Текст книги "Невеста для дроу. Поймать феникса (СИ)"
Автор книги: Дарья Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА 5
Окончив с помывкой, от которой дроу, судя по довольному виду, получил массу удовольствия, я молила небеса только об одном: пусть этот ушастый гад наконец-то отправится спать и даст мне отдохнуть!
Его седьмое Высочество с царственным видом дождался, пока я надену на него халат, приказал убраться везде, где это необходимо, и двинулся к выходу, бросив через плечо:
– После жду тебя в спальне.
Этот изверг от меня еще чего-то хочет? Чувствую, еще немного – и я позволю делать с собой что угодно, лишь бы побыть хоть какое-то время в горизонтальном положении…
К счастью, великое изобретение под названием "канализация" во дворце наличествовала и мне не пришлось таскать воду снова. Управившись в ванной, я отправилась в гостиную, чтобы убрать остатки ужина и перекусить.
Воровато оглядываясь и прислушиваясь, я быстро съела весь оставшийся хлеб и не тронутый принцем салат, вкус которого был мне незнаком, но вполне приемлем.
Недопитая бутыль вина меня не прельщала, однако я вспомнила, что на низеньком столике у кресла, где сегодня изволил читать седьмой принц, был поднос, на котором стояли хрустальный графин с водой и несколько стаканов.
После позднего и недостаточно сытного ужина я унесла посуду служанкам, дежурившим на третьем этаже. Меня снова встретили отборной руганью и пошлыми насмешками, но, как и в прошлый раз, не посмели тронуть.
Поднимаясь по лестнице, я вдруг поняла, что силы меня стремительно покидают. Мои ноги шли все медленней и медленней, словно ступени становились все выше. Я остановилась передохнуть, но ошейник тут же сжался, понукая кое-как идти вперед.
Когда я вошла в спальню, эльф читал в постели тот же фолиант, что и днем.
– Можешь ложиться спать. Разбуди меня завтра на закате, если не проснусь.
– Да, Ваше Высочество… – безэмоционально произнесла я и направилась в дальний конец комнаты. Там на каменном полу лежал небольшой коврик. Уместиться на нем целиком даже мне было возможно, только свернувшись в позе эмбриона, но после такого дня мне было уже все равно.
До чего я докатилась? Живу как собака. Питаюсь объедками, ношу ошейник, сплю на полу, выполняю команды и рассыпаюсь в любезностях перед тем, по чьей милости у меня вся шея в синяках. Как же все это мерзко!
Я беззвучно заплакала. Кажется, я начинаю всерьез думать, что умереть было бы лучше и гораздо проще…
Сон пришел ко мне быстро, оборвав мрачные размышления, унеся боль из натруженных мышц и окружив знакомым золотым сиянием, из которого прозвучал голос Хамарры:
– Здравствуй, Светлана. Расскажи, что сейчас происходит в Вайерсине? Кого из принцев ты сегодня видела?
– И вам не хворать, о Светлейшая. Что-то я начинаю думать, что мне эта сделка не подходит.
– Вздор! Что за глупости ты говоришь? Разве жизнь не стоит того, чтобы за нее бороться? В любом случае наш договор невозможно расторгнуть. Рассказывай, что произошло с того момента, как я забросила тебя в мой мир, не упуская ни малейшей детали. Уверена, короля убил тот самый маг, которого мы ищем!
И я рассказала. Демиург некоторое время размышляла об услышанном, но я решила прервать ее молчание:
– Я здесь веду жизнь собаки, притом не любимого комнатного песика, а рыночной дворняги, которая тянется то к одному прилавку, то к другому, но в результате всюду получает пинок под ребра.
– Если ты хотела стать комнатным песиком, то могла согласиться, когда Майнолин Диирн предлагал тебе постель. Ходят слухи, он хороший любовник. Чего ты хочешь? Я не обещала тебе, что будет легко, – бесстрастно произнесла небожительница, отвлекаясь от своих размышлений.
– Не знаю, видны ли вашей Светоносности из вашего светоносного измерения синяки на моей шее, но, если так будет продолжаться и дальше, Квалдараф очень скоро убьет меня и вы потеряете информатора. Мне нужна защита.
