![](/files/books/160/oblozhka-knigi-hranitelnica.-obratnaya-storona-377472.jpg)
Текст книги "Хранительница. Обратная сторона"
Автор книги: Дарья Шулико
Жанр:
Подросткам
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Дарья Шулико
Хранительница. Обратная сторона
Глава 1
Когда все закончилось, пошел дождь. Хмурые тучи набухли настолько, что не смогли сдерживать накопившуюся воду, и расплакались. Евгения тоже плакала, но старалась делать это беззвучно и незаметно. Мама раскрыла над ней черный зонтик, и это как будто послужило сигналом для остальных – люди в черных одеждах, которые шли за ними, тоже раскрыли свои черные зонтики и попрятались от дождя под ними.
Толпа медленной рекой вытекла из ворот кладбища. Родители остановились поодаль от выхода, чтобы выходящие люди могли подойти к ним и выразить соболезнования, прежде чем ехать домой. Слова сочувствия адресовались и Евгении тоже, но девочка отвернулась, не глядя на родственников и друзей своего дедушки. Все были благодарны дождю за то, что он все-таки дождался окончания церемонии, и каждый считал своим долгом сказать об этом родителям Жени.
Постепенно все рассаживались по машинам, и когда никого больше не осталось, папа пикнул брелоком сигнализации, и Женя плюхнулась на заднее сиденье родительской машины. Было мокро и холодно, Женины щеки онемели от пронизывающего ветра. Руки девочка прятала глубоко в карманы черной куртки. Ноги устали и ныли. Наконец-то все закончилось. Сил больше не было смотреть на эти грустные лица, похожие на маски, у которых уголки прорезей для глаз и рта опущены вниз. А хуже всего были плачущие. Скромно, тихо, с достоинством, как мама, деликатно подхватывающие слезы еще возле глаз, не давая им катиться по щекам. Женю слегка подташнивало, когда она вспоминала обо всем этом.
Евгении очень хотелось, чтобы рядом была Оксанка, ее подруга. Вдвоем было бы легче, обычно она знала, чем подбодрить Женю. Впрочем, было бы легче, если не было вообще ни этого дня, ни этого события, ни самой Жени здесь. Как все глупо и бессмысленно.
Мама села впереди, рядом с папой, оглянулась на дочь. Потом просто растянула бледные губы в грустной улыбке. Папа сделал вдох, словно хотел сказать что-то, но, перехватив мамин взгляд, шумно выдохнул и промолчал. Мысленно Евгения поблагодарила родителей за молчание.
Всю дорогу с кладбища домой девочка смотрела в окно, глядя на проносящийся пейзаж, но не замечая его деталей. Теперь к усталости добавилось недоумение. Еще несколько дней назад ее дедушка был рядом. Вот он только что приехал из очередного путешествия. Снова привез ей много подарков и интереснейших штук. Он всегда так делал. Часто уезжал, и каждое его возвращение было праздником. Дедушка привозил из своих поездок необыкновенные вещи, пахнущие чужими землями и удивительными открытиями. Женя улыбнулась своим воспоминаниям, и по щеке скатилась непрошенная и незамеченная слеза. Какая глупая шутка. Кому вообще взбрело в голову так шутить?! Сейчас они приедут домой, а дедушка ждет ее там – вернулся из очередной далекой поездки, привез любимой внучке подарок: какую-нибудь диковинную дудочку или пузырек с ароматным маслом.
Женя сжалась в комок на заднем сиденье. Какие глупые, детские мысли! Какие глупые слезы. Вот бы сейчас стать невидимой, и убежать куда-нибудь подальше, от этих сочувствующих взглядов и вздохов, от этих никому не нужных слов. Дома ей придется столкнуться лицом к лицу с родителями, и это будет хуже всего. А будь она невидимкой, они могли бы хоть весь дом перевернуть, но так и не отыскать Женю. А она сидела бы себе в каком-нибудь укромном уголке и потешалась бы над их беспомощностью. Только бы самой не чувствовать эту тошнотворную беспомощность и жалость к самой себе.
