Текст книги "Джекпот для лоха"

Автор книги: Данил Корецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Уркаган недобро рассмеялся:

– Хорошо, что нас трое: кому повезет – выживет!

Вайс икнул. Он был сторонником цивилизованного решения спорных вопросов и понимал, что перебить москвичей, даже не в ужасном физическом смысле слова, а в финансовой борьбе – дело практически нереальное. А все эти уголовные тёрки-разборки приводили главного инженера в неописуемый ужас. Тем более что дело дошло до стрельбы, поджогов и трупов. Он уже не хотел никаких денег и все бы отдал, чтобы вернуться в машине времени на месяц назад, уволиться и уехать из города.

– Что икаешь?! – зло окрысился на него генеральный.

– Да то, что я всегда был против таких методов… Хотя они мне и сожгли дачу… А вы поперли напролом, как сохатые в чаще…

Фёдоров не донёс фляжку до рта.

– Ты базар фильтруй, очкатый. За сохатого знаешь что бывает? Тебя и так в любой момент могут шлепнуть, не усугубляй! – в тоне коммерческого директора отчетливо звучали издевательские нотки.

Вайс схватился за сердце.

– Но так же нельзя! Нельзя так! Надо что-то придумать, как-то выйти из положения!

Малышев аккуратно постучал по столу.

– Давайте успокоимся, друзья мои… Николай Егорович, не время ссориться. Надо принять меры безопасности. Что ты посоветуешь?

Фёдоров вздохнул и тоже сменил тон.

– Поскольку уезжать сейчас мы не можем, надо нанять милицейскую охрану, некоторое время не выходить за территорию…

– Жить на заводе?! – ужаснулся Вайс. – В кабинетах жить?!

– Временно. Если, конечно, вообще жить хочешь. В профилактории можно комнаты переоборудовать, вроде гостиницы сделать. Только охрану надо менять, а то на территорию любой бандюган зайти может. Зайдет, бросит в окно гранату – и все дела!

– Хорошо, Николай Егорович, делай все, что считаешь нужным, – сказал Малышев, потирая затылок. – И когда это кончится?

Фёдоров пожал плечами.

– Когда мы их перестреляем. Ну, или они нас…

– Не шутите так, Николай Егорович, – дрожащим голосом сказал Вайс.

Фёдоров снова нехорошо рассмеялся.

– Зассали? По имени-отчеству называете, вежливыми стали…. А как ты думаешь, очкарик, когда все кончится?

– Когда мы соберем контрольный пакет акций, – уже уверенней произнес Вайс. – Стоит оформить все юридически – и стрелять станет бессмысленно…

– Или так, – согласился Фёдоров.

* * *

По адресу: Средний переулок, тридцать два, стоял не хрустальный замок и не сказочная пряничная избушка, а старая пятиэтажка, давно требующая ремонта. В одной руке Говоров держал сумку с инструментами, в другой – пакет с шампанским и конфетами, под мышкой – букет бордовых роз, поэтому дверь подъезда пришлось открыть ногой. Может быть, поэтому, а может, из-за неуместности цветов и шампанского в руках наемного работника он чувствовал себя полным дураком. По замызганной, усыпанной окурками лестнице он поднялся на второй этаж и позвонил у картонной двери в длинном коридоре. Никто не открывал, только слышался шум льющейся воды. Позвонил еще. Наконец, послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, в проеме появилась Лена – в халатике, с обмотанным вокруг головы полотенцем, без макияжа.

– Ой, я же совсем забыла! – воскликнула она, явно растерявшись. – Может, в другой раз? Хотя неудобно, вы же уже пришли… Или… Ну, хорошо, заходите!

Проклиная себя за навязчивость и за несоответствующие обстановке цветы, Говоров шагнул через порог. В крохотной прихожей пахло сыростью, на протянутых веревках висело сохнущее белье, в ванной полоскалось что-то похожее на простыни. Хорошо, что шампанского не видно…

– А что это за розы? – спросила Лена.

– Да так… Я тут бабушку через дорогу перевел, она цветами торгует, – промямлил Андрей, ужасаясь, что несет такую чушь. – Вот она в благодарность и подарила. А я дарю вам…

Он неловко протянул букет. Чуть помешкав, Лена взяла розы, поднесла к лицу, бросила быстрый взгляд. Смотрела она сейчас с интересом, не так, как хозяйка смотрит на не вовремя пришедшего элект-рика.