– Хорошо, но я не могу вмешиваться сама, так как это рискованно. Моя сила слишком велика: стоит мне лишний раз коснуться этой реальности, и народ дроу будет уже не спасти. Однако в этом деле тебе сможет помочь моя жрица.
– Но ее же завтра убьют!
– Именно поэтому ты должна попасться ей на глаза раньше, чем это случится. Урда проницательна и хитра. Она сразу поймет, кто ты, и изыщет наилучший способ дать тебе защиту.
– Как? За минуту до казни?
– Это уже не твоя забота. Отдыхай и помни: у тебя все еще может быть счастливое будущее.
Утро было совсем не добрым. После сна на полу все тело ныло, словно меня избили, а разбудил меня ошейник, который вдруг начал вертеться вокруг моей шеи.
Я схватила оживший ремешок, но тот продолжал дергаться в моих руках, как живая змея. Успокоился ненавистный кусок кожи, лишь когда я поднялась на ноги.
Должно быть, дроу своим приказом разбудить на закате завел своеобразный "будильник".
Комната была погружена в полутьму. Горел лишь один небольшой фарл в дальней ее части. Я направилась в подсобку с ведрами и прочим инвентарем для уборки. Вчера перед сном я припасла там пару ведер воды. Я умылась над тазом и утерлась небольшим полотенцем, честно стыренным у принца.
После отправилась в гостиную и причесалась гребнем, также позаимствованным у Высочества. На миг я задумалась, чем собрать волосы, которые вчера изрядно мешали мне выполнять работу.
Была мысль укоротить немного один из шнуров, которым были подвязаны шторы, но я не могла быть уверена, что мне за это тоже что-нибудь не укоротят. Поэтому я отрезала полоску ткани от нижней юбки и заплела косу.
После сходила за завтраком, принесла в спальню все необходимое для умывания и наконец подошла к кровати.
Мой мучитель спал на спине, укрытый одеялом лишь до пояса. Его иссеченная шрамами грудь мерно вздымалась.
В комнате было довольно прохладно, но принц, несмотря на знатность рода, явно был не из неженок. Рядом на прикроватном столике лежал пояс с кинжалами. Смотри-ка, и не боится, что человеческая шпионка с засекреченной памятью его зарежет!
Я пробежалась взглядом по мощным плечам, кубикам пресса, длинным густым волосам, разметавшимся по шелковым подушкам.
Красивый, хоть и отличается от человека. Без шрамов был бы вообще безупречен. Даже будить не хочется. Когда он бодрствовал, меня особенно пугали его глаза, но не из-за янтарного тигриного цвета. В них светилась жестокость пострашнее звериной.
Тигр свиреп, но лишен ненависти. Он убьет тебя, чтобы съесть и выжить самому.
Меня же несправедливо мучают за поступки других, но ведь это не я убила мать принца!
Однако, если подумать, Майнолину тоже пришлось несладко. Помимо потери матери, которую он, возможно, видел лично, его изгнал собственный отец. Думаю, седьмому принцу было тогда одиноко. Прочие принцы по-прежнему жили во дворце, сослали только его. Должно быть, он чувствовал себя отверженным, оказавшись вдали от дома, лишенным поддержки и любви.
Кто знает, что довелось ему пережить в этом изгнании, недаром же все его тело покрыто шрамами. Моя память подсказала: в первые дни после ранения хороший целитель может сделать так, что следов на теле не останется. Значит, ему не очень-то стремились оказать помощь.
Шринар Диирн была любимой женщиной повелителя, а значит, седьмое Высочество явно в немилости у королевы.
Ему неоднократно причиняли боль, и теперь он сам причиняет ее другим.
Как же мне подступиться к этому зверю? Мне нужно его расположение, чтобы он немного ослабил поводок и я смогла увидеть других принцев, указать Хамарре нужного и получить свободу. Попытаться проявить заботу, чтобы смягчить его? Но он же совершенно невыносим!
– Ваше Высочество, уже утро… то есть вечер! Пора вставать! – произнесла я, возвысив голос и подойдя на такое расстояние, чтобы Майнолин не мог дотянуться до меня рукой. Кто знает, в каком настроении он проснется?
