Текст книги "Читер (СИ)"

Автор книги: Денис Агеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Коммуникатор на запястье прогудел и завибрировал. Я посмотрел на дисплей: там красовалось крохотное лицо Фридриха Павловича. Вытащил микронаушник и воткнул в ухо. Активировал.

– Ты где, Агафонов? – ворвался в голову недовольный голос полковника.

– Группа захвата уже в квартире? – в ответ спросил я.

– Это не группа захвата, а лишь твой эскорт. Чтобы ты доехал спокойно.

– Нет, Фридрих Павлович, это именно группа захвата. Быстро я из сотрудника стал преступником.

– Тебя никто не считает преступником, Агафонов. Нам всего лишь нужно кое-что проверить. Для этого в офисе необходимо твое присутствие.

Голос у полковника изменился. Он никогда не лукавил, не умел играть других ролей, кроме своей, поэтому сейчас его притворство прямо бросалось в глаза.

– Вы ведь проверили данные на меня, верно, полковник? И нашли в них что-то сильно меня компрометирующее, ведь так?

Фридрих Павлович молчал. Я ярко представил его себе стоящим в своем кабинете и виновато потупившим взор.

– Не знаю, что это за данные и откуда вы их получили, но я думаю, вы понимаете, что все в них – ложь. Я всегда верно служил корпорации.

– Есть инструкции, Агафонов, и согласно им я должен тебя арестовать.

– Понимаю. Но… что-то мне не хочется быть арестованным.

– Ты… совершил побег? – в голосе полковника я уловил неподдельное удивление. Похоже, он серьезно думал, что я буду сидеть дома и ждать, пока меня повяжут.

– Я бы назвал это сменой приоритетов. Сегодня меня пытались убить или как-то серьезно навредить, полковник. А теперь повесили букет преступлений и хотят арестовать. Не знаю, кому я перешел дорогу, но вскоре собираюсь это выяснить.

– Не глупи. Сам подумай, кому ты нужен? А вот уклонение от требований корпорации может усложнить твою жизнь.

– Моя жизнь уже усложнена дальше некуда. Я подозреваюсь в читерстве, причем, думается мне, не только в единичном, но и в серийном, верно?

– Сейчас это не имеет значения. Любое подозрение требует улик, а против тебя они не столь существенны. Прямых доказательств мало, в основном косвенные.

– Черт возьми, полковник! О чем мы говорим? Я ни в чем не виноват. Меня подставили.

– Вот приди и докажи свою невиновность.

– Ага, доказать, значит… Вы меня совсем за идиота держите?

Снова молчание. Потом вздох.

– Скажу честно, Агафонов. Мне жаль. Жаль, что все так вышло. Ты хороший агент, опытный и везучий. Многие висяки распотрошил и довел до конца. И тебя еще ждет куча работы. Прошу, не закапывай себя. Явись в контору, раскайся. Директор сейчас, конечно, зол на тебя, но ты не отчаивайся. Приползи на коленях, расскажи все, сознайся во всем и, глядишь, отделаешься простым штрафом… ну или недолгим отстранением от службы. Не думаю, что подозрения оправдаются в полной мере, многое удастся свалить на непредвиденные обстоятельства или на что-нибудь еще. Вместе обдумаем и все придумаем. Главное – не прячься.

На миг я задумался над предложением Фридриха Павловича, уж слишком убедительно он говорил. Но что-то в глубине противостояло такому решению. Я чувствовал, что ничто не закончится так, как он описал. Корпорации не ценят мелких блох вроде меня, для них все мы – расходный материал, винтики системы, которые легко заменяются на новые.

Только вот мириться с подобным я больше не хотел. Я слишком долго пахал на контору, которая, как оказалось, по приказу более сильной рыбы готова разорвать меня в клочья. Так больше продолжаться не должно.

– Нет, полковник. Я вернусь только тогда, когда выясню, кто и зачем меня подставил.

