглядывался вдаль. Отряд верховых примерно в три десятка неторопливой трусцой направлялся в его сторону. Он пока не понимал – кто это. Было слишком далеко, но внутреннее чутьё подсказывало, что не бойцы Яра. Поравнявшись с крутым поворотом реки у середины долины, возглавлявший отряд всадник поднял руку вверх и процессия замерла. Он приподнялся в стременах и стал вглядываться в сторону Зора. Юный гариец не производил никаких движений, замерев у небольшого дерева, но светлые одежды всё-таки его выдали на фоне яркой весенней зелени. Всадник махнул рукой и ударил плетью коня по крупу, тот с места сорвался в галоп, чему тут же последовали и остальные. Кроме нарастающего топота, отряд больше не производил никаких звуков, что не было похоже на сирхов, а Зор теперь разглядеть мог именно их.
Не заставляя испытывать судьбу, Зор бросился бежать вдоль края склона в сторону утеса, в надежде найти укрытие среди скал, но, несмотря на всю свою прыть, все же не мог поспорить с хорошим степным скакуном. Топот нарастал, Зор не оборачивался – всё внимание, каждый мускул были сосредоточены на беге и цели, до которой оставалось не более сотни шагов. На огромной скорости мимо пролетел всадник и, опередив беглеца, резко натянув поводья, развернув коня.
– Мой Абардыш быстрее тебя, Урус-Зор! – оскалился в улыбке сирх, гарцуя перед ним на вороном коне. Это был тот самый Качудай, которого несколько дней назад Зор отпустил и которого видимо, упустили бойцы Яра. Спустя мгновение подоспели и остальные.
– Я не могу в стан свой вернуться с бременем за спиной. Ты жизни оставил при нас, плату не взяв, Гаруда не простит! – Качудай вытащил из-за пазухи небольшой продолговатый сверток и швырнул под ноги Зору. Сверток упав на землю, развернулся, блеснув желтым металлом. На хорошо выделанном пергаменте были полосами вшиты и перетянуты бечевкой узкие золотые пластины с чеканным изображением разнообразных сюжетов: охоты, пиршеств, битв. – Это плата тебе моя, Урус-Зор! Бремени больше нет на мне!
Сирхи тут же загалдели, заулюлюкали, обнажив кривые клинки, размахивая ими над головами.
– Мне ни к чему твоя плата, Качудай! Я жизнь вам сохранил не ради платы и бремени, а ради жизни. Мне жаль, что ты несчастен, пустым забивая разум, – степенно уверенно ответил Зор, пытаясь заглянуть в глаза сирху, но тот постоянно их отводил, как только пересекался взглядом с Зором.
– Я плату принес! – закричал Качудай, обращаясь к своему отряду. Сирхи в ответ одобрительно загалдели, дружно выставив в небо клинки, – Теперь, Урус-Зор, бремени платы нет, но есть бремя поражения. Ты хороший боец, но странный воин!
– Я не воин!
– Всё одно… Я бы не хотел тебя убивать, но в стан нет мне дороги, пока другое бремя не сброшу.
– В чем бремя, Качудай?
– А-ха-хах! – засмеялся сирх, – Плату за жизнь я отдал, теперь ты умрёшь, Урус, таковы законы. Ты жизнь без причины мою не забрал, позором окропив, Гаруда не простит! – Качудай одной рукой взмахнул плетью, хлестнув лошадь, другой замахнулся клинком для удара…
Время вдруг словно замерло – замер всадник, оскаленная пасть коня от натянутых поводий застыла, словно в камне. Зор пристально смотрел в большие черные глаза животного, погружаясь постепенно в этот остекленевший взгляд. Разум животного был как на ладони, Зор чувствовал его подавленность, безволие, даже видел запечатленные образы: высокие сочные травы и вольная степь, крики людей, битвы, бесконечный бег в никуда. Образы сменяли друг друга очень быстро и были все однообразны, смазаны, без чувств, создающие хаос и беспокойство. Зор искренне жалел этого статного зверя, и сильным своим желанием, чистой искрой попытался успокоить тот хаос, немного поделившись светом, пока еще способный сделать это…
Мгновение снова сорвалось с места. Сирх рубанул воздух в том месте, где миг назад стоял Зор, но тот уже прыгнул навстречу с другого бока и одним рывком вышвырнул Качудая из седла. Не останавливаясь, в несколько мощных прыжков он достиг основания спасительного утёса и быстро стал карабкаться вверх по почти отвесному склону, цепляясь за рваную породу. Опешившие сирхи кричали вдогонку всевозможные угрозы, а по зеленому ковру трав носился вороной Абардыш, за ним гонялся Качудай, но тот будто взбесился, не даваясь в руки хозяину.
