Текст книги "Развод. Пока любовница рожала, я думал о жене! (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

ГЛАВА 9

АНЯ

Веду машину, а саму всю трясёт.

Как он посмел вновь заявиться сюда со своими «разговорами»?

Нужны мне его разговоры!

А сама понимаю – нужны.

Всё ещё, чёрт возьми, нужны.

Тогда, больше трёх лет назад, будто осталась незакрытая дверь.

Грёбаный открытый гештальт.

И, наверное, любая другая здоровая женщина, будучи выставленной на трассу посреди ночи собственным мужем, и имя бы его больше не вспомнила.

Выжгла бы из памяти всё.

Но не я.

Я не могу.

Я ведь даже не поняла тогда, чем такое его равнодушие заслужила.

Чем заслужила эту жестокость.

Тем, что не могла забеременеть?

Разве за такое наказывают?

Наказывают так жестоко, выбросив на улицу, как сломанную и больше ненужную вещь?

Сделала пару медленных вдохов и крепче вцепилась в руль.

В самой глубине души я была даже рада, что он сегодня снова приехал и увидел, что никакая я не уборщица.

Чёрт.

И смешно, и грустно.

У нас в кафе проверки нагрянули, а уборщица, как назло, на работу не вышла.

Вот я и взяла сама швабру в руки.

А что?

Кого мне стесняться в собственном кафе?

Я никакой работы не боюсь.

Тем более что это заведение растила и развивала с самого нуля, как своё детище.

Два года назад, когда Варьке исполнился годик, я поняла, что делать в провинции нечего.

Перспектив никаких. Ни работы нормальной, ни образования, когда дочь подрастёт.

Я не хочу для неё такой жизни.

Квартиру продала.

Перебралась обратно в столицу.

Деньги от продажи квартиры вложила в открытие кофейни.

Поначалу одна за всех была – и за поваров, и за официантов.

Да, было непросто, но справилась ведь.

Люди любят это место, возвращаются сюда снова.

И мы с дочкой неплохо живём – квартира в двух кварталах отсюда, хоть и съёмная пока что.

Не пентхаус, но просторная и со всеми удобствами.

У дочи хороший детский сад, кружки и отдых.

Я со всем справилась.

И малодушно представляла, что однажды Баграт увидит меня.

Увидит и пожалеет о том, что натворил.

Он и увидел.

В форме уборщицы.

Я не выдерживаю и прыскаю со смеху.

Но внутри ликую.

И Герман как нельзя кстати заявился со своими цветами, хотя от его внимания пора бы избавиться.

Оно стало слишком навязчивым.

Плавая в своих мыслях, как в вязкой неге, я неспешно паркуюсь у садика и иду в группу, чтобы забрать Варю.

Она, как всегда, бежит мне навстречу, быстро-быстро переодевается и выпытывает, чем мы будем заниматься вечером.

– А чем бы ты хотела?

– Я бы хотела на плосядку, ма.

– Посмотрим, – потрепала её по макушке.

– Ма, а это плавда, что я безотцовсина? – внезапно спросила Варька, и этим вопросом почти выбила почву у меня из-под ног.

Я остановилась прямо посреди стоянки, присела перед дочкой на корточки и внимательно посмотрела ей прямо в глаза.

– Варюш, тебе кто такое сказал?

Ясно, что сама она такого выдумать не могла.

– Оля Парфёнова... – дочка потупила взгляд. – Сказала, что все у нас в группе отцовщины, а я безотцовщина...

Я медленно выдохнула.

Я бы этой Оле...

Стоит поговорить с её мамой.

Наверное, что-то такое было написано у меня на лице, потому что дочка хитро сощурилась и погладила меня по волосам.

– Мамотька, не переживай. Я ей уже по голове настучала.

Я прыснула со смеху.

Ой-ой.

Кажется, завтра меня ждут разборки с родителями.

Но ругать свою дочь за это я и не подумаю даже.

– Милая, никакая ты не безотцовщина. Папа у тебя всё-таки есть.

