Текст книги "Менты не ангелы но..."

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Сергей постарался не выказывать удивления, но хозяин оказался на редкость проницательным.

– Что удивляешься? – спросил он, одобрительно рассматривая тяжелый пакет в руках гостя. – Думал, здесь у меня хоромы с хрустальными стенами и золотыми унитазами?

– Да, в общем-то, нет…

– Думал, думал, – усмехнулся старый гаишник. – Все так думают. Пойдем на кухню.

– Неужели там и золото, и хрусталь? – пошутил Сергей.

– Пойдем, пойдем, поглядишь…

Обстановка на кухне была самая обычная, из семидесятых годов. Старая газовая плита на две конфорки, облупленная эмалированная раковина, холодильник «Зил» с потертой эмалью…

– Вот, посмотри, тут и икра, и коньяк, и котлеты, и куры, – Мотовилов распахнул холодильник. Кроме трех яиц и кусочка заветренной вареной колбасы в нем ничего не было.

– Я все приготовил, – сказал Сергей и полез в пакет. Через минуту на столе стояли несколько банок консервов, мясная и рыбная нарезка, соленые грибы и оливки, мягкий хлеб, бутылка водки и бутылка коньяка.

– Зачем столько взял? – не очень искренне спросил пенсионер, расставляя тарелки и вскрывая консервы. – Напиваться нам не резон…

– Водка мне, а вы, вроде, коньяк уважаете.

– Да брось! Я всегда беленькой баловался. А языками болтают, потому что пил чай по трешнику за стакан – контролеров «разводил». Я их по-всякому вокруг пальца обводил. Однажды приехали из области, зарядили мне через подставного водилу полтинник и налетели радостные: где деньги? А денег нет! Обыскали – нет! Ну, давай выпьем, за встречу!

Они чокнулись, выпили, закусили.

– А полтинник тот они у нашего комбата взяли, на время, – продолжил Иван Степанович. – Большие деньги по тем временам – треть зарплаты! Очень суетились… Но так и не нашли! Давай по второй, за дружбу…

Выпили еще, а дальше все покатилось по привычным рельсам русского мужского застолья. Крепкая выпивка, легкая закуска, задушевный разговор. Ради него-то, собственно говоря, все и затевается. Если это не банальная пьянка, когда никакой разговор не нужен: лишь бы глаза залить…

– Так куда ж они делись? – спросил Колтунов.

– Кто?

– Деньги.

– А не было никаких денег, – потряс головой Иван Степанович.

– Как не было? Только что сказал, что был полтинник!

Мотовилин хитро усмехнулся.

– Ну, был. Только я всегда вдоль поста ходил, а купюру скатывал в шарик и – бац, щелчком запуливал под куст шиповника… А после смены шарики собирал. Ох, помню, матерился тогда комбат!

– Так и не попался ни разу?

– Бог миловал. У меня вокруг поста колючий шиповник рос, я его нарочно посадил. И собак бродячих прикармливал. Раз проверяющий сзади подбирался, так без штанов остался, на помощь звал!

Он захихикал и разлил остатки водки.

– Хорошо сидим! – Иван Степанович потер сухие ладошки. – Давай выпьем за нашу службу, за ГАИ, каких бы дурацких названий ей ни придумывали! Давай стоя, как положено!

Они встали, отставили локти и выпили.

– Гаишников нарочно с народом стравливают, – с горечью сказал Иван Степанович. – Скоро в нас каждый водитель плевать будет!

– Это почему, Аксакал?

– Вот смотри: ежегодно на дорогах гибнет пятьдесят тысяч человек, все чаще случаются массовые аварии с десятками жертв, – насупившись, сказал Мотовилов.

– Это общеизвестная статистика, – отозвался Сергей. – Ее все знают.

– Правильно. Все знают, но ничего не делают.

– А что тут сделаешь?

– Надо начинать с анализа. Сколько процентов погибли из-за того, что отечественные автомобили не отвечают современным требованиям безопасности? Допустим, сорок процентов. Сколько из-за того, что дороги никуда не годятся? Еще сорок процентов. Сколько из-за плохой организации скорой медицинской помощи? Еще пятнадцать! Вот и ясно, что надо делать! Прекратить выпускать гробы на колесах – это раз!