Опять тишина.

Тусклый свет из окон стал блекнуть, в салоне вагона загорелись неоновые лампы, замельтешили узкие полоски бегущих строк – бесконечная реклама какой-то мути. Из динамиков заиграла беззаботная мелодия.

– Ты решил играть по крупному, Агафонов?.. Тогда тебе придется принять правила этой игры, и поверь, они тебе совсем не понравятся. Зачем портить себе жизнь, когда можно обойтись малой кровью. Войн больше нет, солдат. Настала мирная пора, так и живи в ней мирно. Не создавай проблем ни себе, ни другим.

Я уважал полковника. Он мне был почти как отец. Но сейчас мой личный уровень доверия к нему упал до неприемлемо низкого уровня. И это жгло мое сердце нестерпимой болью. Фридрих Павлович не был тем, кто мог так легко раскидываться своими людьми. А я был для него свой, ведь мы с ним через многое прошли.

– Что будет со мной, если я сдамся? Скажите, как есть, без прикрас.

Снова молчание.

– Я не знаю, Агафонов, – вздохнул полковник. – Есть обвинение и улики. Теперь, чтобы связать это воедино и понять, что из этого получится, нужен подозреваемый. То есть ты.

Разговаривать дальше было не о чем. Фридрих Павлович не собирался меня спасать. Я разорвал связь и заблокировал входящие звонки. Я понимал, что он попытается отследить меня по сигналу коммуникатора. Скорее всего, он уже это сделал, поэтому я выключил его полностью. Такой меры безопасности, конечно же, недостаточно. Но в данный момент у меня не было выбора. Вернее, он был, но совсем неутешительный: для полного избавления от слежки необходимо было полностью избавиться от гаджета. К сожалению, он еще был мне нужен, поэтому так поступать неразумно. Зато я знал другой, может, и не совсем безопасный, но уж точно менее радикальный метод гашения сигнала. Для этого всего-то нужно было попасть на подпольный рынок Нижнего города.

За окном становилось все темнее – поезд шел по косой вниз, углубляясь все дальше в мир вечной тьмы. По стеклу вагона начали скакать тусклые разноцветные блики.

Нижний город – место, где никогда не бывает дня. Километры надстроек полностью скрыли его от солнца, и теперь в любое время суток здесь царит ночь. Правда, стоит признать, что по-настоящему темным он, конечно же, никогда не бывает. Тысячи неоновых вывесок и светящихся голографических фигур разгоняют настырную тьму. Реклама здесь на каждом шагу: на столбах, на окнах, на машинах. Большинство стен испоганено аляповатыми граффити или просто небрежно заляпано краской, но многие все еще выглядят прилично.

– Минус первый уровень. Конечная станция, – сообщил механический женский голос.

Я поднялся на ноги. В колене неприятно кольнуло. Что ж, боль возвращается. Еще пара часов и, возможно, мне потребуется еще один стимулятор. Как же не вовремя я на них подсел!..

Двери распахнулись, и я сошел на перрон. Отовсюду повеяло затхлостью и духотой. Воняло мусором и немытыми телами. Я огляделся.

Из трех фонарей на исчирканной кислотно-зеленым граффити стене работал только один. От скамеек остались только изогнутые остовы, всюду были разбросаны разбитые бутылки и мятые банки. Да и вообще мусор был повсюду. Наверняка что-то прилетало и из верхних уровней, ведь там, откуда я прибыл, тоже не идеальные люди живут.

Слева у стены в заполненной доверху урне копошились два нищих. Один глянул на меня и тут же вернулся к своему более интересному занятию. Второй как будто и не заметил.

Да, атмосфера здесь похуже, чем в некоторых виртуальных мирах с постапокалиптичной стилистикой. Давно же я не спускался в Нижний город.

