Текст книги "Опрометчивый поцелуй"

Автор книги: Делла Сванхольм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Ларс посмотрел в ее прекрасные глаза.

– Ты правда счастлива здесь, Маргарет? Я так рад, что тебе здесь хорошо. – Он на мгновение замялся. – А могу я задать тебе вопрос?

– Пожалуйста, хотя я, кажется, догадываюсь какой. – Она улыбнулась.

– Я тебе хоть немного нравлюсь?

– Конечно, нравишься. Ты надежный и простой, с чувством юмора, мне с тобой легко. Ты солдат, значит, защитник, но…

– Но ты не любишь меня, – с горечью констатировал Ларс. Лицо его стало печальным.

– Пока не люблю, – поправила его Маргарет. – Не торопи события, Ларс, не торопи меня. Ведь мне всего двадцать. Столько дел, забот – надо учиться, помогать на ферме. Вообще-то у меня характер не очень…

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я не терплю, когда на меня давят. Наверное, я слишком независима.

– Да у нас в Дании все девушки слишком независимы. Мы, парни, к этому привыкли. – Он посмотрел на Маргарет. – Скажи, а у меня есть шанс?

Она засмеялась.

– Шанс есть всегда. Не торопи меня, ладно?

Он снова загрустил, а потом посмотрел на море и сказал:

– Погода сегодня просто чудо. Давай искупаемся?

– Да я без купальника.

– А мы так, голышом… как дети. Ведь на пляже нет ни души. Кстати, Улле всегда купается голышом. Говорит, что это полезно для здоровья. Идет?

– Идет. Только ты отвернись, когда я буду раздеваться. И в воде ко мне не приставай! Идет?

Вместо ответа раздался тяжелый вздох.

Маргарет быстро вбежала в море и поплыла вперед. Какой же здесь чудесный пляж и белый снег! Не хуже, чем у нас, подумала она.

Сзади послышался плеск воды – это приближался Ларс.

– А ты хорошо плаваешь, солдат, – съехидничала Маргарет, но я лучше! – И она энергично заработала руками. Ведь, кажется, совсем недавно она завоевала титул чемпионки школы.

Но Ларс не отставал, и вскоре его белокурая голова оказалась впереди.

– Не будь слишком самоуверенной, тасманийка, ведь ты имеешь дело с викингом, – слегка задыхаясь, парировал он.

Маргарет подплыла к нему и ударила кулачком по плечу.

– Так нечестно! Ведь это твое море, и оно тебе помогает.

– Ну ладно-ладно, будем считать, что мы оба плавали на равных, – миролюбиво согласился Ларс. – Ты моя гостья, и я должен быть великодушным хозяином.

Маргарет быстро развернулась и поплыла обратно к берегу. Но, увидев красивую ракушку, она остановилась и потянулась к ней. Ларс с разбегу налетел на нее, и они оба упали на теплый песок.

– Извини, я не хотел… – Ларс нежно погладил ее по щеке.

Маргарет смутилась.

– Мы лежим абсолютно голые…

– Как Адам и Ева, – подхватил Ларс. Он заглянул в ее колдовские зеленые глаза и прошептал: – Можно я поцелую тебя?

Маргарет ничего не ответила и, протянув руку, погладила его волосы.

– Какие белые. Как лен…

Внезапно Ларс обнял ее и начал целовать. Сначала – глаза, потом кончик носа, потом нежно коснулся ее губ. Его поцелуи становились все настойчивее, и по телу Маргарет пронесся безудержный трепет. Она откинулась назад. Ее зеленые глаза блестели.

Ларс тесно прижался к ней. Ее руки сплелись у него на шее, и Ларс с удивлением почувствовал, как ее язык скользнул вдоль его губ.

Мягко, но настойчиво он раздвинул губы Маргарет и, ворвавшись к ней в рот, принялся ласкать ее язык. Тело Маргарет задрожало, она попыталась вырваться, но Ларс крепко держал ее – до тех пор, пока сам не захотел отпустить.

– Ларс… – Только и сказала она задыхаясь и вдруг разразилась потоком слез.

Он стал успокаивать ее.

– Ну что ты, моя тасманийская волчица, что ты, – нежно шептал он, поглаживая рукой ее роскошные темно-рыжие волосы. – Не плачь, любовь моя, я не хочу обидеть тебя. И никогда не обижу. Ведь я люблю тебя с той самой минуты, когда впервые увидел. Помнишь?

