Текст книги "Холостяки попадают в рай, или Наследница английских лордов"

Автор книги: Дарья Калинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Наверное, информация от сети, – предположила Леся. – Зря ты, Ларка, телефон в полете не выключила. Сейчас начнутся помехи в приборах у пилотов, и мы все разобьемся.

– Не каркай! Типун тебе на язык!

– Да и стюардессы набегут, – продолжала пророчествовать Леся. – Это же против правил. – Заметив, что Лара продолжает смотреть на экран, она не выдержала. – Да убери ты эту фиговину! Дай поспать!

– А вдруг это не от сети?

– А от кого?

– Не знаю. Но давайте посмотрим.

– Еще не хватало! А потом Арнольд Борисович устроит скандал из-за того, что мы читали его почту!

– Ты же сама сказала, что это от сети, – заметила Лариса. – Вот я ему и скажу, что подумала то же самое.

Лара надавила на кнопочку, и на экране высветилось сообщение.

– «Арно, вспомни про Клеопатру», – прочитала она в недоумении и, подняв глаза на подруг, пробормотала: – Что за хрень? Кто такая эта Клео… О господи!

– Что с тобой? – теребили ее подруги. – Ты знаешь, о ком речь?

Лара со вздохом кивнула.

– И о ком? Ты знаешь?

– Догадываюсь. Мне так кажется.

– Кто такая эта Клеопатра?

– Мать… – с усилием выдавила Лариса. – Мать нашей Марго. Ее так звали.

– Но она же… Ты рассказывала, что мать Марго давно умерла?

– Верно. Умерла родами. Или сразу же после них. Не знаю точно. В доме у Арнольда Борисовича никогда не говорили о матери Марго. Знаю только, что девочка, то есть Марго, осталась полусиротой. Арнольд Борисович воспитывал ее один. Так никогда больше и не женился. Все свои силы Марго отдавал.

– Это он, конечно, молодец! Но что с Клеопатрой? Кто вдруг вспомнил о ней? И к чему?

Кира с Ларой недоумевали, а Леся заявила:

– Давайте посмотрим, кто отправитель.

Увы, эсэмэска была отправлена с какого-то связного сайта в Интернете. И проследить ее отправителя было невозможно. По крайней мере, самим подругам это было не под силу.

– Да и что толку? Ясно, что сообщение отправлено Арнольду Борисовичу.

– А мы его прочитали.

– И что теперь?

– Вряд ли он будет доволен.

Но Кира с Лесей только отмахнулись. Сейчас их меньше всего интересовало мнение отца Марго.

– Странно, что сообщение с упоминанием матери Марго пришло именно сейчас.

– Да, конечно. Сама Марго исчезает, а через несколько дней приходит такое странное послание – отправитель вспоминает о ее матери.

– Словно кто-то хочет напомнить Арнольду Борисовичу о… О чем?

Девушки в недоумении переглядывались. Действительно, о чем хотел напомнить Арнольду Борисовичу неизвестный? Что за тайну скрывала смерть женщины по имени Клеопатра? И была ли она, эта тайна?

– Может быть, это просто совпадение? Ну, послал кто-то эсэмэску. Не обязательно же она была адресована Арнольду Борисовичу.

– Просто ошиблись?

– Да, ошиблись.

– Слишком странное совпадение. Нет, не думаю, что это ошибка.

– Тогда нужно спросить у Арнольда Борисовича.

Девушки надолго умолкли. Да, казалось, что самое логичное – это позвонить отцу Марго. Но почему-то им не хотелось этого делать. Во-первых, своенравный Арнольд Борисович, скорее всего, посоветует им не совать нос в его дела. А во-вторых, он их еще и отругает за то, что прочитали эсэмэску. Подруги уже составили об этом человеке достаточно ясное представление. И понимали, что ничего хорошего от их откровенности им не будет.

– Нет, – сказала наконец Леся. – Мы ничего ему не скажем. Пока не скажем.

– А как же?

– Мы сами разберемся в этой истории.

– Да в какой истории? – удивилась Лариса. – Говорю же вам: мать Марго, если о ней идет речь, умерла почти четверть века назад. Какое это может иметь отношение к сегодняшнему похищению Марго?

