Текст книги "Развод. Ты выбрал её (СИ)"

Автор книги: Дарина Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 51

– У тебя есть три секунды чтобы ответить!!! Он жив?! – мой голос сорвался на крик. Каждая клеточка моего тела напряжена до предела, готова взорваться от напряжения.

Ринат, харкая кровью, начал говорить. Каждое его слово било меня, словно молот, разрушая остатки моего самообладания.

– Жив твой щенок, не волнуйся, – прохрипел он, и я увидел кровавую усмешку на его разбитых губах.

– Мотивы!!! Твои мотивы, сука, отвечай!!! Зачем ты это сделал! Кто твои сообщники?! Все подробности мне, живо!

Как следует зарядил ему ботинком между рёбер, на что Ринат взвыл, выругавшись и согнулся пополам.

– Даю три секунды и начну ломать тебе позвонки.

Я буду рвать всех и каждого за свою семью.

За свою жену. За свою дочь. За своего сына!

Ринат сдался. Я знал, что он всегда был крысой и слабаком. Поэтому я и вышвырнул его из бизнеса, разорвав всякие связи.

Не только потому, что он слюнями тёк на мою невесту, а потому что я чувствовал, что он начал мне завидовать.

Мне это не нравилось. Я знал, что, порой, самые близкие в первых рядах наносят удары в спину.

Так и вышло.

Отец. Ринат. Даже Лера, змеюка, выползла из щели, явившись за столько лет.

Только Лина… Только она любила меня бескорыстно, от чистого сердца.

Именно поэтому, когда это всё закончиться, я буду колоссально менять свою жизнь. Ценить тех, кто кому я нужен просто за то, что я есть, а не ради славы и бабла.

К дьяволу всё это! Я хочу нормальной жизни. Тишины, покоя, рядом со своей семьёй.

Пора на пенсию. Искать другой род деятельности, чтобы больше времени проводить с ними. Ибо жизнь так коротка…

А тратит ее на бухло и тёлок – бесполезное прожигание времени.

Надо меняться. Надо творить добрые дела. Я сделаю всё возможное!

– Хотел отомстить тебе, разрушить твою жизнь из-за наших конфликтов. Узнал, что Лера вернулась в Россию и заключил с ней договор. У обоих были свои корыстные мотивы...

Ринат продолжал, и каждое его слово было как выстрел в грудь:

– Я давно люблю Лину. Хотел, чтобы она стала моей любым способом. Поэтому соврал, что у нас был секс на яхте и Ангелина – моя дочь. Подделал тест ДНК...

– Ты... – я задыхался от ярости, перед глазами плыли красные круги. – Как ты посмел?!

– А дальше было просто, – усмехнулся Ринат, и эта усмешка была последней каплей. – Договорился с Лерой, что она подсыплет препарат, провоцирующий преждевременные роды. Как только ей удалось это сделать, продажный охранник из твоей свиты пырнул тебя ножом, чтобы отвлечь внимание.

Я вспомнил тот день – острую боль от удара, панику... Всё встало на свои места, и от этого понимания меня затошнило.

– Когда Лина потеряла сознание и её доставили в клинику, ребёнка подменили. Был подкуплен врач. На тот момент был один отказник – девочка. А родился мальчик. Их поменяли местами...

Я не выдержал. Ярость накрыла меня подобно как цунами, сметая остатки самоконтроля. Я бросился на Рината, нанося удар за ударом. Он харкал кровью, но я не мог остановиться. Каждый удар был местью за Лину, за нашего сына, за все страдания, которые мы пережили.

– ГДЕ МОЙ СЫН?!!! – кричал я, чувствуя, как слёзы ярости текут по щекам. Мой голос эхом отражался от стен камеры.

Дежурные вовремя оттащили меня. Я рвался из их рук, готовый разорвать Рината на части. Мышцы горели от напряжения, в груди пульсировала боль.