– Эй, братишка, ты откуда такой? – раздался нагловатый хриплый голос. Из-за угла ко мне неспешно подходил тощий тип в короткополой изодранной куртке и грязных кроссовках. На правом глазу красным сверкал какой-то старый имплант. Наркоман? Скорее всего. Их тут больше, чем мусора.

Недолго думая, я сразу достал импульсатор и демонстративно снял его с блокировки. Расставил ноги пошире и повернулся к незнакомцу. Оружие пока что держал у паха.

– Опа! – Наркоман замер и приподнял руки. – Все, понял. Ухожу. – Быстро ретировался, как будто и не было.

Я шустро огляделся на предмет кого-нибудь подозрительного. Кроме двух доходяг возле урны, поблизости никого не было.

Убрал импульсатор в кобуру и зашагал по грязному, заплеванному тротуару.

Ну что, Нижний город, принимай гостя. Надеюсь, я ненадолго.

Глава 7

Я шел по грязному выщербленному тротуару, тускло освещаемому мигающими неоновыми лампами. То и дело переходилось перешагивать через крупные кучи мусора. Пару раз я даже наткнулся взглядом на огромных крыс – грызуны без особой осторожности тащили что-то темное в свои тайные жилища. Один раз пришлось обойти канализационный колодец – люка на нем не было, наверное, уже со времен первой всеобщей имплантации. Из темного отверстия в асфальте поднимался густой белый пар, при этом смердело так, что в нос хотелось залить жидкого свинца.

Понурые наркоманы и оборванные бродяги провожали меня пристальными взглядами давно некормленых собак. Встречались и чуть более обеспеченные типы – в кожаных одеяниях, на чьих телах почти не оставалось свободного места от татуировок. Единственной всеобщей особенностью местного населения были импланты старого образца – громоздкие, неудобные, уродливые. Мои электронные глаза, к слову, тоже выглядели так. Возможно, только поэтому меня лишь провожали взглядами, но не трогали. Наркоман на станции монорельсового поезда пока что оказался исключением.

Несколько минут назад я прошел контрольный пост полиции – одно из немногих мест, куда в случае опасности нужно бежать со всех ног. В Нижнем городе нет ни государственной, ни корпоративной власти. Все отдано на откуп местным бандам. Последний рубеж – такие вот КПП, где несут неустанную службу полицейские вместе с боевыми дронами. Не сказать, чтобы от них была какая-то реальная польза, но видимость присутствия они какую-никакую, да создают. Проходя мимо них, я старался держаться достойно, не мельтешил и не суетился. Впрочем, я был уверен, что Фридрих Павлович не передал наводку на меня местным копам, хотя, возможно, и догадался, куда я направляюсь. Нет, я почти уверен, что они решили отыскать меня своими силами. Если меня решили подставить, то лишняя шумиха им ни к чему.

– Эй, красавчик, привет, – раздался женский голос, отдающий хрипотцой и дешевым развратом.

Я чуть сбавил шаг. Огляделся. Передо мной стояла проститутка. Смуглая и черноволосая, хотя прическа настолько короткая, что издалека ее можно принять за мужчину. Левую руку от кисти и до локтя заменял серебристый кибер-протез. Тоже стародавний, такие уже давно не производят и не устанавливают. Между длинными металлическими пальцами зажата сигарета. Женщина с нескрываемой похотью смотрела на меня. Глаза и губы сильно накрашены, в правой брови – серьга, в ушах вырезаны огромные круглые дыры, через которые с легкостью можно просунуть палец. Одета в коротенькие шорты и откровенную блузку, из которой грудь так и вываливалась и буквально молила, чтобы ее поймали. На ногах черные кожаные ботфорты на длинном каблуке. Занятно, но в век повального оцифровывания услуги этих дам остаются по-прежнему востребованными. Видимо, для некоторых важно не терять связь с реальностью хотя бы в этом аспекте.

– Вижу, ты что-то ищешь. Не хочешь забыться в моих нежных объятиях на целый час? Он пролетит незаметно, поэтому на второй я дам тебе пятидесятипроцентную скидку. Я ни какая-нибудь виртуальная кукла, я – настоящая. Полностью и целиком.

