Текст книги "США: История страны"

Автор книги: Дэниел Макинерни

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Гражданская война в Канзасе

Однако заграничные эскапады американских экспансионистов были не единственным поводом для разногласий внутри нации. Не менее бурную реакцию вызвали события, разгоревшиеся в самом центре страны. В 1854 году Конгресс принял закон о Канзасе и Небраске, проект которого подготовил Стивен Дуглас, сенатор от Иллинойса. Этот билль поделил бывшую индейскую территорию на две части – Канзас и Небраску. Конгрессмены надеялись, что вхождение новых территорий в Союз не слишком ухудшит секционный баланс. Закон был составлен таким образом, что оставлял возможность установления рабства в новообразованных землях, несмотря на то, что они лежали к северу от линии 36° 30 . Принятый в окончательной редакции закон фактически отменял «Миссурийский компромисс» 1820 года. Не сумев прийти к единому мнению в отношении рабовладения на вновь образованных территориях, федеральное правительство остановилось на варианте «народного суверенитета», то есть переложило решение вопроса на плечи местных легислатур. Дуглас стремился как можно скорее заселить новые земли, что позволило бы приступить к прокладке трансконтинентальной железной дороги на Тихоокеанское побережье. Восточный же терминал в одном из вариантов планировалось расположить в Чикаго, в родном штате самого сенатора Дугласа.

И действительно, освоение новых земель происходило довольно энергично, но далеко не так мирно и упорядоченно, как мечталось Дугласу. С самого начала процесс заселения Канзаса спонсировался рядом организаций – как аболиционистских, так и защищавших рабство. В обстановке горячих споров прошла серия выборов, в результате которых образовалось дватерриториальных правительства – одно из них было за рабство, другое категорически против. Две группы лидеров, два набора законов, два различных проекта местной конституции: разделение зашло настолько глубоко, что весной 1858 года вылилось в вооруженные столкновения между представителями антагонистических лагерей. Разразилась настоящая гражданская война, вошедшая в историю под названием «Кровавый Канзас». В мае случился печально знаменитый инцидент, когда аболиционист Джон Браун провел карательный рейд против рабовладельческого поселения Поттаватоми, убив пять человек. Эта история, известная в народе как «Резня в Поттаватоми», еще больше обострила конфликтную ситуацию и повлекла за собой многомесячную партизанскую войну среди канзасцев. Печальный итог идейного противостояния – 200 человек убитыми и убытки на 2 млн долларов вследствие поджогов и разрушений, неизбежных в военное время.

Насилие проложило себе дорогу и в коридоры Конгресса. 20 мая сенатор от Массачусетса Чарльз Самнер выступил на заседании с резкой критикой своих коллег – защитников рабства. В числе прочих нападкам подвергся сенатор от Южной Каролины Эндрю Батлер. Два дня спустя племянник Батлера по имени Престон Брук, являвшийся членом палаты представителей, затеял ссору с Самнером по поводу оскорбительных замечаний, которые тот себе позволил. Словесная перепалка переросла в рукоприкладство, в ходе которого Брук сломал трость о голову своего оппонента. Смертельно обиженный Самнер покинул свой пост в сенате и два с половиной года не соглашался возвращаться. Палата представителей осудила поведение вспыльчивого Брука, лишила его поста и отослала обратно в Южную Каролину. Зато дома он сразу же превратился в героя: восторженные южане подарили ему новую трость и на ближайших же выборах снова избрали своим представителем в Конгресс.

В атмосфере всеобщего противостояния, царившей в Канзасе, президент Франклин Пирс и его преемник Джеймс Бьюкенен открыто встали на сторону защитников рабства. Однако выборы, прошедшие в Канзасе в 1858 году, продемонстрировали, сколь решительно основная масса переселенцев отвергает идею рабства. В связи с тяжелой ситуацией, сложившейся в Канзасе, конгрессмены не спешили принимать эту территорию в состав Союза. Лишь в 1861 году, когда разразилась гражданская война, Канзас вошел в состав США на правах свободного штата.