– Ваше Высочество, проснитесь!
Тигриные глаза открылись и внимательно уставились на меня, словно пытаясь сообразить, кто я и чего хочу.
Принц сел, провел рукой по волосам, отбрасывая длинные пряди за спину, и более хриплым, чем обычно, голосом приказал:
– Помоги мне сесть удобнее.
Я приблизилась, чтобы прислонить к изголовью кровати две подушки, на которые откинулся темный эльф.
Следующим было требование принести завтрак.
Я отправилась в гостиную, чтобы переместить расставленную на столе снедь обратно на поднос и принести вредному ушастому.
Майнолин быстро поел, умылся и, бросив через плечо:
– Иди за мной! – направился в гардеробную, чтобы я помогла ему облачиться в парадное одеяние.
Штаны, рубаха, сверху кафтан, разделяющийся от пояса на пять длинных клиньев: два сзади, два по бокам и один спереди. Поверх всего этого седьмой принц надел пояс с парадным оружием и длинную жилетку. Выглядел он замечательно. Фиолетовый и черный с золотой вышивкой ему определенно шли.
– Ты когда-нибудь видела казнь? – вдруг спросил дроу.
– Нет, Ваше Высочество, и, с вашего позволения, не хотела бы ее видеть, – произнесла я, искренне полагая, что Его подозрительное Высочество сделает все мне наперекор.
– Тогда тем более нужно взять тебя с собой. Идем!
Принц прошествовал к выходу, и я проследовала за ним. Я должна встретиться со жрицей.
Дорога до места казни была недолгой: мы пересекли хрустальный мост, связывающий башню с основным зданием, а за территорией дворца прошли через несколько порталов.
Вид камня с полукруглой выемкой и бурыми разводами старой крови, которые никто не удосужился убрать, подсказывал мне, что казнить жрицу собираются через отсечение головы.
Место казни располагалось на небольшом возвышении, к которому вела вырубленная в камне лестница.
Ближе всего к плахе стояло королевское семейство почти в полном составе. Все наложницы и принцы были здесь, на окруженной стражей площадке, не хватало только королевы.
За оцеплением в окружении личной охраны стояли аристократы, а дальше простой люд. Самые дорогие места в первом ряду? Неужели дроу так нравятся кровавые зрелища?
Принц встал рядом с братьями и обменялся с ними церемонными приветствиями.
Толпа, доселе негромко гудевшая, как пчелиный улей, умолкла и расступилась: к месту казни, восседая на черном лалиске, чинно ехала королева.
За Ханбрин шествовала свита: несколько служанок и два десятка воинов, среди которых особенно выделялся их командир. Его волосы были не обрезаны и лишь частично заплетены в сложные косы, но ошейника на нем не было. Пока я раздумывала, раб это или нет, процессия приблизилась так, что, выглянув из-за плеча седьмого принца, мне удалось хорошо рассмотреть королеву дроу.
На сей раз повелительница напоминала не средневековую вдову в траурных кружевах, а скорее ожившую мечту мазохиста.
Платье сменили облегающие брюки и фиолетово-черный корсет, зашнурованный вместо тесьмы тонкой цепью. Дополняли этот наряд свернутый кольцом кнут, висящий на поясе, и угольного цвета плащ.
В ее ушах покачивались крупные золотые серьги. Как и в прошлый раз, голову повелительницы темных эльфов украшал венец с рубинами и аметистами.
У Ханбрин был острый подбородок, пухлые губы, накрашенные черной помадой, белые тонкие брови с капризным изломом, прямой аккуратный нос и алые глаза с миндалевидным разрезом.
Длинноволосый командир охраны помог королеве спешиться. Однако после он не присоединился к прочим стражам, продолжая следовать на полшага позади Ханбрин к небольшому каменному трону, на который чья-то заботливая рука уже уложила черную бархатную подушку. Королева села, и длинноволосый воин встал за спинкой трона.
На площади установилась тишина. Я не сразу поняла ее причину, но потом увидела, как по проходу сквозь толпу ведут жрицу. Я ожидала увидеть сломленную женщину в какой-нибудь потрепанной рубашке до пят, но Урда выглядела иначе.