Оказавшись на вершине утеса, Зор бросил беглый взгляд вниз, чуть отдышался и бегом направился вглубь каменистой долины, поросшей мелким кустарником – в сторону, где вдалеке виднелись зеленеющие холмы. Он бежал неторопливо размеренно, сохраняя четкое дыхание. Мысли снова путались, сшибая друг дружку, не давая выстроить их в логический ряд. Зор пытался уловить смысл в действиях сирхов, но всё было столь нелепо по его разумению, что объяснений не находилось. Они его вновь пытались убить, но уже за то, что он оставил им жизни. Это было странно, хотя впервые пытались убить лишь только потому, что он чужак для них. Выходило, что любая причина вела лишь к одному. Нелепые условности, строгие, кем-то определенные границы сущего, казалось, губили на корню любые попытки изменить взгляд строптивого народа на жизнь.
Гул погони вновь постепенно нарастал позади. Начинал накрапывать мелкий дождь, погода хмурилась. Сирхи неслись во весь опор, нагоняя беглеца. До спасительных холмов оставалось совсем немного, сразу за ними протекала бурная река, которую они с ходу не смогли бы преодолеть на лошадях, а Зор прекрасно бы с ее помощью ушёл.
Внезапно из-за холма, на вершине появились трое пеших. Зор всмотрелся, это были не сирхи, но и не гарийцы. Они никуда не спешили, лишь наблюдали за происходящим внизу, сложив руки на груди и казалось, будто то происходящее было столь обыденным, что в их виде, действиях, взглядах чувствовалась некая безразличность. Довольно высокого роста, смуглого цвета кожи, издали даже какого-то сероватого. Одеты были однообразно: тёмно-серые с неким едва заметным блеском плащи по щиколотку – свободные ниже пояса и плотно-обтягивающие выше со шнурованными рукавами по всей длине. Зор не мог понять – кто они такие, но времени на эти размышления не было совсем.
– Эй, урус! – Послышался знакомый окрик сзади, – Не трать силы, не уйдёшь!
Зор обернулся, сирхи были уже в нескольких шагах во главе с Качудаем. В несколько мгновений, вороной конь сирха поравнялся с беглецом, Зор встретился с ним взглядом, животное резко дернулось, рвануло в сторону, не слушаясь крепко натянутых поводий. Качудаевский Абардыш вновь взбесился и, носясь по округе, пытался всячески сбросить с себя седока.
Зор в этот момент уже преодолел основание холма, боковым зрением заметил замахивающегося клинком сирха, рванул чуть в сторону на небольшой гранитный валун и оттолкнувшись от него, прыгнул на преследователя, одним рывком выбросив того из седла.
Сирхи разделились примерно пополам – одни направились вверх на холм к чужакам, другие продолжили преследование гарийца.
Зор стремился тоже к вершине холма, отбиваясь по возможности, ловко маневрируя между лошадьми и сбрасывая одного за другим наездников на землю. Его рывки были столь мощные, что местами даже трещала крепко сшитая амуниция сирхов, а те в свою очередь не меньше удивлялись своей беспомощности, больно приземляясь о твердую землю.