– Забыться для меня сейчас равносильно смерти. Но кое в чем ты помочь сможешь.

– Да ты, я погляжу, у нас опасный. Мне такие нравятся. И глаза вон какие у тебя. Наверное, хорошо ими видишь, насквозь проглядываешь. Чем могу помочь?

– Мне нужно попасть на рынок. К Дону Раритетщику. Знаешь такого?

– Как же Дона не знать. Он у нас тут давно заправляет. А ты его клиент? Или по наводке?

– Старый знакомый. Он на прежнем месте? Или опять переехал?

– Переехал. Теперь рядом с Клаусом Железкой.

– Отлично. Я знаю, где это.

– Ну ты заходи, если что. И Дону привет от меня передавай. Скажи, что для него как всегда, скидка пятнадцать процентов.

– Обязательно. – Я широко улыбнулся проститутке и зашагал дальше.

Дона Раритетщика я знал давно. Судьба свела с ним еще до той поры, как я начал работать на агентство Цифровой ловец. Мы не были друзьями, но время от времени помогали друг другу. Ну как помогали… его помощь всегда стоила недешево.

Рынок в Нижнем городе разительно отличался от какого-нибудь торгового центра из Верхнего. Самое подходящее слово, которым можно охарактеризовать это место, – хаос. Здесь царили шум и толкотня, духота и вонь. Лавки по продаже поддержанной электроники соседствовали с фастфудными закусочными, здесь же ошивались многочисленные дельцы: наркоторговцы, сутенеры, менялы и разводилы всех мастей и уровней. Пока я пробивался сквозь тесные ряды со всяким барахлом, меня то и дело окликивали и хватали за руки, пытаясь привлечь внимание. Я беспрекословно шел дальше, прорубая себе путь через толпу. Плащ при этом плотно прижимал к телу, чтобы всякие ловкачи не обчистили карманы.

Отвык я от подобных мест. Привыкший к одиночеству и фальши игровых миров, из которых по долгу службы я почти не вылезал, здесь я задыхался от… настоящих людей. Современные технологии дошли до такого уровня, что способны воссоздать виртуальный мир неотличимый от реального. Не зря же все чаще люди попадают в психиатрические клиники со синдромом подмены реальности – такого состояния, в котором перестают отличать настоящий мир от виртуального. Но когда ты окунаешься в скопление живых людей, от которых разит потом и дешевыми духами, которые выглядят не как фотомодели, а имеют настоящие физические изъяны, то начинаешь ощущать себя… смертным. Если в играх к убийствам ты относишься как к чему-то вполне обыденному, то тут начинаешь понимать, что возможности воскреснуть у тебя нет. Жизнь всего одна, и в любой момент она может легко оборваться. И вся та боль, которую ты испытываешь, – отнюдь не иллюзорная.

К слову сказать, я не люблю это ощущение, потому что оно всегда напоминает мне, что я не такой уж супермен, каким предстаю в играх. В виртуале ты можешь быть кем угодно, а в реальности – только собой.

Клаус Железка был старым скользким типом, для которого личное обогащение являлось неизменным смыслом жизни. Держал на окраине рынка небольшой магазинчик, где продавал поддержанные импланты и гаджеты, которые в избытке ему тащили члены банды Огненный скарабей. На его товар многие жаловались, потому что продавец не удосуживался даже смывать с электроники кровь бывших владельцев. Тем не менее, цены у него всегда были доступные, поэтому клиент шел как намагниченный. Правда, мало кто из покупателей осознавал, что через время их приобретения могут обратно вернуться к Клаусу, и тот опять забудет смыть с них кровь.

Лавка Дона Раритетщика теперь примыкала к магазинчику старого торгаша, создавая тому прямую конкуренцию. Как Клаус смог допустить подобное – для меня представляло непостижимую тайну.

