290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Жду трамвая (СИ) » Текст книги (страница 1)
Жду трамвая (СИ)
  • Текст добавлен: 29 августа 2019, 06:30

Текст книги "Жду трамвая (СИ)"


Автор книги: Дарья Сорокина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Дарья Сорокина
Жду трамвая

1

От меня пахло кошками так сильно, что превратившиеся на морозе в пуховые шары коты подозрительно поглядывали в мою сторону. Меня же пробивало на чих, стоило только посмотреть на волоски шерсти на моих джинсах и куртке. Даже на языке и между зубами у меня шесть. Ненавижу. Но деваться мне некуда. Нужно быть благодарной за внезапно откликнувшуюся женщину, приютившую меня по доброте душевной за пятьсот рублей в сутки. К слову за сегодняшний день у меня оплаты уже не было, а значит дворовые коты неспроста так таращатся, чуют во мне конкурента за мусорный бак и место на канализационном люке.

Такая вот я неудачница. Клиническая. Вся моя жизнь была похожа на прыжок с металлического гаража на гараж. Хоп! Недолёт, получи по всей морде стеной, землёй, кустами. Треск, удар лопатками и многозначительный взгляд в недостижимое небо.

Хоп! Допрыгнула! А нет, не фига!.. Тут покатая крыша, катись-ка ты обратно, Надя. Только надеяться и остаётся: на себя, на удачу, и на вселенский рандом. Надежда моё всё, включая имя. Но в последние дни как-то подрастеряла я ее, когда новогоднее чудо обошло меня стороной.

Парень бросил тридцать первого декабря. Сначала я не поверила ему. (см. выше тезис о надежде и вере в лучшее). А потом он на полном серьёзе попросил съехать, и вот я со своими немногочисленными вещами перебралась сначала в вонючий подъезд. Сидела между этажами, слушала, как хлпопают двери лифта,  перекрывая раскаты салюта. Я вдыхала запахи домашней еды и чужого веселья. Тщетно искала во всём случившемся хоть что-то хорошее, за что можно зацепиться. И даже вспомнила. Моя сенполия осталась у бывшего на подоконнике, ну хоть она не помрёт от холода в новогоднюю ночь. А потом меня нашла на лестнице ворчливая соседка с шестого этажа. Она в пять утра и разбудила хлопком дверки мусоропровода.

– А это ты, что ли? – прищурилась известная на весь подъезд кошатница, с который никто не связывался лишний раз.

– Я.

– Ты же не наркоманка?

Помотала головой и добавила:

– И не девушка лёгкого поведения. Честно. Не вызывайте полицию, пожалуйста

– Последнее спорно, Кирилл нормальных девок не водит.

– Ну вот, меня выпер, чем не аргумент?

– Пятьсот рублей, своя туалетная бумага, аренда полки в холодильнике сто рублей. Идёт?

Шах и мат, вселенная, – подумала я. Обломись, – ответила Вселенная, встречая меня чёртовой дюжиной котов на пороге увешанной коврами двушки и позвякивая полпустым кошельком.

А сейчас даже этого не будет. Отец только и ждёт, когда я сдамся и вернусь домой в деревню, в глушь, в Саратов! На самом деле не в Саратов, а в Курск, но разница небольшая. После первой поездки в Москву на всероссийскую Олимпиаду по английскому в родном городе стало тесно, тоскливо и слишком идеально. Чистые улочки, приветливые люди, танцы на улицах по выходным и улыбки. Море улыбок. Слишком много улыбок.

А мне хотелось драйва, движухи, острых ощущений, реализма. Олимпиаду я тогда, разумеется, не выиграла, зато твёрдо решила перебраться в столицу и избавиться от своего смешного гекающего говорка, выдающего во мне провинциалку. От говора избавилась, а вот от духа родного города – нет. Поступила я в педагогический вуз, в который каждый день добиралась на трамвае. Как, чёрт возьми, мегаполис ещё не выпер эти жёлто-красные рудименты? Есть же МКЦ, лёгкое метро, тесла-такси!