– Ребёнка забрали в дом малютки, – прохрипел он, сплевывая кровь. – Вместо той девочки-отказницы, которая родилась у алкашки...

Мир вокруг меня пошатнулся, я чувствовал, как земля уходит из-под ног…

Ринат опять усмехнулся, через боль, и эта усмешка была полна яда:

– Хочешь верь, а хочешь нет, но Лера знает толк в магии. Вот тебе и ответ на вопрос, как нам везло?!

– Я добьюсь для вас всех пожизненного! В комнате метр на метр, без окон и света.

Вылетев из участка, я помчался в клинику, где рожала Лина.

Город вокруг меня был размытым пятном, я не замечал ни людей, ни машин. Всё моё существо было сосредоточено на одной цели – найти сына.

Я вызвал целую роту адвокатов, полицию. Начал копать, прижимая каждого, кто мог быть причастен. Время словно остановилось, каждая минута растягивалась в вечность.

Главврач сломался первым, за ним – те, кто принимал роды. Они назвали номер дома малютки, куда определили мальчика. Эта информация была как луч света в кромешной тьме.

Я ворвался туда, как ураган. Заведующая сначала возмущалась, но я быстро заткнул ей рот. Все у меня под суд пойдут!

– Вы кто еще такие?!

– Я отец ребёнка, которого у меня украли. И если вы сейчас же не скажете, где он, я разнесу здесь всё.

Она побледнела, и я увидел, как страх затопил её глаза:

– Вы не можете его забрать, его скоро усыновит пара из Германии...

Я едва сдержался, чтобы не разорвать её на месте. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Заведующая, увидев мой взгляд, сдалась:

– Хорошо, хорошо! Я покажу, где он...

Каждый шаг казался вечностью. Звук наших шагов эхом отражался от стен, смешиваясь с детским плачем и смехом.

И вот... комната. В ней – маленькая кроватка, окруженная другими такими же. Но я знал – в одной из них мой сын.

Я замер на пороге, не в силах сделать шаг. Руки дрожали, в глазах щипало от подступающих слёз. Медленно, словно во сне, я подошёл к кроватке, которую указала заведующая.

Там лежал он – маленький комочек, завернутый в голубое одеяльце.

Такой беззащитный и одинокий.

Мой сын. Моя кровь.

Его крошечные пальчики сжимались и разжимались, словно он пытался ухватиться за что-то в этом огромном, чужом мире.

Внутри словно что-то взорвалось. Я почувствовал эту связь, эту невероятную близость, о существовании которой даже не подозревал. Осторожно, боясь навредить, я потянулся к нему и взял его на руки.

Тепло его маленького тельца обожгло меня сквозь тонкую ткань распашонки. Я прижал его к себе, чувствуя, как бьётся его сердечко – быстро-быстро, словно крылышки колибри.

Мой мальчик. Мой родной… Такой маленький, что умещался на моих ладонях. Я так сильно тебя ждал… Если бы ты только знал…

Я целовал его в макушку, вдыхая родной запах. Малыш сладко зевнул и открыл глазки. Я застыл, пораженный – он был моей точной копией. Те же глаза, форма губ... Даже крошечная родинка на щеке, точно такая же, как у меня.

– Привет, сынок, – прошептал я, чувствуя, как голос дрожит. – Папа здесь. Папа рядом. Я больше никогда тебя не оставлю…

Эмоции били за грань. Всё, что я пережил за эти дни – страх, ярость, отчаяние – всё это отступило перед этим маленьким чудом в моих руках.

Его крошечные пальчики обхватили мой палец, и в этот момент я понял – вот оно, настоящее счастье.

Я прижался лбом к его лобику, чувствуя, как по щекам потекли слёзы.

– Я люблю тебя, сынок… Прости, что не смог защитить тебя раньше. Но теперь всё будет хорошо. Я обещаю.

Малыш смотрел на меня своими большими глазами, словно понимая каждое слово. Его взгляд был полон доверия и любви – той чистой, безусловной любви, на которую способны только дети. Я улыбнулся, чувствуя, как сердце замирает, наполняясь теплотой и любовью.