Аксакал загнул палец.

– Переделать всю дорожную сеть, – это два!

Он загнул второй палец.

– Изменить организацию оказания помощи, – это три!

В ход пошел третий палец.

– Но это колоссальный расход бюджетных денег, это ответственность чиновников и руководителей различного уровня! И решение принимается совсем другое: наказывать водителей, не пристегнутых ремнем, ужесточить сдачу экзаменов на права, заставить ездить с ближним светом фар! То есть, и дополнительные деньги с водил собрать, и ответственность на них переложить, а прессовать их – наша задача! И в глазах водителей, а это почти все взрослое население, кто выглядит крайним? Мы!

– Ну, вы и замахнулись, Иван Степанович!

– Мне на днях сосед жаловался: говорит, от постоянно включенного света и лампочки быстрей перегорать станут, и аккумулятор разрядится, и генератор из строя выйдет, и расход бензина увеличится… А это никого не шибет: на Европу кивают – дескать, там со светом ездят, потому и аварий мало! Так у них хорошие дороги, у них во всем порядок, и прав купленных нет, и все машины с АБС и аэрбеками… Это, говорит, все равно, что заставить всех гамбургеры есть, чтобы уровень жизни поднялся до американского!

– Это уже политика, Аксакал, может, сосед вас нарочно провоцирует? – засмеялся Сергей.

Тот махнул рукой.

– Чего теперь меня провоцировать? Кому я нужен?

– А когда сами служили, об этом не задумывались?

– Я тебе скажу, тогда Системы не было! И коррупции не было. Каждый сам для себя колдовал. Ну, может, начальнику подарок купит или занесет долю малую – за должность, за звание… В Узбекистане, там – да! Я как-то был на переподготовке в Москве и с одним лейтенантом из-под Ташкента познакомился. Он мне дедушкой казался! Наверное, выглядел так, но и лет ему было немало – под полтинник. Ничего не знал: ни законов, ни приказов, ни инструкций. Спрашиваю: как ты работаешь? А он смеется: сяду в тени, на камушек, свистну – машина остановится, водитель выйдет, поздоровается, я ему говорю: «Положи троячок под тот камень!» Просто за уважение. А если нарушил – тогда червончик или больше… Так и сижу всю смену. А потом вынул деньги из-под камня – и пошел… Вот и подумай: зачем ему знать законы? Он знал свисток и камень. Ну, и еще – сколько надо начальнику дать, чтобы уважал и продлевал срок службы… Я про него всем рассказывал, аксакалом называл, так ко мне это прозвище и прицепилось.

Иван Степанович приподнял пустую бутылку, посмотрел на просвет, поболтал.

– Неужели бутылку выпили? – не слишком натурально удивился он.

– Значит, была все же коррупция? – спросил Сергей, раскупоривая коньяк. – Вы начальству давали, он начальству давал – это же она и есть!

– Не, Серега! – серьезно покачал головой пенсионер. – Тогда схем не было, «зеленых коридоров» не было, денежных потоков наверх не формировали… В России, по крайней мере. Про Кавказ, Закавказье, Среднюю Азию не говорю – там бакшиш испокон веков в почете…

Они перешли на коньяк.

– А что за схемы? Что за «зеленые коридоры»? Какие потоки? – спросил опьяневший Сергей.

Мотовилов бросил было на него острый взгляд, но, решив, что вопрос вполне допустим для неопытного новичка, эту остроту пригасил.

– А чего, тебя Смирнов в курс не вводил?

Сергей пожал плечами.

– Да, вроде, нет… Бронежилет надевать учил, товарищей страховать…

– Ну, ладно, давай! – поднял рюмку Аксакал. – За все хорошее!

А выпив, продолжил:

– По схемам раньше не работали, эта зараза лет десять-пятнадцать, как появилась… Когда каждый знает, что сколько стоит – должность, звание, направление на учебу, повышение, сколько какой пост стоит… Ты вот в козырное место попал, а мог под Грушевку, на проселок… А там только коровы ходят да садоводы на свои участки навоз везут. Не разгуляешься…

– Да я и тут не разгуливаюсь…

– Во! – Аксакал пистолетом выставил корявый палец. – Потому ребята и сомневаются! Говорят, за деньгами не гонишься, зачем тогда пришел на Южный? И вообще – мол, слишком правильный. А таким в неправильной Системе нельзя быть – она тебя проглотит и высрет!