Ее торс едва прикрывали нити паутины, настолько толстые, что я внутренне содрогнулась, представляя, какого размера должен быть паук, чтобы создать их.
Это ужасное кружево охватывало почти весь торс жрицы, оставляя свободным живот, а также служило набедренной повязкой, которую дополнял пояс с пришитым к нему сзади длинным шлейфом из темно-красной ткани.
Парные браслеты на руках и лодыжках, а также полумаска, закрывающая лицо жрицы, сияли красной эмалью и золотом. К браслетам на руках крепилась накидка из паутины, что летела за Урдой, словно не знающий покоя призрак.
А когда жрица приблизилась, я прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Ведь длинные корявые ветки, заткнутые за пояс этой дроу и свисавшие до колен, на самом деле были шестью паучьими лапами. И они шевелились!
На ногах Урды сияли тускло-фиолетовым цветом антимагические оковы, но она шла властной, уверенной походкой, гордо держа голову и распрямив плечи. Даже звон цепей на ее ногах звучал как лязг боевого оружия. Королеве со всем ее пафосом было далеко до этой эльфийки.
Внезапно Урда резко остановилась. Один из стражей, шедших позади, с силой ударил ее древком копья в спину, заставив упасть на колени. Он крикнул, чтобы приговоренная шла быстрей, если не хочет, чтобы ее волокли по земле привязанной к лалиску.
Но Урда не спешила подниматься: она посмотрела прямо на меня и улыбнулась, а потом вдруг она подбросила в воздух горсть пыли. Быстрый пасс руками, и небольшое облачко вдруг превратилось в пыльную бурю.
Пару мгновений я ничего не могла разглядеть на расстоянии вытянутой руки, но вдруг заклинание рассеялось, и мне удалось увидеть, что жрица в гневе бросается на принцев. Судя по цветам их одежд – на детей королевы.
Стражники не могли удержать Урду. Она словно была сильнее и не чувствовала боли. Эльфийка была в крови от ударов, которыми ее осыпали, но оттолкнула очередного бойца и с криком рванулась к седьмому принцу. Майнолин легко увернулся от ее рук, и тогда жрица вцепилась в меня и повалила на мостовую.
Она выла и рычала, катаясь со мной по камням, царапая и в перерывах шепча на ухо:
– Трепыхайся хоть немного! Я делаю вид, что хочу твоей кровью открыть портал и сбежать.
Ногти Урды полоснули меня по лицу, и я взвыла, отталкивая ее.
– Так-то лучше! Тебе следует знать прошлое той, чье место ты заняла, это поможет тебе выжить. – Она разорвала мне рукав и нанесла еще одну царапину, от которой по всему телу прошла волна холодной дрожи и сильно закололо в сердце. Кажется, под предлогом драки на меня наложили какие-то чары?
Урда дернула меня за волосы, и я снова завопила от боли, а потом вдруг ощутила свободу: это седьмой принц наконец отсек боровшиеся с ним паучьи лапы жрицы и смог отодрать ее от меня.
В уголках рта Урды пузырилась кровавая пена, глаза были безумны, волосы растрепаны. С обрубков паучьих лап сочилась зеленая жидкость, которая шипела при падении на каменные плиты, разъедая их до дыр.
Жрица вдруг перестала бороться. Она словно в забытье позволила передать себя страже и привести себя к плахе, где ее ждала королева с мечом в руках.
Я тихо застонала, когда Майнолин вздернул меня на ноги.
– Молчи, – мрачно приказал принц.
Царапины на лице, шее и предплечьях кровоточили и болели.
Я молчала и не шевелилась, пока Урде зачитывали приговор и королева поднимала меч над ее головой. Однако, когда удар был нанесен, клинок лишь со звоном вонзился в камень, где застрял намертво.
За миг до удара тело жрицы превратилось в золотистый силуэт, воспаривший над плахой и исчезнувший во вспышке света под высоким сводом огромной пещеры.
Как ветер проходится по листьям, по толпе сначала пролетел шепоток. Он нарастал, как шум прибоя, в котором слышались редкие восклицания: "Ее забрала демиург", "она взнеслась", "Ее Величество покарала невинную", "на нас падет немилость за такое решение!"