В этот момент я понял – вот оно, настоящее чудо. Вот она, настоящая сила. Не в деньгах, не во власти. А в этом маленьком существе, которое доверчиво прижималось ко мне, не зная о том аде, через который мы все прошли.

Я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы защитить его. Чтобы он никогда не узнал той боли и предательства, через которые прошёл я. Чтобы его жизнь была полна любви и счастья.

– Пойдём домой, сынок. Мама нас очень ждёт…

Я не смог сдержаться.

Я, такой сильный и властный, холодный, как сталь, привыкший держать всё всегда под контролем…

Разрыдался навзрыд как последний слабак, обвиняя во всей этой трагедии только себя...

ГЛАВА 52

Я бережно прижимал к груди драгоценный свёрток, чувствуя, как бьётся маленькое сердечко. Люди расступались передо мной, уступая дорогу. Возможно, они видели в моих глазах то безумное счастье, которое переполняло меня.

"Скорее к Лине!" – стучало в висках. – "Как же она будет счастлива, узнав, что наш мальчик жив и с ним всё хорошо".

Я думал о том, как нам повезло. Ещё немного, и малыша могли бы усыновить, увезти за границу. Это бы многое усложнило. Но даже если бы так случилось, я был готов хоть носом землю рыть, хоть из кожи вон вылезти! Я бы его нашёл и никогда бы не оставил.

Оставив адвокатов разбираться с заведующей, я направился к машине. Охранник услужливо открыл дверь, и я осторожно сел, бережно держа сына на руках. Он был таким крошечным, что я едва мог его ощущать. Неужели и я тоже когда-то был таким?

Малыш закряхтел, и я инстинктивно прижал его крепче, успокаивая:

– Тшшш... Всё хорошо, я же с тобой, – прошептал, поражаясь нежности в собственном голосе. – Не представляешь, что нас ждёт, какие планы грандиозные! Спорт, рыбалка, гонять на машинах вместе будем и копошиться в гараже, чтобы вся одежда была в масле. А потом на футбол пойдём!

От этих мыслей у меня захватило дух. Я улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло.

Чёрт возьми, раскис как тряпка. Ну серьёзно, как баба разрыдался! Да что со мной творится?

И тут нашёлся ответ – ведь у меня самого не было нормального детства. Отец вообще со мной не занимался, строил свою карьеру. Кругом были репетиторы и люди из охраны. Потом частная закрытая школа, дальше – один универ, потом – обучение за границей. Тусовки, тёлки, пьянки – не без этого. Я никогда не знал, что такое поехать на рыбалку или просто попинать мяч во дворе.

"Но... С моими детьми всё будет не так," – поклялся я себе. – "Я не хочу, чтобы они страдали!"

Я осознал свои ошибки, понял, что надо меняться. Я жил неправильно, ужасно! Больше такого не будет.

И в который раз я уже убеждаюсь – Лина моё спасение, моё исцеление. Если бы не она, не наш мальчик, я бы не осознал, каким был мудаком.

Машина тронулась. Сынок опять хмыкнул, не разлепляя глазок. Я немного покачал его и снова поцеловал в лобик. И вдруг усмехнулся – надо же, я взял его на руки. Взял впервые в жизни младенца на руки. Хотя, если честно, всегда этого боялся. Такой крошечный, а я здоровый как лоб.

Но руки будто знали, как надо. Или это сильное отцовское желание, рвалось изнутри, из самого сердца. Наверно, это и есть отцовский инстинкт. Вот странно же! С Леркиным Антоном ни разу не ёкнуло. Вообще, даже на долю секунды. А сейчас... Никаких тестов не надо, чтобы понять, что этот сладкий кроха – частичка меня.

Подъезжаем к больнице. Я очень волновался. Какая будет у Лины реакция? Я знал, что сделаю её счастливой. Но сначала она наверняка будет реветь как белуга.