– Ладно, буду исправляться, постараюсь стать неправильным…

– Эх, – крякнул Аксакал. – Жалко мне тебя. И чего ты полез в ментовку? Пошел бы в ФСБ, в прокуратуру – там все же работа почище…

– Грязи везде хватает, – сказал Колтунов. – Все от человека зависит.

– Это правильно рассуждаешь, молодец! Давай за тебя выпьем!

Мотовилин раскраснелся, расстегнул ворот рубашки, встал и открыл форточку.

– А что за «зеленые коридоры»? – как бы между прочим спросил Сергей.

– О-о-о! – старый гаишник выразительно поднял взгляд вверх. – Это сейчас в нашей работе главное!

– Да ну? – удивился новичок. – А я сколько работаю, про коридоры вообще ничего не знаю!

Аксакал кашлянул.

– Я имею в виду – в «теневой» работе. Сколько можно получить с водочной фуры или с бензовоза?

Сергей пожал плечами.

– С большегрузным транспортом другие работают. Я только по легковушкам…

– Ну, тысячу, ну, три, ну, пять… А когда пропускаешь машину по специальному списку, за это совсем другие деньги положены! На этих деньгах вся наша Система строится! Не каждый пост входит в Систему, а Южный – входит! Это тут купюры в чемоданчик укладываются и в Москву отправляются! Вот и получается денежный поток в Центр! А вниз идут поощрения, должности, звания… А главное – благорасположение большого начальства! Поддержка на все случаи жизни!

Мотовилин усмехнулся.

– Вот наш Смирнов – он вроде простой мужик, из деревенских, выше капитана не поднялся… Но это только видимость! У него такая поддержка – не поверишь! Если он даже пост спалит по пьянке, – и то ему ничего не сделают. Ну, объявят выговор для вида! Хотя, конечно, Смирнов – только шестеренка, без Симакова он ничего не значит. Да и Симаков шестеренка для Тараева. А Тараев – для московских начальников. Чем свыше смотришь, тем больше шестеренок… Но и от них много зависит. Поэтому Южный пост наверху в почете… Как думаешь, почему наши на контрольную машину со спиртом не клюнули?

Сергей икнул.

– Честные потому что!

– Не прикалывайся! – свел брови Аксакал. – Потому что ценят его на самом верху, пост-то наш!

– Неужто предупредили?!

– Конечно! А иначе влетели бы, как все остальные!

– Ну и ну… Секретная операция, такого уровня… Где Южный пост и где Министерство?

– Вот и думай, соображай, – Иван Степанович пожевал губами. – Ты про Фетисова слышал?

– Нет, – как можно естественней ответил Сергей и покачал головой. Откуда зеленый новичок может знать такие вещи?

– Комбатом работал до Симакова. Что-то он с Системой не сросся, вскоре после назначения подал рапорт о переводе… А на другой день разбился вдребезги на служебной машине…

Аксакал многозначительно вытаращил глаза.

– Тормоза отказали…

– Не понял, – встряхнулся Колтунов, отгоняя опьянение. – При чем рапорт и тормоза? Как Южный пост и Министерство?

– А никто и не говорит, что при чем. Просто сообщаю тебе, как в жизни бывает! И запомни: через Южный пост такие «бабки» идут на самый верх, что работать тут должны только проверенные люди, полностью свои, короче. Кандидатов годами проверяют, выращивают, а ты случайно попал, да еще со стороны! Потому к тебе и приглядываются, и испытывают по-всякому…

– Да я уже все понял! Только сколько можно испытывать?

– Сколько нужно. Обязательно на отсутствие совести проверят, потому что от совести ведь одни неприятности…

– Это что за проверка такая? – насторожился Колтунов.

– Заставят сделать какое-нибудь «западло». Или ни за что наказать какого-нибудь лоха, или тормознуть семью, лучше с детьми, подержать на солнце да обобрать до нитки… Или на ДТП у трупа деньги переполовинить…

– Да это уже фашизм какой-то! – возмутился Сергей. – Я отродясь этим не занимался!

– А придется, – вздохнул пенсионер. – Ты же к «зеленым коридорам» допущен!