Папа долго посмеивался над моим выбором, потому что этот район мало чем отличался от кусочка Курска. Можно было и не уезжать... Но я же упрямая, самостоятельная.

И вот третьего января я стою в компании злобных котов, одинокого фонаря и жду своего медлительного и неповоротливого монстра, который отвезёт меня на первый в этой зимней сессии экзамен.

– Ты там примёрз пантографом к проводам, что ли? – пробормотала вслух, выпуская из тела облако пара и остатки тепла. Господи, я знаю, что такое пантограф и разговариваю с трамваем. Это клиника. У меня на почве потрясений совсем мозги скрутило.

Встала на мысочки у края платформы, чтобы лучше видеть пути, как буквально через несколько мгновений, чьи-то руки дёрнули меня назад и грубо отшвырнули на твёрдый снег. В глазах потемнело от удара, а даже в ушах зазвенело. Мерзко так, на звонок трамвайный похоже. Шапка слетела с головы, у рюкзака, кажется, лямка оторвалась, молния на куртке разъехалась а сверху навис парень, лица которого я не видела из-за слепящего фонаря над нами.

Интересно, меня сейчас ограбят или изнасилуют?

– Ты только быстро всё делай и желательно в одежде, а то холодно очень, – вполне искренне попросила незнакомца, стуча зубами, но тот затараторил почти одновременно со мной, как очень плохой мозгоправ.

– Это того не стоит! В жизни так много хорошего, не делай глупости. Не прыгай!

– Что?!

– Что?!

– Ты не насильник? – осторожно спросила парня, безуспешно пытаясь выползти из-под него или хотя бы отпихнуть. Этот отмороженный даже на миллиметр не сдвинулся.

– Эээ? Нет. А ты не собиралась сводить счёты со своей постылой жизнью, или типа того?

Поджала губы при словах о постылой жизни. У меня на лице это написано, что ли? Но на всякий случай посмотрела на пустые пути.

– Под какой ещё трамвай?

– Под семнадцатый. Он только что уехал, кстати. Надеюсь, ты не его ждала. Следующий только через полтора часа, а при такой погоде они ломаются постоянно.

Зашибись, кажется, я опоздала на экзамен, денег на такси у меня нет, а пешком я заболею и умру стараниями моего спасителя. А ведь, я никого не трогала, никому не мешала Я просто ждала трамвай!

– Помоги встать, – попросила парня.

В этот раз он был нежнее, осторожно потянул меня за руку, и когда мы оба приняли вертикальное положение, то он начал торопливо отряхивать меня. У меня перед глазами всё ещё было темно из-за ослепившего фонаря, и я не видела лица своего «спасителя», который пару раз уже успел похлопать меня по заднице. Она, конечно, была прикрыта курткой, но всё ещё оставалась очень интимной частью моего тела!

А ещё думала, как бы не разреветься. В такую рань я тащилась, чтобы пересдать зачёт, и сегодня у меня был самый распоследний шанс, потому что преподаватель через несколько часов улетает на какую-то важную конференцию до конца сессии, а пустая зачётка лишит меня стипендии на полгода.

Привет, папа. Я вернулась. Да-да, ты же говорил... Ты придержи свои нотации, сначала дай поесть. Боже, мама как я скучала по твоей фирменной курочке с чесноком.

Это было моей давно заготовленной речью для родителей. С этими словами я к ним и нагряну скоро, если денег на билет на поезд найду...

При одной только мысли о курочке с чесноком желудок протяжно заурчал моему утреннему незнакомцу прям в лицо. Что он делал сидя на колене перед моим животом, вопрос очень хороший. Теперь он шарил по мне руками, гремел собачкой и тихо ругался себе под нос.

– Сломалась. Из какого же говна сейчас делают молнии!