"Самое интересное," – подумал я, – "у нас теперь будет двое деток".

О том, чтобы вернуть Ангелину в детский дом, у меня даже мысли не было. Малышка заслуживает счастья. Как и другие детки! Но всех я не смогу забрать, хотя очень хотелось, когда я прошёлся по коридору детского дома, невольно заглядывая в комнаты. Душераздирающая картина.

Единственное, что я могу и хочу сделать – больше заняться благотворительностью. Помогать детям, нуждающимся. Аж мороз по коже побежал, стоило только опять переместиться мыслями в сиротский приют и увидеть этих малышей, отказников...

Я осторожно заглянул в палату. Линочка... Она уже сидела на кровати, держа на руках Ангелину, кормила её из бутылочки и была полностью сосредоточена на ней, не замечая меня.

Лина посвежела, повеселела! Сидела, улыбалась, глядя на дочь. Такая трогательная картина. Она нежно баюкала малышку, и я залюбовался ею. Пропал на мгновение.

Затем осторожно толкнул дверь и вошёл.

Лина, ничего не подозревая, перевела на меня взгляд и вздрогнула. Потом её глаза опустились на свёрток, и по щекам моментально побежали слёзы.

Она аккуратно положила Ангелину в кроватку и бросилась к нам.

– Демьян!!! Это он?? Ты нашёл его???

Я передал ей сына, стараясь быть максимально осторожным. Лина прижала его к себе и начала целовать, не в силах сдержать слёз.

– Он на тебя похож, ты только посмотри как! – прошептала она, не отрывая глаз от малыша.

Я прижал к себе Лину, обняв за талию, и просто наслаждался каждой минутой этого счастья.

– С ним всё хорошо… Он абсолютно здоров. Я забрал его из дома малютки... Лин, ты во всем была права, а я нет. Детей подменили, это заслуга Леры и Рината... Я выяснил всё.

Пока Лина любовалась сыном, я рассказал ей всю историю. Она сидела в шоке, слёзы застыли в её глазах. Дослушав до конца, она прошептала:

– Накажи их. Они заслужили самого сурового наказания!

– Не сомневайся, – ответил я твёрдо.

Я глянул на часы, понимая, что ещё много дел впереди:

– Мне нужно доделать дела, я скоро вернусь. Справишься одна?

Нежно заключил её лицо в свои ладони и посмотрел в глаза.

– Конечно…

– Я попрошу няню.

– Хорошо!

– Они принесут чистые вещи и всё необходимое. Также вызову педиатра, пусть ещё раз дополнительно осмотрит.

На этом я развернулся и пошёл к двери. Следующие сутки точно будут без сна... Надо решить с документами на сына, начнутся суды – Ринат, клиника, возможно и Лерка ещё. Голова пошла кругом. Ну что ж, это последний рывок... На пути к долгожданному спокойствию и гармонии.

Мелькнула мысль – продать нахрен всё и уехать отсюда вместе с детьми! Заиметь какой-нибудь несложный маленький бизнес и просто наслаждаться жизнью. Отдавать всего себя семье и дорогим людям.

Пока, первым делом поеду к отцу в больницу! Затем к прошмандовке Лере! И надо узнать, как там Антон...

Вот блять, почему дети всегда страдают!! Им это за что??

– Демьян... – Лина нежно окликнула меня у двери, я застыл. – Спасибо...

Она прошептала это тихо и нежно, искренне, с блеском в глазах. Я кивнул и улыбнулся.

– Пока я нанесу визит к отцу и Лере, может подумаешь над именем?

Лина кивнула и ответила:

– Я уже выбрала давно... Мне нравится Данил или Богдан.

– Я бы хотел Даниил...

ГЛАВА 53

Даниил... Прекрасное имя, звучит как музыка. Я чувствую, как внутри разливается тепло при мысли о сыне. Наконец наш мальчик с нами, и жизнь начинает налаживаться!