События, происходившие на этой территории, раскололи нацию на два враждебных лагеря. «Народный суверенитет» не пользовался доверием, ибо было ясно, что это не более чем удобный инструмент в руках президентов и южных лидеров, во что бы то ни стало желавших насадить рабство в Канзасе, пусть даже вопреки воле большинства. Этот спор нанес серьезный урон партии вигов, и без того ослабленной ренегатством некоторых своих членов, вставших на антирабовладельческую позицию. Полемика расколола демократическую партию и ослабила ее позиции в обществе. Все больше северян рассматривали демократов как прислужников южной «рабовладельческой власти», которая, судя по всему, плела нити заговора с целью завладеть новыми землями и насадить там систему рабства. Воспользовавшись затруднениями политических оппонентов, республиканская партия быстро набирала силу. Она поддерживала правительственную программу по развитию экономики. Республиканские лидеры с жаром защищали «свободный труд», пропагандируя усердную работу, открывающиеся экономические перспективы и социальную мобильность. Республиканцы ратовали за «свободные штаты», требовали запретить распространение рабства на новых территориях. Впервые в истории Америки сложилась такая ситуация, когда основная политическая партия открыто выступала против системы рабовладения.

Для южан подобный политический курс не сулил ничего хорошего. А если учесть то безразличие, с которым республиканцы относились к своему потенциальному электорату на Юге, то положение и вовсе выглядело угрожающим. Похоже, республиканцы сделали ставку на Север, а что творилось на Юге, их совершенно не волновало. Подобное отношение сильно задевало южан и приводило в конечном счете к еще большей разъединенности. С точки зрения южной аристократии, северяне вообще вели невозможную жизнь – в неустойчивом обществе без какого-либо объединяющего начала, стараниями экстремистских реформаторов оторванном от корней; в мире, где царят алчность, индивидуализм и жестокая конкуренция; в мире, нацеленном на решение проблем путем концентрации власти. Радикально настроенные аболиционисты усугубляли царивший на Севере беспорядок своими бесконечными разглагольствованиями, темы которых не менялись – страшное зло рабовладения, равенство черных и белых и коварство презренных южан. Вспышка насилия, инициированная аболиционистами в Канзасе, стала первым предвестником широкомасштабного расового противостояния на Юге. Если северяне боялись «рабовладельческой власти», то южане не меньше страшились «черного республиканизма». Эти тревожные настроения, царившие на обеих сторонах, не оставляли надежды на компромисс.

Дело Дреда Скотта

В самый разгар беспорядков в Канзасе судебная власть попыталась внести свою лепту в решение вопроса о рабстве. До середины 1850-х годов Верховному суду не приходилось рассматривать вопросы, связанные с рабством на новых территориях.

Впервые такая возможность возникла, когда в Верховный суд было передано дело, до того рассматривавшееся в Миссурийском суде, по иску некоего раба Дреда Скотта.

Хозяин Скотта вывез его из Миссури в Иллинойс. Некоторое время они проживали там, затем переехали на висконсинскую территорию и в конце концов снова вернулись в Миссури. Скотт при поддержке белых реформаторов потребовал признать себя свободным человеком – на том основании, что проживание в свободном штате и на свободной территории дает ему такое право. В низшей инстанции решение было вынесено в пользу Дреда, но затем высший суд Миссури отменил его. В 1856 году дело поступило на рассмотрение в Верховный суд США, и в марте 1857 года суд вынес свое постановление.

Провозглашалось, что ни один чернокожий – будь он рабом или свободным – не может являться гражданином Соединенных Штатов. Главный судья Роджер Б. Тэни доказывал, что черные «представляют собой существа низшей расы, (которые) не могут претендовать на почтенные права белых». Судья Питер У. Дэниел пошел дальше, он заявил, что черные – особая группа людей, исключенная из «семьи наций», и бессмысленно даже вести речь об их американском гражданстве. Развивая свою мысль логически, судья объявил рабов собственностью белых хозяев. В силу Пятой поправки Конгресс не может нарушать имущественные права собственников (в данном случае белого рабовладельца) без соответствующего решения суда. Принятый в 1820 году «Миссурийский компромисс» уже и так лишил граждан их собственности на указанных территориях. В свете принятого закона о Канзасе и Небраске Конгресс признает «Миссурийский компромисс» устаревшим и властью Верховного суда впредь аннулирует его действие.

Дред Скотт

Так что же, федеральная легислатура не имеет права исключить рабство на означенных территориях? Может, такой властью обладают легислатуры самих территорий? Судья Тэни отвечал на этот вопрос отрицательно. Все дело в том, что ни федеральное правительство, ни местные легислатуры не могут покушаться на имущественные права рабовладельцев. Концепция «народного суверенитета» носила весьма спорный характер: жители конкретных территорий могут обсуждать рабовладение, но не отменять рабство.