– Да? – удивилась дочка, округляя свои синие омуты. – А где он?

Даже не знаю.

Может быть, побежал своей Миланочке жаловаться, что мегера бывшая жена даже не соизволила диалог с ним вести.

– Так случилось, что у твоего папы есть... другая семья, – не стала я врать дочке, но всё-таки аккуратно подбирала слова.

– Да? – вновь удивилась она. – А мы? Мы что, ему не нужны?

– Ну как ты можешь быть не нужна кому-то, солнышко? – ласково потрепала я дочку за щёчку. – Как такая милая девочка вообще может быть кому-то не нужна? Мне вот кажется, что ты нужна всем-всем. Но я очень жадничаю и ни с кем не хочу тобой делиться.

Варька звонко захихикала.

Но сбить её серьёзный настрой не удалось.

– Мамотька, а кто он? Мой папа?

Я на мгновение замолчала.

А за моей спиной раздался голос бывшего мужа, пробирающий меня до мурашек.

– Да, Аня. Мне бы тоже хотелось знать, кто отец твоей дочери.

ГЛАВА 10

БАГРАТ

– Да, Аня, я бы тоже хотел знать, кто отец твоей дочери... – смотрел я в напряжённую хрупкую спину бывшей жены.

Она медленно встала, так же медленно ко мне повернулась.

Пригвоздила взглядом к асфальту.

– Ты следил за мной?!

– А что мне оставалось делать, если ты постоянно сбегаешь?

– Интересно, с чего бы мне это делать?! Уж не с того ли, что три года назад ты вышвырнул меня из своей жизни, как ненужную вещь?!

– Ой, ну брось. У тебя, помимо меня, было полно других вариантов с тугими кошельками. Уж на улице бы не осталась.

– Именно там я и осталась! – она обвиняюще ткнула в меня указательным пальцем. – Но тебе же было на это плевать!

– Не переводи тему. Я спросил, кто отец твоей дочери!

Бывшая жена фыркнула, на миг развернулась к малышке, взяла её на руки.

А потом повернулась ко мне.

И они обе на меня посмотрели.

– Смотри, смотри, Баграт, – из красивого рта моей бывшей жены будто яд сочился. – Внимательно смотри в глаза моей дочери. И если после этого у тебя ещё останутся вопросы, то я выходила замуж за настоящего идиота!

На миг я ослеп, оглох, чуть не заработал инсульт.

Меня словно молнией поразило.

Глаза...

Глазища...

Синие омуты.

Точно такие же, как у меня.

Голова пошла кругом.

Но нет.

Как такое возможно?

Я ведь... бесплоден.

Да, диагноз подтвердился.

В нашем браке бракованной оказалась вовсе не Аня, а... я.

Со свистом втянул в себя воздух.

– Она... моя дочь?

– Она, – выделила Анна первое слово, – прежде всего моя дочь. А называться её отцом надо ещё право заслужить.

Я медленно сглотнул.

Руки почему-то немели, а колени стали ватными, как у кисейной барышни.

Мы с малышкой смотрели друг на друга и не могли глаз оторвать.

Не могли насмотреться.

– Так ты была беременна, когда мы расстались? Почему не сказала?

– Когда, интересно?! Когда ты вышвырнул меня посреди ночи на трассу?!

Я решительно ничего не понимал.

Это совсем не вязалось с тем, что я знаю об Анне.

Ребёнок!

Это ведь такой повод стрясти больше денег!

Так почему она молчала все эти годы?!

И чёртова квартира от Бергмана...

– Я думаю, нам надо о многом поговорить...

Но бывшая жена лишь гордо отвернулась, делая вид, что опять не слышит меня.

И тут помощь пришла откуда не ждали.

В моей команде произошло пополнение.

– Мамотька... – громким, немного испуганным шёпотом сказала ей дочка на ушко. – Это же вчерашний дядя. Он правда мой папа?

Видно было, как маска ледяной королевы бывшей жены трещала по швам.