– Сколько лет прошло?

– Ну, Марго в этом апреле должно исполниться двадцать пять. А ее мать умерла родами или сразу же после них. Во всяком случае, к себе домой после больницы она не вернулась. И малышка Марго ни одного дня не лежала на руках у своей мамы.

– Бедная…

– И не говорите, – вздохнула Лариса. – Роды у матери Марго, наверное, тяжелые были. И Марго поэтому все время болела. И в детстве, и теперь. В детстве врачи за ее жизнь вообще гроша ломаного не давали. И сердце у нее было, и почки не в порядке, и с кровью что-то не так. Но потом вроде бы ничего стало. А как шестнадцать ей исполнилось, диабет этот проклятый прорезался. Говорят, что это наследственное. Может быть, Клеопатра тоже от диабета умерла?

– А откуда ты все это знаешь?

– Что?

– Ну, про мать Марго. Ведь ты упомянула, что в доме Арнольда Борисовича о ней даже не вспоминали.

– У него – нет. Я от тети Маши эту историю знаю.

– А это кто?

– Тетка нашей Марго.

– Сестра Арнольда Борисовича?

– Ну да. Только они, кажется, не родные. Двоюродные или троюродные. Или фиг их знает какие. Особой теплоты я между ними не замечала. Но тетя Маша раньше часто приходила к Марго. Подарки ей делала. Наверное, любила племянницу.

– И она тебе рассказала про мать Марго?

– Ну, вообще-то, она не мне рассказывала, а Марго. Но я тоже слышала. А потом Арнольд Борисович узнал, что тетя Маша с Марго о ее матери разговаривает. Расшумелся – ужас! И запретил тете Маше даже близко к Марго подходить.

– Да ты что?! – поразилась Кира. – И чего это он так распсиховался?

– Кто его знает. Он вообще человек странный. Не скажу, что шибко плохой, но странный. – Пожав плечами, Лара добавила: – Лично я его боюсь.

Весь следующий после прилета день подруги провели, разбирая вещи и сортируя полученные впечатления. В этот ящичек приятные, в этот – не очень. Нечего удивляться – ведь были в их путешествии и счастливые моменты. Вот фотография, на которой Леся катится с горы, рассекая морозный воздух. А вот Кира ловко огибает маленькую елочку, совсем некстати высунувшуюся из-под сугроба.

Ну и что с того, что миллионер им так и не встретился? Какие их годы?! Еще встретится! Зато на лыжах подруги научились стоять вполне прилично. И не только стоять, но даже и выполнять сложные маневренные спуски.

Но все время занозой сидела у них в душах эта история с пропавшей Марго. Какая-то она была незавершенная. Куда делась Марго? Кто ее похитил? И с чего вдруг этот похититель прислал Арнольду Борисовичу странную эсэмэску с упоминанием матери Марго?

– И что за имя такое? Клеопатра! Надо же было так назвать ребенка!

Тем не менее редкое имя являлось своего рода зацепкой. Ясно, что речь шла именно о матери Марго. Вряд ли в окружении Арнольда Борисовича кружились в хороводе самые разнообразные Клеопатры. Все же имя очень редкое. Не Таня, не Лена и даже не Варя. Ясно, что Клеопатра была в жизни Арнольда Борисовича одна-единственная. Та самая, горячо любимая.

– А что мы знаем про эту женщину? – рассуждала Кира. – Да ровным счетом ничего! Даже не знаем, в какой больнице она рожала. И было ли это в Питере или где-нибудь в другом месте!

В связи с этим зудом, от которого у них, казалось, даже мозги свербило, подруги захотели наведаться с визитом к тетке Марго. К той самой тете Маше, о которой вскользь упомянула Лариса.

– Но как нам ее найти? Вот в чем вопрос! Арнольд Борисович отказал сестре от дома. Значит, не хочет ее ни видеть, ни слышать о ней. И что нам делать? Как найти тетку Марго?

Попробовали обратиться к Ларисе, но от нее толку было мало. Она не знала ни фамилии тетки Марго, ни ее домашнего адреса, ни даже телефона.

– Ну, уж телефон-то ты могла бы для нас раздобыть, – заметила Леся.

– Но как?