Дома почему-то все выглядело заброшенным, хотя они уехали отсюда только утром. Было холодно, как будто промозглый осенний ветер вместе с дождем решили поселиться здесь.
– Бр-р-р, как холодно! – папа пытался говорить бодрым голосом, но ему отвечало лишь эхо – как в давно пустующем помещении. – Пойду-ка я включу отопление, – и он подмигнул маме. Женя закатила глаза.
Мама повесила на вешалку свой промокший черный плащ, и перехватила Женю, которая стремительно сбросила куртку с плеч и уже поставила ногу на первую ступеньку лестницы на второй этаж.
– Милая, – Женя не подняла глаз, – мы рядом с тобой. Я знаю, каково тебе сейчас. Если ты захочешь поговорить, я рядом.
Женя не смотрела на маму, но знала, что она сама еле сдерживает слезы. Внезапно Женю накрыло волной жалости к маме, и она молчала, сдерживая себя, чтобы из ее рта не вырвался какой-нибудь резкий ответ.
– Спасибо, – через минуту глухим шепотом ответила девочка и помчалась наверх в свою комнату, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы мама не увидела. И не услышала. Женя захлопнула дверь, бросилась на кровать и уткнулась в подушку. Слезы, которые она пыталась сдерживать не первый день, вырвались наружу, и девочка заплакала навзрыд.
Зачем, зачем мама это сказала?! Если ей хотелось унизить Женю, то ей это прекрасно удалось. Эти родители, такие мягкие, такие непонимающие, жалкие, сами не могут справиться со своими чувствами, а еще пытаются помогать ей! Евгения давилась слезами, стараясь прекратить свои рыдания.
В гостиной на первом этаже на диване сидела мама. Такая худая, в своем длинном черном платье, которое было ей совсем не к лицу. Серые глаза запали, и вокруг них лежали темные тени. Папа зашел в комнату и сел рядом, притянув маму к себе и обняв.
– Как она?
– Не захотела разговаривать, – мама говорила охрипшим от слез голосом.
– Она справится. Она сильная, наша девочка. Когда расскажем ей?
– Я не знаю, – мама помолчала. – Пусть сначала немного оправится, слишком много потрясений сразу.
– Да, ты права. А ты сама как?
– Я… странно. Все это кажется сном. Вот он был рядом, а теперь его нет. Ведь он хотел сам ей все рассказать. Но и этого тоже не успел. Ах, отец, – мама уткнулась в грудь мужа и тоже заплакала, не скрывая своих слез, чувствуя, что они приносят долгожданное облегчение.
Папа Жени гладил ее по волосам и смотрел ничего не видящим взглядом в окно.
Глава 2
– Привет, моя маленькая хулиганка!
– Дедушка, я уже не маленькая, – пятилетняя Женя обиженно надувает губки, но не может долго сердиться, ведь она так соскучилась по своему деду. – Тебя так долго не было!
– Да, Евгения, в этот раз пришлось задержаться. Зато смотри, что я тебе привез!
– Что там? Что там? Дедушка, покажи!
Но дедушка дразнит ее. Прячет за спиной свой подарок. Потом, хитро прищурившись, протягивает девочке маленькую шкатулку.
– Ух ты, дедушка, спасибо! – Женя обхватывает деда за шею и чмокает в щеку. Дедушка доволен не меньше внучки, он счастливо улыбается и гладит девочку по темным волосам, заплетенным в две косы. – А что это?
Женя крутит в руках и рассматривает подаренную шкатулку. Она маленькая, помещается в ее ладошке, и расписана какими-то удивительными узорами.
– А кто ее разрисовал?
Дедушка смеется.
– Это волшебная шкатулка, – видя недоверие в глазах маленькой внучки, он становится серьезным: – Она действительно волшебная, в это верит народ далекой страны, из которой я приехал. Но раскрыть свои тайны она может только хорошему человеку.
Женя смотрит на него завороженным взглядом широко распахнутых глаз. Дедушка, будто на сцене, купается во внимании своей единственной маленькой зрительницы.