– Да в гробу я их видал! – выругался Колтунов. – А что же по этим коридорам гонят?

Аксакал развел руками.

– Сам подумай. Что-то особо режимное, за что обычной «дачкой» не откупишься. Ладно, давай выпьем, а то я что-то совсем тебя заболтал…

Они допили и коньяк, спели несколько песен и расстались, вполне довольные друг другом.

Глава 5 УР. Самойлин

– Быстро составляй план работы на неделю, – озадачил его Сухарев, забежав в кабинет на несколько минут. – А то ты один не сдал, могут быть проблемы…

– Что за план? – не понял Вадим.

– План своей работы, – терпеливо пояснил Вася, роясь в столе. – На неделю. Что ты планируешь сделать. Нет плана – значит, не работаешь. Вот и получишь выговорешник…

– Так откуда я знаю, что буду делать? – удивился Самойлин. Ему показалось, что это какое-то недоразумение. – Преступления-то незапланированно совершаются! Может, завтра кража, может, два грабежа, а то и убийство…

– Не засирай мозги! – махнул рукой коллега. – Напиши: встреча с агентурой, то да сё…

– С какой агентурой? – Вадим развел руками. – У меня ее-то и нету…

– Плохо, надо заводить.

– А как?

– Да очень просто. Перепиши фамилии задержанных в дежурке да оформи, будто они на тебя стучат. Или федотовских на себя перепиши. Только среди них много проблемных…

– Каких «проблемных»?

– Покойников. Вовка мертвецов вербовал. Уж как они ему информацию передавали – одному Богу известно. А особенно – как расписывались за деньги…

Сухарев отыскал, наконец, какую-то бумажку и направился к двери.

– Подожди, Вася, – взмолился Вадим. – Расскажи, как этот долбанный план писать?

– Да как хочешь, от фонаря! Что там – никого не шибет. Был бы план – и дело с концом. Это если что серьезное случится, тогда внутрь полезут. Ну, или захотят тебя сожрать… Ты что, не знаешь – сейчас работа никого не волнует: главное, как ты о ней отчитываешься. Ну и, конечно, как с начальством живешь…

– Да писать-то что?! – озверел от собственной тупости Самойлин. – Продиктуй, я тебе бутылку поставлю!

Сухарев остановился на пороге.

– Ладно, пиши: личным сыском произвести поиск фигурантов по розыскному делу «Налетчики», сроки исполнения: понедельник с пятнадцати до восемнадцати, среда – с семнадцати до двадцати. Провести встречи с агентурой и доверенными лицами на предмет получения оперативной информации по РД «Налетчики»: вторник – с четырнадцати до восемнадцати, четверг – с шестнадцати до двадцати…

Через пять минут план был готов и довольный Самойлин отнес его Сивцову.

За месяц Вадим произвел три задержания, только выглядели они по-разному. На первое его послал дежурный по райотделу.

– Рэкет наехал на ларьки у ипподрома! – нервно сообщил по селектору майор Литовко. – Возьми кого-нибудь с собой – и быстро на выезд! Машина ждет!

Они с Сухаревым сбежали по лестнице, прыгнули в «УАЗик» с включенным двигателем, и сержант Пестиков резко рванул с места.

– Должны успеть! – азартно крикнул водитель. – Никуда не денутся!

И действительно, у коммерческой палатки, торгующей пивом, чипсами и сигаретами, они застали двух парней с наглыми мордами. Те даже не успели дернуться: Вася ловкой подножкой свалил одного, Вадим – другого, Пестиков помог накинуть наручники и пнул каждого в бок тяжелым ботинком:

– Вы что, совсем страх потеряли, ублюдки? Забыли, чья это территория?

Задержанных доставили в дежурную часть, написали рапорта, Литовко вызвал дежурного следователя, тот возбудил уголовное дело, и через два часа подозреваемые уже парились в ИВС. Вадим испытывал приятное возбуждение и удовлетворение от столь слаженной и эффективной работы. А Сухарев весело хлопнул его по плечу:

– Повезло сегодня – и «палки» [11]11
  Срубить «палку» – получить показатель успешной работы.


[Закрыть]срубим, и премию получим!