– Наверняка он записан где-нибудь у Арнольда Борисовича.

– Да вы что?! – испугалась Лара. – Хотите, чтобы я рылась в его личных вещах?

– Почему в личных? Есть же в доме стационарный телефон?

– Есть.

– Вот! А рядом с ним обычно вешается или кладется телефонная книга.

– Да, верно. Справочник! Толстый! Желтые страницы!

– Тьфу ты! Не такой справочник.

– А какой?

– Тебе нужна телефонная книга с личными номерами всех друзей и знакомых.

– Не-а, – протянула Лариса. – У них в доме все не так.

– А как?

– Все номера забиты непосредственно в электронную память телефона.

Вот тупая! А о чем ей толкуют?! Нет, все-таки у этой Лары в голове какая-то каша вместо мозгов! То она отпускает Марго одну в Австрию к ее жениху, отлично сознавая, какой скандал закатит Арнольд Борисович, когда узнает правду. Теперь не может понять самую простую вещь: телефонная книжка не обязательно должна быть бумажной, а запросто может существовать и в электронном виде.

– Так электронная записная книжка еще лучше! Поезжай к Арнольду Борисовичу домой и перепиши там номер тети Маши.

– А чего мне ехать? – удивилась Лара. – Я и так у них дома. Завезла вай-фон Викентию.

Викентий – это был секретарь и помощник Арнольда Борисовича. Смышленый молодой человек, судя по всему, использовался Арнольдом Борисовичем исключительно как мальчик на побегушках.

Должно быть, Викентию не слишком это нравилось. Но он помалкивал. Молодому человеку нужно было содержать родителей-инвалидов и младшую сестру, которая еще только заканчивала школу.

– А между тем у Викентия два высших образования! – с жаром хвасталась Лариса. – Экономическое и историческое. И он – очень способный! Очень!

Из всего услышанного, а также из-за того, что Лариса лично поспешила к Викентию, чтобы передать ему посылку от хозяина, подруги сделали вывод, что Лариса неравнодушна к секретарю. И если так, то дай им бог, как говорится.

Но пока что Викентий отсутствовал. И Лариса, воспользовавшись его отсутствием, а также тем, что в доме Арнольда Борисовича к ней относились как к своей, пошла к телефону и изучила список телефонных адресатов.

– Слушайте, а никакой тети Маши тут нет!

– Но ведь была?

– Наверное, была. Марго несколько раз ей звонила на домашний телефон. Я это знаю, потому что была рядом.

– Хм…

Получалось, что Арнольд Борисович не только прогнал свою родственницу. Но он еще и позаботился о том, чтобы ее невозможно было найти. Стер запись с номером ее домашнего телефона.

– Очень странно. Слушай, а давно Арнольд Борисович прогнал эту тетю Машу?

– Около месяца назад.

– Тогда еще может получиться. Ты посмотри в стертых номерах.

Лариса посмотрела. И радостно воскликнула:

– Есть!

– Диктуй!

Лариса продиктовала заветные семь цифр и тут же в испуге прошептала:

– Ой, кажется, Вик вернулся. Ну да, его голос. Все! Пока, девчонки. Некогда мне дальше с вами разговаривать! Побежала!

Она отключила телефон, но подруги не возражали. Пусть идет и очаровывает своего Викентия. Им лично Лариса сейчас больше не нужна. Они уже получили от нее то, что хотели.

Тетя Маша жила в самом обычном пятиэтажном блочном доме. Довольно убогое жилье, сейчас, в разгар зимы, не скрашиваемое даже зеленой растительностью. Возможно, весной, летом или ранней осенью тут было и неплохо. Дом стоял на окраине небольшого парка, во дворе был скверик с лавочками, до метро ходили прямые быстрые маршрутки. Как говорится, десять минут страха, и ты у себя на работе. Ну, или в другом нужном тебе месте.

Но сейчас все было голо, серо и уныло. Даже снег не блестел и не переливался, а лежал скучными грязно-белыми холмиками. Убирать его никто не собирался. Зачем? Весной и так растает.

– Не похоже, чтобы Арнольд Борисович помогал своей сестре.

– Она же ему не родная.