– Спасибо. Бабушке… Где вы нашли такую щедрую и состоятельную? Один букет, наверное, всю ее пенсию перетянет…

Лукавая улыбка приободрила Андрея.

– Вот тут еще, – он протянул пакет.

– Что «еще»? – Карие глаза хлопнули не накрашенными, но все равно длинными ресницами.

– Шампанское и конфеты.

– Это вы уже другую бабушку перевели через дорогу? Или двух бабушек?

Хотя Лена и прикалывалась, но пакет взяла.

– Да соврал я про бабушку, – сказал Андрей. – Просто как-то неловко стало…

– А то я не догадалась, – засмеялась Лена. – Вы светильник повесите? Или хотите сразу шампанское пить?

– Да что вы… – смутился Андрей. – Я совсем не за тем… Конечно, повешу…

Лена провела его в шестнадцатиметровую комнату, где стояли диван, стол, кресло, телевизор, детская кроватка и небольшой шифоньер. Свободного места почти не оставалось.

– Вот здесь можно? – Она показала на стену над диваном.

– Конечно! А где мой тезка?

– Кто? – насторожилась Лена.

– Андрейка.

– Он сегодня у мамы. Я хотела постираться, убрать…

– Да, да, я все быстро сделаю и уйду, – Андрей поспешно достал дрель.

– Ну, зачем же… Раз нарисовался праздник… Только я пока на кухне переоденусь.

Через час светильник был многократно опробован, стол накрыт выглаженной скатертью, коробка с конфетами открыта, шампанское разлито по бокалам. Лена надела симпатичное открытое платье, подкрасилась и сразу приобрела праздничный вид. Очарованный Говоров не спускал с нее глаз. Теперь надо было рассказать что-то умное, представив себя с лучшей стороны, чтобы произвести впечатление. Но в голову ничего не приходило, поэтому Андрей в подробностях рассказывал, как убило током неизвестного бедолагу потому, что он пользовался некачественным электрооборудованием, и почему с этим, хорошим светильником никогда не сможет произойти такая трагедия.

Лена в свою очередь поведала, что работает учительницей английского в школе, была замужем, но в прошлом году развелась, сыну скоро исполнится четыре года, и у нее есть мечта открыть кооператив по обучению иностранным языкам.

– Правда, для этого нужны деньги, – вздохнула Лена и допила свой бокал. – А вы, Андрей, кем работаете?

– Я?

Говоров захмелел и чуть не брякнул, что работает дворником, но вчера прошел собеседование с хозяином частной фирмы и принят на работу ночным охранником, благодаря чему сможет вполне прилично зарабатывать. Но вовремя прикусил язык и ругнул себя за неистребимую привычку говорить правду, которая сейчас будет выглядеть неуместно и неприглядно.

– У меня своя фирма, – сказал он.

Получилось это с трудом: язык не слушался, слова протискивались через горло с трудом. Андрей позавидовал тем, кто врет еще легче, чем говорит правду.

– Правда, открылся недавно, еще не раскрутился как следует, – добавил он. – Так что все впереди…

– А чем вы занимаетесь в своей фирме? – живо заинтересовалась учительница.

– Торгуем оргтехникой, – сказал Андрей и разлил по бокалам остатки шампанского.

Он и сам толком не успел узнать, какой профиль у «Органайзера». Сегодня в ночь ему предстояло заступить только на третье дежурство.

– Так вы же вроде электрик! – удивилась Лена.

– По образованию электрик, – согласился Андрей. – Только теперь я переквалифицировался в бизнесмена.

– Вот и я же так хочу! – оживилась Лена. – Чтобы сама себе хозяйка и заработки другие… А у вас там не найдется какой-нибудь комнаты, чтобы занятия проводить? Ну, в смысле, чтобы за аренду не платить? У меня-то откуда деньги?

Говоров покраснел. Вот тебе раз! Заврался! Как говорится, не умеешь – не берись! Влип по самые уши!