Оставался невыясненным еще один вопрос – о полномочиях правительств штатов. Имеют ли право они отменить рабство в пределах своих штатов? Известно, например, что легислатуры Нью-Йорка и Массачусетса запретили рабовладение на своей территории. Выходит, они превысили свои полномочия и нарушили Пятую поправку? Следовало ли аннулировать их антирабовладельческие законы? Правосудие на сей счет молчало, но простая логика, похоже, подсказывала, что никакая легислатура не имеет права вступать в противоречие с Пятой поправкой. Таким образом, выходило, что рабство обладало надежной защитой государства, в то время как позиции свободы оставались весьма шаткими.

Жители южных штатов радостно приветствовали решение по делу Дреда Скотта, вынесенное членами Верховного суда (кстати сказать, большинство судей и сами были южанами). Северяне, в свою очередь, сомневались в «продуманности» решений суда, касавшихся американского гражданства, имущественных прав и полномочий легислатур. Наблюдатели предсказывали, что в ближайшем будущем Верховному суду придется неоднократно рассматривать дела, связанные с рабами и рабством как таковым. И, возможно, в следующий раз суд выскажется более определенно по поводу полномочий легислатур штатов. Южные штаты рассчитывали на незыблемость как состава Верховного суда, так и его позиций. Северяне же, напротив, надеялись на изменения. Их партии следовало усилить свое положение и, заручившись поддержкой населения, провести новые успешные выборы. Если у кормила власти будут стоять президент-республиканец и республиканский сенат, они сумеют сформировать новый состав суда, который впредь будет принимать справедливые решения.

Рейд Джона Брауна

Правительства штатов высказали свое мнение по вопросу о рабовладении. То же самое сделали Конгресс, президент и Верховный суд страны. С точки зрения одного человека по имени Джон Браун, официальные власти сделали все, чтобы рабство и дальше спокойно процветало, в то время как ростки свободы всячески подавлялись и выпалывались. Судя по всему, бесполезно было ждать благоприятного решения, поскольку официальные лица сами себя поставили вне закона бесчестной сделкой с «рабовладельческой властью». В таких условиях, посчитал Браун, будет справедливо опереться на собственные силы. Он намеревался, ни много ни мало, искоренить грех рабства и восстановить свободу в Америке.

После того как вооруженные стычки в Канзасе затихли, Браун вернулся на Восток и приступил к планированию дальнейших действий. Он задумал нанести удар в самое сердце ненавистного врага, организовав военную вылазку в глубь Юга. Финансировали операцию северо-восточные аболиционисты – члены подпольной организации «Тайная шестерка». Собрав группу из 20 единомышленников, как и он, преданных идеалам свободы, Джон Браун планировал организовать вооруженные выступления рабов (фактически восстание) во всех южных штатах. Главную базу он намеревался устроить на берегу реки Потомак, на границе штатов Виргиния и Мэриленд. Брауну и его группе предстояло овладеть военным арсеналом Соединенных Штатов в Харперс-Ферри с тем, чтобы захваченным оружием вооружить восставших рабов. После успешного завершения восстания Браун предполагал возвратиться на свою базу и готовиться к новому наступлению на ненавистную систему рабовладения.

Джон Браун

Операция началась 16 октября 1859 года. Как и планировалось, группа Брауна захватила арсенал и с оружием на руках стала дожидаться подхода рабов с окрестных плантаций. Тем временем местные жители тоже не дремали. Они окружили арсенал и стали обстреливать засевших там мятежников. Вскоре подтянулась морская пехота под командованием полковника Роберта Э. Ли. Опытные пехотинцы быстро справились с заговорщиками: кого-то убили, остальных, в том числе и самого Брауна, захватили в плен. Власти предъявили Джону Брауну обвинение в измене против штата Виргиния и заговоре с целью поднять восстание рабов. В начале ноября состоялся суд, который приговорил его к смертной казни через повешение. В ожидании смертного часа Браун писал из тюремной камеры: «Я, Джон Браун, и посейчас совершенно убежден в виновности этой преступной земли, и вину эту можно смыть только кровью». Приговор был приведен в исполнение 2 декабря 1859 года.