– Все равно. И двоюродной мог бы помочь перебраться в дом поприличнее. Родственников у нашего Арнольда Борисовича не так уж и много. Мог бы помочь.

Кира пожала плечами. Иногда пожилые люди так прикипают к тем местам, где провели свою жизнь, что даже откровенный гадюшник им милее царских хором.

– Вот твоя тетка из Ростова, – напомнила она Лесе. – Ты только вспомни, как ее собственные дети уговаривали перебраться к ним. А она – ни в какую. Хотя и дом у нее был плохой, частный сектор, крыша течет, печка разваливается. А они у нее все в отдельных благоустроенных квартирах жили. И все хотели мать к себе взять. И что получилось?

– Ничего. Ремонт они ей сделали. Крышу подлатали. И печку переложили. И осталась тетка жить там, где и жила.

– Точно так же, наверное, и тетя Марго. Прожила в этом доме всю свою жизнь. Въехала небось сюда еще совсем девчонкой. Ну и сохранила об этом доме самые теплые воспоминания.

Леся покачала головой. Какие там теплые воспоминания, если рамы давно рассохлись и из них немилосердно дует? А в подвале регулярно скапливается вода из гнилых труб. Сантехника же в таком ужасающем состоянии, что лишний раз в туалет лучше не ходить.

Тетя Марго оказалась дома. И с первого же взгляда понравилась подругам. Женщина была уже немолода. Явно пенсионерка. Богатства в ее квартире тоже не наблюдалось. Тем не менее в жилище казалось очень уютно от развешанных по стенам самодельных украшений из колосьев пшеницы, сухих злаков, шишек и сухоцветов. От этих поделок веяло теплом и летом. И даже на душе стало чуточку веселей.

– Я ведь учительница домоводства, – объяснила подругам тетя Маша. – Всю жизнь преподавала девочкам азы домашней науки. Своих детей мне Бог не дал. Поэтому я очень обрадовалась, когда у Арнольда родилась его девочка. Мне Маргошка всегда нравилась. А о чем вы хотели со мной поговорить? По телефону вы сказали, что речь пойдет о Марго. Как она? В порядке?

Подруги в смущении пожали плечами. Ясно, что Арнольд Борисович не поставил свою родственницу в известность, не сообщил о той трагедии, которая произошла у них в семье. И также ясно, что сделал он это намеренно. И вот теперь подругам предстояло ввести Марию Борисовну в курс дела. Но так, чтобы старушку не хватил удар.

Сделать это было очень даже непросто. Услышав про исчезновение племянницы, старушка схватилась за сердце.

– Как пропала?! Как похищена?! Кем? Когда? Как?

Старушка так переживала, что подругам пришлось искать ее лекарства. Лишь накапав себе в стаканчик из пяти разных баночек, Мария Борисовна немного успокоилась и смогла слушать дальше. И слушала она внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов.

– Так, – кивнула она, когда подруги закончили. – Я все поняла. Марго пропала. И вы полагаете, что это как-то связано с ее матерью, с Клеопатрой?

– Да. На эту мысль нас навело странное сообщение, которое прислали Арнольду Борисовичу на его телефон.

– Что же, – склонила к плечу голову Мария Борисовна, – не стану лукавить и отрицать. Вполне возможно, что так и есть. В смерти Клеопатры лично для меня есть много загадочного и непонятного. Да и во всей этой истории в целом – тоже.

Собравшись с силами, старушка встала и добавила:

– Пойду поставлю чайник. Разговор нам с вами предстоит долгий. Так что захочется и вам, и мне горло промочить. – И ушла на кухню.

К чаю Мария Борисовна подала абрикосовое варенье. Очень вкусное и ароматное.

– Сама варю, – пояснила старушка. – Покупаю на рынке подпорченные абрикосы. Для повидла – самое оно! Кушайте, не стесняйтесь. Чего-чего, а варенья у меня в доме всегда с избытком. Сама сладкоежка, люблю побаловаться сладким. И гостей всегда угощаю.

Чашки и чайник у Марии Борисовны были самые дешевые. Но чистые-чистые. И вообще всюду в квартире не было ни пылинки. Как говорится, бедно, но чисто.