В ответ раздался смех.

– Разве это можно забыть? Ты был такой смешной. «Девушка, вы не скажете, который час?» А у самого часы на левом запястье.

– А ты была такой красивой и такой неприступной.

– Я и сейчас стараюсь. Очень стараюсь оставаться неприступной, – тихо прошептала она. – Но моя решимость тает с каждой минутой.

– А я пытаюсь растопить твое сердце, хочу, чтобы ты полюбила меня! – воскликнул Ларс. – Давай завтра поедем на Ютландию. Мы переедем по мосту через пролив Большой Бельт и окажемся на Ютландском полуострове, а оттуда доберемся до Скагена.

– До Скагена? Никогда не слышала об этом городе. Расскажи мне о нем, – попросила заинтересованная Маргарет.

– Это сказочное место на самом кончике полуострова Ютландия. Там сливаются в один поток воды Балтийского и Северного морей. Считается, что если окунуться в этот поток и задумать желание, то оно сбудется. Многие датчане совершают паломничество в Скаген. А когда-то давно, очень давно здесь жили жестокие люди. По ночам они зажигали на берегу огни, и корабли шли прямо на них и разбивались о скалы. А местные жители грабили их. А сейчас туристы любуются там восходом и закатом, смотрят, как клокочет и пенится вода при слиянии двух морей, восхищаются особым состоянием воздуха и света. Недаром этот городок облюбовали художники. А по дороге в Скаген я покажу тебе место, где родился Амлет – только с ударением на последнем слоге. Вернее, несколько мест, которые претендуют на звание его родины.

– Омлет? – удивилась Маргарет. – Да вроде его родиной является Франция.

Ларс засмеялся.

– Нет, это не блюдо из яиц. Я говорю о персонаже, которого знает весь мир. Гамлет, принц датский. Считается, что Шекспиру моряки рассказали легенду об Амлете – сыне вождя одного из племен данов на Ютландии, жившем в девятом веке. Чтобы достичь своих целей, этот принц часто притворялся слабоумным. Великий Шекспир наслушался этих рассказов, и в его голове возник образ Гамлета, живущего в замке Эльсинор. Замок мы с тобой посетим позже, а завтра – в путь, в Скаген!

Вечером Улле пригласил их в итальянский ресторан «Доменико», который находился неподалеку от фермы.

– Сюда приезжают из самого Копенгагена, хотя в столице немало своих итальянских ресторанов, – заметил дед. – А все дело в том, что настоящее «спагетти болонезе» готовят только в «Доменико».

Маргарет улыбнулась.

– А что тут трудного? Отварил спагетти, приготовил густой мясной соус с фаршем, смешал и…

– Не скажи, – заметил Улле. – Хороший соус «болонезе» дело хлопотное. И здесь есть одна хитрость. После того как вы деликатно, до золотистой прозрачности поджарите на небольшом огне на оливковом масле лук, чеснок, морковь и сельдерей, а затем по отдельности говяжий и свиной фарши, кусочки дичи, все это сложите в кастрюлю и поставите на средний огонь, надо влить в нее много молока.

– Молока? – удивились Маргарет и Ларс.

Дед хитро прищурился и продолжил:

– Когда молоко тушится вместе с мясом, оно, выпариваясь, дает бесподобную сливочную кремовость. А потом еще несколько операций – в том числе добавить белого вина, мускатного ореха и оставить соус еще на малюсеньком огне часа на три. А за пятнадцать минут до финала надо бросить в кастрюлю итальянскую смесь пряных трав, перемешать и попробовать. И что же у нас получится?

– Что?! – хором воскликнули Маргарет и Ларс.

– Э, да я вижу, вы уже спелись, – подмигнул им дед. – А получится у нас «болонезе», крепкий, густой, гладкий и блестящий как шелк. И очень-очень ароматный. Это и есть настоящая Италия. И чтобы ее почувствовать, совершенно не обязательно туда ехать. Можно просто пойти со мной вечером в «Доменико» и съесть «спагетти болонезе».

Маргарет захлопала в ладоши.