– Эта шкатулка исполняет желания своего хозяина. А стать ее хозяином непросто. Нужно быть храбрым. Быть честным. Всегда быть на стороне правды. И, конечно, слушаться свою маму. А ты слушалась маму, пока меня не было? – и улыбка дедушки становится лукавой.
– Конечно!
– И не пропускала ни одного урока английского?
– Нет, дедушка, не пропускала, – Женя отвечает торопливо, ей нужно поскорей узнать самое интересное. – А как она исполняет желания?
– Смотри. Нужно поднести шкатулку к самым губам, вот так, – дедушка показывает Жене. – И шепотом, таким тихим, чтобы никто не мог тебя услышать, произнести самое заветное свое желание.
– И оно сбудется?
– Обязательно сбудется. Но только если соблюдать правила, о которых я тебе сказал.
Женя задумывается. Конечно, она верит каждому слову, сказанному дедушкой. Она теперь всегда-всегда будет послушной, будет совершать добрые дела…
И вот Евгения подросла. Шкатулочка все это время стояла на ее столе. Частенько девочка брала ее в руки, разглядывала, открывала. Иногда нюхала, шкатулка пахла невиданным пряным деревом. Но в ней всегда было пусто – Женя ничего не складывала туда, кроме желаний, исполнения которых она очень хотела. Хотя волшебство бывает только в сказках.
Да, только в сказках. Она старалась никогда не использовать шкатулочку по пустякам. Берегла ее для по-настоящему заветных желаний. Теперь у нее есть одно такое. Но исполнить его, увы, волшебство не поможет, даже если в комнату Жени завалится толпа людей в мантиях и с волшебными палочками. Ведь даже в добрых книжках никто не возвращает тех, кого больше нет. И теперь Евгения злится на себя за то, что верила во все эти сказки. Она была всего лишь маленькой девочкой, а взрослые все время норовили над ней посмеяться. Даже дедушка. Который оказался главным предателем – бросил ее одну.
Евгения продолжала вспоминать, лежа на кровати и глядя в потолок. Мама предложила ей поговорить, но даже если бы Женя захотела, у нее не нашлось бы слов, которыми можно было выразить всю боль и тяжесть утраты. Оставалось только вспоминать. Вспоминать самые яркие моменты, вонзать воспоминания в сердце и взрывать ими новые раны. Так больно.
Дедушка всегда уделял очень много внимания обучению внучки. И самым важным ему почему-то казалось научить девочку иностранным языкам. Он сам знал много разных языков и наречий, и потому отправил малышку в школу английского, когда ей только исполнилось три года. А еще Женя обучалась игре в шахматы, читала биографии известных людей, изучала стратегии крупнейших мировых войн. В гимназии дополнительным предметом выбрала политологию – по совету дедушки.
Женя никогда не противилась дедушке. Она верила, что он действительно знает, как будет лучше для нее, и слушалась его с удовольствием. Мама иногда, шутя, обижалась, что Женя чаще противоречит ей, чем деду. А девочке учеба давалась легко и никогда не была в тягость.
Когда Жене было десять лет, дедушка повел ее на встречу со своим старым другом. Он приехал ненадолго по делам и остановился в большом отеле.
– Женя, это удивительнейший человек. Мне очень хочется, чтобы вы познакомились, – рассказывал дедушка ей по дороге.
Женя запомнила свой восторг от пребывания в таком роскошном месте. Но больше всего ее поразил Манодж. Удивительнейший человек действительно оказался именно таким. Он был огромного роста – наверное, как два дедушки и четыре Жени (ей, по крайней мере, так показалось) – с очень смуглой кожей и ярко-голубыми глазами. А еще… Он ни слова не говорил по-русски.
Сначала они втроем разговаривали по-английски. Женя видела, что дедушка гордится ею. Он надеялся, что внучка несколько лет училась не зря, и теперь увидел, что она вполне может поддержать разговор на иностранном языке со взрослым. Манодж тоже остался доволен знакомством с Женей и все уговаривал дедушку взять ее как-нибудь с собой в путешествие. На этой теме дедушка стал очень серьезен и сказал, что девочке еще рановато отправляться в дальние странствия.