Зор рванул очередного наседавшего, метнулся снова вверх, улучив паузу и, чуть не споткнулся о катившуюся вниз оторванную голову сирха. Тому, что она была именно оторвана, свидетельствовали лоскуты кожи и рваных частей внутренностей. Подняв взгляд, он увидел, как трое незнакомцев буквально разрывали голыми руками нападавших на части. Двое действовали сообща без оружия, а третий умело взмахивал очень тонким ровным клинком, с лёгкостью разрубая лошадей и людей без разбора. Зор сейчас видя их вблизи, отчетливо понимал, что во всей округе, вплоть до Великого Дакана и Красного Солнца, он не встречал столь странных людей. Их ярко выраженные резкие черты лица в контрасте с бледным каким-то сероватым оттенком – пугали, отторгали, словно чистое сознание отторгает порочные помыслы. Действия, движения были настолько быстры, что разве гарийцы могли похвастаться подобной прытью, да и то не наверняка. Худощавые, высокие статные странные бойцы, являли собой, своим видом и действиями пугающую мощь, перед которой сирхи мгновенно спасовали, потерпев сокрушительное поражение. Даже Зор, никогда в своей жизни не испытывавший страх в том его самом мерзком проявлении и то ощущал некие пугающие нити неприятия чужаков.
Прыжок, другой и вот он уже почти на вершине. Сирхи, поначалу резво бросившиеся на новую добычу, разбегались в диком ужасе по сторонам. Кто успел, коня развернул ещё до того, как вступить в схватку, а кто-то уже пешком, свалившийся с перерубленной лошади уползал ошарашенный, но всё же сумевший ушмыгнуть. Многим так не повезло, и они погибали быстро, даже не сумев понять произошедшего.
Зор инстинктивно метнулся в гущу кровавой вакханалии. Он даже успел уловить некое новое чувство, но оно пронеслось мимо сознания столь стремительно, что зацепиться и прочувствовать его не вышло. Непонятные рефлексы управляли разумом и телом.
Чужак, который орудовал странным мечом, заметил Зора и, сделав шаг навстречу, как-то изящно взмахнул клинком, будто рисуя некий невидимый узор в воздухе. В этот момент Зор уже был в двух шагах от него. Он в последний миг сумел отшатнуться в сторону от блеснувшей перед глазами стали, и со всего размаха ударил чужака в голову. Не останавливаясь, рванулся к двум другим, которые добивали не успевших ретироваться сирхов. Схватил ближайшего за руку, дернул на себя, чуть присел и мощным рывком вперед, ударом в шею свалил того на землю. Тут же последовал сокрушительный ответный удар в голову, рывок и в мгновение Зор с какой-то неимоверной отдачей ударился о землю, что казалось, затрещали кости. Было очень больно, настолько, что подобное он ощущал впервые в жизни. Это было необычно, ново, противно до искр перед глазами.
Сирхи, кто уцелел, с ужасом в глазах наблюдали за развернувшимся поединком на вершине холма. Они видели подобное впервые, происходящее казалось нереальным. Трое чужаков и Зор, сцепились в каком-то диком безумном хаосе боя. Их движения выглядели со стороны столь молниеносными, что взгляд не успевал цепляться за какое-либо действие. Зор изворачивался, как мог, мобилизовав все возможные ресурсы своего тела. Он и сам был удивлён столь странным бойцам не меньше сирхов. Кто-то схватил его за ногу, потянул, еще мгновение, жилы натянулись, словно тетива перед дальним выстрелом.
Зор собрался с силами, крутанулся, изловчился и, схватив обеими руками одного из них за голову, дернул со всей силы, швырнув того через себя, с хрустом ударив о землю и тут же получил несколько ударов по телу, а по руке больно полоснуло. Он отпрыгнул в сторону, пытаясь за мутной пеленой напавшей вдруг, разобрать происходящее. Один из «серых», как их прозвал про себя Зор, кое-как пытался подняться после неожиданного броска об землю. Его действия были неуверенны и слабы, но действия его товарищей стали тоже менее уверенными и более осторожными. Чужаки были даже озадачены столь необычным противником и немного терялись. На их резких безэмоциональных лицах все же появилось некое недоумение. Они разошлись в стороны, окружая.