– Улле, да ты настоящий гурман и истинный соблазнитель. Так образно и вкусно рассказывал, что у меня просто слюнки текли и разыгрался бешеный аппетит. Но как мы попадем в ресторан? Раз туда приезжают, как ты говоришь, даже из Копенгагена, значит, столик надо обязательно заказывать заранее…

– Это верно, – вздохнул Улле и грустно посмотрел на их расстроенные лица. – Но… – он сделал эффектную паузу, – у меня там личный столик. Который всегда ждет меня и моих друзей.

Молодежь обомлела. Первым пришел в себя Ларс.

– Дед, ты мне об этом никогда не говорил! – закричал он. – За что тебе такая честь?

– Конечно, не говорил. А чего хвастаться? – скромно потупился Улле.

– Дед, ну скажи, не томи!

– Дело в том, что я поставщик экологически чистого лука, чеснока и других овощей, совершенно необходимых для приготовления соуса «болонезе». Причем по весьма умеренным ценам, что в «Доменико» тоже очень уважают. А когда я мог тебе это сказать? Ведь в последние полгода тебя ничего не интересовало, кроме Тасмании и отдельных ее представительниц с изумрудными глазами. – Улле ласково посмотрел на Маргарет. – Девочка моя, ты приехала сюда всего несколько часов назад. А все уже чувствуют себя счастливыми – и я, и Ларс, и даже Гром.

– Я тоже чувствую себя счастливой, Улле, – призналась она. – Только…

– Что только? Кто тебя обидел? Он? – И Улле грозно ткнул пальцем в грудь внука.

– Нет, Улле, твой внук меня не обидел и даже пообещал, что никогда не сделает этого.

– Так что же? – недоуменно спросил старик.

– Только я очень хочу поскорее попробовать «спагетти болонезе».

– Тогда в машину! – скомандовал Улле.

Вскоре они уже мчались по идеально ровной и удобной асфальтированной дороге в ресторан.

– Правду мне сказали – в Дании нет плохих дорог. Ни в столице, ни в глуши, – сказала Маргарет.

– Что верно, то верно, – согласился Улле. – Да и глуши у нас в прямом значении этого слова нет. На любой удаленной от больших городов ферме вы встретите человека, даже ребенка, который вам все объяснит на хорошем английском. Вот почему нашу страну так любят иностранные туристы. – И, посмотрев внимательно на Маргарет, добавил: – Конечно, если ты решишь приехать и работать на моей ферме, то легко объяснишься по-английски, но и датский тоже выучить неплохо.

– Но, говорят, он очень трудный, – заволновалась Маргарет.

– Ну-у… – протянул Улле. – Ведь ваша Мэри Дональдсон выучила его и теперь говорит на прекрасном датском.

Вечер в ресторане прошел весело. Столик Улле был у самого окна, и можно было, вкушая «спагетти болонезе», любоваться одновременно и морем, и звездами.

На столике горели свечи, как это принято в Дании, и Маргарет решила ввести этот обычай дома. Это и уютно, и романтично. Она вспомнила о Тасмании, о родных, но ни на минуту не почувствовала грусти. Ей было хорошо с Ларсом и его дедом.

Уже было темно, когда они вышли из ресторана.

– Дед, ты поезжай домой, а мы пройдемся пешком, – предложил Ларс. – Ужин был очень обильным, а мне нельзя толстеть. Сам знаешь – служба.

Когда молодые вернулись домой, дед уже спал.

– Я покажу тебе твою комнату, – сказал Ларс и повел Маргарет на второй этаж.

В ее комнате стояла кровать красного дерева светлого оттенка, комод и старинный сундук. На маленьких окнах висели ситцевые занавески в цветочек.

– Очень уютно, – похвалила она. – И немного похоже на мою комнату. У меня тоже ситцевые занавески в цветочек, только мебель из красного дерева более темного оттенка.

– А светлый оттенок типичен для Скандинавии, – объяснил Ларс. Он наклонился к Маргарет и нежно поцеловал ее. – Спокойной ночи, зеленоглазка! Завтра встаем очень рано и едем в Скаген.

Маргарет внимательно посмотрела на него.

– А ты терпеливый, Ларс. Мне это нравится.

– Ведь я же солдат, – усмехнулся тот.

Когда он вошел в ее комнату в шесть утра, Маргарет спала на правом боку, положив ладонь под щеку, и улыбалась. Во сне она показалась ему еще красивее.