Почему я не удивлена? Стою, рассматриваю макушку парня. Блестящие каштановые волосы со снежинками между прядей. Наблюдаю, как они таят, оставляя после себя крохотные капельки. Хотелось тоже потрогать незнакомца. Каким-то нереальным он казался на этой пустынной улице.

– Так, ладно. Сейчас разберёмся.

Он, не разгибаясь, поднял с земли у канализационного люка мою шапку, быстро отряхнул её и снова громко простонал.

– Капец ты невезучая. Из всех мест уронить шапку именно в лужу! Зимой!

– У меня всё было нормально, – соврала парню. – Пока тебя не встретила сегодня утром! А теперь я... Я.

Он оторвался от моей мокрой шапки и поднял на меня взгляд. Обвинения тут же застряли где-то в горле. Не бывает на свете людей с такими добрыми глазами и открытым лицом. Ну, может, бывают где-то. Ходят по параллельным улицам параллельных миров, и мне просто не попадаются. Хотя вру. В родном Курске были. Но там я считала их обыденными и скучным. А теперь хотелось плакать, что кто-то в этом городе внезапно проявил ко мне элементарное участие. Но вероятность, что он маньяк или аферист ещё есть. Скорее всего, эти серые глаза будут последним, что я увижу, когда он прирежет меня в тёмной подворотне и заберёт почку в чемоданчике для трансплантации.

– Теперь ты что? – он дал мне несколько секунд позалипать на него, и снова пришёл на помощь с милой улыбкой на губах.

– Замёрзну и опоздаю на зачёт из-за тебя.

– Ни то, ни другое. У меня тут машина неподалёку. Я тебе довезу. Пошли, – Он протянул мне руку в смешной вязаной варежке со снежинками, и я не могла не взяться за неё. Ну как может оказаться садистом или мерзавцем тот, кто явно любит свою бабулю. Кому ещё в наши вяжут варежки? Парням, живущим в Москве, ага-ага. А вдруг это ему любимая девушка подарила, и у них они парные. О чём я только думаю перед почти сорванным зачётом, пока меня ведут куда-то между тёмных домов.

– Миленько, – кивнула на варежку.

– Думаешь? – он повернулся ко мне и спросил: – Хочешь подарю такие же? У меня много.

– Даже не знаю, а твоя девушка против не будет.

– Какая девушка?

– Которая связала их для тебя.

– Эм? У меня нет девушки. То есть была, но там всё сложно, – он на мгновение помрачнел, а потом снова улыбнулся. – Их не она сделала.

– Бабуля?

– Нет, – он громко фыркнул, его жутко веселили мои безуспешные догадки.

– А кто?

– Я сам. Довольно занятное хобби. Будет время, могу тебя научить.

А вот теперь мне реально стало страшно. Мегапозитивный и отзывчивый парень, который умеет взять варежки завёл меня в тихий двор и, не расставаясь со своей доброй улыбкой, кивнул на припаркованную среди остальных спящих машин газель. Надо было бежать, но после падения нога жутко ныла, а вокруг не было ни души.

– Блин. Слу-у-ушая, переднее сидение завалено до потолка. Давай назад полезай, я осторожно поеду, – он открыл для меня двери кузова, где почти всё было заставлено обмотанными скотчем коробками без названий.

Там точно тела моих доверчивых предшественниц...

– Ну чего застряла, давай помогу?

Он разве что на руках меня в салон не внёс и потом захлопнул двери.

Вот и всё... А я ещё за зачёт переживала!

Когда мой незнакомец занял водительское сидение, отпихивая от себя остальные коробки, я уже приготовилась плакать и умолять, а потом услышала то, отчего окончательно похолодела от ужаса и потеряла свою надежду.

– Ну всё приехали, Надя.

2

Страх резко уступил под давлением нового мощного чувства: злости. Я душила её в себе с того самого момента, когда всё окончательно порушилось. Видимо, родной Курск, крепко засевший в моём сердце, не давал прорваться наружу ни слезам, ни отчаянью. Теперь же я была готова сражаться и за экзамен, и за свою жизнь.