Через несколько дней окрыленный Вадим вычислил в автобусе карманника и, когда тот вытащил из женской сумочки мобильный телефон, попытался задержать его с поличным. Но преступник оказался юрким, вертким и дерзким, телефон он сразу сбросил и оказал сопротивление: вырывался, кусался и царапался, орал, что болен СПИДом и заразит всех вокруг. Вадим боролся с ним на грязном полу и призывал граждан помочь милиции, но граждане только шарахались в стороны и отворачивались с безразличным видом. С большим трудом, весь исцарапанный, с разбитым лицом, в перепачканной одежде, он притащил вора в райотдел.

Дежуривший в тот день капитан Гостев изумленно вытаращил глаза:

– Что с тобой, Самойлин? А это кто такой?

Вадим рассказал, но Гостев только головой покачал:

– Я его не приму…

– Как не примете? – возмутился Вадим. – Почему?

– Да потому. Телефона украденного нет, свидетелей нет, доказательств нет, что с ним делать? Надо отпускать.

– Как отпускать?!

– Да очень просто. За недоказанностью вины. Можешь, конечно, вначале получить сатисфакцию, – подмигнул дежурный. – Это твое право.

– Что получить? – не понял молодой человек.

– Спустить его в подвал да отнять здоровья, сколько сможешь, – вот и все…

– Так его проверить надо… На СПИД. Он пугал, что болен. А я вот – весь покусанный…

Гостев засмеялся.

– Ну, ты даешь! На каком основании можно освидетельствовать свободного гражданина в правовом государстве? Он же не подозреваемый, не обвиняемый, не арестованный… Кстати, за анализ надо деньги платить – около тысячи! Из чьего кармана?

И успокоил:

– Да врет он все. На понт берет. Так дать тебе ключ от подвала?

Вадим вздохнул.

– Не надо…

Он довел карманника до двери, дал пинка под зад, потом умылся, промыл царапины и укусы одеколоном. И не поленился сдать анализы на СПИД и другие опасные инфекции. Гостев оказался прав: вор оказался здоровым. Уверенность в этом стоила Вадиму полторы тысячи рублей, кроме того, больше недели он ходил весь исцарапанный, вызывая насмешки коллег:

– Чего ты полез карманников ловить? Это не наша работа! Ею занимаются оперативно-поисковые подразделения! Они умеют с кармашами обходиться: хватают руку с кошельком, так и ведут… А если он дергается, то дадут в печень – тогда идет спокойно… И вообще, тебе еще повезло, что он без прикрытия работал: это публика опасная – могут и ножом пырнуть, и бритвой по глазам…

После этого случая желание ловить всех преступников подряд у молодого опера поубавилось. Но на этом процесс изучения реальной жизни не закончился.

В понедельник на столе у Вадима зазвонил телефон:

– Это продавец киоска возле бани на Кировском, – раздался в трубке приглушенный голос. – Тут какие-то отморозки к соседу пришли, денег требуют! Грозятся сжечь…

– Сейчас приедем! – гаркнул Вадим и вскочил.

– Что случилось? – поинтересовался Сухарев, который, не поднимая головы, строчил очередной «отказняк».

– Опять «наезд» на ларьки! – взволнованно сообщил Вадим. – На Кировском, возле бани! Поехали, быстро!

– Зачем? – скривился Василий. – У меня и так дел выше крыши!

Самойлин сбежал вниз. Дежурил майор Литовко, известный своей непримиримостью к рэкетирам.

– Надо машину, срочно! Из киоска у бани звонили…

Но на сей раз дежурный тоже не проявил энтузиазма.

– Нет машины. Пестиков на заправку поехал, – спокойно пояснил он. – А чего ты так вскинулся?

Сбитый с толку, Самойлин выскочил на улицу. Он пообещал помощь тем, кто в ней нуждается, и не мог подвести людей.

Навстречу попался участковый Немчинов, он как раз запарковал свою «тройку» с зашпаклеванным крылом и заходил в отдел. Вадим объяснил ситуацию, и Леха, который безотказно откликался на все просьбы, снова прыгнул за руль. Через пять минут они подъехали к киоскам и «свинтили» двух татуированных типов, вымогавших водку, пиво, закуску и пятьсот рублей.