Я же, не в силах больше стоять в истерзанном виде, закусив губу, принялась брезгливо вытирать рукавом кровь, натекшую с лица на шею и грудь. Попыталась поймать алую струйку, что хотела скользнуть в декольте. Не успела. Одна быстрая капля все же просочилась вниз.
Я раздосадованно фыркнула и вдруг ощутила чей-то тяжелый взгляд.
Думала, это Майнолин злится на мою возню, но это был не он.
Рядом со мной, буквально поедая меня глазами, стоял совсем другой дроу.
У него были чувственный рот, упрямый подбородок, прямой, чуть заостренный нос идеального размера. Черные брови являли собой контраст с шикарными прямыми светлыми волосами, густоте и ухоженности которых позавидовала бы любая участница конкурса красоты.
Этот темный эльф был одет в вороненый доспех, а с его плеч ниспадал черный бархатный плащ. Странное и противоречивое сочетание – металл, обернутый в бархат. Внешняя мягкость и холодная жестокость внутри…
Он смотрел на меня восхищенно-голодным взглядом. Так смотрят на ту, кого считают как минимум богиней: с трепетом, благоговением и жаждой. Только отчего-то мне стало страшно – до холодного пота и дрожи в коленях!
– Еще вот здесь… – произнес дроу.
Как загипнотизированный змеей кролик я смотрела на то, как эльф медленно протянул руку, чтобы поймать еще одну каплю крови, стекавшую по моей щеке, когда между нами мрачной горой вырос Майнолин.
ГЛАВА 6
Майнолин
Может, Урда кого-то и обманула своим ложным нападением на сыновей Ханбрин, но не меня. Я чувствовал, что неспроста пауконогая напала на мою прислужницу: на самом деле Элиста и была ее целью.
Я приложил все свои силы, чтобы проникнуть в мысли жрицы. Каково же было мое удивление, когда в голове Урды я напоролся на такой же ментальный щит, как у Элисты.
Одна женщина с ментальной защитой, которую не могу сломать даже я, – это удивительно. Если таких женщин уже две – это определенно заговор, цели которого я пока не знаю, но непременно докопаюсь до истины!
Все стало еще запутаннее, когда тело жрицы растворилось в облаке света. Я ошеломленно смотрел на это вместе с остальными, и догадки в моих мыслях складывались в новый узор.
Светоносная вмешалась в судьбу Урды, забрав ее к себе вместе с телом. Если допустить, что это Хамарра поставила жрице щит, значит, она же позаботилась о неприкосновенности разума Элисты. Осталось понять, для чего демиургу вмешиваться в дела смертных? Вряд ли она хочет сделать человечку следующей жрицей: народ ее не примет. Для недотепы заготовлена другая роль. Но какая? В ее голове точно сокрыто что-то важное!
От размышлений меня оторвал запах страха Элисты, что заставило меня испытать недовольство: кого она может так бояться, кроме меня?
Обернувшись, чтобы узнать, кто напугал мою человечку, я увидел младшего сына Ханбрин. Стоило признать, интуиция у девчонки работала плохо. Этого эльфа ей следовало не просто бояться, а бежать прочь со всех ног, теряя туфельки. Даже на окраинах Вайерсина ходили легенды о том, что любимые женщины Валаса Кенрита, даже те, что были из родовитых семей, порой бесследно пропадали.
Надо отвлечь его. Недотепа все еще нужна мне живой.
– Валас, что тебе понадобилось от моей прислужницы? – спросил я, поспешно заступая путь третьему принцу, уже тянувшему свои руки к моей пленнице.
– Не горячись, брат, я лишь беспокоился о девушке. Она ранена.
– Вздор! Это пустяковые царапины, – произнес я, парой нехитрых пассов залечивая раны на лице и руках девушки, а также очищая от крови, чтобы та перестала привлекать внимание Валаса.
– Что заставило тебя вернуться? Ходят слухи, ты терпеть не можешь дворец и всю свою родню.
Кажется, подействовало: теперь третий принц заинтересовался мной. Неужели считает, что мы похожи? Я бы не стал говорить с ним, но он сын Ханбрин, а значит, может знать что-нибудь о Яссинейле. Надо сблизиться с ним, а после предложить что-то стоящее взамен на информацию.