Будто раздумывая, он покрутил пустой бокал:

– Ну, в принципе, наверное, можно… Только надо прикинуть все. Разобраться, как там с площадями, что можно уплотнить… Разберемся, в общем!

– Ой, как здорово! – Лена захлопала в ладоши. – Мне так повезло, что мы познакомились!

Говоров посмотрел на часы:

– Ну, мне пора…

– Уже? – искренне огорчилась хозяйка. – А я думала, мы еще телевизор посмотрим.

– Да я не такой любитель телевизора, – Андрей встал. – К тому же мне в фирму заглянуть надо… Охрану проверить. Можно я вам позвоню? Может, в кино сходим… Или в кафе…

– Конечно, – Лена обнажила в улыбке ровные белые зубки. – Я запишу номер…

* * *

Говоров прилетел в «Органайзер» такой радостный, будто ему нежданно-негаданно обломился в наследство миллион, а то и поболе. Дневной охранник Шумейко, которого все называли Шума – дерганый приблатненный парнишка с желтой фиксой, взглянув на него, осклабился:

– Ты, новенький, в натуре, светишься, как полкило урана схавал. Только не пёрни, а то весь квартал на воздух!

Сказал – и будто измазал светлые возвышенные чувства своими испражнениями. Андрей схватил его за грудки, тряхнул, оттолкнул – Шума отлетел в угол, упал и ударился головой об стену.

– Ты что? Я же пошутил!

– Еще раз так пошутишь – башку отшибу! – грозно рыкнул Говоров.

К его удивлению, задиристый Шума не стал залупаться и качать права: молча намочил платок, отжал и, приложив к начинающей набухать на затылке шишке, покинул офис.

Оставшись один, Андрей долго ходил по комнатам, не в силах успокоиться. На прощанье Лена обняла его за шею и поцеловала. Не так – чмоки-чмоки, а по-настоящему, взасос! У него даже мурашки по телу побежали. И будто крылья выросли!

Он прошелся по помещению, осмотрелся по-хозяйски, словно действительно хотел найти комнату для Лены. Фирма занимала несколько комнат в цоколе панельной девятиэтажки. Бо́льшая комната, естественно, была кабинетом директора, меньшая – бухгалтерией, в средней выставлены образцы товаров: компьютеры, принтеры, доживающие свой век пишущие машинки, калькуляторы, пачки бумаги и дающие название фирме разнообразные органайзеры – от обычных, в коленкоровых переплетах, до электронных.

Где находились сами товары, Говоров не знал, да и не сильно ломал над этим голову: в новые времена наличие живого товара не является обязательным атрибутом торговли. Может, оргтехника хранится где-то на складе и доставляется по выбранным образцам, может, ее вовсе не существует в природе, а может, «Органайзер» и вовсе не занимается торговлей или торгует чем-то другим, например оружием или наркотиками.

По образцовой чистоте кабинетов, обилию всяких понтовых прибамбасов в виде дорогой офисной мебели, настольных письменных приборов «Монблан», виденных ранее Говоровым только в кино, по практически полному отсутствию документации, а главное – покупателей, как розничных, так и оптовиков, Андрей сделал для себя вывод, что поток деньги – товар – деньги бурлил здесь не слишком бурно, если бурлил вообще. Сейчас много развелось таких вот «воздушных» фирм, состоящих из шикарного офиса, директора с секретарем и бухгалтера, которые как возникали, так и исчезали в одночасье, оставляя за собой празднично-криминальный аромат красивой, но недолгой жизни в духе великого комбинатора Остапа Бендера.

Судя по аккуратно сложенной на краю директорского стола пачке ипподромных программок, стоящей на журнальном столике початой трёхгранной бутылке виски «Grant's» ёмкостью в четыре с половиной литра, качелеобразный механизм для наливания которой привлек внимание Говорова как инженера, Григорий Натанович не изнывал от скуки и не маялся бездельем, напротив, ему было чем заняться, причем занятия эти были простыми и по-человечески понятными. Как директор приезжал на работу, Андрей не видел, потому что дневной охранник заступал на смену в семь часов утра, а вот запоздалый отъезд начальника как-то наблюдал. Директор снимал красный двубортный, с искоркой, пиджак (за что Говоров сразу прозвал его про себя «красным директором»), черные брюки и петушиный галстук, надевал красный же костюм «Адидас» с гербом на груди и аббревиатурой «СССР» на спине. Лаковые чёрные туфли менял на кроссовки, белая рубашка оставалась на нём. В таком спортивно-респектабельном виде он усаживался в иномарку и с достоинством уезжал по своим вечерним делам.