Глава 10

Девушки с нетерпением ожидали рассказа, но Мария Борисовна не торопилась: она о чем-то сосредоточенно размышляла, прикрыв глаза.

– С Клепой я познакомилась первая, – заговорила она наконец. – Арнольд в нашей компании появился уже позже. Тогда это было удивительное знакомство. Иностранка! Да еще не просто иностранка, а прибывшая из капиталистического, как тогда говорили, мира. И где? У нас, в Советском Союзе! Для всех нас это были удивительные отношения.

– Мама Марго была иностранной подданной?

– Да. Она прибыла к нам, как мы тогда говорили, из туманного Альбиона.

– Из Англии?

– Ну да. И могу вам сразу же сказать: ее родители были категорически против того, чтобы их титулованная дочь вдруг заделалась ярой коммунисткой и поехала на родину Владимира Ильича. А Советский Союз, что ни говори, был в те времена средоточием и оплотом социал-коммунистической партии рабочих и крестьян.

Каким местом высокородная дочь лордов относилась к партии рабочих и крестьян, понять было трудновато. Да Мария Борисовна, тогда просто Мария, никогда и не пыталась. Она знала только одно: лучше, светлее и интереснее она человека в своей жизни не встречала. Мария, если можно так выразиться, влюбилась в свою английскую подругу. Разумеется, ничего общего с порочной сексуальной привязанностью ее чувство не имело. Мария восхищалась своей подругой совершенно искренне и невинно. Восхищалась как честным и идейным соратником.

– Как бы я хотела быть хоть немного похожей на нее. Такой же смелой! Такой же отважной! Так же наплевательски относиться ко всем условностям.

Оковы, которые наложили на нее общество и происхождение, а также горячо любимые Клеопатрой родители – лорд и леди Глочестер, – девушка сбросила одним легким движением.

– Я уезжаю! – заявила она своим опешившим родителям. – Вернусь ли, не знаю. Если хотите, можете лишить меня наследства. Если нет, то поцелуйте и попрощаемся по-доброму.

И что удивительно, ее родители только прослезились в ответ. Они тоже восхищались в душе своей непокорной дочерью. К тому же она была у них единственным ребенком. Поздним. А авантюризм был у них в роду. Фамильная болезнь, если можно так выразиться. Некоторые передают гемофилию, другие – врожденное косоглазие или огромные носы, а у них от бабки к внучке, от прадеда к правнуку рождались исключительно авантюристы всех мастей.

– Один из прапращуров Клеопатры ушел из родительского дома, чтобы стать пиратом. Конечно, тогда это было вполне законное занятие. Он, кажется, даже купил патент на пиратство. Покупали-то подобные патенты многие, но далеко не все возвращались назад с триумфом, купаясь в роскоши. А вот он вернулся. И еще много поколений его потомков жили памятью об этом пирате и со сладкой мыслью: если бы не его трофеи, то не жить бы им в родовом замке так безмятежно.

Но Клеопатра сокровищ не искала. Корабли на дно не пускала. Она добивалась прекрасной и светлой жизни для всех… и даром!

– Но это же невозможно! – вырвалось у Киры. – Утопия!

Но Мария Борисовна покачала головой в ответ.

– Напрасно вы так считаете. Еще совсем недавно мы были твердо уверены, что стоим на пороге нового, лучшего общества. Где все будут равны. Где не будет денег. И где каждый будет заходить в любой магазин и брать там ровно столько, сколько ему нужно.

– Потрясающе! И вы в это верили?

– Верили. И верим до сих пор! Например, я верю, что это возможно. Другой вопрос, что курс страны нынче поменялся. И коммунизм у нас, в России, больше никто не строит.

Вот оно что! Оказывается, перед ними – старая коммунистка. Как это они сразу не догадались? Ведь именно об этом свидетельствует аскетизм ее жилья. Что ж, можно только преклониться перед такой верой в человечество. Надо же! Дожить до седых волос и искренне верить, что человечество сможет искоренить в себе лень, жадность и прочие пороки. И зажить по-настоящему счастливо, честно трудясь и радуясь своему труду.

Но Мария Борисовна уже снова говорила про Клеопатру:

– Это имя дал ей отец. Он считал, что дочь вырастет такой же красавицей, какой была Клеопатра. Но лично мне эта мысль всегда казалась неудачной.