– На границе стало скучно, а здесь я могу выводить из себя дорогую мачеху, – произнес я. – Слышал, она уже выбрала наследника престола. Не говорю ли я сейчас будущим королем?
– Нет, – протянул Валас, поморщившись, будто надкусил лимон. – Ты говоришь с эльфом, который жаждет только вина и женщин. Женщины у меня есть, а вот поставки "Огненного лиса" в последнее время прекратились, чем я весьма разочарован.
– Пожалуй, меня найдется пара бутылок, изъятых у контрабандистов.
– Тогда предлагаю покинуть это печальное место и помянуть безвинно погибшую жертву матушкиного гнева.
– Не боишься прослыть предателем, посещая меня?
– Лестно, что ты заботишься о моей репутации, но это пустая трата времени: поверь, она была загублена задолго до твоего приезда. А выводить из себя матушку я люблю не меньше твоего.
Света
Валас ради удобства перед попойкой снял доспехи, оставшись в черных брюках и такой же рубашке. Его одежда была однотонной и абсолютно обыкновенной, даже без вышивки.
Я же вот уже несколько часов кружила с поручениями вокруг Майнолина и его гостя: то у них одна закуска кончится, то другая, то за еще одной бутылкой им сбегай.
Утром я не успела ничего съесть, но, пока таскала им еду, набралась наглости урвать понемногу с каждого блюда. К удивлению, ошейник на это никак не среагировал.
Наконец наступила передышка, но сидеть в присутствии принцев мне не дозволялось, и я стояла в дальнем конце гостиной, рядом с дверью.
Мужчины обсуждали оружие, гонки на лалисках и вспоминали убитого короля. Я же внимательно приглядывалась к Валасу, пытаясь оценить, насколько третий принц по десятибалльной шкале подходит на роль темного мага, способного уничтожить весь свой народ.
– Отец перед сном ненадолго зашел к королеве, затем на три часа задержался у второй наложницы, потом вернулся в свои покои. Его закололи со спины, прямо в сердце.
– Не удивлен: с другой стороны сделать это было бы проблематично, – усмехнулся Майнолин.
– Да, отец всегда был хорош в ближнем бою, – поддержал третий принц.
– А какой был нож?
– Простой, ничем не примечательный, на рынке таких сотни. Гладкая черная деревянная рукоять, клинок без рисунка. Сталь обычная, без особых добавок, такая используется у наших низших, а также у всех наших соседей. Следов каких-либо веществ, которые могли бы дать представление, откуда это оружие, нет, магических отпечатков тоже.
– Есть предположения, кто это сделал?
– Все грешат на шпионов Арнау. Матушка порывалась устроить допрос всей дворцовой прислуге: среди рабов много людей, но ей пришлось передать расследование в руки совета, потому что она сама тоже подозреваемая. У нее сразу два мотива: ревность и желание посадить на престол Хазмура, он же у нас краса и гордость всего рода Кенрит! К тому же при его силе он не столь умен, как остальные, – им легко было бы управлять. Будь он в жизни хоть вполовину так же хитер, как в поединках, – давно бы сидел на троне…
Услышав эти слова, я вспомнила первого принца. Белые волосы, красные глаза, прямые черные брови, упрямый подбородок. Молчаливый, мрачно задумчивый и гораздо более мускулистый, чем второй и третий принцы.
Телосложением Хазмур напоминал гладиатора и явно любил демонстрировать свои мышцы: на нем помимо брюк была только длинная жилетка с воротом, как у кимоно, надетая на голое тело. Было видно, что руки и грудь сплошь покрыты татуировками. Даже на лице было несколько резких рубленых вертикальных линий, имитирующих шрамы.
Он был подпоясан черно-красным кушаком, на котором в качестве украшения на красных плетеных шнурах висели несколько наконечников стрел. Черные кожаные наручи и короткое золотое ожерелье с ромбовидным рубином, лежащим чуть ниже шейной впадины, дополняли его наряд.
Если Хазмур, благодаря влиянию его матери, станет следующим королем, то не он ли тот злодей, которого я ищу для демиурга? Нет, по моим впечатлениям, первый принц подходил скорее на роль военачальника, но никак не темного мага.