– Пора вставать, соня, – разбудил он ее после секундного колебания.

Маргарет открыла глаза.

– Я не соня. Дома я встаю в пять утра. Просто столько впечатлений, что голова идет кругом.

– Скоро их станет еще больше, – улыбнулся Ларс.

Они спустились на кухню, где уже хлопотал Улле. Здесь пахло свежемолотым кофе и булочками.

– Во всем мире их зовут датской сдобой, – объяснил Улле. – А мы ее называем «винебро», то есть «венский хлеб». Когда-то давным-давно один датский пекарь побывал в Вене, попробовал сладких булочек из слоеного теста и решил сделать такие же. Его начинание имело необыкновенный успех. Они бывают и с ванильным кремом, и с малиновым вареньем, и с шоколадом. Ни одна семья в Дании не садится за завтрак без винебро.

– Да, очень вкусно, – согласилась Маргарет, попробовав. – Я их однажды уже ела в Нью-Йорке. Но они там другие – приторно-сладкие. Эти мне нравятся больше. А датчане вообще любят сладкое?

– Очень, – ответил Улле. – И, что интересно, даже курящие мужчины обожают торты и пирожные со взбитыми сливками. Хотя, как известно, в других странах курильщики не жалуют сладкое.

– Я заметила, что в Дании много курят, – с гримаской неодобрения промолвила Маргарет. – Я даже видела женщин с сигарой.

– Я тоже курил, – признался Улле, – но уже двадцать лет не притрагиваюсь к сигаретам. А наши женщины дымят, может быть, даже больше мужчин. Нередко видишь такую сценку: молодая женщина делает в парке серьезную зарядку, а потом садится на скамейку и как ни в чем не бывало достает из спортивной сумки пачку сигарет. Это один из парадоксов нашей действительности, хотя датчане в принципе придают огромное значение здоровому образу жизни и тратят на него серьезные деньги.

7

Попрощавшись с Улле, они укатили на Ютландию. Огромный бетонный мост навис над проливом Большой Бельт. Прежде чем въехать на него, Ларс заплатил за двоих свыше четырехсот крон.

Когда они двигались по мосту, он показал Маргарет остатки сооружений – это было то место, куда раньше причаливали морские паромы, перевозившие пассажиров с Зеландии на Ютландию и обратно.

– Я любил ездить на пароме, – признался Ларс. – Мне это казалось романтическим. Мама всегда покупала нам что-нибудь вкусное в буфете. А если на паром садились шведы, то они как сумасшедшие закупали огромное количество пива. – И, увидев недоумение в ее глазах, пояснил: – Ведь пиво и вообще все спиртное у шведов намного дороже, чем у нас. А на пароме действовали датские цены, к тому же сниженные – для того чтобы поощрять товарооборот и поддерживать функционирование паромных сообщений.

Переехав по мосту на другую сторону залива, они оказались на Ютландии. Скоро они уже стояли у памятного знака, извещавшего, что именно здесь в девятом веке родился принц Амлет. А потом Ларс сфотографировал Маргарет у другого памятного знака, подтверждавшего то же самое.

– Таких мест на Ютландии в общей сложности семь или девять, – засмеялся он. – Не будем объезжать их все.

– Не будем, – согласилась она, – тем более что мне хочется скорее очутиться в Скагене.

Они поехали вперед, но перед самым Скагеном пейзаж стал скучным. Справа и слева тянулись бесконечные вересковые пустоши, кое-где сиротливо жались низкорослые сосны.

И вот наконец показалась голубовато-серая водная гладь. Она казалась безбрежной. Это сливались в один поток воды Балтийского и Северного морей. Даже Маргарет, островной жительнице, привыкшей к воде, это зрелище все равно показалось величественным.

День был солнечным и тихим. Небо сияло бездонной синевой, которая никогда не кажется скучной и на которой в этот день не было ни облачка. А аккуратные домики под черепичными крышами были покрашены какой-то особенной желтой краской. Как потом объяснили Маргарет, этот цвет так и назывался «желтый скагенский». Эти домики привели ее в восторг. А когда она приблизилась к месту, где сливаются бурля воды двух морей, то неожиданно для самой себя не раздеваясь бросилась прямо туда.

Вода кипела и пенилась. Маргарет промокла, но была счастлива.