– Почему?

– Так ведь стоит вспомнить жизнь последней царицы Египта! Это же сплошная цепь предательств и горьких разочарований! Нет, желая счастья своему ребенку, я бы выбрала имя пусть и не столь громкое, но счастливое и благополучное.

Однако сама Клеопатра не считала, что ее имя чем-то ей угрожает. Она несла его по жизни гордо. И привлекала к себе сердца и взгляды – как самая настоящая царица.

– Пожалуй, из всех людей, с кем я была знакома, только мой брат мог бы соперничать с ней в этом. Арно тоже всегда привлекал к себе внимание. Хотя, признаюсь, далеко не всегда благожелательное.

Арнольд Борисович жил совсем иной жизнью, чем его будущая жена. И к своим двадцати семи годам уже успел побывать владельцем подпольного цеха по изготовлению обуви, заработать миллионы и потерять все, когда цех накрыло еще действующее в то время ОБХСС – организация по борьбе с хищениями социалистической собственности. Но Арно не отчаивался. И, уплатив немалую взятку, чтобы ускользнуть от уголовной ответственности (сколько он заплатил, не знала даже его сестра), снова взялся за дело.

На сей раз это был кооператив по производству нижнего белья с эротическим уклоном. Меховые трусики, прозрачные лифчики, плетки и кожаные ремни – все это разлеталось в мгновение ока. Деньги текли к Арно рекой. Но он все равно был недоволен.

– Не тот уровень, сестренка, – жаловался он Марии, обожавшей брата и всегда готовой его выслушать и посочувствовать. – Размах мелковат. Сколько я буду еще так барахтаться, пока не наберу достаточно денег? А ведь сейчас в стране происходит невозможное. За здорово живешь можно стать владельцем завода или даже целого комплекса.

Коммунистка Мария взглядов брата не разделяла. Но, любя его, искренне желала ему счастья. Она полагала: уж если брат не реализовал себя как бизнесмен, то пусть будет счастлив в браке, – и познакомила Арно с Клеопатрой.

Разумеется, два таких ярких светила просто должны были встретиться и полюбить друг друга. Так и произошло. Они встретились. И больше уже не расставались.

– Это было нечто феерическое! Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Воздух между ними так и искрил! Мне сразу же стало ясно: эта пара, как сейчас говорят, от Бога!

Свадьбу сыграли скромную. Родителей невесты в Советский Союз не впустили. Хотя времена были уже «тепленькие», железный занавес пока еще не упал окончательно. Так что пришлось ограничиться родственниками со стороны жениха и друзьями невесты.

Сразу же после свадьбы молодые уехали в свадебное путешествие, которое затянулось почти на год. Клеопатра хотела получше познакомиться со страной, которая отныне должна была стать ее Родиной. Вернулась она ошеломленная. И сразу же заявила: пожалуй, России еще рано строить коммунизм. Для людей, живущих натуральным хозяйством, идеи коммунизма представляются очень и очень расплывчатыми.

– Вряд ли что-то получится, – глядя правде в глаза, говорила Клеопатра. – Мне кажется, Арнольд прав. Нужно направить свои усилия в другое русло.

– Какое же?

– Благотворительность! Просветительство! Вот что нужно вашей раздираемой на части и совершенно неграмотной политически стране!

Клеопатра поехала к родителям, познакомила их со своим мужем и рассказала о своей новой идее: создании благотворительного общества, которое бы финансировало начинающих кооператоров. Помогало им, прикрывало бы от бандитских разборок, а также учило не только зарабатывать, но и делиться своими доходами.

Неизвестно, что вышло бы из этой затеи. Деньги у родителей Клеопатры были. И деньги немалые. Но вряд ли они захотели бы поделиться ими со всеми россиянами. Хотя, любя свою дочь, могли пойти у нее на поводу. Но, к счастью для них, Клеопатра обнаружила, что беременна. И выбросила идею о благотворительности из головы.

– Она готовилась стать идеальной матерью, – утирая подступившие слезы, говорила Мария Борисовна. – Самой лучшей! Замечательной! Уникальной! Она штудировала все книги, посвященные воспитанию детей, – от Макаренко до Спока. И даже не знаю, что могло вырасти из Марго, займись ее мать воспитанием своего дитяти. Наверное, нечто уникальное!