Но тогда поучается, кровь прольется снова. Ведь, чтобы получить корону, затаившемуся злодею придется убить еще и первого принца…
Пока я размышляла, разговор дроу свернул совсем в другую сторону.
– Видит Хамарра, Урда была хорошей жрицей. Жаль, мне так и не удалось побывать в ее постели. Всегда было интересно взглянуть на место, где паучьи лапы врастают в ее тело, – говорил Валас, с досадой заглядывая в пустой бокал.
– Элиста, налей моему гостю еще вина, – скомандовал Майнолин.
– Да, Ваше Высочество, – отозвалась я и, приблизившись, взяла бутылку, стоящую на аметистовом подносе в центре стола.
Бокал третьего принца стоял очень близко к нему, но по дворцовому этикету мне не дозволялось менять его положение ради своего удобства. Я аккуратно наклонила бутылку, стараясь не расплескать вино. В этот момент мою руку вдруг свело сильной судорогой. Отчего бы это?
Легкая улыбка на лице Валаса заставила меня подозревать, что кое-кто применил магию ради того, чтобы я оплошала. Я закусила губу, но удержала бутылку.
Вот только третий принц не планировал так быстро отступать: небрежное движение плеча, и моя рука все же дрогнула, а вино разлилось по черной рубашке.
Я невольно вскрикнула, но заставила себя быстро собраться и смогла процедить:
– Прошу, простите меня, Ваше Высочество.
– Одного "простите" мало, дорогуша, вытри то, что ты разлила! – с наигранным возмущением произнес Валас.
– Да, Ваше Высочество.
Я взялась за салфетку и с внутренним содроганием принялась промокать рубашку третьего принца. Голод в его глазах заставил меня отступить на шаг: лучше уж тянуться, чем быть слишком близко к этому эльфу! Этот гад специально толкнул меня, чтобы мне пришлось вытирать его, прикасаться к нему.
Я мельком взглянула на Майнолина. Не то чтобы я искала поддержки у того, кто и сам любил надо мной поиздеваться, но мне было интересно, что эта ситуация значит для него. Увиденное шокировало меня и заставило вспыхнуть от стыда: седьмой принц задумчиво пил вино, не отводя взгляда от моих рук, как будто получал удовольствие от того, что видит и… представлял себя на месте Валаса?!
Нет уж, хватит! Шоу закончилось! Я выпрямилась, собираясь отойти от третьего принца. Но он вдруг схватил меня за кисть и еще несколько раз прижал мою руку с салфеткой к своему животу так, что я ощутила краем ладони его эрекцию.
– Ты еще здесь не вытерла… – куда более хриплым, чем раньше, голосом произнес Валас, и тут я почувствовала себя уязвимой как никогда: двое пьяных мужчин и я. Оба смотрят на меня голодными взглядами, и у меня нет шансов защититься. Нет ни законов, ни силы, что могла бы их остановить…
Мою руку, наконец, отпустили, и я пулей метнулась к своему месту у двери, продолжая сжимать в руках злосчастную салфетку. Вслед мне несся смех.
Надо было попросить у Хамарры еще одну защиту – от посягательств на тело.
– Где ты достал это чудо, Майнолин?
– Купил на невольничьем рынке в Далорге. Во время атаки на Фритт, обороняясь, она сожгла источник, но не успела убить себя до того, как ее взяли в плен.
– Вижу, ты ее еще не трогал. Смакуешь?
– Именно, – улыбнулся Майнолин, окинув меня таким взглядом, что удивительно, как одежда на мне не задымилась. Мне нестерпимо захотелось выбежать из комнаты.
– Тебе следует быть добрее к этой девушке. Для личной прислужницы она одета слишком просто и, если она у тебя спит на полу, может заболеть. Люди слабы. В отличие от нас, они черпают силы только из пищи – не будешь кормить, и она потеряет товарный вид раньше, чем ты успеешь ею насладиться.
– Когда мне понадобится совет, обязательно спрошу у тебя, – ядовито заметил седьмой принц, ревностно сверкнув глазами в мою сторону.