Говоров, по требованию директора, ходил на работу в костюме, светлой рубахе с черным галстуком и начищенных туфлях, – все это было уже изрядно поношенным и надоевшим. Сейчас он не удержался, примерил пиджак начальника, оставив чёрный форменный галстук, и посидел в массивном кожаном кресле – «тронном», как он сразу же его и окрестил, только попробовать виски не решился, хотя соблазн был большой, чего уж там говорить. Включил огромный телевизор, смолол привозной кофе из хозяйских запасов, заварил в турке на маленькой плитке в шестиметровой кухне, надел красный директорский пиджак и уселся за стол начальника.

«А ведь отсюда всё видится совсем по-другому, и даже запах какой-то дорогой», – с удивлением подумал Андрей, оглядывая кабинет из директорского кресла и маленькими глотками смакуя непривычно ароматный напиток. Дорогой запах, как определило его обоняние, складывался из ароматов диоровского «Фаренгейта» и настоящего американского «Мальборо», боливийской арабики и натуральной кожи мебели, но что-то ещё неуловимо витало в воздухе, что Говоров безуспешно пытался определить и никак не мог.

«Скорее всего, это тот самый пресловутый запах денег! – подумал он и даже не рассмеялся, потому что это вряд ли была шутка. – Надо будет пригласить сюда Лену, пусть убедится, что лишней комнаты для нее нет…»

И тут же поймал себя на том, что просто хочет пустить девушке пыль в глаза! Странно, раньше у него никогда таких мыслей не возникало…

Чуть отъехав в кресле, он положил ноги на стол и с высоты нового положения, с денежного монблана, оглядел окружающий мир. Пашка Колотунчик, Матвеич, Виталик Егоров, Славка Игнатьев, – все остались где-то внизу, их крохотные фигурки копошились в беспросветной жизни, занимались нелюбимыми делами, чтобы сшибить немного деньжат и свести концы с концами… Оказавшийся в гламурном антураже Андрей вдруг впервые осознал, что иметь деньги очень даже приятно. Независимо от их происхождения! Это была ересь, противоречащая всему, чему его до сих пор учили: школьные учителя, родители, комсомол, газеты и телевидение, ораторы на собраниях… Но сейчас он вдруг понял: хотя учили его правильным вещам, но они подходят для правильного мира, а когда мир вывернулся наизнанку, им нельзя следовать, иначе будешь лохом! А вон те маленькие фигурки живут правильной жизнью в неправильном мире, а потому и жизнь у них выходит неправильная, и денег у них никогда не будет! А кто это выделяется среди никчемной мелюзги… Что за фигурка в оранжевом жилете шаркает метлой во дворе «Сельхозмаша»? Да это он сам, Андрюха Говоров, – первостатейный лох!

Андрей тяжело вздохнул, покинул чужое кресло, снял чужой пиджак и повесил в шкаф, предварительно осмотрев его и сдув с плеча невидимый волосок. Настроение почему-то испортилось. Надев свою одежду, он, подчиняясь неведомому порыву, вдруг свинтил дурацкий институтский ромбик и спрятал его в карман.

Да, надо достать деньги… Потому что одной историей про опасность кустарных светильников Лену не завоюешь… Кстати, что она там говорила про телевизор? Ничего заслуживающего внимания там не показывали. Странно… Или она такая любительница телепередач, что смотрит все подряд? Есть такие люди… Он щелкнул выключателем.

Дежурство шло своим чередом. Главная обязанность ночного охранника состояла, в основном, в постоянном присутствии и нечастом передвижении по офису, чтобы с улицы фиксировалось наличие живого человека. А в случае чего надо было звонить в милицию и до ее прихода отбиваться от злоумышленников резиновой палкой, которая передавалась от смены к смене.