В отличие от большинства местных продавцов магазин Дона выглядел более-менее привлекательно. Отдельное, хоть и самодельное, помещение, голографическая реклама с красной неоновой подсветкой, охранник у входа. Глянув на узколобого верзилу в майке, я все понял. На груди у него красовалась переливающаяся несколькими цветами татуировка, изображающая гориллу, поигрывающую перекачанными бицепсами. Примат то хмурился, то улыбался, демонстрируя металлический имплант вместо правого клыка. Такие анимированные изображения наносили на свои тела только члены банды Гориллаз. А это значило, что Дон заключил с ними договор, по которому те защищают его точку от налетов других банд, а он платит им приличные отступные. Иначе бы не стали матерые гангстеры оставлять своего имбицила возле его двери. Насколько я помнил, раньше у Раритетщика постоянной крыши не было, да и лавка его представляла убожество, мало чем отличимое от точек местных бизнесменов.

Я подошел к двери, верзила вытянул расписанную мелкими татуировками руку, преградив мне путь. Пробасил:

– Имя и цель визита.

– Фил. Пришел морду бить этому индюку.

– Что? – выпучил глаза охранник.

– Да уймись ты, примат. А то твоя обезьяна сейчас с груди соскочит и убежит. Долго гоняться за ней придется… К Дону мне надо, по делу.

Верзила завис на несколько секунд, видимо, его маленькому мозгу нужно было время, чтобы обработать информацию и дать достойный ответ. К сожалению, это не помогло, потому что он выдал короткое:

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем тебе к Дону?

– Я же сказал: по делу.

Верзила оценивающе оглядел меня с головы до ног и сказал:

– Давай только без шуток, окей?

– Окей, – протянул я.

Охранник качнул головой в сторону двери. И я вошел.

Внутри оказалось тесно, но на удивление уютно. Куча всевозможных гаджетов на подсвеченных красным светом витринах и на кибер-манекенах с имплантами занимали девяносто процентов площади помещения, но были расставлены с такой скрупулезной аккуратностью, что казалось, будто все находится на своих исконных местах. Все-таки Дон умел оптимизировать пространство.

Сам же хозяин магазина стоял у небольшой стойки, заставленной поддержанными миникоммуникаторами. Он увлеченно что-то рассказывал тощему посетителю с причудливым имплантом на шее – металлический поясок с кучей тонких и толстых проводков, некоторые из которых вонзались прямо в затылок, а другие спускались вниз по спине и терялись под футболкой.

Я постоял с минуту, слушая, как Дон расхваливает какой-то имплант с функцией расширенной биполярной конвекции, а потом громко кашлянул в кулак.

Дон, невысокий и плешивый, с рыхлой кожей на лице и поблескивающими глазами, зрачки в которых были улучшены невероятно дорогими наноимплантами с функциями бинокулярности и инфракрасного распознавания, озадаченно моргнул. Зрачки его сначала сузились, потом расширились. Затем он еще раз моргнул и улыбнулся, демонстрируя идеально ровные зубы.

– Филли? Это, правда, ты?

– Как видишь, – пожал плечами я. «Филли», мать твою! Ненавижу, когда он меня так называет.

Дон снова перевел взгляд на тощего посетителя и резко спросил:

– Ну так что думать-то? Берешь или как?

– Беру, – кивнул тот.

Дон юркнул за прилавок, достал какую-то продолговатую коробочку и сунул клиенту.

– Деньги перегоняй на тот же счет.

Тощий схватил покупку, буркнул «Угу» и быстрым шагом направился к выходу. Через пять секунд в магазине остались только я и Дон.

– Смотрю, неплохо ты тут устроился, – сказал я, вскользь окинув взглядом помещение.

– Работаем, развиваемся, людям, как видишь, помогаем.

– Гориллам много платишь?

– Достаточно… чтобы быть спокойным. А ты, я вижу, все никак себе новые глаза не поставишь. Неужели зарплата агента внедрения не позволяет повесить что-нибудь более эстетичное?