Она нервно погладила дочь по белокурой макушке.

– Да, солнышко. Этот дядя твой папа. Видишь, он у тебя всё-таки есть.

– Я хочу общаться с собственной дочерью! – встрял я в их диалог.

Голос почему-то дрожал и был слишком нервным.

– Я хочу узнать о ней всё!

– Надо же, какая настойчивость, – съязвила бывшая жена одним только тоном, давая понять, что для общения с дочерью мне придётся ползать перед ней на коленях.

– Но мамотька... – снова зашептала малышка, внимательно косясь на меня. – Давай дадим этому папе шанс? Вдруг он окажется холосим?

ЭТОМУ?!

А БЫЛИ ЕЩЁ И ДРУГИЕ?!

Так, стоп.

Ревность застилала глаза.

В глубине души я почему-то ни на миг не усомнился, что малышка моя.

Родная.

И не в глазах было дело.

Я чувствовал.

Наконец чувствовал то, что несколько лет не мог почувствовать к родному сыну.

– Ма?.. – поторопила её с ответом малышка.

Аня сморгнула, будто сбросив с себя наваждение.

– Ты правда этого хочешь? – спросила она у дочери.

Я затаил дыхание.

В этот миг будто моя судьба решалась этой маленькой девочкой.

И, чёрт, это было так важно!

– Мхм, – мелкая посмотрела на меня с хитрецой.

И я впервые решился улыбнуться собственной дочери.

Пусть хоть верёвки из меня вьёт, главное – только и дальше будь на моей стороне, маленькая!

– Как тебя... зовут? – всё так же нерешительно улыбаясь, спросил я малышку.

– О, надо же, догадался имя у дочери спросить, – не упустила повода съязвить моя заноза бывшая. Но это даже не злило. Меня переполняли эмоции. Поэтому я лишь улыбнулся в ответ.

– Валя, – ответила моя дочка.

– Варя, – поправила её мама. – Мы не все буквы ещё выговариваем.

Мелкая засмущалась, а я поспешил её успокоить:

– Ничего страшного. Я до четырёх лет вообще почти не говорил, а теперь смотри, как болтаю.

– Слишком много, – не удержался от шпильки рот моей бывшей жены.

– Правда? – вдохновилась малютка.

– Чистейшая! – поклялся я ей. – Можно вечером прийти к тебе в гости?

Варя сначала вдохновлённо затрясла головой, а потом на секунду задумалась.

Пришлось подключать артиллерию:

– С подарками, разумеется. Чего бы тебе хотелось?

Аня цокнула и закатила глаза.

– Мою дочь за подарки не купишь, Багиров. Только за любовь, – а потом припечатала: – Так же, как и её мать.

И в этот миг я увидел в глазах бывшей жены абсолютную честность.

Не смог бы человек с нечистой душой так самозабвенно лгать.

Боже.

Каким же я был мудаком.

ГЛАВА 11

АНЯ

– Мамотька, а папа сегодня вечером снова придёт? – дочка обняла меня за шею тёплыми ручками и поцеловала в щёку перед тем, как отправиться в группу.

– Обещал, – улыбнулась я ей.

За последние три месяца эта сладкая парочка спелась так, что теперь их друг от друга за уши не оттащишь.

– Значить, придёт, – выдала заключение Варя. – Папа когда обещает, всегда делает.

Что есть, то есть, – подумала я.

Нет, конечно, обида на бывшего мужа всё ещё сидела в душе. Но ведь Варька тут ни при чём. Ей нужен отец. И она полюбила его. Ради дочери я наступлю себе на горло и перешагну ещё хоть через тысячу таких обид.

Баграт вёл себя аккуратно. Но я видела, что он наблюдает за мной. Хотя и лишнего себе не позволяет. Видит, что не подпущу я его к себе.

Бывает у нас почти каждый вечер и каждый день не с пустыми руками – то игрушку Варьке какую-нибудь принесёт, то что-нибудь сладкое.