У Говорова создалось впечатление, что главным объектом охраны являлись не образцы товаров и не богатая мебель, а массивный директорский сейф – огромный, тяжеленный, с двумя львиными мордами, закрывающими замочные скважины, и с выпуклыми цифрами «1914» внизу.

Откуда взялось такое впечатление, Андрей точно сказать не мог, просто на прошлом дежурстве к Григорию Натановичу нагрянули два субъекта с весьма специфическими лицами, на которых застыли высокомерие и угроза. Они были одеты тоже в красные пиджаки, в расстегнутых воротах проглядывали толстые золотые цепи. Натаныч держался с ними вроде как на равных, но только вроде – смотрел снизу вверх, как смотрят на проверяющих или начальников. Они весело болтали, пили виски из огромной бутыли, а потом гости вышли и минут десять ждали в приемной, в то время как хозяин остался в кабинете и, судя по громкому щелчку, запер дверь.

– Хитрый Митрий не хочет, чтобы мы увидели, как он своих львов двигает! – понизив голос, засмеялся рыжеволосый мужчина с белым веснушчатым лицом.

– Если утюжком погладить, сам все и покажет, – хмыкнул другой – худой, с зачесанными набок жгуче-черными волосами.

Хотя они говорили тихо, сидящий в смежной комнате с образцами оргтехники Говоров через неплотно прикрытую дверь расслышал каждое слово. И потом слышал, как Григорий Натанович вышел из кабинета и сказал:

– Держите, можете не пересчитывать.

А гости ответили:

– Конечно, Натанчик, ты всегда точен, как швейцарские часы!

Вывод был прост и ясен: значит, хозяин держит в сейфе «черную» наличку! Впрочем, Говорова это не интересовало. А вот ипподромные программки заинтересовали. И он принялся внимательно их изучать, обращая внимание на карандашные и чернильные галочки. Как он понял, карандашом отмечалась лошадь, на которую делалась ставка, а чернилами – та, которая выиграла забег в действительности. Надо сказать, что почти всегда эти метки совпадали. Значит, Григорий Натанович знал толк в лошадях!

Кстати, на скачках можно разбогатеть! Говоров никогда не был на ипподроме, хотя слышал много историй о крупных шальных выигрышах. Вообще, говорят, что новичкам везет, неважно – на бегах, в казино или на игровых автоматах. Но и страшных историй о проигранных зарплатах, машинах, квартирах и даже женах тоже бродило немало. К тому же отец был ярым противником азартных игр. «Запомни, – говорил он. – Раз выиграешь, два, три, но в конце концов все равно проиграешь!»

Отец всегда все говорил правильно. Но сейчас дополнительный доход ой как нужен!

«Да ладно, – Андрей начал то ли успокаивать, то ли уговаривать сам себя. – Я же без фанатизма играть буду, по маленькой… Проигрывать-то, собственно, нечего. И выиграть мне бы мелочь, на цветы да кофе с ликёром. Можно осторожненько попробовать…»

Только как научиться ставить на тех лошадей, которые первыми придут к финишу? Как реально действует ипподромный механизм, какие тут хитрости, какие подводные камни? У него нет ни одного знакомого со столь специфическими познаниями…

Григорий Натанович, конечно, мог бы проконсультировать, но это если бы они были друзьями. А если охранник придет к нему с глупыми вопросами, то, скорей всего, лишится места: никто не любит азартных подчиненных!

Но, в конце концов, говорят же: новичкам везет! Так почему не попробовать?

* * *

– В скачке номер шесть на финише первым был номер семь, Пчелка, под жокеем Спицыным! – объявил репродуктор, и по ипподрому прокатилась волна эмоций: крики радости и вздохи разочарования.

В воздух тут и там никчемными веерами взлетели проигрышные билеты. Говоров аккуратно бросил свои в урну.

– У меня, б. ь, верная наколка была, просто это Спица что-то замутил, б. ь, – растягивая слова, возмущался высокий худой парень с острым носом и побитыми оспой щеками. На нем была турецкая кожаная куртка, явно с чужого плеча. – Он же Пчелку держал на повороте, видали?