– Привык я к ним. Да и на что мне пялиться? Сам же знаешь, я из виртуала почти не выхожу.

– Но сейчас ты все-таки соизволил снизойти к нам. Разреши узнать, с какой такой целью?

– Я в полной заднице, Дон, – вздохнул я.

– И чтобы почувствовать себя среди своих, ты решил спуститься в Нижний город?

– Верно подмечено. – Я махнул указательным пальцем в сторону торговца. – Помощь твоя требуется, Дон.

– Денег в долг не даю, скидки делаю только для постоянных покупателей, карму чистить не умею, – начал отнекиваться он.

– А плагины покупаешь?

– Плагины? – Зрачки Дона снова сузились. – Только не говори, что ты хочешь загнать агентский плагин.

– Опять угадал, – улыбнулся я.

– О, это интересно. Какой именно? Или сразу все? Не стать мне киборгом, неужели сегодня мой лучший день?

– Ну по поводу всех – это ты перегнул. Я же не совсем поехавший. Эти программы – мои помощники и друзья. Без них я как хирург без киберскальпеля.

– Тогда зачем продать решил?

– Деньги нужны.

– Деньги? Тебя что, в должности понизили?

– Говорю же: в заднице я. Деньги-то у меня есть, но если я ими воспользуюсь, то меня сразу вычислят. Мне аноним-счет еще нужен. Оформишь сразу?

– Да как пальцем в мясорубку! Какой плагин загнать хочешь?

Этот вопрос я уже обдумал. Импровизатор и Амулет мне в играх необходимы как воздух. Взломщик тоже часто пригождается, да и Нейтрализатора лишаться пока рано, все-таки он может быть эффективен не только для устранения читеров. Остается только Сканер. Его отдавать – как от себя кусок отрывать, но ведь чем-то пожертвовать так или иначе придется.

– Сканер. Из любой игры полностью убирает туман войны и открывает все цели на карте. Также показывает все тайники и секретные локации, если те, конечно же, имеются. Ну и распознает возмущения системы при… читерстве.

– Неплохо, неплохо. Может, и скину кому-нибудь. Он, я так понимаю, персональный, с защитой от копирования?

– Да, последний уровень. Если полезешь в код, плагин автоматически сам себя сотрет.

– Это хорошо и плохо одновременно. Персональный всегда дороже идет. Клиент у меня не особо богатый, так что дикого спроса ждать не следует… Ладно, сколько за него хочешь?

– Я думаю, тридцать пять тысяч уни достаточно будет.

– Тридцать пять тысяч… – задумчиво протянул Дон. Я специально назвал завышенную цену, чтобы он не так много сторговал.

– Да, и мне еще блок-фольга нужна. Ну и счет открыть, как и говорил. Отними все это от суммы.

– Многовато просишь. Я понимаю, плагин уникальный, но пойми, мы в Нижнем городе, в заднице задниц. Здесь люди перебиваются чем придется, импланты ржавые, которым место на помойке, за пол цены с руками отрывают. А тут целых тридцать пять тысяч плюс моя наценка.

– Не прибедняйся. В Нижнем магнатов тоже хватает. Главари банд и их приближенные те же. Сомневаюсь, что они перебиваются чем попало.

– Давай двадцать пять?

– Ты шутишь? Уникальный плагин. Агентский. Нигде такого не найдешь. Даже с трупа не снимешь. Чтобы его использовать – пароль нужен.

– Двадцать шесть.

– Не жадничай, Дон. Ты его за сорок спокойно втюхаешь, я ведь тебя знаю.

– Бедные здесь все, говорю же. Это у вас там, наверху, все у всех прекрасно. Роботы вам, наверное, даже задницы подтирают. А у нас каждый день приходится бороться за жизнь. Банды все оккупировали, продыху не дают. Кому твой плагин за сорок тысяч нужен, пусть даже супер-мега-уникальный?