Почти...

Осталось решить ещё два вопроса! Ринат уже в полной жопе, а что делать с отцом и Лерой?! От одной мысли о них к горлу подкатывает тошнота.

Я сажусь в машину, со мной двое из моей охраны.

Столько всего нужно сделать, но прежде всего – разобраться с отцом. Эта мысль вызывает во мне ураган противоречий.

Машина мчится по улицам города, а я смотрю в окно, не видя ничего вокруг. Перед глазами стоит лицо Лины, держащей нашего сына. Это придаёт мне сил, заставляет мыслить позитивно.

Наконец, мы подъезжаем к больнице. Я выхожу из машины, напряжение сковывает мышцы. Что я скажу ему? Что почувствую, увидев его? Обида и гнев борются во мне.

Меня ведут к врачу, который наблюдает отца. Его слова звучат как приговор:

– Состояние ближе к тяжёлому. Мы делаем всё возможное!

Я смотрю на отца через стекло бокса. Неужели умрёт? Его жизнь, кажется, висит на волоске. Но я не чувствую сострадания, только горечь и разочарование. Сколько же он мне проблем доставил!

Вдруг по коридору несётся его невеста, Алевтина. Она останавливается рядом со мной, тяжело дыша. Её глаза расширены от ужаса.

– Демьян!!! Что случилось? Боже... – она видит отца и начинает плакать. – Мне позвонили, сказали, он здесь…

Я только хмыкаю, засовывая руки в карманы.

– Он заслужил, наверно... Так с ним расплачивается высший суд.

– Что ты такое говоришь?? Почему у него случился инсульт?

Резко оборачиваюсь к ней, чувствуя, как закипает кровь:

– Потому что он – чудовище! Знаешь, он обманывал всех! И тебя тоже. Он трахает Леру, причём уже давно. Антон – не мой сын, а его. Он хотел, чтобы мы с ней поженились, чтобы никто не знал о его похождениях! Особенно ты.

Лицо Алевтины бледнеет, её идеальные брови ползут вверх. Она выглядит так, словно её ударили:

– Да ты что...

– Не веришь? Так сделай тест! Я не против! – выплёвываю, ощущая горечь на языке.

Она застывает в шоке, потом тяжело вздыхает:

– Знаешь, а у меня были такие предположения. Дмитрий постоянно смотрел на Валерию! Причём, как-то неравнодушно! Спасибо, Демьян, за твою честность! Я чуть не совершила ошибку… А ты... Спасибо за честность! Если нужна будет помощь в мэрии – обращайся. Помолвка отменяется!

Я киваю, чувствуя странное облегчение. Как будто тяжесть немного спала с плеч.

– Но почему ты мне это сказал, он же тебе родной отец? – спрашивает она, и в её глазах я вижу смесь благодарности и боли.

А я задумываюсь… Ведь и правда, я уже ни в чем не могу быть уверен. Может я ему и не родной, раз он посмел себе так со мной обращаться.

– Он и меня обманывал. Похоже, его совесть не выдержала, теперь он вот... В реанимации на грани. Врачи не дают утешающих прогнозов.

– Кошмар. И что будет дальше? Что будешь делать?!

– Не знаю пока, – честно отвечаю я. – Хочу уехать отсюда, пусть подавится своими миллионами и властью. А я устал. Осточертело быть его пешкой!

– Демьян, что бы ты ни сделал, знай – ты хороший человек, – её слова неожиданно трогают меня. – Сегодня раскрылась твоя истинная душа, твои истинные душевные качества… ты настоящий, – она говорит это загадочно и вдруг добавляет: – Прощай. Может быть, ещё когда-нибудь увидимся...

Я пожимаю плечами, не понимая, что это было. Её слова оставляют странное послевкусие.

Когда врач отходит, я осторожно приоткрываю дверь палаты, подхожу к отцу.