Но когда их доставили в дежурную часть, машина следствия не закрутилась так быстро и сноровисто, как в прошлый раз. Во-первых, не нашлось свободного следователя, во-вторых, не хватало объяснений от потерпевшего и свидетелей, в-третьих, у дежурной смены и так оказалось много работы…

Недоумевающий Вадим вернулся в кабинет и попросил разъяснений.

– Да, на фиг кому нужны эти твои бомжи! – буднично пояснил Сухарев, и Росляков согласно кивнул. – По такой мелочевке никто дело возбуждать не будет! Подержат в дежурке и отпустят. И чего ты сорвался, как в жопу клюнутый?

Самойлин развел руками.

– Да как же так, в прошлую среду мы как на пожар летели, и дело возбудили, и закрыли злодеев, и премии нам выписали!

Коллеги переглянулись и посмотрели на него, как на дурака.

– Так то Барина ларьки! – сказал Васька. – А эти – какого-то коммерса! Есть разница?!

Самойлина поразила даже не сама фраза, а то, что Сухарев не побоялся произнести ее вслух.

– Есть. Наверное…

Вадим сел на свое место. Он действительно чувствовал себя дураком. Но ведь он все делал правильно и поступал по закону! Значит, дурак не он, а все вокруг? Но большинство не может быть дураками, потому что именно большинство задает нормы правильного поведения… Хотя… Он вспомнил давно читанный рассказ про страну слепых. В ней нормой было отсутствие глаз, и когда туда попал зрячий странник, его посчитали уродом и хотели удалить вредные зрительные органы… Может быть, милиция – это страна дураков с искаженными представлениями о правильном и неправильном, добре и зле, хорошем и постыдном? Но ведь она же существует не в безвоздушном пространстве, не сама по себе: это орган исполнительной власти, подчиненный ей, поднадзорный прокуратуре, подконтрольный суду… Неужели…

Но дальше развивать эту мысль он не хотел и постарался думать о чем-то другом. Хотя проявлять инициативу и задерживать преступников на свой страх и риск ему определенно расхотелось.

– Сколько весит пистолет Макарова? – задал очередной вопрос председатель комиссии.

– Восемьсот десять граммов со снаряженным магазином, – так же уверенно ответил Вадим.

– А начальная скорость пули?

– Триста пятнадцать метров в секунду.

– А в чем отличие применения оружия, от использования?

– Применение – стрельба по преступнику, и использование – в воздух, по колесам или в опасных животных…

Подполковник Видин благосклонно кивнул.

– Молодец, знаешь. На все вопросы ответил. Думаю, можно ставить зачет. Другие мнения есть?

Он по очереди повернулся к членам комиссии. Незнакомый майор и капитан из лицензионно-разрешительной службы покачали головами.

– Сразу видно: учился на совесть, – улыбнулся майор.

Видин нахмурился.

– Только имей в виду, боец, учеба – одно, а жизнь – совсем другое! Поэтому ты без крайней необходимости его не доставай…

На следующий день Вадим получил карточку-заместитель. В обмен на нее майор Литовко выдал ему потертый «ПМ» и 16 патронов.

– Почисти, подгони кобуру, попривыкни – и сдай обратно, – сказал дежурный. – Поработаешь, может, разрешат постоянное ношение… Хотя вряд ли… «Постоянка», в основном, у начальников. А из ваших оперов только у Юматова да Воскобойникова. И еще у Бровина из ОБЭП.

В кабинете Самойлин надел купленную загодя плечевую кобуру, вставил слева пистолет, а справа запасной магазин, попробовал быстро выдернуть оружие. В кино герои извлекали стволы мгновенно, а у него так не получалось. Но само наличие пистолета придавало уверенность и веру в свои силы. Он повторял извлечение раз за разом, и с каждым разом получалось все лучше.

За этим занятием его застали Росляков с Сухаревым.

– Вот, совсем другое дело! – присвистнул Василий. – Теперь ты вооружен и очень опасен!

– Только в Барина не целься, когда он на «рентгенпросвет» придет! – засмеялся Толик и внимательно осмотрел крепления кобуры. – Ремни надо здесь разрезать и вставить застежки…

– Зачем?

– Да затем, что если тебе в сортир приспичит побольшому, то ты штаны не снимешь, пока ремень из них не вытащишь…

– Да, и правда…

– А лучше купи открытую поясную кобуру и носи слева или справа, как удобней. Но это под пиджак или под свитер… А летом можно сумочку специальную надевать на живот.