– Я не буду стирать эту одежду, а просушу ее сейчас на солнышке и уберу в пакет, – выдохнула она. – А дома пусть мои родные нюхают, как пахнет смесь Балтийского и Северного морей.

– Но в чем же ты поедешь обратно? – растерялся Ларс.

Маргарет засмеялась.

– Я взяла с собой еще шорты с футболкой. – Она ткнула его кулачком в грудь. – Мы, тасманийки, предусмотрительные создания.

– Я это вижу, – улыбнулся Ларс и поцеловал ее в кончик носа.

Они пообедали в открытом ресторанчике неподалеку от пристани, а потом зашли в музей, созданный в старой гостинице, где в XIX–XX веках останавливались художники, основавшие знаменитую Скагенскую школу живописи.

– Мне нравятся эти художники, – призналась Маргарет, осмотрев экспозицию. – Как тонко они чувствовали и изображали игру света и тени! Я бы охотно купила одну из их работ, но даже мне, девушке далеко не бедной, это, конечно, не по карману.

На обратном пути Маргарет заснула. Она явно устала. Ее густые темно-рыжие кудри слегка касались правого плеча Ларса. Ему казалось, что он чувствует их тепло, и его сердце наполнялось нежностью. Он так любил Маргарет!

Приехав на ферму, он сразу позвонил матери. Виви сообщила, что толпа репортеров у их дома поредела, но все же была. Журналистов в первую очередь интересовало расписание Маргарет.

– Я сказала, что завтра вечером вы поедете к деду на ферму. Так что, если вы вернетесь в Копенгаген часов в пять вечера, то журналисты в это время будут мчаться к деду.

– Очень правильно ты их направила, – засмеялся Ларс. – Думаю, мы сразу после ланча отправимся домой. Пожалуйста, приготовь что-нибудь вкусненькое на ужин, мама. Мне хочется, чтобы Маргарет запомнила эту поездку в Данию.

– А как у вас с ней? – не удержалась от вопроса обычно тактичная Виви.

– По-моему, все хорошо. И дед ее полюбил. Даже хочет, чтобы она переехала к нему на ферму помогать выращивать лошадей.

– Ну, это непростой вопрос, – заметила Виви. – Тут, наверное, нужно решение всего клана Маккейнов.

– Вот и Маргарет думает так же. Но, по-моему, она вернется. – В тоне Ларса звучало торжество.

– Я буду только рада за тебя, сынок. – Голос Виви задрожал от волнения.

Через минуту в помещение вошел дед и радостно объявил.

– Ужин готов!

Маргарет влетела на кухню и воскликнула:

– Что за потрясающие ароматы!

– Думаю, своей стряпней я сумею доставить тебе удовольствие. Этих блюд ты наверняка не пробовала на Тасмании. Вот копченый угорь. Его выращивает мой друг на рыбной ферме.

– Потрясающе. Просто тает во рту! – похвалила она. – Впервые ем такую вкуснятину.

– В вашей экзотической Тасмании, где есть все, даже утконосы, угри, кажется, не водятся, – съехидничал Улле. – А это, – он наклонился к духовке и вынул оттуда керамическое блюдо с тонко нарезанными кусочками мяса, – оленина. В Дании она очень популярна.

– Опять от друга?

– Да. У него есть и поместье, и собственный лес. И в сезон он приглашает охотников на отстрел оленей. Это очень выгодный бизнес.

– Наверное, я бы не смогла убить оленя, – вздохнула Маргарет. – У него такие печальные глаза… Но мясо очень вкусное. Спасибо за угощение, Улле! – Она повернулась к Ларсу. – А чем ты меня собираешься порадовать завтра?

– Утро мы можем провести на пляже, а после ланча поедем в Копенгаген. Ну а послезавтра отправимся в замок Гамлета. Что-то не вижу радости на твоем лице.

– Сегодня я побывала в двух местах, где совершенно точно «родился, жил и правил» Гамлет, – засмеялась Маргарет. – Может быть, переключимся на кого-то другого? Замок Гамлета ведь может подождать до моего следующего приезда…

От этих слов сердце Ларса радостно затрепетало.

– А завтра… – Она умоляюще взглянула на него.

– Что ты страдаешь? Говори, и я постараюсь выполнить любое твое желание!