Манодж нисколько не обиделся, лишь рассказал Жене про одну из поездок, вместе с ее дедушкой. Девочка слушала, раскрыв рот. Было удивительно узнавать, что ее родной дедушка такой храбрый путешественник. А еще Манодж очень интересно рассказывал, его хотелось слушать и слушать. Правда, дедушке будто не нравилось слушать ту историю, он все время пытался одернуть Маноджа и советовал Жене не принимать всерьез весь рассказ.
К концу беседы Евгения заскучала, поскольку Манодж и дедушка стали разговаривать на совсем не известном ей языке, и занялась поеданием пирожных, которые они заказали в кафе отеля. Их она тоже запомнит навсегда, эти огромные, пушистые сладкие облака. Детская память умеет создавать удивительные образы из собственных воспоминаний.
У Жени осталось очень яркое впечатление о Манодже – огромном, занимающим, казалось, все свободное пространство вокруг, таком общительном, живом и интересном.
После того разговора Женя часто просилась поехать куда-нибудь с дедушкой, и он каждый раз обещал, что возьмет ее с собой, когда она подрастет. Конечно же, каждые летние каникулы они всей семьей непременно ездили отдыхать, но всегда это было спокойным времяпрепровождением в отеле – никаких приключений, никаких открытий, ничего выдающегося.
Теперь Женя подросла. А дедушки больше нет.
Евгения повернулась на бок, и слезы стали стекать ей под правую щеку. Подушка быстро промокла.
Манодж в каждом письме, которые исправно присылал по электронной почте, передавал ей привет, но на похороны он приехать почему-то не смог. А ей так хотелось повидаться с ним еще хотя бы раз. Он, наверное, мог бы много рассказать об их с дедушкой приключениях. Женя не сомневалась, что их было очень и очень много, ведь дедушка был настоящим путешественником! Его статьи об уникальных, экзотических местах, в которых ему довелось побывать, печатали в толстых научно-популярных журналах. Его даже приглашали выступать в разных телевизионных передачах. Но вот Жене дедушка почему-то мало рассказывал про свои поездки.
Что вообще она знала о нем? Только то, что знали и другие. Ей казалось, что она – внучка такого необыкновенного человека – находится на особом положении, ведь дедушка так ценит ее и, кажется, любит даже больше, чем собственную дочь, маму Жени. А теперь Женя одна из них – тех, кто знал только формальную часть его жизни, ту, что была на виду. Она может легко и просто найти журнал с его статьей и прочитать ее. Так же может сделать и любой школьник. Сам дедушка ей не расскажет никакую историю.
Зато он рассказывал любимой внучке сказки. Про волшебных фей, маленьких и прекрасных. Про мудрых и отважных эльфов. Про злых ведьм. Про людей – огромных как горы. Каждый раз сказки были разные.
– Есть на свете один город, – в спальне темно, Женя лежит в постели, укутавшись в одеяло, а дедушка сидит рядом и рассказывает: – Днем этот город выглядит как обычный. Дома в нем все из камня, а по улицам ходят живые люди и кошки.
Дедушка рассказывает медленно, и Женя представляет каждую деталь рассказа. Ей становится смешно от того, что по улице в равном количестве и в одну сторону ходят и люди, и кошки. Она прыскает от смеха, но не перебивает.
– Ночью же город меняется. Он становится как будто сотканным из света. Каждый камешек светится будто маленькое солнышко. Как новогодняя гирлянда. И каждый человек становится необыкновенным. Один начинает летать над крышами, так, будто у него есть крылья. Другой может специальным словом призвать любой предмет, который ему вздумается. Третий – не чувствует боли. Может, например, сунуть руку в горящий камин – и совершенно ничего не почувствует.
Женя все представляет. И вот уже она видит себя в городе, сделанном из новогодних гирлянд. Все вокруг мигает и переливается, очень красиво и празднично. И ей становится так радостно и так легко на душе. Внутри нее как будто воздушный шар, который надувается, становится все больше и больше, наполняясь ощущением счастья. И вот он уже такой большой, что поднимает ее в воздух, и она летит. Летит над городом с его гирляндами. Над жемчужно-светящимися крышами. Над необычными людьми и такими же кошками.