– Да ничего он не держал, Жердь! – через губу бросил один из его спутников с фигурой отставного борца и сплющенными ушами. – Эта твоя Пчела сама еле плелась! Зря ты сказал на нее ставить…

– Глохни! – брызнул слюной остроносый. – Как «еле плелась»?! Она вначале с отрывом шла, а он натягивал поводья…

По развязным манерам, лексикону и татуировкам на пальцах Говоров понял, что он блатной. И четверо его корешей – тоже блатные. На скачках собиралась разношерстная публика. Всевозможные начальники проходили в директорскую ложу, где имелись свои кассы, а разносчики из ресторана носили заказы прямо на места. Уважаемые люди рангом пониже занимали платные места на верхней, отгороженной части трибун. Все остальные сидели внизу, на заплеванных скамейках, а те, кому сидячих мест не досталось, толклись левей трибун, там, где на чадящих мангалах жарили жирные свиные шашлыки и продавали жидкое, цвета кошачьей мочи пиво. Здесь следовало опасаться карманников, а обладателю крупного выигрыша могли в наглую упереть в бок нож и отобрать все до копейки. Вначале Говоров опасался наткнуться на директора «Органайзера», но потом понял: вряд ли Натаныч будет толкаться среди обычного люда, скорее всего, сидит в закрытой директорской ложе, среди таких же, как он сам. Они находятся на разных уровнях жизни и потому никогда не встретятся.

Дул холодный ветер, посетители ежились, Андрей застегнул молнию куртки под самое горло. Сегодня была последняя скачка – закрытие сезона. Если не выиграть сейчас, придется ждать весны… Заглядывая в программку, Говоров прошел в кассовый зал – сердце ипподрома, которое засасывало человеческие потоки, перекручивало их и выбрасывало обратно. Здесь бурлила жизнь: счастливцы получали выигрыш в окошке выдачи и тут же делали ставки, неудачники заглядывали им через плечо, надеясь разглядеть в программке «верные метки». Говоров задумчиво рассматривал свою программку. Номер один – Тайфун, жокей Ивлев… Номер два – Колосок, жокей Гонов… Номер три – Передовик, жокей Спицын…

Ни фамилии жокеев, ни клички лошадей ему ничего не говорили. Хотя нет – Спицына блатной считает мошенником… А может, это и не так… Но на кого ставить?

– Слышь, брат, метку дать?

Сбоку к нему притерся неказистого вида мужичок в потертом пальто и маленькой кепочке, сдвинутой на затылок. От него исходил густой запах спиртного.

– Верная метка… У меня кореш на конюшне работает… Серега я… Спроси кого хошь…

– А чего сам не ставишь?

– «Капусты» нет! Пустой я. А похмелиться надо.

Я тебе метку, а ты мне – на бутылку!

Говоров задумался. Странное предложение! Хотя, может, тут это дело обычное…

– Хорошо, – наконец кивнул он. – Только бутылка будет потом. Когда выиграю…

– А не обманешь? – засомневался неказистый.

Говоров вскинулся:

– Я вообще никого не обманываю!

– Да? А как же ты живешь? – удивился неожиданный помощник. Но тут же махнул рукой. – Ладно, рожа у тебя лоховская, честная, поверю… Да и ходить за тобой буду – не убежишь! – Он понизил голос: – Играй двойной ординар. С третьего номера на пятый – Богатыря…

Говоров оторопел.

– Что это значит?

– Тю, ты совсем зеленый?

– Сегодня первый раз.

Мужичок оживился:

– Так новичкам везет! Двойной – значит на два забега сразу. Ставишь на Передовика в седьмой скачке и на Ласточку в восьмой. Если они выиграют – выдача будет большая. Так что возьми сразу билетов десять!

Андрей купил пять. Через несколько минут ударил стартовый колокол, и девять лошадей сорвались с места на противоположной стороне скаковой дорожки. На таком расстоянии номеров не разберешь, Говоров ориентировался на оранжевый камзол жокея. Яркое пятнышко сразу вырвалось вперед и уверенно увеличивало дистанцию.

– Лидирует номер три, Передовик, – громко донеслось из динамиков.

– Спица, молодец, давай, жми! – орал Серега.

Скачка приближалась. Зрители вскочили, каждый громко кричал имя своего фаворита.

– Колос, давай!

– Гон, гони!

– Пере-до-вик! Пере-до-вик!

Третий номер с отрывом на три корпуса пришел первым. Говоров перевел дух.