Однако судьба сыграла с Клеопатрой злую шутку. О том, что она больна опасной болезнью, она узнала лишь на последних месяцах беременности. Ни о каком аборте речи уже не шло.

– Я рожу это дитя! – заявила молодая мать. – Чего бы мне это ни стоило! Отдам жизнь, если понадобится!

Родители пришли в ужас и уговаривали дочь полететь в Англию. Рожать там. Все-таки доктора лучше. Но Клеопатра отказалась. Сначала не хотела оставлять мужа. А потом было уже поздно. Роды начались внезапно. Длились долго. Пришлось делать операцию. И девочка родилась совсем слабенькой.

– А Клепа ее даже не увидела! Бедняжка, она так и не очнулась после наркоза! Диабет плюс слабое сердце. Клепу спасти не удалось!

Первое время Арнольд горевал страшно. Он не хотел видеть ребенка, который, по его мнению, стал виновником этого несчастья. Отказывался брать крошку на руки и даже просто подходить к кроватке. Все заботы о новорожденной взяла на себя Мария Борисовна. Она кормила, пеленала и стирала подгузники маленькой Маргошки.

– А потом приехали они.

Они – это родители Клеопатры. Несчастные, потерявшие дочь люди хотели забрать с собой хотя бы крохотную внучку. Но этому неожиданно воспротивился Арнольд.

– Нет! Это моя дочь! Можете помогать в ее воспитании. Но отдать ее вам насовсем я не могу! И не просите!

Мария Борисовна, присутствующая при этом разговоре, даже прослезилась от счастья. Наконец-то у брата проснулись отцовские чувства! Теперь он полюбит малышку. И они все заживут счастливо. Пусть и без Клепы, но они сумеют сделать так, чтобы Маргошка ни в чем не нуждалась. И чтобы в их доме вновь поселилась радость.

Английская бабушка осталась с внучкой. Когда Маргошка подросла, она взяла ее с собой в Англию. Арнольд и Мария тоже поехали с девочкой и были поражены тем великолепием, в котором жили родители их любимой Клеопатры.

– Настоящий дворец! – шептал Арно, гуляя по лондонскому дому тестя и тещи. – А у них есть еще и поместье с конюшнями. И можешь себе представить, они до сих пор устраивают охоту на лис! И держат собачью свору!

Марии эта забава английской знати не казалась такой уж замечательной затеей. Что веселого в том, что куча богатых бездельников и их собаки гонят одну-единственную, ни в чем не повинную лисицу? Но Мария отдавала себе отчет, насколько сильно образ жизни родителей Клеопатры отличается от их собственного.

– Послушай, мы должны оставить девочку тут! – заявила она брату. – Так будет лучше для всех!

Но он, всегда такой приветливый и теплый, вдруг взбесился и накинулся на сестру с упреками:

– Ты свихнулась! О чем ты только говоришь?! Не вздумай даже заикнуться об этом лорду! Убью!

Глаза Арно внезапно сделались такими нехорошими и мутными, что Мария даже испугалась. Но в то же время – и обрадовалась. Права она оказалась! Брат полюбил их малышку! Даже слышать ничего не хочет о том, чтобы расстаться с ней.

– Но ты пойми, – попыталась она урезонить брата. – Тут девочке будет лучше. Гораздо лучше. Мы с тобой никогда не сможем обеспечить ей те же условия, что ее бабушка и дедушка.

– И думать не смей об этом! – отчеканил Арнольд. – Костьми лягу! День и ночь буду вкалывать как каторжный! Но моя принцесса не будет знать нужды ни в чем!

Однако Арнольду Борисовичу повезло. Английские родственники помогли зятю встать на ноги. И ловкий от природы Арнольд с их помощью быстро пошел в гору.

– Сначала один кооператив, потом второй, третий. А через год Арнольд приобрел бывшую ткацкую фабрику. Вложил в нее не так уж много денег. Приобрел новое оборудование. Поставил своих рабочих, которых привез из деревень – такие были готовы работать за очень небольшие деньги. И бизнес пошел.