Запустила руку в сумку, пока мой похититель ковырялся среди немногочисленных рычагов своего маньячного автомобиля, и вытащила гелиевую ручку. В моём теле не было даже намёка на дрожь, точным движением я толкнула колпачок большим пальцем. В темноте блеснуло острие моего оружия, когда вцепившись мерзавцу в волосы, я молниеносно прижала кончик ручки к его шее.

Кадык парня дёрнулся от резкого судорожного глотка, а растерянный взгляд встретился с моим в зеркале заднего вида.

– Надя, ты чего?

– Не на ту Надю напал, урод. Думал, всё просто окажется? Встретил одинокую брошенную девушку на грани отчаяния и решил, что я настолько убогая, что меня искать никто не станет? Нихрена подобного! Я тебе не дамся, псих! Вези меня в институт, быстро и без глупостей. Дернешься, я и тебе автограф на гландах оставлю. Это ясно?

– Куда же яснее. Мне жаль, что тебя парень бросил, честно. Это паршиво, меня тоже девушка бросила, представляешь? – он продолжал смотреть мне в глаза, а руки свои осторожно и медленно поднимал вверх.

– Ладони на руль! Быстро! Заводи и перестань зубы мне заговаривать!

Он послушался, потянулся вперёд и слегка поморщился, когда я крепче сжала его волосы.

– Надя, тут такое дело…

– Заводи!

Он тяжело вздохнул и повернул ключ зажигания. Тишина, только громкий щелчок вхолостую.

– Понятия не имею, как так вышло. Аккумулятор сел наверно, – извиняющимся голосом начал похититель. – Можно, попробовать такси вызвать. Разрешишь телефон достать? Он во внутреннем кармане куртки.

Это могло быть уловкой. Там нож или шокер.

– Я сама.

Пришлось придвинуться к нему ближе. Расстегнула молнию, из-под которой выглядывал смешной вязаный свитер с ромбообразными оленями. Точно психопат. Как же я умудрилась нарваться на него?! Пошарила по твёрдой груди и сквозь пальцы почувствовала, как у парня колотится сердце. От страха? Или извращенца это заводит?

Пришлось прижаться крепче к его спине, чтобы случайно не оторвать оружие от его горла. Нащупала телефон, и в этот самый момент мне в лицо ударил яркий луч света от фонарика. Ослепла на мгновение и спряталась за затылок маньяка, потеряв из виду его взгляд, а затем дверь маршрутки открылась, и другой мужской голос участливо спросил:

– Юр, всё в порядке?

– В полном, – сорвал уже не незнакомец. – Тут подруга моя на экзамен опаздывает, а у меня машина не заводится. Подкинешь её, ты вроде сам в инст собирался.

– Конечно. А на шее она у тебя что делает.

– Шпаргалки пишет, наверно, – нервно рассмеялся Юра.

– Ладно, я пойду тогда прогреюсь. Догоняйте.

– Значит, тебя зовут Юрий? – спросила парня, продолжая держать его на мушке.

– Ага.

– Ты не хотел меня убить, расчленить и спрятать в одной из коробок?

–Что? – он так искренне удивился, что я почти ему поверила.

– Имя моё откуда знаешь, Юра?

– У тебя бирка внутри шапки подписана. Я тоже так в школе часто делал, чтобы не путать. Правда, в младших классах.

О господи! Забила на своего психа, развернула свою грязную шапку и нашла надпись, оставленную маминым подчерком. Щёки обдало жаром от стыда, и вот теперь действительно захотелось разреветься по непонятной причине. И я заплакала, прижимая к лицу пахнущий канализацией бумбон. Пропустила момент, когда Юра перебрался в кузов снял с себя куртку и принялся меня раздевать, нашептывая что-то успокаивающее и то и дело гладя меня по волосам.