Ко мне, конечно, тоже подступиться пытается. Букетик цветов или милое украшение. А когда не беру – передаёт через дочку. Та диверсантка только рада отцу помогать.

Но он счастлив с ней. И, кажется, по-настоящему её любит, поэтому я не смею мешать их общению.

Но в личную жизнь Баграта не лезу и в свою его не пускаю. Даже Миланкину страницу перестала отслеживать.

Я помогла дочке переодеть свитер, пожелала ей хорошего дня и поехала на работу, ещё не представляя, что меня сегодня ждёт.

– У нас заказ на корпоратив на двадцать пятое число, – радостно сообщила мне помощница, стоило переступить порог кафе. – На весь вечер аренда.

– Отлично, – радостно улыбнулась я, мельком оглядывая плоды своего труда.

В последние месяцы я много вкладывала в развитие заведения. И это не могло не сказаться.

Безликое кафе во дворах теперь превратилось в уютную кофейню в парижском стиле.

Мы открыли террасу.

Стены, увитые живым плющом, придавали особую изюминку.

Из кухни доносился ароматный запах кофе, расползаясь по улицам вокруг и зазывая к нам людей.

Дела шли в гору.

И проверки наконец прекратились.

Я улыбалась собственным мыслям и собиралась заглянуть на кухню, чтобы убедиться, что всё готово к открытию, когда за спиной раздался смутно знакомый женский голос:

– Ань... Можно с тобой поговорить?

Обернувшись, я на миг потеряла дар речи.

Милана.

Но узнать её было непросто.

Некогда глянцевый лоск с этой девушки будто смылся.

Тусклые неухоженные волосы, безликий серый спортивный костюм, да и несколько лишних килограммов её краше не сделали.

– Милана? Вот так встреча...

Девушка виновато опустила глаза.

– Я бы хотела... Мы могли бы поговорить?

Я мельком глянула на наручные часы.

– До открытия ещё есть пятнадцать минут. Если хочешь, идём на террасу.

Та поспешно кивнула и засеменила за мной.

Усевшись за столик, она явно не понимала, с чего начать разговор.

– Прямо, пожалуйста, – по-доброму улыбнулась я ей. – Я слишком занята, чтобы забивать голову двойными смыслами.

Почему-то я была уверена, что Милана не станет язвить или предъявлять мне претензии.

Да и за что?

Так уж случилось, что у нас дети от одного мужчины.

В жизни всякое бывает.

Когда я последний раз заходила на её страничку во «ВКонтакте», они с Багратом выглядели счастливой семьёй.

А я слишком себя ценю, чтобы когда-нибудь опуститься до роли любовницы.

Так что переживать ей не о чем.

– Аня, я... Наверное, стоит начать с извинений? Я ведь даже не понимала тогда, что делаю.

– Тогда, когда ложилась в постель к женатому человеку? – улыбнулась я ей. Желания подколоть не было. – Ладно. Всё это уже в прошлом, в любом случае.

– А вы сейчас с Багратом... снова вместе, да? – внезапно спросила она.

– Что? – я не смогла скрыть удивления. – Погоди, ты о чём говоришь? Разве он не женат на тебе?

– Женат? – Милана округлила глаза. – Нет, к сожалению. Да и никогда не был. Я бы хотела, но он... Не сложилось, в общем, у нас. А когда он узнал, что и Гошка не от него...

– Что?! – новости сыпались на меня одна за одной, и я не успевала их переваривать. – Твой сын не от Баграта?

– Нет, – девушка сцепила руки и опустила голову. – Я думала, он всё тебе рассказал.

– Не-е-ет...

Молчит, партизан.

– Тогда будет честно, если я сама расскажу, – вздохнула Милана. – Баграт сделал тест ДНК. И да, Гоша не его сын. Хотя я и так... это знала. Я просто тогда, четыре года назад, попала к нему на работу и влюбилась. Просто как кошка. А как такого мужика рядом не удержать, а? Узнала, что у вас проблемы с зачатием, ну и подсуетилась.