Маргарет кинулась ему на шею.

– Видишь ли, мое детство было наполнено сказками, а мои любимые сказки – Андерсена. Я рыдала над судьбой Русалочки, радовалась за Гадкого Утенка, превратившегося в прекрасного лебедя, и гордилась Стойким Оловянным Солдатиком. Поэтому…

– Поэтому завтра утром мы едем в Оденсе, на родину Андерсена. Решено! – заключил Ларс.

Улле вздохнул и пригладил и без того аккуратные коротко стриженные волосы.

– Значит, рано утром мы с тобой расстаемся, Маргарет…

– Не расстраивайся, Улле, я обязательно приеду к тебе. – Она посмотрела ему в глаза. – Даю слово!

– И тогда мы сыграем свадьбу? Я так хочу, чтобы ты вышла замуж за моего внука. И я дождался бы правнуков. – На выцветшие голубые глаза старика набежали слезы.

Ларс и не предполагал, что дед может быть таким сентиментальным.

Маргарет от неожиданности смутилась.

– Подожди, Улле… Мы ведь говорили о моей работе на ферме… Какие же вы нетерпеливые, Йенсены!

– Прости меня, девочка. Просто мне уже много лет и я спешу. – Улле не знал, куда деваться от допущенной бестактности.

– Зато я терпеливый, – вмешался Ларс. – И я не тороплю тебя, Маргарет. Лично я готов ждать хоть целый… целый год.

Все засмеялись. Неловкость была снята.

Рано утром автомобиль Ларса мчался по шоссе в сторону острова Фюн. Покрытый фруктовыми садами, остров был очень живописным.

– Видела бы ты Фюн весной! – воскликнул Ларс. – Недаром его называют «остров-сад».

– Ну, мне эта картина знакома, – заметила Маргарет. – Неподалеку от нас расположена огромная долина с фруктовыми садами и даже виноградниками.

– Увы, виноградников в Дании нет, – признался Ларс. – Хотя, говорят, много веков назад, когда климат был значительно теплее, в Копенгагене кое-где выращивали виноград.

– А сколько лет Копенгагену?

– Около девятисот. Он основан епископом Акселем Абсалоном в тысяча сто шестьдесят седьмом году. Все, что было на этом месте тогда – это невзрачное рыбацкое поселение Хавн, то есть гавань. Абсалон начал с того, что построил мощный замок-крепость в форме круга, прикрывавший это место с моря. Возведя крепость, епископ дал Хавну торговые привилегии, чтобы привлечь туда торговцев. И был прав: наличие крепости и привилегии мгновенно привлекли в Хавн купцов. Они осели там под защитой епископа и способствовали превращению этого местечка в город. Память об основателе датской столицы увековечена в названиях улиц и площадей. Когда я буду показывать тебе Копенгаген, я сразу приведу тебя на Ратушную площадь, откуда начинается отсчет всех расстояний в Дании. Ты увидишь, как из стены ратуши выступает фигура Абсалона, одетого в сверкающие золотом и серебром одежды, с епископским посохом в руке. Отведу я тебя и туда, где находился центр убогого рыбацкого поселка Хавн. Там теперь возвышается монументальный конный памятник Абсалону: епископ-воин восседает на вздыбленном бронзовом коне в рыцарской кольчуге и с мечом у пояса. В общем, у нас не только очень древняя столица, но древнейшая во всей Европе монархия!

– Да, ваше королевство очень старое, – признала Маргарет. – А мы ведем свою историю всего лишь с тысяча восемьсот второго года. Когда Земля Ван Димена была присоединена к Великобритании.

– Да, я читал. Голландский мореплаватель Абель Тасман открыл остров в… – Ларс замялся, пытаясь вспомнить.

– В тысяча шестьсот сорок втором году, – подсказала Маргарет. – На уроках истории эту цифру вбили мне в голову.

– Да, спасибо. Тасман был человеком скромным и назвал остров не в честь себя, а присвоил ему имя тогдашнего губернатора Батавии – по-нынешнему Джакарты – Антони Ван Димена, пославшего Тасмана на поиски новых земель в южных широтах.

– И когда же остров переименовали?