– Под пиджаком можно и сзади носить, – вмешался Василий. – На спине. Тогда его вообще не видно…

– Сзади не надо, – возразил Толик. – Когда за ним потянешься, руку легко на излом взять…

Словом, молодой опер получил от коллег много советов. А начальник УР дал, пожалуй, самые главные:

– Если достал ствол, будь готов стрелять. Не готов, не доставай. Иначе пистолет отберут, а тебя грохнут или морду начистят! И еще: народ сейчас вконец оборзевший, ничего не боится – прут на «пушку», как на бабу… Думают, что это газовый или что у тебя духу не хватит стрелять на поражение… Даже на предупредительный выстрел внимания не обращают! Поэтому всегда тщательно обставляться надо…

– Как «обставляться»?

Сивцов внимательно посмотрел, подумал несколько секунд, вроде размышляя: говорить или нет.

– По-разному, в зависимости от обстоятельств, – он понизил голос. – Например, носи с собой нож-выкидуху. Если завалишь злодея – вставь ему в руку. Только смотри, чтобы на ноже его отпечатки были, а не твои…

А Юматов сказал коротко:

– Ложи хер на инструкцию и досылай патрон в ствол. И если придется – стреляй, не задумываясь. Лучше ты будешь доказывать, что другого выхода не было, чем он…

– Слушай, Сергей Иванович, а кто такой Воскобойников? Почему «постоянка» только у тебя и у него?

Юматов хмыкнул.

– Потому, что я постоянно в самом говне ковыряюсь. А Воск… Он с начальством дружит, особые поручения исполняет. Ему даже пулемет выдадут, если захочет…

– А почему у Бровина из ОБЭП? Он что, по оргпреступности работает?

Юматов засмеялся.

– Да нет… Знаешь, как говорят: не за заслуги, а за услуги. Он такой же, как Воск. Доверенное лицо, на подхвате у руководства. А у Воробьева вообще оружие отобрали – он зачет не сдал. Знаешь, сколько пуля пээмовская весит?

– Конечно. Шесть грамм.

Старший опер печально пожевал губами.

– А он не знал. Или забыл. Вот и лишили оружия как неподготовленного. До следующего зачета. Только он не дома ждал пересдачи, а работал по линии квартирных краж. Раз задерживал двух воров, а те достали ножи и искололи его всего… Двое детей без отца остались. Так что, не зевай, если что!

– Не буду, – ответил Вадим. Хотя слабо представлял, как именно надо «не зевать»…

* * *

– Надо выпивки хорошей взять, – озабоченно сказал Росляков. – Коньяку там, шампанского…

Сухарев кивнул.

– У меня хозяин «Богатяновского» гастронома в обязаловке, я договорюсь…

Опера выезжали в больницу по ножевому ранению и познакомились с симпатичными медсестрами, которые пригласили их в гости «на пельмени». Поэтому вторая половина дня была посвящена подготовке к этому мероприятию.

– Презервативы есть?

– Да девчонки чистые…

– Мало ли. Раз в год на родной сестре поймать можно. В «Перекрестке» японские продаются – тонкие-претонкие…

– Ты что, они больше тысячи стоят.

– Так договориться надо! И адрес, кстати, пробить, чтобы не влететь.

Росляков усмехнулся.

– Я раз зависал у одной телки, вдруг звонок в дверь, она в глазок посмотрела и чуть в обморок не упала, шепчет: «Муж!» А муж у нее отмороженный кабан, срок мотает за тяжкие телесные… Как он мог на свободе оказаться? Звоню в отдел: «Так, мол, и так, Филонов из колонии сбежал, сейчас к себе в квартиру ломится…»

Вася с интересом слушал. Даже Вадим, далекий от подобных ситуаций, заинтересовался.

– А дежурил капитан Федосов, он и начал сопли жевать: «Толян, чего ты волну гонишь? У нас ориентировки на него нет, сейчас обед, машину я отпустил, дежурного опера не найдешь…»

– Вот гад! – возмутился Сухарев.