В душе что-то дрогнуло.

Вспоминать события тех дней до сих пор было больно.

– Ань, я его, можно сказать, соблазнила. Первый раз... Ну, когда... В общем, пьян он был. Сильно. Вернулся с делового ужина с Бергманом. Это ещё в самом начале командировки было. А я просто пробралась к нему в номер, а с утра заявила, что между нами всё было. Но, знаешь, он был чем-то так расстроен, так зол, что, кажется, даже внимания на это не обратил. А потом, да... Потом всё случилось по-настоящему. И тогда я подумала: лучше бы не случалось.

Я впервые была с мужчиной, который так злился на весь мир вокруг.

Он всех ненавидел.

И меня.

И это... чувствовалось.

Если ты понимаешь, о чём я.

Я не знаю, что с ним творилось.

Но, видимо, ему было слишком больно, раз он был так зол на весь мир.

ГЛАВА 12

АНЯ

Я медленно выдохнула.

Со мной Баграт никогда не был груб, но, уехав в ту месячную командировку, резко отстранился.

Редко звонил.

Говорил сухо и только по делу.

«Работа», – оправдывала я тогда мужа и не обращала на это внимания.

А оказалось, у него случилось что-то настолько серьёзное, что Баграт не побрезговал завести любовницу.

Знать бы что.

Но моё ли теперь это дело?

– А через две недели я сказала ему, что беременна, – закончила свой рассказ Милана. – По возвращении он мне даже машину подарил.

– И предложение сделал... – задумчиво дополнила я.

– Нет, – вздохнула Милана, – не делал он мне никакого предложения. Ты знаешь, он и ребёнку был не рад. Будто чувствовал всегда, что Гошка не родной ему.

– А как же?.. – опешила я. – В соцсетях вы казались такой счастливой семьёй.

И мне даже не стыдно было признаться в этот момент, что я интересовалась их жизнью.

Милана грустно вздохнула.

– Я так хотела создать хотя бы иллюзию... – призналась она. – Но к нему ведь ни с какой стороны не подступиться, к этому каменному мужчине! Он даже на отдыхе на Мальдивах с нами не остался. Привёз и сразу уехал. Будто долг перед сыном выполнял. Как повинность какую-то нёс.

– Ну, не смею его осуждать, учитывая, что сын оказался не его, – встала я на сторону бывшего мужа.

– Да, знаю, – виновато кивнула Милана.

– Так зачем ты мне всё это рассказываешь? – уточнила я у девушки.

– Я думала... – она неловко поёрзала на стуле и отвела глаза в сторону, – думала, ты как-то сможешь на него повлиять. Вы не... не близки? Я всегда понимала, что ты единственная женщина, которая была значима в его жизни. Знала бы ты, сколько раз он называл меня твоим именем и даже не замечал этого. А когда он узнал про дочь, то и дело ставил тебя мне в пример...

Мои щёки неожиданно вспыхнули.

– Милан, он общается с дочерью. Не со мной, – уточнила я холодно.

– Да знаю, знаю. Но он ведь оставил меня без всего.

Я приподняла бровь.

– Нет, квартиру, конечно, оставил. И Гошку обеспечивает. Но нанял специального человека, который ребёнку всё закупает, а я... Я совершенно без денег.

– Погоди, погоди, – я сцепила руки в замок перед собой и в неверии покачала головой. – Мужчина, которого ты три года водила за нос, выдавая сына от другого человека за его ребёнка, оставил вам квартиру. Продолжает обеспечивать чужого ему ребёнка. Но ты недовольна, что он снял тебя со своего содержания?

Милана посмотрела на меня с такой горечью в глазах, сама всё про себя понимая.

– А что мне делать? – с горечью всхлипнула она. – Машину я ещё год назад разбила, даже не продать. Квартира на Гошу записана. А на работу меня никуда не берут! Даже секретаршей! Я ведь и к Баграту только по протекции Бергмана попала.

Я медленно вдохнула.