Орудовавший клинком, сделал резкий выпад вперед, второй прыгнул сбоку. Зор среагировал молниеносно: дернулся немного в сторону, затем вперед, четким сильным ударом ломая запястье противника. Серый боец оказался не так прост и мгновенно перехватил другой рукой выпавший клинок, тут же попытавшись достать Зора, полоснув ему по предплечью. Второй нападавший схватил за руку сзади, затем за голову, попытавшись крутануть и свернуть шею. Зор вывернулся, нырнув вниз, сжав ладонь крепко в кулак, и нанёс тому длинный мощный удар в шею, чуть сбоку. Было слышно, как хрустнула гортань. Не теряя ни мгновения, он прыгнул на другого, вновь попытавшись выбить сталь из руки. Уже увереннее увернувшись от просвистевшего у лица клинка, дернулся в сторону и сбоку всадил кулак в голову серого. Третий их собрат все-таки поднялся на ноги, неуверенно, пошатываясь направился к ним. Цепко кто-то схватил за ногу, потянув. Зор обернулся. Хрипевший с переломанной гортанью одной рукой вгрызался в дерн, второй – пытался свалить Зора за ногу. Гариец не удержался и соскользнул вниз.
Силы были на исходе, противники, словно не знающие усталости, упорно давили его, но все же было видно, что вымотаны все. Хрипящий крепко хватал за ноги, подтягиваясь. Зор пытался вырваться, нанес один удар, другой, они сцепились уже вплотную, и не удержавшись на краю склона, покатились вниз кубарем, вскоре сорвавшись с обрыва, полетев в бурлящую воду крутого русла реки.
Зор пытался разжать крепкую хватку, но ничего не выходило. Соперник не производил никаких действий, но держал крепко, сдавливая, что казалось, кости вот-вот захрустят. Они упорно погружались на дно, подхватываемые мощными вирами. Зор каждый раз делал огромное усилие, чтобы вынырнуть, затем снова погружение и снова движение вверх, отягощенное тяжелым грузом. Наконец удалось на одном из поворотов зацепиться за корягу и выбраться на берег. Серый мёртвым грузом повис, не реагируя ни на что и не двигаясь. Разжав кое-как цепкую хватку, Зор оттолкнулся сильно ногами от недвижимого противника, тот безвольно опрокинулся на спину, безжизненным стеклянным взглядом, уставившись в пасмурное небо. Чужак был мёртв – это Зор понял сразу, как увидел его сильно потемневшее неестественно перекошенное лицо. Рухнув на песчаный берег, тяжело дыша, Зор провожал взглядом быстро несущиеся хмурые облака. Запал боя стал понемногу спадать, и сильная боль вдруг навалилась, пронзая всё тело, сковывала, не позволяя больше двигаться.
***
Зор открыл глаза. Чистое ночное небо мерцало яркими искрами далёких звёзд. Он приподнялся на локтях, сел. Тело ныло остаточной болью. Несколько глубоких порезов покрылись бурой рельефной коркой. Рваная окровавленная одежда представляла собой жалкое зрелище. Штаны еще были целы, а вот верх весь в лоскуты, больше от порезов конечно и полностью испачканный кровью. Он сбросил с себя остатки рваной ткани,
поднявшись на ноги, глубоко вдохнул, огляделся по сторонам. Чужак лежал неподвижно у кромки воды. Зор подошел ближе, присел на корточки, внимательно посмотрев в его лицо. Сейчас он мог хоть и в свете луны, но уже внимательнее разглядеть противника. Да, черты лица были странными немного: слишком резкие, торчащие широкие скулы, тонкий острый нос и полностью исчезнувший взгляд побелевших глаз.
Зор не испытывал к нему сейчас почти никаких чувств – ни жалости, ни ненависти, ни страха, хотя отголоски странного сожаления все же были, но это сожаление было таким же непонятным, как и этот воин.