– Ну, видишь? – Серега толкнул его острым локтем в бок. И тут же насупился. – Правда, его все иг-рали…

– А это плохо?

– А ты как думаешь? Много играют, значит, выдача будет маленькой! Но нас это не касается. Потому что Богатыря мало кто играл. Так что в двойном будет большой выигрыш!

– Ну, хорошо, – успокоился Говоров. Он убедился, что Серега владеет ситуацией, и был уверен, что в следующей скачке его ждет удача.

– Это опять Спица намутил! Я ему башку отшибу! – услышал он знакомый блатной говорок. Совсем рядом Жердь бросил в воздух целую пачку билетов. Его спутники мрачно усмехались.

– Знаешь, кто это? – спросил Андрей.

Серега кивнул.

– Конечно! Худой – Жердь, а тот здоровый – Урал. Они из Бескозыркиной кодлы.

– Какой Бескозыркиной?

Серега глянул удивленно, сплюнул:

– Чё, Бескозырку не знаешь? Это авторитетный вор, «законник». А Жердь – его кореш.

– Так он и правда может жокею по голове настучать?

Новый знакомый улыбнулся:

– Не-а. С конюшней лучше не связываться. Там такие подвязки… Пойди, посмотри, кто в директорской ложе сидит. Там и прокурор района, и ментовские начальники. А вон там, наверху, – Серый со своими ребятами. Тоже не знаешь, кто такой?

– Не знаю.

– Это спортсмены, они рэкетом занимаются. Скоро заматереют, посильней воров станут.

Говоров поежился.

– Ничего себе! Я и не знал, что все тут так сложно…

– Так теперь знай! А мне за лишнюю консультацию накинь сверху…

– Накину. Если выиграю.

– Выиграешь, куда ты денешься… Смотри, сейчас пойдут…

Ударил колокол, маленькие лошадки на другом конце ипподрома сорвались с места.

Богатырь шел в первой тройке. Но финиш плотной группой пересекли сразу несколько всадников. Объявление результатов задерживалось.

– Фотофиниш делают, – пояснил Серега. – Там сразу видно – кто победил…

– В скачке номер восемь к финишу первым пришел номер семь – Вихрь под жокеем Затулой! – объявил, наконец, динамик.

– Черт! – Серега сплюнул в сердцах.

– А как же мы? – растерянно спросил Андрей.

– А мы проиграли… Видишь, они голова в голову, ноздря в ноздрю шли… А у этого Вихря, может, ухо на сантиметр выдвинулось – и всё! Тут не предусмотришь…

– Так что теперь делать? – спросил Андрей, рассматривая зажатые во вспотевшей руке билеты.

– Ничо, новые ставки сделаем. Только ты мне налей чуток, а то голова дурная, думаю плохо.

– Налью, когда выиграю, – буркнул Говоров.

– Ну, смотри, – Серега не обиделся.

Он куда-то бегал, морщил лоб и делал отметки в программке. Говоров, как загипнотизированный, слушал его советы. И в следующих трех скачках выиграл. Правда, не очень много. Чуть больше, чем проиграл. Но это тоже была удача! В буфете он купил Сереге стакан водки, к нему прилагался бутерброд с килькой, но новый друг отодвинул тарелку в сторону и выпил без закуски. А Андрей съел, чтобы добро не пропадало. Да и есть хотелось.

– Жалко, что скачки заканчиваются, – сказал он.

– Да, теперь до весны, – меланхолично кивнул Серега. – Найдешь меня, если что… И если я тут буду.

Потом он повернулся и, не прощаясь, ушел.

Говоров тяжело вздохнул.

* * *

В день свидания Андрей очень нервничал и был взвинчен. Его возбуждение заметили все. Даже Пашка Колотунчик весело спросил:

– Тебя, Андрюха, будто колотунчики изнутри пёрхают, так и дёргаться скоро начнёшь.

– Не боись, Пал Андреич, не начну, – в тон ему ответил Говоров.

Ничего более умного он не придумал. Он вообще был как заторможенный. И с нетерпением ждал восьми часов.

Лена опоздала на пятнадцать минут. Все это время Андрей, приоткрыв створку двери, нервно смотрел в щелку, вытирал пот со лба и гадал: «Придет? Не придет?»