– В тысяча восемьсот пятьдесят шестом году. С тех пор он зовется Тасманией. Последний коренной житель острова умер в тысяча восемьсот семьдесят шестом году. Большинство населения – англосаксы. Говорят, у нас можно встретить деревни и городки, типичные для Англии восемнадцатого и девятнадцатого веков и лучше сохранившиеся, чем в самой Англии. То есть если хочешь перенестись в аутентичную Англию восемнадцатого века, поезжай на Тасманию.

– А сейчас ты увидишь Данию конца восемнадцатого века – мы въезжаем в Оденсе, – торжественно оповестил Ларс.

Они подъехали к кварталу, сплошь состоявшему из очень низеньких разноцветных домиков – желтых, зеленых, розовых под ярко-красными черепичными крышами. Их чисто вымытые окна сверкали на солнце, а на подоконниках цвела герань.

– Говорят, что в одном из таких домиков и родился Андерсен, – объяснил Ларс. – Но, в каком точно, доподлинно неизвестно. А вот и посвященный ему музей. Снаружи он кажется тоже маленьким, но внутри это огромное помещение. Скорее, современный научно-исследовательский центр. Здесь представлены все книги Андерсена, изданные в разных странах, его прижизненные издания и разнообразные научные труды, посвященные его творчеству. Собраны предметы его быта, и эта коллекция, к нашему счастью, постоянно пополняется. Воссоздана даже в мельчайших деталях та комната, где он умирал. Не удивляйся, если ты увидишь веревку, которую сказочник всегда брал с собой в путешествия. Он очень боялся пожаров и считал, что в случае чего сможет спастись от пожара, спустившись из горящего помещения на веревке. Знаешь, ведь Андерсен был очень одиноким человеком. А сами его сказки предназначены скорее не для детей, которых он не очень-то и любил, а для взрослых.

– Да, я знаю. – Маргарет тряхнула непокорной гривой темно-рыжих волос. – Но не хочу в это верить. И вот парадокс – дети всего мира обожают сказки Андерсена и его самого. И им не важно, любил ли он их или нет. Когда я была маленькая, то считала Андерсена своим самым лучшим другом. Каждый вечер я слушала его сказки и засыпала под них.

– Пожалуй, ты права: когда любишь кого-то, не так уж и важно, как он к тебе относится. Твоей любви хватит на вас двоих. Хотя… – Ларс судорожно сглотнул, – если ты никогда меня не полюбишь, не знаю, что я буду делать. Ты со мной – и нет человека счастливее меня. А вот ты уедешь…

– Конечно, я уеду, причем очень скоро. Но я обязательно вернусь. – И Маргарет поцеловала его в щеку.

Ларс обнял ее

– Знаешь, я так к тебе привыкла, что тоже не хочу с тобой расставаться, – призналась она. – Прошло всего несколько дней, а ты стал для меня дорогим человеком. Самым дорогим. – Она слегка покраснела.

Глаза Ларса вспыхнули голубым светом.

– Маргарет, если б мы были не в музее, я не знаю, чтоы сделал! Наверное, сжал бы тебя в объятиях и целовал до тех пор, пока бы ты не согласилась бы стать моей!

Румянец на ее щеках стал еще гуще.

– И я, хотя музей замечательный, с удовольствием оказалась бы с тобой на пляже. Ты и я. Одни на всем свете.

– Давай так и сделаем. – Глаза Ларса потемнели от желания. Но постепенно он взял себя в руки и произнес:

– Я обещал тебе быть терпеливым, и свое обещание сдержу. Но, когда ты снова приедешь в Данию, я женюсь на тебе, что бы ни случилось! И тогда берегись – я не буду таким сдержанным пай-мальчиком. Ты увидишь настоящего викинга в порыве безумной страсти.

– А что может случиться? – удивилась Маргарет. – Все будет, как ты захочешь, мой викинг. – И она тесно прижалась к нему.

Наступил вечер, когда молодые люди въехали в Копенгаген. Около дома Йенсенов они не заметили ни души. Ларс немедленно позвонил деду.

– Мы около дома, дед. Здесь все тихо. Маргарет шлет тебе привет. В Оденсе ей очень понравилось. Но она уже скучает по твоей ферме. Просит поцеловать тебя. И Грома – тоже.

Они поднялись в квартиру, и Виви сразу посадила их за стол.