– Ты что делаешь? – шмыгнула носом и уставилась на парня, которые уже стаскивал с меня рукава и придерживал подбородком свои варежки.

– Я тебе молнию на пуховике испортил. Ты замёрзнешь. Мою куртку возьми, я пока машину прикурю, отвезу в ремонт твою куртку и встречу тебя после экзамена. Пашка нормальный, ты на него не кидайся с ручками или линейками, хорошо?

Не нашла в себе сил спорить. Он уже всё решил, а мне от этого стало так приятно. Появился какой-то чёткий план на вечер. Позволила Юре укутать меня. Он же остался только в своём свитере и варежках с красноватым следом от ручки на шее. Всё-таки я царапнула я его.

– Я постоянно забываю, что люди в Москве совсем не привыкли к внезапной помощи. Я с тобой ещё легко отделался, – ласково улыбнулся Юра и надел на меня свою шапку.

– Извини меня, пожалуйста. Я не хотела, правда… Не привыкла я тут к таким добрым парням.

– Не извиняйся, ты теперь моя должница. Я даже рад, что всё так вышло, мне очень нужен эльф-помощник на праздники.

Угроза не испугала. Парень говорил какими забавными метафорами, но если я действительно сдам свои хвосты сегодня, то помогу ему.

Юра открыл для меня пассажирскую дверь темно-синей мазды и даже ремнем заботливо пристегнул.

– Паш, ты её не обижай, ладно? Она мой волонтёр и очень нужна мне сегодня живой.

– Девушка тебе нужна, Юрец, а не вот это всё, – знакомый моего психа кивнул на маршрутку.

– Разберемся, ни пуха тебе, Надя. Буду за тебя кулачки держать, – он смешно потряс своими вернувшимися на место варежками, а потом захлопнул дверь и помахал нам уже с улицы.

– К черту, – пробормотала себе под нос.

– Добрый он парень, – вполголоса сказал мой водитель с лёгким сожалением. – Слишком добрый для этого мира.

Повернулась к нему и сдвинула на макушку колючую шапку. В ней в салоне стало жарковато.

Уж не знаю, как там на счёт доброты, но этот Юра явно необычный утренний незнакомец. Свалился, как снег на голову и усадил в машину к…

– Павел Константинович? – я таращилась на своего преподавателя по практической грамматике и медленно сползала с пассажирского кресла.

– О! Ну, здравствуйте, Бедова. Вы подготовились к зачёту?

Закивала, и у меня аж желудок перекрутило от волнения.

– Я Белова.

– Сама-то в это веришь? Я хорошо помню, что на нашем зачете случилось, и что другие преподаватели о тебе говорят. Поверь, ты именно Бедова.

Даже спорить бесполезно. Две недели назад меня закрыли в неработающем туалете. Я естественно не обратила внимания на предупреждающие таблички на двери. Разряженный мобильник я оставила дома, и меня никто не хватился до самого вечера. Мой бывший думал, что я на зачёте, а одногруппники устали звонить на недоступный телефон.

– Давай зачётку и пошли поможем Юрке машину прикурить. А то околеет он на морозе.

– А в ведомость тоже поставите?

– Поставлю, но с тебя свидание, Надя.

– Вы же женаты, – выудила из сумки зачётную книжку, не торопясь отдавать её преподавателю. Он, конечно, молодой и симпатичный, но это уже перебор. Только интрижки с женатиком в моей жизни не хватало.

– Да, не со мной, Белова. С Юрцом.

– С чего вы думаете, что он захочет?

– А он отказывать не умеет. Может, хоть ты его быстрее суровой реальности обучишь, очков-то розовых у тебя явно нет. Иначе ты бы не пыталась Чудова ручкой препарировать за его навязчивую помощь. Угадал?

– У него Чудов фамилия? Чудов Юра? – я даже рассмеялась. Чудов Ю. Вот же!

– Ну так? Согласна? С тебя фотоотчёт. Счастливое селфи на фоне ёлки.