Когда девушка приблизилась, он распахнул дверь, натянул улыбку, приветственно вытянул руку:

– Заходите, Леночка! Такой красивой посетительницы у меня еще не было!

Когда гостья переступила порог, он с облегчением захлопнул дверь и вынул из-за спины три крупные белые розы:

– Это вам!

– Чудо какое! – как показалось Андрею, искренне обрадовалась Лена. – Какой вы нарядный на работе!

– Приходится, – Андрей одернул красный пиджак Натаныча, поправил разноцветный галстук. – Партнеры, бизнес-переговоры, договоры всякие… Надо производить впечатление. Хотя я не люблю всю эту мишуру.

– Что-то вы бледный, – сказала девушка. – Даже пот выступил. Не заболели?

– Нет, – с принуждением улыбнулся Говоров.

Он очень боялся, что по закону подлости вдруг заявится Натаныч, тогда всему конец… Скандал, ложь раскроется, да и работу он потеряет. Хоть бы обошлось…

– Просто жарко здесь.

– Да? Не чувствуется.

Лена сбросила легкое серое пальто и осталась в коротком облегающем сером платье, ажурных черных чулках и черных лодочках на высоченных шпильках. С вечерним макияжем она выглядела настоящей красавицей. Блестящей и недоступной, как кинозвезда.

– Пойдемте в кабинет, я сварю боливийскую арабику, – стараясь держаться солидно, сказал Андрей.

– Боливийская арабика, – будто пробуя слова на вкус, медленно произнесла Лена. – Никогда не пробовала, но звучит примерно как колумбийский кокаин. Надеюсь, это кофе?

Говоров рассмеялся, обрадованный тем, что женщина ему попалась красивая, остроумная и совсем не капризная.

Они прошли в кабинет. Гостья с интересом осматривалась.

– А что, очень мило!

– Я включу телевизор, вы же любите, – сказал Андрей.

– Что люблю? – удивилась Лена.

– Ну, телевизор смотреть… А я пока сделаю кофе.

Через несколько минут Андрей вернулся с подносом, на котором, источая удивительный аромат, дымились две чашки из тонкого фарфора. Лена сняла туфли и забралась в кресло с ногами. Недоступность исчезла, сейчас вид у нее был совершенно домашний.

– Сейчас мы выпьем немножко виски, – засуетился Андрей и, опасаясь, что гостья откажется, поспешно налил из огромной бутыли на четверть широкие стаканы.

Но Лена и не собиралась отказываться.

– Как здорово! Я никогда не пила виски!

Она, прищурившись, рассматривала соломенного цвета жидкость на свет лампы. «Хоть бы Натаныч не заметил, – подумал Говоров. – Вдруг он сделал отметку…»

– За знакомство? – спросил он.

– За знакомство и красивую жизнь! – Девушка улыбнулась. – И можно на брудершафт…

– Конечно, – испуганно обрадовался Говоров.

Они переплели руки, выпили и поцеловались. Не формально, а так, по-настоящему. Она держала его за галстук, не давая освободиться. Впрочем, он и не стремился. Они целовались долго, все больше распаляясь. А потом Лена села на стол, обхватила его ногами и…

На поцелуи, честно говоря, Говоров рассчитывал, а на столь стремительное продолжение – нет. Но он был в восторге.

– Ты не нашел мне помещения? – спросила Лена, когда все закончилось и она привела себя в порядок.

– Увы… Ты же видишь, как мало места.

– Вижу, – вздохнула она.

– Но я что-нибудь придумаю.

– Да, уж, пожалуйста. Ты мне очень поможешь. Так надоела эта школа… – Она стала собираться. – Ты меня отвезешь?

– Ну… Видишь ли, я водителя вечером не загружаю. К тому же мне еще надо поработать. Давай лучше вызовем такси!

– Ну, давай так, – сказала Лена, стараясь не показывать разочарования.

Говоров позвонил в таксопарк. Улетучившаяся было тревога вновь проснулась и неприятно шевелилась в душе. Сейчас ему хотелось, чтобы гостья скорей ушла. Самое скверное, что она это, наверное, почувствовала – как-то погасла вся…