Оборудование пищит рядом, напоминая о хрупкости жизни. Его сердце бьётся, но как-то с перебоями. На лице кислородная маска, он весь в проводах.

– Я пришёл, чтобы сказать – всё кончено. Я нашёл своего сына, я люблю Лину сильнее всего на свете. И, наверно, мы больше не увидимся… Если Лина даст мне второй шанс, мы уедем куда-нибудь. Начнём с чистого листа. И мне плевать, что у вас тут будет дальше.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь справиться с эмоциями:

– Однако, я хочу сказать... Знаешь, спасибо! Спасибо за то, что дал мне понять, кто я такой на самом деле. Дал разобраться в себе, пусть и таким сволочным способом. Но это помогло мне понять, что мне по-настоящему важно и нужно в этой жизни. То, что ты сделал – непростительно. На этом у меня всё.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг чувствую, как отец хватает меня за рукав. Он хрипит, не открывая глаз:

– Забирай всё! Все акции твои! Дома, тачки! Я плохо поступил!

Он хрипит, едва можно распознать его жалкие потуги, но это не вызывает у меня жалости или сострадания. Он опять притворяется – когда понял, что потерял всё, решил хвататься за последнюю нить.

Я убираю его руку и отступаю, чувствуя, как в районе груди всё переворачивается:

– Да засунь себе всё это глубоко! Мне от тебя ничего не надо. Кроме свободы. Не трогай меня, Лину, наших детей. И тогда я, возможно, тебя прощу.

С этими словами я разворачиваюсь и ухожу…

ГЛАВА 54

Сажусь в машину. Адреналин до сих пор бушует в крови, не давая расслабиться ни на секунду. Особенно после встречи с отцом. После последнего с ним разговора.

Да и не отец он мне теперь. Так… Просто донор.

Руки немного подрагивают, тогда я сжимаю их в кулаки, мысленно приказывая себе собраться.

Да, я волевой и решительный. Меня воспитывали в строгости, без соплей. Я привык к неудачам и трудностям. Но это только касается в бизнесе. Кто же думал, что меня так накроет из-за семьи?

Предательство родного человека – это самое худшее, что может только случиться. Я воспринял это крайне болезненно. Хоть и не подал виду, но внутри меня столько боли, что можно было затопить ею если не планету, то крупный континент так точно.

Но надо двигаться дальше. Жизнь продолжается. Когда у тебя есть ради чего жить!

Теперь путь лежит домой, где меня ждет ещё одно неприятное, но необходимое дело – разговор с Лерой. При мысли о ней желудок сжимается от тошноты, а в висках начинает пульсировать.

Как же мне не хочется видеть эту выдру! Эту гнилую шваль! Руки чешутся придушить её собственноручно. Я крепче сжимаю кулаки, пытаясь успокоиться. И почему у нас в стране запрещена казнь? А её вообще надо сжечь на костре.

Я вспоминаю о её магических делишках и усмехаюсь. Блять, магию она делала, совсем рехнулась. И на что только не пойдет баба ради богатств? От этих мыслей меня передергивает.

Пока еду в машине, приходит сообщение – это Лина. Сразу на душе теплеет, словно луч солнца пробился сквозь тучи. Как я всё-таки скучал поэтому. По ее звонкам, смс-кам. Не хватало этого безумно! А теперь будто я задышал полной грудью, когда начал видеть Лину, слышать её голос и чувствовать её тёплые прикосновения, когда прижал к себе в больнице.

Как я жил без нее? Этот вопрос эхом отдается в голове.

Лина прислала фото. Глаза опять заслезились, я чувствую, как ком подкатывает к горлу. Пожалуй, это самое трогательное фото, какое я когда-либо видел.

Лина лежит на кровати, а к ней с двух сторон прижались два комочка. С одной стороны Даниил, с другой – Ангелина. Это безумно трогательно... А Лина выглядит счастливой.

Она улыбается и кажется такой живой. Такой... моей самой родной, самой любимой.