Маленькая Женя представляет. Взрослая Женя – вспоминает сейчас. И не замечает, когда воспоминание плавно переходит в сон.
Глава 3
В понедельник утром Женя вышла из своей комнаты и спустилась к завтраку. Мама как раз наливала кипяток в заварочный чайник. Вдруг она зашикала и подула на обожженные пальцы – с удивлением засмотревшись на дочь, она не заметила, что вода перелилась через край. Папа уставился на Евгению немигающим, ошеломленным взглядом. Женя сделала вид, что ничего этого не замечает. Родительское участие ее только бесило. Она еле сдерживала себя в эти дни, что провела дома, стараясь поменьше встречаться с кем-то из них.
– Женечка, – тихонько сказала мама. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да, спасибо. Сегодня я пойду в школу.
– Ты уверена, милая? Если хочешь, можешь остаться дома.
– Все хорошо. Спасибо, – Женя изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал вежливо.
– Ладно. Но помни, что, если захочешь поговорить, – мы рядом, – мама толкнула папу в бок, и он, чуть не поперхнувшись, что-то согласно промычал. – Я позвоню тебе, хорошо? – крикнула мама уже в спину уходящей дочери.
На самом деле Жене совсем не хотелось идти в школу. Но и одиноко сидеть в своей комнате тоже надоело. Она и так провела там целых три дня, выходя за дверь всего несколько раз. Только переписка с лучшей – да что там лучшей, с единственной – подругой Оксаной немного поддерживала. Даже еду Жене приносила мама, но от ее сочувственных взглядов и чересчур явственного желания пожалеть дочку Жене становилось только хуже. Она понимала, что маме тоже нелегко, но не находила в себе сил как-то поддержать ее. Самым большим ее желанием было, чтобы от нее все отстали. Евгении почему-то показалось, что в толпе одноклассников ей будет немного попроще.
Однако и в школе в этот день с ней обращались как с хрустальной вазой – весть о смерти ее деда быстро облетела весь город, ведь он был известным здесь человеком. Евгении очень хотелось сбежать с уроков, но она вспомнила, как дедушка гордился, когда внучка поступила в престижную языковую гимназию. Тем более сегодня были ее любимые предметы – английский и китайский, пропускать которые в общем-то не хотелось. Дедушка бы такого точно не одобрил. Пришлось терпеть, стиснув зубы.
– Я надеялась, что хоть здесь вздохну свободно, но тут еще хуже, чем дома, – жаловалась она Оксанке на перемене в девчачьем туалете. Подружка понимающе закатывала глаза и протягивала Жене прикуренную сигарету, которую сама планировала выкурить тайком. Женя морщилась и отворачивалась.
– Как ты думаешь, может, уже пора сказать ей? – мама выглядела очень задумчивой и обеспокоенной.
Родители Жени подъехали к зданию исследовательского института, в котором вместе работали. Папа медлил с ответом.
– Думаешь, она достаточно оправилась? – наконец, ответил он вопросом на вопрос.
– Сегодня она выглядела совсем бодрой.
– Как жаль, что это приходится делать нам сейчас. В моей семье такое не принято было утаивать, – было видно, что папа недоволен.
– Сейчас незачем это обсуждать. Отец хотел защитить ее. Он думал, что чем позже она узнает, тем лучше будет для всех.
– И этим самым только прибавил нам проблем, – папа устало вздохнул и закрыл глаза рукой. Потом он взглянул на маму, и ему стало неловко за свои слова. – Извини. Я не хотел, чтобы это звучало грубо.
– Да ничего, – мама погрустнела. – Конечно, если бы она знала все сразу, нам сейчас было бы проще. Но я верю, что отец знал, что он делает. И у нас же есть его письмо.
– Когда эта чертова Конкордия?
– Через две недели.
– И почему мы не можем отправиться вместо нее? Она же еще совсем ребенок, – папин голос стал сердитым.
– Потому что она – его преемница. Это последняя воля отца. Ну и таковы правила.
Папа скривился:
– Да, ты права. Думаю, нет смысла тянуть дальше. Я не знаю, какие нужно подобрать слова, но уверен, что чем скорее мы расскажем правду, тем будет лучше.
Мама с благодарностью сжала папину руку. Затем он вышел из машины, помог выйти своей жене, и они вместе отправились к тяжелым дверям здания, в котором работали.
Евгения вернулась домой ближе к вечеру, и родители, как ни странно, были уже дома. Они нечасто приходили домой вовремя, обычно их рабочий день затягивался намного дольше положенного. Девочка не поверила своим ушам, когда услышала из кухни мамин смех. Она потихоньку разделась и крадущимися шагами прошла в кухню. Стол был торжественно накрыт на три персоны: горели свечи, лежала праздничная скатерть, стояли бокалы, которые мама доставала только по особым случаям. И запах вкусной домашней еды – готовила мама тоже по особым случаям.
– В честь чего праздник? – спросила Женя, смутив своим неожиданным появлением обнимающихся родителей.
– Ох, Женечка. Мы и не слышали, как ты вошла.
– Ну, я тоже не ожидала застать вас так рано дома.
– Но ты как раз к ужину. Вымой руки и садись скорее, – мама была взволнована, но старательно делала вид, что ничего не происходит. Это бросилось Жене в глаза.
Семья собралась за столом. Впервые за столько дней (сложно даже вспомнить, за сколько именно) вместе, но сейчас в этой компании на одного человека было меньше. Женя не понимала, почему родители затеяли этот праздник без повода. Лишь бы мама не завела каких-нибудь жалостливых речей и уж тем более не слишком сочувствовала бы ей. Тогда желание поскорее уйти в свою комнату пересилит попытки выглядеть любящей, или хотя бы благодарной, дочерью.
Ужин начался в молчании. Родители старательно не смотрели ни друг на друга, ни на Женю, а она по очереди переводила взгляд с папы на маму и обратно. Девочка чувствовала себя все более неловко. По какому случаю вся семья собралась за столом? Может, она позабыла какую-то важную дату?
Тишину нарушал лишь звон вилок по тарелкам, никто не просил передать хлеб или соль. Наконец, уже почти доев, папа хлопнул ладонями об стол и положил руки по обеим сторонам от своей тарелки. Женя вздрогнула, а мама испуганно посмотрела на мужа.
– Дочь, нам нужно с тобой поговорить, – папа произнес эти слова очень официально, но совсем не глядя на Женю.
– Но, если ты не готова, мы можем отложить разговор, – суетливо вмешалась мама.
– Как я могу знать, готова я или нет, если понятия не имею, о чем вы хотите поговорить, – ответила Женя максимально сдержанно, стараясь, чтобы ее брови не поднимались слишком высоко.
– Покажи письмо, – обратился папа к маме. Она немного помедлила, а затем достала из кармана платья письмо и протянула его дочери.
– Что это? – испуганно спросила Евгения.
– Это письмо от твоего дедушки.
Девочка почувствовала, как у нее наворачиваются слезы. Они затеяли целый ужин, чтобы вручить ей письмо?! Не хватало еще разреветься прямо у них на глазах. Хоть это и ее родители, но им никогда не понять, что она испытывает. Они есть друг у друга, они живы и здоровы, а она потеряла своего самого близкого человека. А в груди у девочки зашевелилась незваная и такая нелепая надежда: если дедушка прислал ей письмо, вдруг, он жив?
Жене удалось пересилить себя, и она ровным голосом спросила:
– Я могу прочитать его у себя в комнате?
– Милая, будет лучше, если ты сделаешь это прямо сейчас. А потом задашь нам свои вопросы, – ответила мама спокойным тоном.
Вопросы? Какие вопросы может вызвать это письмо? Почему дедушка так жестоко разыграл меня? А еще град слез и чувство унизительной слабости перед родителями.
Пришлось взять себя в руки и распечатать письмо. Это действительно был дедушкин почерк, Женя видела его много раз и не перепутала бы с другим. Стиснув зубы, девочка начала читать.
«Евгения! Думаю, ты в некоторой степени обижена на меня. Прости, моя девочка. Я пишу это письмо, потому что знаю, что мне пора уходить. Мне жаль оставлять тебя, но, увы, мы больше никогда не увидимся. Я старался научить тебя всему, что считал нужным. И я думаю, что теперь ты достаточно подготовлена, чтобы я мог рассказать тебе все. Хотя я бы предпочел, чтобы ты как можно дольше оставалась в неведении».
Жене пришлось прерваться – слезы затмили взгляд. Она подняла глаза к потолку, стараясь, чтобы не затряслись губы и тем самым не выдали ее состояния. Женя почувствовала, как мама взяла ее руку в свои ладони. Больше сдерживаться было невыносимо, и девочка разрыдалась. Маленькая нелепая надежда умерла. Женя хотела вырваться из мягких тисков маминых рук, но не нашла в себе сил сделать это. Мама осторожно гладила дочку по голове, словно боясь спугнуть, и тихонько приговаривала: «Я знаю, милая. Я знаю. Это пройдет». Постепенно Женя пришла в себя и продолжила чтение.
«Евгения, ты знаешь, что какие бы небылицы я ни рассказывал, я никогда не обманывал тебя. И, возможно, то, что ты прочитаешь дальше, повергнет тебя в шок. А возможно, ты поймешь, что в глубине души ты давно что-то такое подозревала. Все подробности тебе расскажут мама с папой, а я опишу только самое основное.
Помнишь сказки, что я все время тебе рассказывал? Так вот, многое из этого – правда. Я сейчас нахожусь в здравом уме, и твои родители смогут подтвердить мои слова. На Земле живем не только мы, не только люди. Мы – лишь малая часть всего населения нашей планеты. Рядом с нами живут тролли и эльфы, русалки и йети, ведьмы, оборотни, вампиры и еще много-много разных народов. Это не сказки. Это реальность. Из людей об этом знаем только мы – Хранители. Наша семья, то есть я, твоя мама, твой папа и ты – Хранители. Я не хотел, чтобы ты знала об этом до поры до времени, скрывал от тебя правду, потому что по нынешним временам это небезопасно. Наша задача, задача Хранителей, – не допустить, чтобы о существовании других народов узнали остальные люди. Все живое жестоко, люди в том числе, и скрывать правду – это способ защиты как для нас самих, так и для других народов.
В системе Хранителей я играю далеко не последнюю роль. И хочу, чтобы ты заняла мое место, чтобы ты стала моей преемницей. Да, ты еще юна, но твои родители, к сожалению, всегда занимались другими делами, и они не готовы продолжить мое дело. Скоро представители всех народов соберутся на очень важную для хода истории Конкордию. И ты поедешь туда вместо меня.
Все подробности ты узнаешь у родителей. Они знают достаточно, чтобы рассказать тебе. А ты знаешь достаточно, чтобы с честью принять этот вызов.
Мне жаль расставаться с тобой, родная.
С любовью, дедушка».
Дочитав, Женя не могла даже плакать. С каждой строчкой ее глаза расширялись все больше и больше. Она подняла взгляд на родителей, которые выглядели очень серьезными.
– Вы знаете, о чем это письмо? – спросила их Женя.
– В общих чертах, – ответил папа.
– Что вы об этом думаете?
– Детка. Что бы там ни было написано, все это правда, – твердо сказала мама.
– Вы издеваетесь что ли? – Женя внезапно задохнулась и с трудом перевела дух. Как могли ее родители так шутить над ней?! Она только что потеряла своего деда. И думала, что они хотят поддержать ее, а они решили посмеяться над собственной дочерью. Это очень жестоко!
– Милая, нет, конечно, ну что ты, – у мамы в глазах был настоящий испуг. Похоже, она не ожидала такой реакции, и Женя вдруг устыдилась собственных мыслей, ведь мама выглядела очень искренней. Возможно, как бы больно это не было признавать, у дедушки было что-то не в порядке с головой. Но почему родители поддерживают весь этот бред?
– То есть… Вы действительно эти… как это… Хранители? И защищаете Землю от нападения троллей? Получается, так?