Он провел по его лицу ладонью, опустив веки, схватил за руки и потащил дальше от воды вверх по песчаному склону. Каждое движение, усилие – давались уже не с привычной ранее лёгкостью, а с пульсирующей болью.
Дотащив тело до небольшого пологого холмика, уложил его в центре, обошел со всех сторон, чуть поправил, сложив ноги вместе. Осмотревшись, поднял валявшийся рядом небольшой гладкий овальный камень и положил ему на грудь, чуть отошел, критично посмотрев на тело. Немного поразмышляв, хмуря брови, поднял еще один камень, положил рядом…
Почти до самого рассвета Зор собирал по округе камни, обкладывая ими мертвеца. Когда солнце чуть выглянуло из-за гряды, он притащил последний достаточно крупный валун и бережно водрузил его в центр на самую вершину образовавшейся горы чуть выше человеческого роста.
Зор бросил прощальный взгляд на каменную пирамиду и быстрым шагом направился в сторону реки, нырнул в воду, поплыл на противоположный берег. Он спешил скорее ко вчерашнему месту битвы, боялся не успеть, но к чему именно – не понимал.
Несмотря на безумие прошедших событий и измотанное тело, Зор бежал довольно быстро. В груди начинало неприятно щемить, что предательски сводило скулы, оттого он еще сильнее ускорялся, позволяя встречному ветру выбивать влагу из глаз.
Холм встретил молчаливой пустотой. Зор взбежал на вершину, на мгновение зажмурился. Вырванный дерн из земли, невысокая – до того зеленая трава была сплошь покрыта бурой засохшей кровью и более ничего, ни останков тел сирхов, ни серых чужаков.
Внезапно навалилась сильная усталость. Зор вдруг осознал, что убил человека. Это понимание ударило по разуму неожиданно внезапно, что стало гадко на душе. Почему он это сделал… Он только сейчас понял, что, не раздумывая бросился спасать неразумных сирхов, оказавшихся беспомощными, словно малые дети перед безжалостным матерым противником. Да, он спасал именно их – тех, кто накануне желал смерти и ему, кто устроил на него охоту. Но он четко понимал и разделял эту разницу, словно сирхи и были теми неразумными детьми – вредными, строптивыми, озлобленными, но детьми, а вот странные чужаки виделись ему как раз грозным, четко понимающим суть – врагом. Врагом чужим по сути, состоявшимся, безжалостным, видящим нужную правильную для себя цель, четко понимая причину и следствие. Да, это было именно так и для этого не нужно было каких-то доказательств, это знание шло из глубин души, он было явным и истинным.
– Прости меня, кто бы ты ни был, – прошептал юный гариец еле слышно, мысленно обращаясь к поверженному им чужаку, и направился в сторону гряды, откуда накануне пришел. До оговорённой встречи с Тарайей оставалась еще одна ночь.
Глава 7
Зор стоял на вершине у склона в долину, где недавно встретил сирхов и размышлял, наблюдая за вьющимся дымом вдалеке.
Солнце уже скрылось за горизонтом, но все еще яркое зарево хорошо освещало долину.
Зор почти весь день шел по следу чужаков. Он то терял, то вновь находил его, но как ни старался всё же упустил, потеряв в хитросплетениях гор. Вопросов было много – ответов ни одного. Серые почему-то не пошли за Зором, хотя первоначальный след вывел его на противоположный берег, где почти в беспамятстве он переводил дух после боя. Они какое-то время стояли у обрыва, где даже остались капли крови едва заметные, но почему-то не направились к нему – может, боялись воды? Кто знает…
Долгий путь они проделали за разбежавшимися сирхами, кои своих следов оставили предостаточно. Чужаки шли за ними немного в стороне, будто не желали ступать по их следам, но в какой-то момент свернули и ушли в сторону гряды. Их след был не только явен, но он словно запахом витал в воздухе – запахом странным, непонятным, до того невиданным. Это не был запах чистоты или грязи, доброты или злобы, это был именно чужой запах. Потеряв их след окончательно, Зор отправился по следу сирхов и сейчас наблюдал за густым дымом костра. Судя по разносившемуся смраду по округе, сирхи хоронили своих погибших товарищей.