В северных штатах это событие вызвало небывалый всплеск сочувствия и скорби. Казнь Брауна ознаменовалась прошедшими в различных городах митингами, горестными речами и тихими церемониями. Их участники признавали, что, возможно, методы Брауна чересчур жестоки, зато цели достойны всяческого подражания. Этот человек, заявляли одни, не просто исповедовал высочайшие гуманные принципы, но и попытался воплотить их в жизнь. Для других Джон Браун был прежде всего борцом с рабовладельческой властью. Остальные считали, что он мужественно пожертвовал жизнью во имя освобождения четырех миллионов рабов.

В то время как Север предавался скорби, Юг содрогался. Как возможно, недоумевали южане, чтобы толпы народа превозносили столь явного безумца? Ведь Браун был убийцей и мятежником, представлявшим угрозу для безопасности всей страны! И тем не менее жители Бостона, Нью-Йорка и Филадельфии восторженно восславляли его жизненные принципы и бунтарские поступки. Их нелепый гротескный траур лишний раз подчеркивал, насколько враждебную позицию занимали северяне по отношению к Югу: любые проблемы и неурядицы южан вызывали у них злорадное ликование. Можно ли после этого сомневаться, что страна фактически поделена на две нации, не имеющие ничего общего между собой? И какие еще нужны доказательства тому, что все северяне – и ярые аболиционисты, и «умеренные» республиканцы, да и простые обыватели – во имя собственных интересов плетут нити заговора с целью разрушить саму основу жизни американского Юга? В таких условиях южанам не пристало проявлять слабость и нерешительность. Настало время сомкнуть ряды, чтобы всем миром противостоять северной угрозе. Как декларировала статья в выходившей в Атланте газете «Конфедерация»: «Каждый человек из нашей среды, который не разделяет убеждения (и смело не заявляет о том), что рабство является общественным, моральным и политическим благодеянием, будет почитаться нашим врагом».

Выборы 1860 года

В такой сложной и взрывоопасной обстановке американцам предстояло избирать главу исполнительной власти. Неудивительно, что президентские выборы 1860 года поделили всю страну на два враждебных лагеря. На сей раз в соревновании участвовали не два, а целых четыре претендента. И северяне, и южане выставили по два кандидата. Лишь один из четырех официальных соискателей проводил предвыборную кампанию в обоих регионах. Другими словами, национальное решение принималось секционным путем.

Ряды демократической партии были безнадежно разобщены все тем же вопросом о рабстве на западных территориях. Сенатор Джефферсон Дэвис из Миссисипи призывал членов партии встать на защиту рабовладения. В то же время сенатор Стивен Дуглас настаивал на варианте «народного суверенитета». Загнанные в тупик и окончательно запутавшиеся демократы в конце концов разбились на два лагеря – каждый со своей программой и со своим кандидатом в президенты. Южные демократы выставили в качестве своего избранника Джона К. Брекенриджа. Ставленником северных демократов стал Стивен Дуглас, который тем не менее рискнул провести кампанию и в южных штатах. Третий кандидат – Джон Белл из Теннесси – представлял умеренных южан из пограничных штатов и ратовал за компромиссное решение вопроса о рабстве.

Республиканцы также делали ставку на умеренность и сдержанность. В этом отношении наиболее подходящим кандидатом казался Авраам Линкольн, который впервые заявил о себе (впрочем, неудачно) два года назад на сенаторских выборах в Иллинойсе. Линкольн был человеком весьма скромного происхождения, что сближало его с многотысячной армией простых рабочих и фермеров. Он родился и вырос на Среднем Западе, что позволяло ему представлять два важнейших штата – Иллинойс и Индиану. В злободневном вопросе о рабовладении Линкольн занимал весьма осторожную позицию, препятствуя распространению рабства на западные территории, но признавая его право на существование в южных штатах. И наконец Линкольн был относительным новичком на политической арене страны, не отягощенным никаким компрометирующим багажом.

Платформа республиканцев, по сути, совпадала с позицией Линкольна по вопросу о рабстве. Желая откреститься от воинствующих радикалов, партия осудила эскападу Джона Брауна как «тяжелейшее из преступлений». Для оживления экономики после депрессии 1857 года республиканцы планировали энергичное вмешательство на федеральном уровне, включавшее в себя введение протекционистских тарифов, закон о гомстедах (бесплатных земельных участках) и усовершенствование транспортной системы. Партия надеялась, что подобный комплекс мер обеспечит успешный выход из кризиса, по крайней мере, на востоке и северо-востоке страны.