Я тяжело вздохнул. Гребанный торгаш, как же с ним сложно!

– Тридцать – и это предел. Лучше уж тогда вообще подарить его тебе.

– Ладно, как старому приятелю уступлю… двадцать восемь. Отнимем стоимость фольги, останется двадцать семь пятьсот. Аноним-счет пойдет бонусом, за сговорчивость, – улыбнулся Дон и протянул руку. На пальцах у него блеснули какие-то импланты, еле заметные, видимо, из последнего поколения. Такие не меньше полтинника стоят. Вот же скряга, из-за пары тысяч из кожи выпрыгнуть готов, а сам в «золоте» ходит.

– Черт с тобой, жулик! – Я пожал протянутую руку. Достал из внутреннего кармана пи-накопитель со Сканером и передал Дону. – Забирай.

Зрачки Дона сузились, брови насупились. Он схватил пи-накопитель и ловко перебросил между пальцами, как монетку.

– Доступ только паролем? Без ДНК и всяких извращений?

– Да. Есть где записать?

Дон заглянул за прилавок, достал небольшой электронный планшет и сунул мне. Я вытащил из боковой ниши стилус и принялся записывать ряд символов.

– Ты так что, все пароли запоминаешь?

– Угу. Во всяком случае, так безопаснее, чем хранить в коммуникаторе или на подобном планшете.

– А что к ДНК не привязал?

– Не доверяю.

– Были времена, люди на бумаге все записывали. Представляешь, насколько небезопасно?

Я бы с ним, конечно, поспорил, но решил промолчать. Как раз закончил писать пароль и передал планшет Дону.

– Теперь твоя очередь.

Дон глянул на пароль, зрачки сузились, затем резко провел пальцем по записи, и та исчезла. Снова полез за прилавок и достал тонкий полимерный браслет с узким экраном, приложил к планшету, потыкал в него, потом передал мне оба гаджета:

– Вводи пароль для аноним-счета.

Я ввел, вернул планшет Дону. Тот снова что-то в нем потыкал, отбросил на дальний угол прилавка, а браслет с аноним-счетом передал мне.

– Держи. На счете двадцать семь с половиной тысяч уни. Как и договаривались. Блок-фольгу сейчас достану.

Я нацепил браслет на левую руку, коснулся дисплея, на котором сразу высветились мелкие цифры: 27500. Дон шуршал на дальней полке, что-то бубня под нос. Я посмотрел на отключенный коммуникатор. В неярком освещении магазина он походил на маленький прямоугольный слиток слюды, прикрепленный к ремешку. Глянцевая поверхность отражала лучи, как лакированная. Попробовать включить? Все-таки мне нужно было совершить пару звонков, чтобы двигаться дальше.

– Дон, твоим коммуникатором можно воспользоваться? – спросил я. – Буквально, пара звонков.

– Конечно, Филли, для тебя – всегда пожалуйста. Только айди скрою, сам понимаешь, ради моей и твоей безопасности.

– Как быстро можно поймать сигнал коммуникатора после его включения?

– Боишься, что засекут? Что ты такое натворил?

– Подставили меня. Не вникай. Ну так как быстро?

– Почти сразу. Меньше полминуты… секунд двадцать, наверное. Пока через все каналы пройдет, столько и наберется.

Успею. Мне ведь только айди посмотреть. Я включил коммуникатор. Дисплей тут же засиял, я активировал голоэкран, быстро вошел в список контактов и стал искать нужный идентификатор.

– Вот и фольга нашлась, – сказал Дон и положил на прилавок небольшой, с металлическим отливом рулончик.

Коммуникатор пискнул, на дисплее выскочило сообщение:

«Внимание! Номер счета ID5644-DOP-123347-PP-12 заблокирован. Срок блокировки – 7 суток. Спасибо, что выбрали наш банк».