– Договорились, Павел Константинович. Но это не за зачёт, а просто так, – я смотрела, как мой утренний спаситель пританцовывает с ноги на ногу перед открытым капотом газели и почувствовала к нему прилив нежной благодарности.

– Забавные вы. Как там правильно жителей Курска называют? Курчане?

– Куряне, – поправила Павла Константиновича, пока он дышал на ручку, пытаясь её отогреть, чтобы проставить мне зачет. – А почему во множественном числе?

Даже не верилось. Я закрыла свою зачётную неделю!

Преподаватель усмехнулся, подгоняя свою мазду к машине Чудова:

– А ты не знала? Юрка твой земляк, четыре года назад сюда переехал, а всё равно иногда говорок ваш местный проскакивает. Гхэ. Сапогхи. Пирогхи.

Где-то за пятьсот тридцать километров от Москвы я услышала, как смеется мой папа и звенят звоночками старые трамваи.

Юра все-таки нашёл для меня место спереди, когда они с Павлом Константиновичем реанимировали машину, не доверяет он мне больше после моей выходки с ручкой. В процессе оживления газели напоминали эти двое доктора Франкенштейна и горбуна Игоря в ожидании грозы. Горбуном был скрюченный от холода Чудов. Я несколько раз порывалась вернуть ему куртку, но меня закрыли в салоне, бросив напоследок пару сексистских комментариев, что не девчачье это дело жопу морозить, пока мужики делом занимаются. Мужики долго не могли сообразить, какую клемму прикуривателя куда крепить, а Юрца даже хорошенько коротнуло. По губам видела, что парень не такой уж и ангел, материться умеет, значит, для мира ещё не окончательно потерян.

– Заводи! – крикнул мой спаситель. Он был неприлично возбуждён развернувшимся вокруг его газели действом, а вот то что его из его рта не шёл пар, меня дико напрягло. Совсем отморозился.

В финале не хватало только воздетых к небу рук и криков: Он живой!

Я сдвинулась с водительского сидения на пассажирское и помахала отъезжающей мазде рукой.

Синий и трясущийся Юра безрезультатно дышал себе на руки, но улыбаться не переставал. Откуда из него выплескивается столько позитива – загадка. Поверить, что он маньяк-психопат гораздо проще.

Немного отогревшись, Чудов повернулся ко мне:

– Успеваем?

– Теперь да. Полкан мне зачёт поставил. А экзамен будут до трёх принимать ещё.

– Кто?

– Павел Константинович.

– Серьезно? Пашка твой препод? Бывает же такое.

– Не бывает, – всё ещё подозрительно смотрела на Юру. И зачем я еду с ним? Сейчас-то мне уже некуда торопиться. На экзамен я даже пешком успею с больной ногой.

Поморщилась, когда вспомнила об ушибе.

– Больно? – участливо спросил без пяти минут обладатель воспаления лёгких. Он о себе думает вообще?

– А тебе? – потянулась рукой к его царапине на шее.

– Фигня. Дай посмотрю, – не дожидаясь разрешения, она наклонился и принялся расстёгивать мне сапог.

– Ты врач? – скептически следила за его вознёй.

– Нет.

– А что хочешь там увидеть?

– Ты чего такая колючая-то?

Первое, что мне пришло в голову от этого вопроса, что я ноги не побрила. Или побрила? Сколько дней прошло с момента моих вынужденных скитаний? Два-три? Захотелось в окно со стыда выпрыгнуть. Но не успела. Прохладные ладони уже коснулись моей кожи, даря облегчение.

– Ушиб. Тебя отвезти в травмпункт?

– Не надо. Знаешь, какой там контингент в праздники?

Подвыпившие люди с разбитыми головами, носами, губами.  Разных возрастов и степени алгокольного опьянения. Нет уж! Даже если у меня гангрена начнётся, я туда не пойду до девятого января.