– Я приготовила типичный датский ужин. Пиво – «Туборг», «Карлсберг» и «Факсе» – на выбор а на закуску три вида селедки – соленая, в сладком соусе и копченая. Последняя – с острова Борнхольм. Там ее делают особенно вкусной.

Маргарет попробовала все три вида, но больше всего ей понравилась борнхольмская.

– А хлеб тоже борнхольмский. Он продается не везде, а только в специальной булочной. Пришлось заказать с утра – к вечеру его весь разбирают.

– И хлеб объедение, такой упругий, а пахнет как! – похвалила Маргарет.

В этот вечер она выглядела особенно красивой. Глаза ее сверкали, темно-рыжие волосы отливали золотом.

– Ты отлично загорела на ферме! – отметила Виви.

– Конечно, ведь мы ездили на лошадях, купались в море, загорали… – Вспомнив жаркие поцелуи на песке, она невольно покраснела.

– В общем, хорошо провели время, – заключила Виви, сделав вид, что не заметила ее неожиданного смущения. – А как тебе наш дед?

– О, Улле замечательный! Такой гостеприимный, заботливый, да и готовит прекрасно. И ферма у него тоже образцовая. Лошади такие ухоженные, конюшни чистые. Я каталась на Громе…

– На Громе?! – испугалась Виви. – Но он же такой свирепый!

– Мама, ты бы видела этого ягненка, когда он смотрел влюбленными глазами на Маргарет! – захохотал Ларс.

– Ягненок? Это Гром-то ягненок?! Ничего себе! Видимо, ты, Маргарет, волшебница. Сначала приручила Ларса, потом Грома. Кто следующий?

– Ах, Виви, ну какая же я волшебница. Вот на Тасмании есть один старичок…

– Такой маленький, толстый, с красным лицом и очень внимательными голубыми глазами? – спросил Ларс.

– А ты откуда знаешь?

– Да так, слышал о нем, – уклонился от объяснений он.

– Ну, так он действительно волшебник. А я просто люблю лошадей.

– А нас ты тоже любишь? – закричали Йохан и Кристина, появившиеся в дверях.

– Я люблю все семейство Йенсенов, – серьезно ответила Маргарет и вдруг покраснела, когда ее взгляд, перемещаясь от Виви к Йохану и Кристине, остановился наконец на Ларсе. – Вообще-то я хочу познакомить вас с моими родителями, братьями и сестрами. Они у меня тоже замечательные! – воскликнула она и впервые за несколько дней почувствовала, что соскучилась по дому.

– Пусть приезжают к нам вместе с тобой, – пригласила Виви. – Когда нам ждать тебя в Копенгаген?

– Думаю, через полгода, не раньше. Очень много дел дома. И главное, надо закончить колледж, получить диплом Я же стану дипломированным специалистом в области коневодства. Улле просил меня приехать и поработать на его ферме. Я бы тоже очень этого хотела. Может, уговорю его купить пони и начать их разведение. Очень перспективное направление.

– Думаю, ты уговоришь деда, – вмешался Ларс. – Он от тебя просто без ума.

– Улле никогда не теряет голову. – Но, вспомнив разговор о свадьбе и правнуках, Маргарет смущенно поправилась: – Ну, почти никогда. А в целом он очень разумный человек. И наши симпатии взаимны. Мне очень хочется помочь Улле на ферме. И проверить себя в новом деле. На что я способна? Какие новшества могу предложить? Окупятся ли они? Ведь разведение лошадей – дело дорогостоящее. Ошибки здесь недопустимы. Все-таки на Тасмании у меня до сих пор была вспомогательная роль. Всем там заправляет мама. Я уже говорила, что она самая энергичная женщина на свете, хотя и немного авторитарная, если честно. А папа с ней старается не спорить. Он просто берет в руки ружье и отправляется в горы. А теперь еще берет мольберт и краски и отправляется на пастбище. – Маргарет улыбнулась. – Он рисует только с натуры, и только наших лошадей. Папа понимает, что, если будет доказывать свою правоту, мама может обидеться. Она считает, что всегда права только она. Конечно, такое положение немного напрягает всю семью, но без мамы, ее бешеной энергии и энтузиазма не было бы «Розамунды». Мы все это хорошо понимаем.

– С мамами не всегда просто, – понимающе подтвердила Виви. Внезапно она вскочила и с шумом потянула ноздрями.