Мария Борисовна, наблюдая, как ее брат прочно становится на путь капитализма, лишь хмурилась. Не о том мечтала Клеопатра! Не тому она хотела учить свою дочь. И Мария, чувствуя ответственность перед погибшей подругой, пыталась учить Маргошку тому, что считала нужным и правильным.

Арнольд сначала смеялся над стараниями сестры. Сделать из его дочери ярую коммунистку? Какая чушь! А потом его эти старания сестры стали даже раздражать. Скандал разразился, когда вернувшийся из командировки Арнольд Борисович застал в гостиной своего дома десяток плохо одетых и немытых подростков от десяти до четырнадцати. Некоторые из них курили. И, как учуял Арнольд Борисович, вовсе даже не табак. Некоторые были пьяны, а двое грязных мальчишек с давно немытыми головами лезли обниматься к девушке. Увидев это, Арнольд содрогнулся. Потому что той самой девушкой была его дочь, его Маргошка. И в каком виде!..

Все общество вылетело из дома в считаные секунды. А Мария имела весьма неприятный разговор с братом, в ходе которого выяснилось, что она и понятия не имела, чем занималась Марго со своими друзьями. Встретив «деток», как выражалась наивная учительница, она уходила к себе в комнату, предоставляя племяннице самой развлекать своих гостей.

– Видел я, как она их развлекала! – свирепея все больше, заявил Арнольд Борисович. – Ты не справилась со своей ролью. С этого дня в доме будет жить гувернантка. А ты, Мария, можешь приходить к нам лишь в гости! Твое влияние на Марго слишком тлетворно, и ты слишком мягкий человек, чтобы я мог позволить тебе и дальше воспитывать девчонку.

Возможно, Арнольд потом и раскаивался, что тогда погорячился и прогнал сестру, заменившую его дочери мать. Но не ее, Марии, вина, что Маргошка питала прямо-таки патологическую страсть ко всякого рода отбросам общества. Они притягивали к себе неопытную девочку, словно магнит. И гувернантке приходилось смотреть в оба, чтобы не допустить близкого контакта своей подопечной с каким-нибудь уличным музыкантом – бродягой в грязной хламиде и рваных ботинках.

– Почему ее так тянет к такого сорта людям?! Почему она выбирает себе друзей из самых низших слоев общества?! Почему не дружит с детьми моих друзей? – возмущался отец.

Арнольд Борисович искренне недоумевал: почему Марго не хочет дружить со скрипачом Костей или шахматистом Геной? Ну что хорошего в грязных бродягах, обвешанных кожаными фенечками, костяными бусами и амулетами? Ведь от них воняет так, что даже насекомые не решаются приблизиться к ним ближе чем на десять метров.

– Пойми, может быть, эти ребята по-своему и интересны, но никто из них никогда не займет подходящего места в обществе, – твердил он дочери. – Они – изгои. И навсегда таковыми останутся.

Но Марго, уже «испорченная» воспитанием коммунистически настроенной тетки, возражала:

– А что ты называешь «подходящим местом»? И как быть, если эти «подходящие места» уже давно предназначены для детей твоих знакомых? Как жить остальным? Им просто ничего не остается в этой жизни. Все уже занято тобой и тебе подобными!

– Так что же! – ярился Арнольд Борисович. – Нам встать и уступить место этим голодранцам? Ты это мне предлагаешь?

– Не знаю. Только нехорошо унижать людей только из-за того, что у них нет денег!

– Совести у них нет, а не денег! Посмотри, как они выглядят! Рядятся в лохмотья!

– Это вызов обществу.

– Какой вызов? Какому обществу? Разуй глаза, Рита! Это элементарная лень! Они не моются, потому что не хотят. Они не стирают свою, с позволения сказать, одежду! Они вшивые!

– Не все же…

– О господи! Моя дочь якшается с нищими! Ты такая же блаженная идиотка, как и твоя мать!

Эти слова помимо воли вырвались у Арнольда Борисовича и больно отозвались в сердце Марии Борисовны, присутствовавшей при этом разговоре. Так вот как относился Арно к своей жене! Блаженная идиотка! Надо же! А со стороны ей всегда казалось, что они обожали друг друга.