Я не могу оторвать взгляд от этой картины, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

Тут на меня накатывают воспоминания, как я ужасно себя вёл, когда Лера припёрлась ко мне в тот самый день, перевернувший многое.

Мокрая, вымокшая под дождём. Первоклассно отыгрывала, дрянь! Оказывается, они и это тщательно продумали с Ринатом. А потом она ещё и в шкаф мой залезла. Каким же я был глупцом и мерзавцем! Воротит от себя. Жутко! Почему позволил себе поддаться на эти слабости? Эти мысли жгут изнутри, заставляя меня морщиться от отвращения к самому себе.

Но тогда ностальгия сыграла... Я же не знал, что Лера изменилась. И у нее были мотивы – разрушить мою семью, разрушить мою жизнь, чтобы разбогатеть. Ведь Ринат и мой отец, разумеется, неплохо её снабжали с обеих сторон.

Я чувствую, как злость закипает во мне с новой силой при мысли об их сговоре.

Она охрененно устроилась! Манипулировала тремя мужиками. Спала с двумя? Хорошо хоть я не успел. Моя измена произошла на уровне мыслей. Я себя за это сильно корю. Чувство вины жжёт меня как отрава, не давая покоя.

Но буду исправляться! Буду работать над собой! Ведь никогда не поздно осознать ошибки и начать меняться. Плохо – ничего не делать. Эта мысль придает мне сил, я чувствую прилив решимости.

Наконец, подъезжаю к своему особняку. Выхожу из машины, осматриваясь. Тут так тихо, будто в склепе. Тишина давит на уши, кажется, я слышу, как стучит мое сердце. И ощущения странные. Мрачно. Я смотрю на громадный дом – навороченный, с роскошным садом, и меня начинает мутить. Нет, к чёрту! Я продам его. Ненавижу этот дом! Сколько здесь грязи произошло! Каждый уголок, кажется, пропитан ложью и предательством.

У входа меня встречает Сева. Я жму ему руку и хлопаю по плечу с искренней благодарностью. Его присутствие немного успокаивает меня.

– Спасибо, Сев! Ну как тут дела? – спрашиваю, отмечая, как напрягаются мышцы в ожидании ответа.

– Лера истерит, – отвечает он, качая головой. – Бьётся в истерике, требуя, чтобы её выпустили. Но сейчас вроде затихла.

– А Антон? – вопрос вырывается сам собой. Как бы я ни относился к Лере, ребенок не виноват. Я чувствую укол совести при мысли о мальчике.

– А он с няней. Спал, она его покормила. Сейчас играют.

Я киваю, выдыхая. Нелёгкое предстоит принять решение. Мысли о будущем Антона не дают мне покоя.

– Я пошёл к ней, – говорю, чувствуя, как внутри всё сжимается от предстоящего разговора.

– Удачи, – Сева смотрит на меня с сочувствием. Его поддержка придает мне сил.

Он проводит меня к комнате, где заперли Леру. Я делаю глубокий вдох, прежде чем войти. Не хочу её видеть… Тошно, мерзко!

Дверь за мной закрывается на замок, звук щелчка кажется оглушительным в тишине дома.

Лера лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Волосы разметались по постели, как Медузы Горгоны. Я испытываю к ней только отвращение, оно накатывает волнами, заставляя меня стиснуть зубы. Поскорей бы уже с ней закончить, чтобы больше никогда не видеть подлую гадину.

Она слышит мои шаги и вздрагивает, поднимая голову. Её лицо – перекошенное, с размазанной косметикой, искривляется. Вылитая ведьма, которой пугают маленьких детей. Вот точно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться от этого зрелища.

Подхожу к ней. Ещё немного потерпи, Демьян! Нужно закончить это раз и навсегда.

Я смотрю на неё сверху вниз. Презрение переполняет меня. Затем говорю – сухо, чёрство. Без капли жалости.

– Не буду много времени тратить на такое ничтожество! Скажу кратко и по факту, что тебя ждёт.