Потом выдохнула.

И не нашла в себе ни капли гнева на эту девушку.

– Я сочувствую тебе. Правда. Чисто по-женски. Но просить Баграта тебе посодействовать после всего, что ты сделала, было бы скотством.

– Да, – Милана опустила глаза. – Понимаю. Извини, что я потревожила тебя. Я понимаю, сама во всём виновата... – и засобиралась на выход.

Я наблюдала, как она застёгивает молнию куртки дрожащими пальцами, и мысленно ругала себя.

Ну потому что не могу я её так отпустить!

– Погоди, – остановила я девушку.

В её глазах загорелась надежда, а я подняла вверх ладони.

– Нет, многого от меня не жди. Но если работа действительно нужна, оставайся у меня в кафе.

Милана растерянно огляделась по сторонам.

– Здесь?.. – неуверенно уточнила она, и на миг мне почудилась брезгливость на её, теперь уже не безупречном, лице.

Что ж.

Выбор будет за ней.

Уж уговаривать я точно не стану.

– Здесь, – я откинулась на спинку плетёного кресла и сложила на груди руки. – Правда, пока свободна только должность уборщицы. Но если хорошо себя покажешь, то и до официантки повысим. У нас хорошее кафе, гости часто оставляют чаевые. Ну что, готова на такое?

Больше минуты мы напряжённо смотрели друг другу в глаза.

Месть?

Может быть, с моей стороны это и была своеобразная месть.

Но ведь упакована она была в виде помощи!

И пусть кто-то только посмеет в этом усомниться.

Решение оставалось за ней.

На что Милана способна, чтобы начать новую жизнь, где ей придётся опираться лишь на себя?

– Готова, – наконец выдохнула она.

Я коротко ей улыбнулась.

– Когда я могу приступить?

– Хоть сегодня. И если тебе требуется ежедневный расчёт, скажешь бухгалтеру. Я предупрежу, чтобы твою просьбу выполнили.

– Спасибо, – кивнула Милана.

Я кивнула в ответ.

Древняя мудрость гласит:

«Держи друзей близко, а врагов ещё ближе».

Да и в конце концов труд даже из обезьяны когда-то сделал человека.

Глядишь, и из Миланки со временем толк выйдет.

Займёмся её перевоспитанием.

– Милан, – окликнула я её, когда она уже встала из-за стола, – а ребёнок-то от кого?

– А, я не сказала? – спрятала девушка взгляд. – От Бергмана. Он тогда... согласился помочь мне в этом вопросе.

И тут в моей голове всё встало на свои места.

ГЛАВА 13

БАГРАТ

– А на выходных мы пойдём в парк аттракционов? – Варька ползает по мне, словно маленькая обезьянка. То на шею залезет, заставляя меня скакать лошадкой по полу и возить её, пока она представляет себя воеводой. То на ручки заберётся, сделав из папки самолётик по имени «Баг». Да уж, сократила моё имя она филигранно. Баг так Баг.

Я смеюсь, а сам мельком поглядываю на Аню. Она суетится на кухне, чашечками своими фарфоровыми звенит, ложечками серебряными что-то мешает.

И так мне нравится у них дома!

Так здесь уютно, всегда смех, радость, тепло.

И меня сюда как магнитом тянет.

Бывшая жена уже смотрит порой так, мол: «Пустила однажды на свою голову, теперь поганой метлой его отсюда не выгнать».

И ведь не выгнать.

Прихожу и знаю, что Варька мне искренне рада.

И что это за чувство!

Да я все деньги мира за это чувство готов бы отдать!

И Аня рада.

Знаю, что все эти её хмурые взгляды – напускное.

Бравада.

Интересно, у неё так же сердце сжимается, когда наши взгляды случайно встречаются?

Потому что моё сжимается, да.

А потом стучит где-то в горле, мешая дышать.

Ну я и не дышу почти.