Зор встрепенулся вдруг, огляделся по сторонам. Он явно почувствовал чей-то взгляд, но никого не было в зоне видимости. Негромкий фырк раздался из небольшой рощи неподалеку, затем повторился и оттуда не спеша, поглядывая по сторонам, появился Качудаевский Абардыш. Он очень медленно, будто с некой опаской или стеснением приближался к Зору, иногда останавливаясь и навостряя уши, прислушиваясь к каждому шороху. Зор тут же почувствовал его, словно проникая в разум животного. Вороной жеребец был напряжен очень – он боялся. Смятение и растерянность одолевали его разум, но он понимал впервые в жизни свою цель. Это осознание было туманным, неявным, словно за множеством одеяний, искажающих реальность, но всё же дающих возможность разглядеть хоть какую-то суть, призрачным светом замаячившую в этом мире. Зор старался мысленно его успокоить. Абардыш подошел совсем уже близко, фырча все больше от переполнявшего его волнения. Он с каждым шагом склонял голову к земле и когда оказался на расстоянии вытянутой руки от человека, почти уткнулся мордой тому в ноги. Человек провёл ладонью по гриве, затем по лоснящейся гладкой шее.
Огромный черный Абардыш замер и ему казалось, что замерло всё: тот шелест сочных трав, дуновение ветра, зеленые гиганты не шумели больше величественными кронами. Каждое прикосновение этого странного человека погружало в необычайное спокойствие, разливающееся приятным теплом по разуму. Это чувство было настолько ярким, что влага выступила из огромных черных глаз. Тяжелый груз бесконечных битв, криков, плетей, преградой всю жизнь стоявший перед взором – таял, исчезал, растворяясь в небытии, открывая перед собой свободу. Свободу настоящую, наполненную уверенностью, даже более настоящую, чем была та, которая сопровождала его еще будучи жеребёнком. Человек потянул за широкую теплую шею, Абардыш поднял голову, встретившись на мгновение взглядом с ним. Этого мгновения хватило, чтобы уверенность и та свобода, которую удалось узреть, окрепли полностью и навсегда. Человек делился своей искрой с тем, кто с благодарностью принимал эту чистоту. Это мгновение вороной боевой конь запомнил впоследствии на всю свою оставшуюся жизнь, стремясь не предать тот свет, подаренный человеком.
Зор подошел сбоку, дернул за ремень подпруги, потянул за седло, и оно с легкостью скользнуло, свалившись на землю, затем сбросил уздечку и хлопнул слегка по шее. Абардыш встрепенулся, едва слышно подав голос ржанием и как безумный начал носиться по округе. Он то подбегал к Зору, размашисто в стороны размахивая головой, то снова срывался в дикий галоп, мощными копытами вырывая дерн из земли. Зор улыбался, он был искренне рад за это благородное красивое животное, что смог наконец-то хоть кому-то помочь и эта помощь была принята. Это была первая победа над мраком, пусть не такая величественная, которую жаждал гариец, но она была приятна и важна.
Багряное зарево уже почти растаяло, оставив после себя неясный блеклый небосвод. Зор бросил короткий взгляд в сторону погребального дыма и быстрым шагом направился в сторону гряды, к заветной остроконечной сопке, вскоре перейдя на бег. В его голову начали лезть предательские мысли, но он старался их гнать, и чем больше они довлели над разумом, тем быстрее прибавлял он ходу. Зор вдруг понял одну важную вещь, которую упустил из виду. Он осознал, почему серые гости казались ему настолько чужими, почему он это так явно чувствовал, и эти мысли были не радужными.
Резвящийся до того Абардыш вдруг встрепенулся вслед удаляющемуся человеку и неспешной трусцой последовал за ним.