– Не злись, дорогой брат, я лишь хотел помочь. Думаю, в ссылке у тебя не было возможности приобрести опыт содержания рабынь. Не уступишь ее мне? Жаль, если такое сокровище пропадет из-за твоего недосмотра.
Я вспыхнула от гнева, услышав, как меня пытаются выторговать, словно козу на рынке. Я уж было подумала, третье Высочество имеет больше здравомыслия, чем Майнолин, раз понимает, что нельзя держать человека в таких ужасных условиях. Однако Валас, похоже, воспринимал меня как шейх дорогую лошадь: надо ухаживать и кормить, чтобы была красивой и здоровой.
– Не уступлю. Ты, верно, давно не покидал дворец, поэтому не знаешь, что рабыни-человечки после начала войны стали большой редкостью. Крестьянок еще можно найти, но в них не вбить манеры даже магией – такие годятся на одну ночь. Тут нужно длительное обучение, которым лень заниматься любому из нас. Девиц же сословием выше сейчас уже не достать. Их предусмотрительно стараются держать подальше от наших границ.
– Тем более тебе следует поберечь ее.
– Она крепче, чем кажется.
– Я, наверное, выгляжу в твоих глазах слишком жадным. С меня действительно хватит и вина, которым ты обещал поделиться. Что ты хочешь взамен?
– Ты знаешь.
– Мне не известно, где сейчас Яссинейла, если ты об этом.
– Тогда расскажи, как она жила все эти годы. Как она выглядит? Где мачеха могла бы ее спрятать?
– Мне мало известно о ее жизни. В последний раз я видел ее в покоях матери примерно с месяц назад. Она играла ей на лире. Твоя сестра выросла настоящей красавицей, но не вполне в моем вкусе. Волосы, как теплый лунный свет, сливочно-белые, губы цвета пыльной розы, правда, тонковаты, на мой взгляд, я люблю более выразительные ротики. Подбородок упрямый, как у тебя, ресницы не особо пышные, глаза подкрашены чем-то угольным. Ноги у нее полноваты, грудь небольшая. Помню, на ней была алая повязка с длинными клиньями, грудь едва прикрыта, как у танцовщицы, на шее какой-то шарф. Из украшений подвеска на лбу, пара браслетов, тонкие цепочки тут и там. От нее веяло печалью и смирением с горькой долей. Когда королева ударила ее, потом напомнила о тебе, чтобы причинить иную боль, но твоя сестра не обратила внимания ни на то ни на другое. Отменно притворяется. Она старалась выглядеть безучастной, ей даже глаза удалось сделать пустыми, но в глубине их я видел ожидание. Думаю, в связи с последними событиями тебе следует поспешить. Яссинейла больше похожа на живого мертвеца, что очень раздражает матушку, но она не теряет надежды найти в ней что-то живое, то, что можно задеть. Ты вернулся, и, думаю, королева уже рассказала об этом твоей сестре. Зная ее, я решил бы, что она планирует убить тебя на глазах Яссинейлы, чтобы наконец вынудить ее страдать или пытать вас в одной камере, заставляя смотреть друг на друга. Где матушка может прятать твою сестру, я не имею ни малейшего понятия. Ты же знаешь Ее Величество: она не пощадит никого, кто вздумает лезть в ее дела, даже собственных сыновей, особенно тех, кто, по ее мнению, не годятся для престола.
– А ты хотел бы быть тем, кто годится? Вместе мы могли бы…
– Думаю, нет. Порой мне действительно хочется убить Хазмура за его самодовольство, но престол мне не нужен. Жизнь ради удовольствий лучше бесконечной грызни за корону, которая даже в мыслях мне слишком тяжела. А ты… паучья матерь, а ведь ты хочешь трон. Да. Ты пришел за этим!
– Побежишь рассказывать матушке?
– Той женщине, что не хотела называть меня сыном, когда я еще не выучился говорить? Нет. Я не стану помогать тебе, Майнолин, но и мешать не стану. Однако мне будет интересно понаблюдать за борьбой, потому что я и Ворн, пожалуй, единственные, кому не нужен трон. Остальные сейчас не спят ночами и строят планы, как обойти Хазмура.