– А тот уже кулаками и ногами колотит, того и гляди, дверь выбьет… Я Федосову говорю: «Да я сам его видел, он сейчас в подъезде, его брать надо, от беглого преступника чего угодно ждать можно!» А тот свое: «Да что ты, как маленький, ну, вечером его задержим или ночью. Пожар, что ли?» Я же ему подробностей прояснить не могу, а он ничего делать не хочет!

– И как же ты выпутался? – спросил Вадим.

– Да как… Хорошо, дозвонился Юматову, объяснил, что к чему, тот приехал с нарядом, а этот гад как стал их носить по площадке, пришлось и мне выскочить да дать ему в бубен!

– Так он же все понял? – ахнул Сухарев.

– Он понял, что на квартире засада, и подумал, что его дружок сдал, с которым он в побег ушел. Вот так-то… Потому и надо проверять, куда идешь!

Сухарев кивнул.

– Это точно! Но я переговорил со Жбановым – там, вроде, все нормально. Съемная квартира, тихая, на девчонок компромата нет: не пьют, подозрительных гостей не водят…

– Ну, и дай Бог!

Тут прозвонил внутренний телефон, и Сивцов вызвал приятелей к себе. Через несколько минут они вернулись, ругаясь и скрежеща зубами.

– Что такое? – поинтересовался Вадим.

– Да труп нашли на Лысой горе! – раздраженно ответил Росляков. – Шеф нас послал. А это часа на два, самое меньшее… И то, если криминала нет. А если убийство – то и на всю ночь зависнем! Это ж надо, какой облом! А девчонки обидятся, и все дело сорвется!

Проклиная злую судьбу, они уехали. Но через минут сорок Василий отзвонился:

– Слышь, Вадик, заява оказалась ложной, никакого трупа тут нет. Так что мы поехали по своей программе. А ты посиди подольше, прикроешь нас, в случае чего…

– В каком таком случае? – не понял Вадим. Но Сухарев ничего объяснять не стал.

На следующий день Самойлин заступил дежурным опером. Около десяти ему по селектору позвонил майор Литовко.

– Давай, Вадим, выезжай на Лысую гору: поступило сообщение – труп обнаружен. Вчера такое же сообщение поступало, только оно не подтвердилось. Так что, либо это тоже ложный вызов, либо твои друзья Сухарев с Росляковым просто-напросто труп не нашли! А может, вчера трупа не было, а сегодня есть! Короче, посмотри внимательно!

Васьки с Толяном на работе не было, мобильники не отвечали, поэтому уточнить обстановку не удалось, и Вадим поехал на место.

– Наверное, ложная заява, – рассуждал шофер-милиционер Пестиков, ловко ведя «УАЗ» по узкой дороге вокруг строящегося над Доном микрорайона. – Людя́м делать нечего, вот они и заявляют…

На пустыре за стройкой им махал руками мужчина в шляпе и старом плаще, из-под которого выглядывали тренировочные брюки. С поводка у него рвался серый, с черными пятнами сеттер.

– Это же что такое происходит? – возмущенно спросил он. – Вчера гуляю с Томом, он в кусты забежал, а там мертвая женщина в красном халате! Я позвонил вам, в смысле, в милицию, там ответили, что примут меры… Ну, хорошо, ушел домой. Сегодня специально заглянул за кусты – ее нету. Значит, думаю, приняли меры! Только почему Том рычит на яму и мусор раскапывает? А под картонными коробками и фанерой – та же самая женщина в том же самом халате! Как это может быть?

– Не знаю, – растерянно сказал Вадим. – А вы ничего не перепутали?

– А что тут можно перепутать? Посмотрите сами!

В небольшой яме, среди строительного и бытового мусора, действительно лежал труп пожилой женщины со спутанными светлыми волосами.

– Гм… Да, действительно!

Вадим позвонил дежурному и вызвал оперативную группу. Вскоре приехали судмедэксперт, криминалист, прокурор и следователь Следственного комитета. Сверх этого прибыли Сивцов, Юматов и Росляков с Сухаревым. Последние были явно испуганы.

– Что вы на это скажете?! – сурово спросил начальник УР.

Васька и Толян повесили головы. Вид у них был помятый, и дышали они в сторону. Видно, вчерашняя вечеринка удалась на славу.

– Я вас спрашиваю! Куда вы так спешили, что пошли на должностное преступление?