– А ты, стало быть, знаешь?

– Знаю. Если ты не успел заметить, я не шибко везучая.

– Не заметил. Я спас тебе от смерти на трамвайных путях, помог получить зачёт и с комфортом отвезу до института. Да ты лакерша!

– А ещё порвала куртку, испачкала шапку. Ты напугал до полусмерти и трогаешь мои небритые ноги, – я демонстративно загибала пальцы.

Рассмеялся.

– У тебя судя во всему стакан всегда наполовину пуст?

– Не наполовину.

– Нормальные у тебя ноги, – он снова погладил ушиб, в этот раз заставляя краснеть от чего-то нового. – Ты заморачивайся поменьше. А с курткой и шапкой я решил вроде.

– Решил. Временно.

– Ну вот. Улыбнись, Надя.

Улыбнулась. Не потому что он сказал, просто сложно было не улыбаться, глядя в его глаза.

Только мои проблемы на этом не закончились. Скоро я выйду из этой тёплой газели, так и не позвав его на свидание. А почему? Потому... Что-то звенящее в груди и заставляющее коленки дрожать очень сильно мешает мне сейчас.

В кармане уже моей куртки завибрировал телефон.

Юра и тут оказался проворнее, достал его и бесцеремонно посмотрел на экран.

– Кто такой Кирилл? Он тут тебе больше двадцати пропущенных оставил. Поклонник?

– Бывший…

– Ну вот. Одумался. Ответим ему?

– Не надо. Ты сообщения открой и всё поймешь.

Чудов на некоторое время замолчал, пока возился с моим мобильником, а потом выдохнул:

– О!

Видимо, прочитал гневное сообщение, где Кир просит вернуть ему ключи от квартиры, которые я тридцать первого случайно унесла с собой. Я не специально. Так вышло. А теперь я понятия не имела, как отдать ему их. Я знаю, что у него другая. С ней он и встречал Новый год, пока я грелась в подъезде и думала, что делать со своей новой жизнью.

– Тебе жить негде? – догадался Юрец.

– С сегодняшнего дня негде.

– Это тоже решаемо.

Хмыкнула.

– Ага. Я бы решила, если бы ты меня не оттащил от трамвая номер семнадцать.

Он как-то странно посмотрел на меня, а потом уже без своего привычного позитива в голосе строго сказал:

– Никогда так больше не говори, поняла?

– Поняла. Зря ты со мной связался, Юра. Не боишься заразиться невезением?

– А оно у тебя воздушно-капельным передаётся или половым путём? Хотя в любом случае в аптеку идти за ватно-марлевой повязкой или презервативами.

– Не проверяла я… – охренеть у него юмор.

– Ты мне пару часов дай, я все твои проблемы решу. Сдавай экзамен спокойно и меня дождись.

– Куда же я денусь в твоих вещах? – потрясла длинными рукавами.

– Не денешься, – он пошарил в кармане моей куртке, достал ключи Кирилла и убрал к себе в рюкзак. – Это будет моим гарантом. Доверяй, но проверяй. Их мы вместе твоему бывшему вернём.

– Спасибо.

– О, ты рано мне благодаришь. Если ты думаешь, что я тебе бескорыстно помогаю, то ты чертовски ошибаешься, Надя. Я опутаю тебя самим прочными нитями рабства, – коварно предупредил Чудов.

– Это какими же?

– А ты разве уже не чувствуешь это в своём сердце? – он прижал ладонь к своей груди.

Ну вот. Опять зажгло под рёбрами и щёки зачесались.

– Что чувствую?

– Ну-у-у… это самое, – он защелкал пальцами. – Как оно называется. Когда ты ничего не можешь сделать. Тебя непреодолимо тянет к человеку, и ты рада бы сбежать, но никак. Готова на всё ради него.

–А?

– Чувство долга, Надя. Ты будешь должна мне. Я тебе услугу, а потом ты мне. Баш на баш.

– А…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю