Текст книги "Лепесток хризантемы (СИ)"

Автор книги: Дарья Барашик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Лепесток хризантемы

Глава 1

Солнце скатилось за горизонт, и детская площадка опустела – лишь редкие прохожие неторопливо бродили по парку, вдыхая тёплый весенний воздух.

– Рози, может, всё-таки пойдёшь с нами в клуб? Хватит киснуть, ты уже четвёртые сутки не высовываешь носа на улицу! Найдёшь работу куда лучше прежней, и босса – помоложе, – приговаривала Кэтрин, старательно накрашивая ресницы и поглядывая на меня с той особенной заботой, которая бывает только у старых подруг. Я, надо признать, мало походила на цветущую барышню – скорее на безработную, неухоженную и глубоко несчастную особу.

– Отстань, Кэтрин, – буркнула я, зачерпывая столовой ложкой фисташковое мороженое. – Ничего мне не хочется и никуда я не пойду.

Мы дружим с пелёнок, и секретов друг от друга у нас никогда не водилось, так что скрыть своё позорное увольнение я и не пыталась.

А дело было так. До недавнего времени я трудилась в адвокатской конторе «Bob-corporation». Почему наш скромный офис величали корпорацией – ума не приложу, да и босс наш, как вы уже догадались, накачанного обеспеченного мачо совсем не тянул. Но случилось то, что случается сплошь и рядом: мы стали любовниками. Вот только он оказался женат, и у него двое детей. Я понимала, что это дурно, но, как известно, любовь зла – полюбишь и козла.

Всё пошло по классическому сценарию: жена узнала о романе, закатила скандал. Итог: у неё – новая норковая шуба, у меня – коммунальные счета, которые нечем оплатить, потому что денег нет, потому что нет работы. Устроиться куда-либо в нашем маленьком городке невозможно – вся округа уже в курсе моего фиаско. Вот и сижу сутками, наращивая «пятую точку» мороженым да раскачиваясь в любимом кресле.

– Рози, я тебя не пойму, – вздохнула Кэтрин. – Почему ты хоть жене Боба не врезала? Она же заслужила!

– Ты ничего не понимаешь, – огрызнулась я. – Единственный, кто заслужил пощёчину, – сам Боб. Он клялся, что, даже если Мэри всё узнает, я не потеряю место. И что в итоге? Я безработная, скандал прогремел на весь город, и меня никто не берёт. Мужики теперь косятся как на девицу лёгкого поведения – какой уж тут замуж?

– А ну выбрось это из головы, – оборвала меня Кэтрин, оглядывая мою, прямо скажем, не самую свежую шевелюру. – Ты, кстати, когда мылась в последний раз? Не хватало ещё вшей развести… – она прищурилась, но тут же сменила тон на более серьёзный: – Слушай, Рози, тебе двадцать четыре – не тридцать и не сорок. Не каркай. Найдётся ещё хороший мужик, а не этот огурец на палочке.

– Где?! Покажи мне пальцем на того, кто полюбит, а не перебесится и бросит!

– Вряд ли здесь ты такого сыщешь, – задумчиво протянула Кэтрин. – А что, если махнуть к родителям или к брату? Другой город – другая жизнь.

– На какие шиши? Забыла, мне и счета-то оплатить нечем! А ты хочешь, чтоб я на край света рванула?

– Сама виновата, не надо было так далеко от родных уезжать.

– На себя посмотри!

– Ладно-ладно, – сдалась подруга. – Обе мы дуры, что забрались на кудыкину гору. Но давай о хорошем. Что насчёт Брайана?

Брайан – мой старший брат. Мама вечно говорит, что он удачно устроился: в шестнадцать поступил в университет, стал финансистом, работает в солидной корпорации и получает прилично.

– Ты же знаешь, он в Сиэтле – ехать сутки, а на моей колымаге вообще неделя. Да и бензина нет.

– Деньги я одолжу, это не вопрос. Машину не дам – она не моя, но у нас есть автобусы, и тут ты даже в выигрыше. Во-первых, вокруг незнакомые люди, во-вторых – они живые, а ты за неделю только меня и видела, в-третьих – они ничего не знают о твоей истории, и, может, встретишь того, кто ждал тебя всю жизнь.

– Идея так себе… да и Брайану я не хочу мешать, у него, поди, своя личная жизнь.

– Рози, очнись, у него дом с четырьмя спальнями! Найдёт угол для родной сестры. Тем более будешь искать работу, почти не станешь ему докучать, а с первой зарплаты снимешь квартиру.

– А если не получится?

– Если не получится, – улыбнулась Кэтрин, – знаешь ведь, что лучшая подруга и сестра по крови всегда ждёт тебя в этой уютной квартирке.

– Так и скажи: тебя опять выгнали за бардак ?

– Представь себе, выгнали. Сказали, у меня грязно, а в договоре – ни пылинки на полках и картинах, а про сервиз я вообще молчу.

– Ладно, уговорила. Позвоню Брайану. А там будем решать.

– Могу и подсказать: начни с душа. Прости, но от тебя уже попахивает…

И на этой бодрой, пусть и не самой ароматной ноте, начинается моя новая – чистая – жизнь.

Глава 2

Автобус был забит до отказа – такое впечатление, что рейс «Такома – Сиэтл» в 10:05 люди расценивали как последний в своей жизни, и за места боролись всерьёз. Впрочем, кое-кто оказался умнее и заблаговременно оплатил билеты через интернет, так что теперь сидел у окошка и с невозмутимым видом уплетал жирный гамбургер из придорожного киоска.

Этот автобус был у меня уже третьим за сутки. Первый вёз меня семь часов, но я почти ликовала – ведь я покидала город, где мне стало тошно дышать. Второго пришлось ждать целых два часа в придорожном кафе, где пьяные дальнобойщики то и дело кидали в мою сторону совсем недвусмысленные взгляды. Вот тут-то я и пожалела, что вымыла голову: будь я серой мышкой, возможно, хищные кабаны не обратили бы на меня внимания.

Пять часов – и я в Такома, городе с населением почти два миллиона. Красивый, чёрт возьми, город. Жаль только, что любоваться им приходится сквозь грязное стекло автобуса; задержись я здесь на пару дней – не пожалела бы.

В третьем автобусе клонило в сон, но грохочущее радио и гомон пассажиров не давали сомкнуть глаз. Оставалось лишь смотреть в окно и разглядывать людей.

Вы никогда не замечали за собой странную привычку – рассматривать незнакомцев и тут же придумывать их истории? Знаю-знаю, так делают только сумасшедшие, но я бы посмотрела на вас после пятнадцати часов дороги в общественном транспорте в полном одиночестве. К тому же, когда на очередной остановке в салон ввалилась новая партия пассажиров, нужно же было чем-то занять голову.

На остановке целуется влюблённая пара: юноша нежно обнимает девушку за плечи и что-то шепчет ей на ухо – наверное, слова любви. Чуть поодаль мать провожает дочь на работу в чужой город. А у дверей уже скандалят пожилые супруги с водителем – из-за единственного свободного места, которое, как назло, оказалось как раз рядом со мной.

И тут моё внимание привлёк букет белых хризантем. Я заметила его издалека, и он показался мне странной смесью любви и нежности – каждый лепесток, казалось, хранил слова, когда-то не сказанные тому, кому этот букет предназначался. Владелец цветов оказался мужчиной лет двадцати восьми, плотного сложения. Усталый взгляд и невероятно яркие, горящие зелёные глаза пленили меня с первой секунды. Я боялась даже моргнуть, чтобы не потерять это видение. В его глазах читались уверенность, непоколебимость и лёгкая грусть, но от него исходила какая-то необъяснимая, почти магнетическая сила.

И тогда случилось то, чему я до последнего отказывалась верить: он зашёл именно в мой автобус. Я затаила дыхание – ведь свободным оставалось только одно место, и оно было рядом со мной.

Он гордо прошёл между рядами, и взгляды всех пассажиров, особенно юных девушек, устремились на него. Все знали: он герой, он солдат, он рискует жизнью в горячих точках, защищая нас.

Пока он шёл к своему месту, его букет будто наполнял весь салон тихой нежностью и чистотой. Он аккуратно убрал сумку на полку, сел, бережно прижимая к себе хризантемы, и с лёгкой улыбкой тихо произнёс:

– Девушка, у вас долька помидора на кончике носа.

Вот такая, видно, у меня судьба – вечно оказываться в неловком положении на глазах у всех.

Глава 3

«Девушка, у вас долька помидора на кончике носа».

С этой фразы автобус тронулся от остановки, и с неё же началось моё знакомство с мужчиной, который, как мне тогда казалось, был послан самой судьбой.

– Спасибо! – смущённо пробормотала я. – Совсем забыла, что у меня на лице маска для кожи!

– Оригинально, – усмехнулся незнакомец. – Вы, наверное, нездешняя?

– Не рановато ли такой вопрос для первого знакомства?

– Всё понял, больше не потревожу, – в его голосе послышалась лёгкая горечь.

– Я не хотела вас обидеть, – поспешно ответила я. – Просто устала с дороги: почти целый день трясусь в старом, забитом автобусе.

– Сочувствую, – улыбнулся он. – Я сам два дня добирался – правда, не на автобусе, а на машине и военном самолёте.

– Откуда вы? – спросила я с живым интересом.

– Из Афганистана, – тихо ответил мужчина с зелёными глазами, и в его голосе послышалась усталость. – А не многовато вопросов для незнакомки?

– Для обычной – да, – улыбнулась я. – А вот для незнакомки с помидорной долькой на носу – в самый раз.

Я протянула руку:

– Рози.

– Очень приятно, Рози с помидоркой на носу, – он пожал мою ладонь. – Калеб.

Рукопожатие оказалось крепким, но в нём чувствовалось тепло, а кожа – сухая и чуть шершавая.

– Зачем ты в Сиэтл? – спросил он, отпуская мою руку.

– Там живёт брат. Решила навестить, заодно поискать новую работу.

– А со старой что случилось? Или это тайна за семью печатями?

– Никакой тайны, – вздохнула я. – Уволили по собственной глупости. А в нашем маленьком городе нормальной работы больше не найти. А вы – домой?

– Рози, мне тридцать, я вроде ещё не дедушка, чтобы на «вы», – усмехнулся Калеб. – Но да, я домой.

– Простите... ой, прости. Долго служили?

– Семь лет, – произнёс он тихо. – Семь чёртовых лет я не видел друзей, девушку, родителей. Видел только смерть – невинных людей, детей, сослуживцев.

Его взгляд стал прозрачным и далёким, и меня это испугало. Я не могла до конца понять его состояние, но даже представить, что значит видеть смерть других – особенно детей – было невыносимо. Многие военные с этим не справляются, попадают в больницы. От одной мысли у меня защипало глаза, но ему не нужны были ни мои слёзы, ни жалость. Он казался сильным человеком, раз мог говорить об этом спокойно. Я решила поскорее сменить тему, но любопытство распирало: кому же предназначались эти прекрасные хризантемы?

Калеб заметил мой взгляд, брошенный на букет, и без лишних вопросов ответил:

– Это моей маме. Она очень любит белые хризантемы. Говорит, они напоминают ей о людях, которые ушли. После смерти, – задумчиво добавил он, – они очищаются на небесах и становятся чистыми и невинными, оставляя на земле частичку себя в этих цветах.

– Как красиво, – выдохнула я. – А моя мама признаёт только красные розы. Другие цветы она выкидывает, не глядя.

– Я смотрю, ты не очень близка с матерью?

– Я второй ребёнок в семье. Все говорят, что младшим достаётся больше внимания, но у нас всё наоборот. Мама всегда была ближе с братом. После его отъезда она замкнулась и почти не разговаривала ни со мной, ни с отцом. Я не выдержала этой депрессии и в шестнадцать лет уехала. С тех пор я навещаю родителей только на День благодарения, и каждый раз это заканчивается скандалом.

– Грустная история, – тихо сказал Калеб. – Знаешь, я ведь тоже ушёл в армию назло матери. Я у них единственный, и контроль был жутким – особенно со стороны отца. Семь лет назад, в день рождения, я сделал предложение своей девушке. А отец при всех оскорбил её и запретил жениться. После этого она оборвала со мной все контакты. Я собрал вещи и ушёл служить. Сейчас Аврора замужем, растит двоих детей – мальчика и девочку. Она на меня и отца не злится, но осадок остался. Впрочем, она говорит, что рада, что не вышла за меня. Кто знает, что бы вышло из нашей семьи? – Он помолчал и мягко попросил: – Послушай, Рози, если не трудно, подержи цветы, пока я посплю. Боюсь, на полке их помнут.

– Конечно, давай, – сказала я, принимая из его рук букет.

Теперь хризантемы казались мне хрупким сокровищем, которое требовало нежности и осторожности.

Калеб удобно устроился на сиденье, закрыл глаза. Его лицо расслабилось, лишь у глаз и на лбу проступили едва заметные морщинки. Короткие русые волосы лежали аккуратно, и я была уверена: он не возился с ними перед зеркалом два часа, как я – и всё равно моя голова выглядела как солома. Его загорелая кожа выдавала долгие дни под палящим солнцем, а пухлые губы словно говорили о том, что за семь лет ему очень не хватало поцелуев. От них невозможно было отвести взгляд.

Этот мужчина в военной форме заполнил собой все мои мысли. Они не покидали меня несколько часов и, кажется, уже не покинут никогда.

Глава 4

Долгие переезды в автобусах всегда выматывают, и даже под грохот радио и гул голосов можно провалиться в сон. Меня это тоже не миновало. Как ни старалась я бережно держать ароматный букет белых хризантем, но усталость взяла своё – я уснула крепко и надолго.

Очнулась я уже вечером: за окном сгущались сумерки, и вдоль дороги мелькали огни магазинов. Букета в руках не оказалось – кто-то забрал его, пока я спала, зато плечи укрывал тёплый плед, пахнущий мужским одеколоном и лёгкой дымкой.

– Спящая красавица проснулась, – тихо усмехнулся сосед.

– Неужели я заснула? – удивилась я. – А где твой букет?

– Ты его раздавила своим весом, – с притворной печалью произнёл Калеб.

– Не может быть! Прости, я же держала его, а потом...

– Да успокойся, я пошутил, – рассмеялся он. – Букет цел, я переложил его на свободное сиденье. А за заботу – спасибо.

– Так шутить нельзя! Я поверила!

– Не принимай всё так близко к сердцу. Даже если бы ты его сплющила – я купил бы новый. Выход есть всегда. Кстати, о новом букете... держи.

И к моему изумлению, Калеб протянул мне красивый керамический горшок с белой хризантемой.

– Я заметил, как тебе понравились мои цветы. На остановке забежал в цветочный магазин. Кустовых хризантем не нашлось, но этот комнатный цветок мне показался очень уютным. Решил подарить тебе. Ты переезжаешь к брату – он будет согревать тебя холодными вечерами.

– Спасибо, это так неожиданно... – выдохнула я. – Мне действительно понравился твой букет, но больше всего – его смысл. Уверена, твоей маме он придётся по душе.

– Надеюсь. Хотя не знаю, как она встретит мой приезд. Мама сильно обиделась, когда я уехал, даже на письма не отвечала сначала. Потом стала слать подарки и просить вернуться. А я последние полгода ей не писал – времени не было. Как только сажусь за письмо, сразу начиналась стрельба.

– Не переживай, – мягко сказала я. – Для неё будет счастьем, что единственный сын вернулся живым и невредимым. Ты окончательно уходишь из армии или просто в отпуске?

– Ещё не решил. Командир дал две недели на раздумья. Трудный выбор: я хочу защищать невинных, но не хочу убивать – даже если они заслуживают смерти.

От его слов по спине пробежал холодок. Действительно, как можно убить человека и жить с этим?

– Но защищать можно и по-другому, – ответила я. – Например, в суде – адвокатом, или стать полицейским. Риск, конечно, есть, но он меньше.

– Всё равно он есть. Я думаю над этим уже два года, и ответа нет. У меня высшее юридическое, мог бы работать адвокатом, но это меня не вдохновляет.

– Ничего себе! – удивилась я. – Я два года проработала в адвокатской конторе секретарём – без образования и вакансии адвоката. А ты говоришь об этом так легко.

– У всех свои приоритеты, Рози. Я стал адвокатом, потому что отец настоял и оплатил учёбу. А когда сказал, что хочу быть врачом, он просто рассмеялся.

– Прости, не хотела тебя задеть.

– Ты меня не задела. Но ты права – наша жизнь как игра, только мы не умеем в неё играть. – Он помолчал и продолжил серьёзно: – Жизнь человека хрупка. Одно неверное движение – и её нет. Как хрустальная ваза: уронишь – разобьётся на осколки, и лишь один шанс из ста склеить её. Но кому нужна изувеченная ваза? Она только портит вид. Так и с человеком: кто захочет инвалида? Все ищут полноценную пару, чтобы родилось здоровое потомство.

– Я никогда не думала об этом, – тихо сказала я. – Но ведь и сами люди с ограниченными возможностями часто отдаляются от нас.

– У них травма не только физическая, но и душевная. Им трудно говорить с теми, кто не понимает. Представь: ты живёшь полноценной жизнью, случается беда – и ты просыпаешься в больнице, не чувствуя ног, а врачи говорят, что их пришлось ампутировать. В этот миг рушится всё: жизнь, мечты, друзья исчезают. Остаётся только злость и мысли о смерти.

– Ты прав, – выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Прости, не хотел тебя расстраивать, – мягко сказал Калеб и крепко обнял меня.

Я поплакала в его рубашку – заметила, что он переоделся, пока я спала, и я, как всегда, пропустила самое интересное, – и ещё несколько мгновений не хотела отпускать его тепло.

– Рози, мне было очень приятно с тобой общаться. Надеюсь, в Сиэтле ты заживёшь новой жизнью, как белая хризантема. Только смотри, не превращайся в алую. А мне пора выходить – моя остановка. Думаю, мы ещё встретимся.

– Спасибо тебе, – ответила я. – Надеюсь, ты примешь решение и заставишь свою маму улыбаться каждый день. За хризантемами я буду ухаживать. И ещё раз спасибо. До встречи, военный с букетом белых хризантем!

– До встречи, девушка с помидоркой на носу! – улыбнулся он, чмокнул меня в щёку, забрал сумку и букет и направился к выходу.

На прощание он махнул рукой и исчез в вечернем воздухе – к своей семье.

А мне остались лишь подаренный цветок и плед, который забыл мужчина с большим сердцем.

Глава 5

Найти загородный дом брата оказалось сложнее всего. Во-первых, я никогда не бывала в Сиэтле и самостоятельно разобраться в улицах не могла – приходилось спрашивать прохожих, которые, судя по их лицам, совершенно не горели желанием помогать. А во-вторых, мама была права: в каждом городе свой стиль, и если ему не соответствовать, то рискуешь выглядеть яркой курицей среди серых тонов Сиэтла.

Я позвонила в дверь брата, когда часы показывали за полночь. Брайн встретил меня, как всегда, – крепкими объятиями и широкой улыбкой.

– Рози-мимози! Ты наконец-то приехала, и не одна. Может, познакомишь меня со своим кавалером? – усмехнулся он.

– Брайн, я так рада тебя видеть! – ответила я, пытаясь обнять его, но горшок с цветами мешал. – С каким ещё кавалером?

– С тем, которого ты в руках держишь. Рози, зачем ты привезла домашний цветок? У меня их, между прочим, полно!

– А, ты про хризантему! Не поверишь, но её мне подарили в автобусе.

– Ты права, не верю. Ладно, завтра расскажешь. Сейчас уже поздно, мне спать пора – завтра рано вставать, точнее уже сегодня.

– Хорошо, только покажи мою комнату, и со спокойной душой иди в объятия сексуального мужчины.

– О каком мужчине, чёрт возьми, ты говоришь? В автобусе тебе повредили мозг? – брат посмотрел на меня с недоумением. – Комната твоя на втором этаже, первая от лестницы.

– Я говорю о Морфее, боге сновидений, а ты сразу решил, что я сумасшедшая! Вот так и навестишь брата – а он тебя психически неполноценной назовёт! – пошутила я.

– Да любой мужик обидится, когда его приписывают не к той ориентации!

– Ладно-ладно, я пошутила. Спокойной ночи, братишка, завтра поговорим!

– Спокойной ночи, сестрёнка. Если что – моя комната на первом этаже, она здесь единственная с дверью.

– Я заметила. Ты удобно устроился: вышел из комнаты – кухня, справа туалет, слева гостиная.

– Что есть, то есть. А теперь пошли спать, – он чмокнул меня в щёку и направился к себе. – Когда будешь ложиться, хлопни два раза в ладоши – свет выключится.

– Ничего себе технологии! – засмеялась я. – А если я щёлкну пальцами, дворецкий с завтраком случайно не появится?

– Поговори об этом с Морфеем, может, он выполнит твой заказ, – донёсся уже из-за двери голос брата.

– Если уж заказывать сон у бога сновидений, то пусть он будет о мужчине с зелёными глазами, а, цветочек? – обратилась я к горшку с белой хризантемой, поднимаясь наверх.

Моя комната оказалась в пастельных тонах, небольшой, но уютной. Посередине стены – одно большое окно, а почти всё пространство занимала широкая двуспальная кровать. Большой шкаф стоял у двери, не отвлекая внимания от вида.

Цветов на окне не было, поэтому я поставила туда своего Альбина – так я назвала горшок с хризантемой. Это имя переводится как «белый», и теперь он гордо красовался на подоконнике моего временного убежища.

Посетив ванную, я забралась в мягкую кровать и укрылась пледом, который забыл тот самый человек, которого я никак не могла выкинуть из головы. Хлопнула в ладоши два раза, выключая свет, закрыла глаза и попросила Морфея о заветном сне.

* * *

Разбудил меня звонок телефона, валявшегося на полу. Доставать его было мучительно – в комнате стоял холод, и я успела закутаться в одеяло и плед по самый нос.

– Да? – сонно пробормотала я.

– Ты спишь, что ли? – раздался в трубке громкий голос подруги. – Я тут переживаю за неё, а она дрыхнет!

– Кэтрин, я приехала к брату в полночь, а сейчас только десять утра. Говори быстрее, чтобы я успела досмотреть свой сон!

– Рози, ты сама говорила, что сны не помнишь. Давай лучше рассказывай, как добралась!

– Всё хорошо. Мы с Альбином добрались в целости и сохранности.

– Кто такой Альбин? – заверещала Кэтрин. – Неужели ты уже нашла себе молодого человека?

– Альбин – это комнатное растение. Его мне подарили в автобусе по дороге в Сиэтл.

– Кто подарил?

– Военный, который сидел рядом. Он вёз матери букет белых хризантем, я на них засмотрелась, и он купил мне такой же.

– На кого ты засмотрелась? На цветы или на военного? – Кэтрин прямо-таки светилась любопытством.

– На обоих! Кэтрин, ты бы его видела: он сильный, но внутри нежный, и рассуждает так по-взрослому.

– Рози, тебе срочно к врачу! Ты от долгой дороги рехнулась – уже с комнатным цветком встречаешься, – и, зная, как я реагирую на такие шутки, Кэтрин поспешно добавила: – Шучу, шучу! Ты хоть номер у него спросила?

– У кого? У цветка? Нет, он же теперь со мной живёт, зачем мне его номер. И у военного тоже не взяла: времени не было, да и он не горел желанием его давать.

– Странная ты, Рози. Он подарил тебе цветок, а ты тут заливаешь, что он не хочет продолжать общение.

– Кэт, ему было не до того. Он семь лет не видел родных и горел желанием встретиться с ними и подарить цветы любимой матери.

– Как мило... Рози, такими темпами ты действительно останешься одна!

– И не говори. Лучше скажи, как там моя квартирка? Ты её ещё не спалила?

– Тебе только шуточки шутить. Всё в порядке. И я, кстати, тоже – спасибо, что спросила!

– Да ладно тебе, Кэт, мы чувствуем друг друга. Забыла? Если что случится – я в ту же секунду почувствую.

– Знаю-знаю. Чем сегодня планируешь заняться?

– Для начала поспать – часиков до двух. А там посмотрю.

– Ну ты и соня! Не буду мешать. Как появятся новости – звони!

– Конечно, первым делом тебе!

– Ладно, пошла я, поработаю. Ты же знаешь, Бэн злится, когда клиент ждёт.

– Знаю. Удачи с ним! А я продолжу свой сон.

Я бросила телефон на пол, снова закуталась в плед и вернулась в сновидение, где Калеб по-прежнему был главным героем.