– Не совсем так, – папа был сосредоточен. – Мы действительно Хранители. Но это не значит, что на наших плечах держится весь мир и мы живем под страхом посягательств на наши жизни.
– Но вы же понимаете, что это звучит, как полный бред? – Женя заглянула в глаза сначала папе, а потом маме. Мама опустила глаза, кивнула, но от своей идеи не отступилась, не произнесла ничего опровергающего, к примеру: «Да, мы понимаем. Просто дедушка сошел с ума. Ну а мы вместе с ним». Нет, ничего такого Евгения не услышала.
– Тогда, пожалуй, у меня очень много вопросов, – сказала Женя.
– Что ж, – произнесла мама, поднимая глаза на дочку. – Мы не торопимся, а ночь будет длинной. Настала пора рассказать тебе правду.
Женя продолжала молча смотреть на родителей. С чего начать? Мама, папа, кто из нас сумасшедший?
Папа глубоко вздохнул.
– Я понимаю… Точнее, могу допустить, что понимаю, что ты сейчас думаешь и чувствуешь. Сказали бы мне такое, я бы наверняка решил, что все с ума посходили.
– А ты сам? Тебе же тоже это кто-то когда-то рассказал. Как ты узнал, что ты Хранитель?
– Понимаешь, – папа помедлил с ответом, подбирая слова, – в нашей семье это никогда не скрывалось. Хранители нужны, чтобы следить за соблюдением Кодекса. И Кодекс предписывает нам поддерживать близкие отношения только с представителями семей других Хранителей. Так я познакомился с твоей мамой, – папа тепло улыбнулся жене. Она взяла его за руку и продолжила за него:
– Дедушка хотел, чтобы ты узнала правду как можно позже. Потому что быть Хранителем – это очень большая ответственность. Это определенные лишения. И самое печальное, что это – не добровольный выбор. Хранителями не становятся, ими рождаются.
– Я правильно понимаю, что за меня все уже решили? Кем я должна стать, чем заниматься в жизни, с кем знакомиться и дружить? – Женя почувствовала, как ее захватывает злость. Кто и по какому праву решил все за нее? А как же ее школа и нынешние друзья?! Ей что, придется вычеркнуть их из жизни?
– Это тяжело говорить, но примерно так и есть, детка.
– А если я не хочу?
– Боюсь, со свободой выбора все действительно не так просто. Ты родилась в семье Хранителей, и тебе придется стать Хранителем. Мы с папой пошли несколько иным путем, и активно не участвуем в жизни своего народа и Конкордии, все же трудясь на ее благо. Но дедушка назначил тебя своей преемницей. Он возложил на тебя определенные надежды. И не только он, – ответила мама с грустью в голосе.
– Значит, это дедушка все решил за меня? Бросил меня, оставив кучу своих надежд? Не спросил меня, хочу ли я этого, просто оставил разбираться с какой-то сказочной ерундой?! – Женя выкрикнула это, вскочив на ноги. С грохотом упал стул. На глазах девочки снова блестели слезы. Она не могла принять ту несправедливость, которой в один миг наполнилась ее жизнь. Ей всего пятнадцать! У нее столько интересного должно быть в жизни. Впереди еще и первая любовь, и путешествия, и выбор профессии, о которой она мечтает! А тут – доделывать за кого-то его сказочные дела! Как дедушка мог с ней так поступить?!
– Я не хочу ничего слышать и ничего знать! – крикнула Женя в ярости. – Какие гоблины, какие феи?! Мне больно это признавать и говорить об этом, но дедушка, похоже, был не в себе! Но я никак не ожидала, что и вы тоже!
Женя выскочила из кухни и помчалась к себе в комнату. Нелепое письмо осталось лежать не столе.
Мама повернула голову и встретилась взглядом с папой.
– Похоже, она была не готова, – в голосе звучала усталость.
– Неудивительно, – проворчал папа. – Я бы на ее месте тоже посчитал всех нас сумасшедшими. В ее возрасте уже не веришь в сказки, это должно воспитываться с детства. Прости, милая, но я сейчас действительно зол на твоего отца. При всем моем уважении, – папа все же смягчил свои слова.