***
Зор внимательно исследовал каменные своды, вглядывался в гранитный пол. Он помнил каждую пылинку, чувствовал запах весенних первоцветов, до сих пор витавший в воздухе, но следов хоть как-то выдававших пребывание еще кого-то здесь, кроме них с Тарой, определенно не было. Поиски продолжались уже в который раз. Удовлетворившись очередным результатом, он усаживался напротив столпов и на какое-то время отключал ум, избавлялся от всех посторонних мыслей, погружаясь в полное спокойствие, в ожидании вечера. Но долго в таком состоянии находиться никак не получалось и очередной порыв неясной тревоги разрушал границы спокойствия, тогда Зор вновь принимался ходить по пещере взад-вперед, заново вглядываясь, выискивая детали. Он часто поглядывал в центр свода в ожидании. Время тянулось очень долго, наконец, солнечный луч коснулся сферы. Зор облегченно выдохнул, подбежал к вратам и проделал уже привычные манипуляции – столпы заискрились, туман загустел.
Мгновение, другое, никто не появлялся. Тогда он сделал уверенный шаг вперед, коснулся тумана, еще шаг. Обнаженный торс слегка пощипывало и даже обжигало. Туман окутал все пространство вокруг, что ничего было не разглядеть. Шаг, другой, внезапно туман рассеялся, и перед взором открылось бесконечное пространство, похожее на ночное небо, только Зор видел его не со стороны, не с земли привычно, а находился словно в центре, не имея точки опоры, откуда во все стороны устремлялись яркие разноцветные нити, пучки яркого света, словно солнечного, но которые не слепили глаза. Они были приятны взгляду и являли собой огромное множество. Искусная паутина опутывала все пространство. Каждый луч упирался в отдельную светящуюся сферу. Некоторые обрывались рядом, другие тянулись дальше, теряясь во мраке пространства.
Зор сделал шаг вперед, оказавшись в одном из потоков золотистого света, который подхватив тут же, устремил его вперед. С огромной скоростью мимо проносились соседние лучи и сферы. Поток вдруг замедлился, вскоре и вовсе остановился. Зор парил перед слабой белесой, почти прозрачной дымкой, за которой медленно вращалась огромная планета. Зор с восхищением смотрел на её красочные переливы чуть зеленоватого, белого и голубых цветов. Да, это была земля, только другая, ему неизвестная. Огромный великолепный мир, раскинувшийся перед взглядом, заставлял сердце заходиться в сильном волнении.
Юный гариец впервые видел средоточие жизни, воспринимал, как одно целое. Дух захватывало от этого зрелища, разум был преисполнен великим вдохновением. Он машинально рванулся вперед, чтобы дымка не мешала взгляду, но не смог этого сделать. Слабый туман являлся преградой, не позволяющей пройти за его границы. Зор понял, что на этой земле находились такие же врата, как и на его родной, только вот они были закрыты, о чем и ведала тогда Тарайя.
Вспомнив о девушке, он резко развернулся и устремился обратно. Поток света подхватил, как и прежде, и в одно мгновение он оказался в том самом центре, откуда устремлялись в разные стороны яркие лучи. Зор теперь понимал, почему Тара просила его не пытаться протии сквозь врата. Дорожек и планет было великое множество и было совершенно непонятно – откуда приходила Тарайя. И тут вдруг Зор осознал, что не знает, как вернуться теперь на свою землю. Он метнулся по одному потоку, как ему показалось – нужному, но уткнулся в серую, местами почерневшую, словно уголь, будто после большого пожара безжизненную сферу. Вернулся обратно, попробовал другой путь, еще один, и снова промашка.
Земли были разные: от мрачных темных безжизненных, до ярких красочных, поражающих воображение, что дух захватывало. Вернувшись в очередной раз в центр излучения, Зор стал внимательно вглядываться в расходящиеся потоки, в надежде найти, почувствовать, может быть, какое-то различие, ориентир, по которому можно было определить правильный путь. Вдруг что-то сжало руку, рвануло и один из потоков, подхватив, устремил к очередной сфере. Всё происходило настолько быстро, что едва удалось разглядеть мелькнувшую перед взором голубую землю, как ноги почувствовали точку опоры, темнота, туман…
Ещё рывок, ноги запнулись и, уже падая, явился знакомый чертог, куда его втаскивала Тарайя, повалившись вместе с ним кубарем на каменный пол.