Весь замираю, смотрю на неё: как моет посуду, любовно расставляя свои фарфоровые чашки по полочкам. Или как варит спагетти, помешивая их деревянной лопаткой и стоя о чём-то задумавшись. Или как разговаривает со своей дочкой – сколько в этом голосе ласки.

Мне хоть кусок этой ласки когда-нибудь достанется?

И горжусь ею, да.

Конечно, горжусь.

Потому что вижу, как она включена в своё дело.

Всё время на телефоне, вопросы какие-то решает – да так филигранно, блестяще, будто для этого и была рождена.

Руководить.

Я склоняю голову набок и сам собой улыбаюсь, подглядывая за ней, пока Варька ненадолго успокаивается и начинает делать на моих волосах тысячу коротких хвостиков разноцветными резинками.

– Ну пап! – тут же трясёт меня за плечо мелкая. – Не вертись! Опять на маму засмотлелся!

И я быстро отворачиваюсь.

И краснею!

Как девица!

Но и смеюсь, потому что да, Аня это услышала.

– Больно? – маньяческим голосом спрашивает малая, плетя очередной хвост.

– Угу, – смеясь, морщусь я.

– Телпи, казак! А то мамой будешь!

Мы с Аней синхронно покатываемся со смеху.

– Атаманом, – поправляет дочку она.

– А я как сказала?! – удивлённо растопыривает та мелкие пальчики.

А потом, как это у детей и бывает, внезапно вырубается прямо на пушистом ковре за две минуты.

Я собираю резинки, заколки, разбросанные по полу, кладу их в розовую шкатулку с большим бриллиантовым сердцем и поднимаю дочку на руки.

В детской укладываю в кровать.

Поправляю одеяло.

Целую в щёку.

И ещё несколько долгих секунд просто смотрю.

Да, для кого-то это рутина.

А я кайфую от каждого мига.

И не надышаться этими двумя девочками, не насмотреться на них.

Нерешительно выхожу из детской, уже зная, что буду немедленно выгнан хозяйкой квартиры восвояси.

Со мной она так же строга – если не коммуницирую с дочерью, сидеть, чаи распивать и вести светские беседы мы не будем.

Рамки очерчены.

И я честно пытаюсь их соблюдать.

Но вот как с ней?

Как, когда хочется сожрать эти губы?

Смять такое знакомое, такое любимое хрупкое тело.

О нет.

Нет, нет.

В эту сторону лучше не думать.

Да и вообще активных действий пока не предпринимать – настолько хрупкий наш с ними мирок, что одно неверное движение – и меня из этого мирка взрывной волной вынесет за недостижимый периметр.

Вот я и хожу вокруг бывшей жены, как сапёр по минному полю.

И прежде чем сделать следующий шаг, всё тщательно взвешиваю, лишь бы не быть выкинутым за их периметр.

Потому что без них, кажется, уже не смогу...

Столько лет мог, да.

Но я и не знал, каково это – с ними.

Вздыхаю и топчусь в прихожей, как полный баран.

Свои начищенные до блеска ботинки надевать и топать куда-то вовсе не хочется.

Хочется остаться.

Хоть Варьку обратно буди, честное слово.

Аня, заметив мои душевные страдания, показательно вздыхает и закатывает глаза к потолку.

– Ну чего ты там топчешься?

– Чаем, может, угостишь мужа?..

– Бывшего, – поправляет.

И вроде без злости это каждый раз делает.

Даже с улыбкой.

Но словно отрывается на мне.

А я и не против.

Пусть хоть как отрывается, язвит и подкалывает, лишь бы ей так было легче смириться с тем, каким я был мудаком.

– Да садись уже, – сдаётся она, ставя на стол чашечку, – казак-атаман.

И я скидываю с ноги уже надетый ботинок и чуть ли не вприпрыжку бегу к ней на кухню.

Именно в этот момент понимаю – одна её фраза, и я наизнанку готов вывернуться.

Всё сделаю, чтобы мы когда-нибудь снова были вместе.

Конечно, в моей голове ещё остались вопросы.