Результаты выборов оказались благоприятными для республиканцев, но весьма тревожными для нации в целом. Линкольн получил почти 60 % голосов коллегии выборщиков и чуть менее 40 % голосов всех избирателей. Безусловное поражение он потерпел в коллегии выборщиков от южных штатов, что неудивительно, учитывая, что в десяти южных штатах его фамилия вовсе не была внесена в список кандидатов. Таким образом, Линкольн стал президентом меньшинства (если говорить о народном голосовании) и секционным президентом (по результатам голосов, поданных в коллегии выборщиков). В целом можно констатировать: электорат Линкольна обеспечил победу на выборах, но оказался недостаточным, чтобы считать его всенародным избранником.

Для южан результаты выборов 1860 года стали подтверждением самых худших опасений. Север еще раз доказал свое безусловное политическое превосходство. Проклятым северянам повсюду сопутствовала удача: они выигрывали все подряд, а следовательно, могли формировать национальную политику, не оглядываясь на южан. С таким же успехом рабовладельческие штаты могли и вовсе не участвовать в выборах! Южане чувствовали себя незаслуженно обиженными и отодвинутыми в сторону. Но пуще того они боялись. И вправду, что теперь помешает всесильным республиканцам с Севера растоптать идеалы Юга, а заодно и лишить его жителей основы благоденствия? Они могут сделать все, что пожелают, и ни перед кем не станут держать ответ. О какой же безопасности, о каких гарантиях для южан может идти речь при подобном политическом режиме?

Разъединение штатов

Узнав о победе Линкольна, лидеры южан собрались, чтобы обсудить угрозу, нависшую над их регионом. Новый президент и его партия пришли к власти независимо от южных штатов. Они ничем не были обязаны южанам, а посему и рассчитывать на их благодарность не приходилось. Избранный (но еще не вступивший в должность) президент Линкольн недвусмысленно выразил свое отношение к рабству: он не допустит его распространения на новые, западные земли. Для института рабовладения это было равносильно приговору: ограниченное пределами южных штатов рабство обречено на медленное угасание и в конечном счете – на исчезновение. Сдерживание в данном случае равносильно искоренению. У южан не оставалось сомнений, что их извечный, самый страшный кошмар воплотился в явь – федеральная власть перешла в руки врагов-аболиционистов. Став президентом, Линкольн первым делом посадит своих единомышленников в Верховном суде. И какое же решение примут новые судьи, когда в следующий раз возникнет ситуация, подобная делу Дреда Скотта? В качестве главы исполнительной власти Линкольну предстоит контролировать исполнение государственных законов. Станет ли он ревностно блюсти закон о беглых рабах? А ведь он теперь займет пост главнокомандующего вооруженными силами США. И стоит ли рассчитывать на его оперативное вмешательство, если вдруг объявится новый Джон Браун? Более того, Линкольн как партийный лидер будет осуществлять все назначения на должности. Скажите на милость, станут ли новые почтмейстеры-республиканцы бороться с потоком подстрекательской литературы, пересылаемой по почте? С какой стороны ни посмотри, отовсюду южанам грозила опасность.

На протяжении десятилетий южные экстремисты видели только один метод борьбы с надвигающейся секционной катастрофой – отделение от Союза. И 20 декабря 1860 года Южная Каролина приняла решение осуществить угрозу. Она аннулировала ратификацию конституции и объявила о разрыве с остальными штатами. К февралю 1861 года к Южной Каролине присоединилось еще шесть штатов Нижнего Юга. Эта семерка образовала новый союз под названием Конфедеративные Штаты Америки. Они приняли собственную временную конституцию и выбрали временного президента – Джефферсона Дэвиса.

Члены Конфедерации доказывали, что с избранием Авраама Линкольна положение серьезно осложнилось, и они вынуждены действовать, пока не стало слишком поздно. Республиканцы, несомненно, лишат институт рабовладения федеральной защиты и поддержки. А как только национальное правительство самоустранится, по всему Югу прокатится восстание рабов. Представители мятежных штатов также доказывали, что их отделение является абсолютно оправданным и легитимным. Будучи суверенными субъектами, южные штаты добровольно в 1780-х годах присоединились к Союзу, поставив свои подписи под конституцией США. Теперь же они просто восстанавливают свой суверенитет, отказываясь от Союза с его федеративным правительством. Лидеры южан были убеждены, что Север не станет предпринимать каких-либо серьезных шагов, дабы им помешать. Северяне чересчур зависимы от них в экономическом плане и чересчур беспомощны в военном смысле, чтобы решиться на силовое давление.