– Успела! – Облегченно выдохнула девушка, лежа на спине.
Зор тут же подскочил на ноги, осмотрелся по сторонам и, подав руку Таре, помог подняться. Она отшатнулась, с укором взглянув в его глаза, затем прильнула щекой к его плечу, – Я ведь предупреждала, – прошептала она, обдавая теплым дыханием, – Ты многое не понимаешь, Зор. Не пытайся идти через врата, погибнешь! – Она провела пальцами по свежему разрезу на руке, покрывшемуся бурой коркой, – Что это? – Надавила чуть, затем закрыла рану полностью ладошкой. Её прикосновение было приятным, несмотря на глубокий порез и то, что когда Зор сам задевал его случайно – становилось больно. Сейчас же боли не было вовсе, лишь тепло разливалось приятно по руке, слегка покалывая.
– Ну вот, – улыбнулась Тара, – теперь быстрее заживёт.
Зор посмотрел на руку – рана затягивалась буквально на глазах. Засохшая кровь словно вскипала, тут же отваливаясь маленькими кусочками, обнажая слегка вздувшийся затягивающийся рубец.
– Пути между землями протекают вне времени и пространства. Если бы я не успела, ты бы погиб. Тело не смогло бы существовать вне законов земель, где есть подобное. Оно живет по тем законам, которыми живет земля, сотворившая его. Пути существуют по высшему закону, главенствующему над законами земель.
– Но раз они главенствуют, значит связаны? – Перебил её Зор.
– Нет, они иная ступень, высшая, где низшее быстро погибает, не способное быть подобным. Это как если бы ты погрузился под воду, или же прошел сквозь пламя огня – какое-то время сможешь, но затем тело погибнет.
– Я понял, но как не запутаться в тех хитросплетениях? Их великое множество и верный как узнать?
– Я покажу, – Тарайя потянула его за руку, в сторону портала, – только не отпускай меня!
Зор молча кивнул, шагнув следом в белесую дымку.
Они парили в эпицентре излучения, которое, казалось, пронзало их насквозь. Тарайя подняла вверху свободную руку, взмахнула ею и медленно стала опускать, словно толкая что-то ощутимое вниз. Пространство вдруг сдвинулось и стало опускаться. Эпицентр уходил все ниже, становясь меньше. Вселенная будто сжималась, давая возможность рассмотреть всё в масштабе. Яркая паутина становилась все меньше, и вот появились земли. Они располагались хаотично в пространстве, но к каждой вел свой луч. Паутина была огромна. Тарайя в какой-то момент перестала уменьшать светящуюся паутину, когда стала заметна некая граница из дымки по её периметру.
– Смотри, это Круг Крайний и его земли, – обвела она дымку, в окружении которой парили разного цвета и размера сферы. – Какие-то мертвы, другие только зарождают жизнь в себе, кто-то в стремлении или в увядании. Это единое соцветие, где мы можем жить и жизнь творить. С помощью путей мы можем быстро преодолевать огромные пространства между землями, но воспользоваться ими не каждому дано и не всегда возможно. Чтобы пройти, врата должны работать с обеих сторон. Я говорила тебе, что совет специальный раньше был, который управлял путями, но теперь многое разрушено, совет исчез, врата нет возможности оживить на некоторых землях. Каращеи виной тому. На Урае есть птицы, способные преодолеть это пространство, и на некоторые земли мы летали, врата оживить чтобы, но до Мидеи путь слишком долог, она ведь гардом служит в самом отдалении, даже каращеи неспособны без путей добраться до нее. Вот, смотри! – указала Тара на голубой шарик, мирно вращающийся в пространстве, почти у самой границы туманной дымки, которого касался луч света, чуть обволакивая. – Это Мидея, узнаёшь?