Но почему-то сейчас я уверен, что им найдётся логическое объяснение.

А вот стоит ли эти вопросы задавать, я пока не уверен.

Не обидит ли это Аню?

Не заденет ли?

С другой стороны, а как мне тогда вообще объяснить своё поведение тогда, три года назад?

И мы просто сидим и пьём чай этим вечером.

За окном темно, лениво шныряют машины по дворам.

А мы болтаем о Варьке.

Аня много про неё рассказывает.

И про первое слово, и про то, как она в годик упала с кроватки, а Аня среди ночи неслась с ней в клинику, потому что испугалась до одури.

А я сижу и жадно глотаю каждое слово.

И чай такой сладкий.

И Аня такая красивая.

Как я вообще мог её... потерять?

Злюсь на себя и психую.

– А потом я продала квартиру. У нас там маленькая однушка была. И сюда переехала. Всё в кафе вложила... – продолжает она рассказ и опускает глаза.

Почему-то мне кажется, с чувством вины.

В этот момент я понимаю – я ей всё прощу.

Что бы там ни было.

Даже если всё то, что мне Бергман однажды сказал, окажется правдой.

И так я в этих чувствах уверен, что тянусь и беру её за руку.

Аня вздрагивает, поднимает глаза.

Её острый взгляд словно выстрелы.

– Ань, я знаю, что квартиру тебе дал Бергман.

Хочется звучать решительно и уверенно, чтобы она не боялась мне всё рассказать.

Но голос сипит и проседает.

Аня поджимает губы, будто сама собой недовольна.

Смотрит куда-то в сторону, но тонкие пальчики из моей руки не выдёргивает.

И это радует.

Это вообще наш первый тактильный контакт после... всего.

– Да. Только это был не подарок, – глухо выдавливает она из себя.

– А что?

– Расплата, Баграт.

Говорит, а сама с дерзостью смотрит мне прямо в глаза.

И я уже, конечно, понимаю, за что именно такая «расплата».

И в какой-то момент кажется, что взял на себя слишком много, потому что внутри всё скрипит и елозит.

Нет.

Не смогу жить с такой правдой.

А потом вмиг всё затихает.

Сам виноват.

Вот давай теперь сиди и расхлёбывай.

Слушай.

Мне не приходится спрашивать.

Аня сама всё рассказывает:

– Я так тебя тогда ненавидела, что согласилась...

Моё сердце – бах, бабах, бах.

Остановилось, похоже, совсем.

– Согласилась рассказать ему кое-что о тебе. О бизнесе. Я ведь многое знала. – А потом, будто сама себя оправдывая, торопливо продолжила: – Я очень быстро об этом пожалела. Я бы не смогла тебя предать. Никогда. Даже несмотря на то, как ты со мной поступил. Но слово сдержала. Рассказала ему пару деталей. Однако они были настолько незначительными, что вряд ли сильно тебе повредили. Так, может, пару важных сделок сорвали. Конечно, Бергман был недоволен, но я ведь выполнила свою часть уговора – рассказала. А то, что это никак ему не помогло тебя утопить, не мои заботы. Удивительно, что он вообще решил со мной расплатиться.

Я сам убрал свою руку, тут же заметив в глазах бывшей жены тревогу.

Растёр лицо ладонями, глядя в пол.

Господи.

Ну какой же я идиот.

Как долго мне ещё придётся это повторять?

– Ань, почему?.. – прохрипел не своим, простуженным голосом.

– Что почему?..

– Почему не утопила меня тогда к чертям собачьим?.. Ты ведь могла.

И она правда могла.

За годы нашего брака я ничего не скрывал от жены.

А она была слишком умна, чтобы при возможности и наличии нужных заинтересованных людей не стереть меня в порошок вместе со всем моим бизнесом.

– Дурак ты, – усмехнулась Аня. Нет, не со злостью. По-доброму грустно. – Любовь женщины – самое ценное, что есть в этом мире. Просто ты тогда не был способен её... оценить.

И я, да.

Я был не способен...