– Пожалуйста, мать вашу! – выругался я. – Они счет заблокировали.

– Ну а как ты хотел?! – усмехнулся Дон. – Наверху вы все должны жить по правилам, а кто их нарушит, тот сразу лишится всех привилегий.

Тут с Доном не поспоришь. Контроль во всем и везде. Камеры, датчики, сенсоры, детекторы – все это опутывает Верхний город плотным коконом. В Нижнем они тоже есть, но половина не работает, да и доступ ко многим функционирующим у вездесущих наблюдателей давно отнят местными преступными структурами.

Я, наконец, отыскал нужный айди, нажал на кнопку на искусственных глазах, чтобы сохранить увиденное. Память у меня хорошая, но лучше перестраховаться. Тем более не ясно, когда я в следующий раз снова смогу включить коммуникатор.

И тут произошло то, чего я опасался. Коммуникатор прогудел и завибрировал. Идентификатор был скрыт. Черт, кто это?

– Если ты боишься, что тебя засекут, то можешь больше не переживать – тебя уже засекли, – ухмыльнулся Раритетщик.

Я прикоснулся к сенсору выключения, но звонок не сбросился, как должно было произойти. Он был принят. Из динамика раздался голос по громкой связи:

– Привет, Фил, я думаю, ты меня помнишь. – Голос был мягкий, расплывчатый. В общем, женский. При этом отдавал механическим тембром, а значит, тот, кто говорил, пытался скрыть свою личность.

Я сунул микронаушник в ухо. Дон поглядел на меня с немалым интересом, зрачки расширились.

– Я спасла тебя в Колизее. Извини, что пришлось принять звонок вместо тебя. Ты бы отключился, верно? Конечно, отключился бы. Ты ведь не дурак. Но сейчас не сбрасывай, потому что я – твой единственный шанс на возвращение к нормальной жизни.

Я почувствовал, как что-то темное и давящее стало разрастаться внутри. Тревога? Или страх?

– Кто ты такая? И почему меня подставили? – спросил я.

– Не перебивай. Если хочешь все понять, то слушай внимательно и не задавай вопросов.

Я сглотнул.

– Сейчас мы договорим, и ты выключишь коммуникатор. А потом выбросишь его куда-нибудь или спрячешь, потому что тебя скоро засекут. Затем ты войдешь в игру под названием Перекресток судеб, после чего отправишься в город Альтуир. Там отыщешь трактир Сумеречный кот, в котором найдешь непися по имени Говорливый Боб. Подойдешь к нему и скажешь: рыбы не умеют летать. Все ясно?

– Да, – выдавил из себя я.

Собрался было снова задать вопрос, но говорившая резко перебила:

– Тогда конец связи. Надеюсь, ты ничего не перепутаешь.

Звонок оборвался. Я постоял две секунды, приходя в себя, а потом спохватился и выключил коммуникатор, снял с запястья, взял блок-фольгу с прилавка и плотно обмотал ею гаджет. Надежда, что мое местоположение не успели определить, все же была. Правда, надежда тщетная, потому что прошло уже куда больше двадцати секунд.

Внезапно я почувствовал несильную боль в плече и колене, да и спину начало ломить.

Я посмотрел на Раритетщика.

– Кто звонил? – спросил он.

– Тот, кто все знает, но говорить не хочет. Черт, что за идиотская игра?

– И что ты намерен делать?

– Мне нужна вирткапсула. Срочно. Сможешь помочь?

– В Нижнем городе мало кто может позволить себе вирткапсулу. Даже поддержанную.

– А салоны виртуальной реальности? Они есть даже в самых захудалых районах. У вас тоже должны быть.

– Ладно, знаю я одно местечко. Там дорого, зато безопасно. Мой клиент держит клуб виртуала, у него есть и возможность анонимного входа в игры. За деньги, конечно.

– Деньги пока есть. Если не хватит, еще какой-нибудь плагин продам.

– Ну тогда запоминай адрес.