Текст книги "Клуб холостяков"

Автор книги: Даниэла Стил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 10

Хотя Чарли и убеждал себя в том, что для посещения центра в Гарлеме повода у него нет, он все же решил снова поехать в детский центр. На сей раз он приехал с гостинцами – купил для детей сладкие пончики и мороженое, маленького плюшевого мишку специально для Габи и угощение для ее пса. Он никак не мог забыть несчастную девочку. Но вернулся он не ради Габи и понял это, едва вошел. Не только Габи владела его мыслями – в них так же прочно поселилась и Кэрол Паркер. Он не был уверен в том, что поступает разумно, но ничего не мог с собой поделать. Кэрол все это время не выходила у него из головы.

– Что вас опять к нам привело? – с любопытством спросила Кэрол. На этот раз Чарли явился в джинсах и свитере, на ногах были кроссовки. Он как раз беседовал с Тайджи, когда Кэрол вышла во двор и увидела его.

– Да вот решил еще раз на вас посмотреть. – Чарли приехал без предупреждения, и Кэрол в первый момент подумала, уж не вздумал ли он ее проверять. Это было бы чересчур. Но тут Тайджи сказал ей про сладости для ребят, а Габи похвалилась своим новым мишкой.

– К ним нельзя остаться равнодушным, правда? – спросила Кэрол, направляясь вместе с Чарли в свой кабинет. Она предложила ему кофе.

– Нет, спасибо. Я понимаю, как вы заняты. Я ненадолго. – Он не мог соврать, что случайно проезжал мимо, поскольку этот центр был единственной достопримечательностью района, где одни обшарпанные жилые дома и наркотики на каждом углу. Здесь приличному человеку нечего было делать.

– Спасибо, что вы детям гостинцы привезли. Они обожают гостей. Жаль, что мы немногое можем для них сделать, все упирается в финансы. Сами понимаете, то, что нам дают спонсоры, приходится экономить – надо платить людям зарплату, оплачивать электричество, отопление, покупать продукты и лекарства. Они бы, конечно, предпочли мороженое, – улыбнулась Кэрол, и, видя ее улыбку, Чарли вдруг обрадовался, что приехал.

Чарли хотелось увидеться с ней снова, но он не мог найти повод. Он говорил себе, что восхищен ее благородным делом, и это была правда, но явно не вся. Ему хотелось еще раз увидеть ее, поговорить с ней. Но объяснить это для себя он пока не мог. Она – социальный работник, он – управляющий фондом. Теперь, после того, как фонд выделил учреждению деньги, поводы для общения были исчерпаны, остались отчеты о расходовании средств.

– Есть какие-то ко мне вопросы, мистер Харрингтон? – спросила Кэрол, но он покачал головой. Чарли не мог придумать предлога, чтобы задержаться, хотя ему очень этого хотелось.

– Нет. Как-нибудь еще навещу ваших ребят, если вы не против. Знаете, Кэрол, судьба Габи не дает мне покоя.

– У нее все хорошо, тем более когда появился Зорро. В следующем месяце она пойдет в спецшколу. Мы считаем, уже пора.

– Значит, от вас она уедет? – спросил Чарли, встревожившись.

– Не сразу. Со временем попробуем найти ей опекуна, чтобы она могла жить в нормальной семье. Но вы же понимаете, таких детей, которые требуют особого ухода и внимания, пристроить нелегко. Люди, которые хотят усыновить ребенка, обычно не готовы взять слепого да еще с собакой…

– И что тогда? – Чарли понимал, что таким, как Габи, уготована тяжелая жизнь. Мало того, что она, как и он сам, осталась без близких, она еще и лишена возможности видеть этот мир.

– Если не удастся найти ей приемную семью, придется устраивать в семейный детский дом. Теперь таких много. У нее все будет в порядке, я надеюсь.

– Вряд ли! – с горечью произнес Чарли. Он в одно мгновение словно открыл для себя целый мир, населенный людьми, чьи проблемы были из разряда неразрешимых. Особенно больно, что речь шла о детях.

– С ней все будет в порядке, насколько возможно в ее ситуации, – повторила Кэрол. – Во многом благодаря вашему гранту. С собакой-поводырем ее жизнь намного упростится.

– А вы следите, как складывается их жизнь после того, как они от вас уходят?

– Конечно. Но поймите, мистер Харрингтон, мы делаем только то, что в наших силах, – несколько настороженно произнесла Кэрол.

– Пожалуйста, зовите меня Чарли, – попросил он.

– Мы делаем только то, что можем. Иногда это равносильно тому, как пытаться вычерпать море ложкой. Но есть и счастливые истории. Некоторым удается найти замечательных приемных родителей, и тогда они оживают. Других усыновляют заботливые люди, которые любят их, как родных. Некоторым мы оплачиваем операции, о которых раньше они и мечтать не могли. Габи вот купили собаку. Одни их проблемы мы можем решить, другие – нет. Надо просто смириться с тем, что наши возможности не безграничны, иначе вы всю жизнь будете мучиться.

Пожалуй, впервые за всю свою деловую жизнь Чарли видел, что реально дают деньги его фонда людям. За несколько дней, что прошли с его первого визита сюда, его представления о жизни подверглись серьезному пересмотру.

– В университете нас учили всегда сохранять профессионализм, держать дистанцию, не принимать все слишком близко к сердцу. Но, честно говоря, удается не всегда, – призналась Кэрол. – Бывает, приходишь домой, ложишься спать и ревешь. И от сострадания, и от бессилия. А наутро собираешь всю свою выдержку и снова с надеждой и верой принимаешься за дело. Иначе в нашей работе просто невозможно.

– Вам надо устраивать себе перерыв. Смену обстановки, – задумчиво проговорил Чарли. Может, пригласить ее на обед или на ужин? Но он так и не решился.

– Я устраиваю. – Кэрол улыбнулась. – Хожу в спортзал, плаваю, играю в сквош, если силы остаются.

– Я тоже, – оживился Чарли. – В смысле – люблю сквош. Может, как-нибудь вместе сыграем?

Кэрол удивленно посмотрела на Чарли. Странное предложение. Она не понимала, что у него на уме. Для нее он был руководитель фонда, выделивший для ее центра миллион долларов, – и все. С трудом можно было себе представить его в роли друга. Единственное, что их связывает, это дело. И она ничего ему не должна, кроме финансовых отчетов. Она не понимала, чего ради он пытается завязать с ней дружбу. Это было так неожиданно и необъяснимо!

Несколько минут спустя Кэрол проводила Чарли к выходу. У нее начинались занятия. А Чарли поймал такси и поехал в город – сегодня он был приглашен на ужин к Грею и Сильвии.

Когда Чарли приехал, Грей хлопотал на кухне, и Сильвия сама открыла гостю дверь. На ней была прелестная черная юбка в крестьянском стиле, с вышивкой, и тонкая белая блузка. По случаю ужина с гостем она по-особому накрыла стол, зажгла свечи, а в середину стола поставила низкую вазу с тюльпанами. Сильвия постаралась ради Чарли, зная, как много он значит для Грея, да и у нее остались о нем самые приятные воспоминания. Она не хотела навредить их дружбе и надеялась, что и Чарли не станет вторгаться в их отношения с Греем. В сердце Грея хватит места для них обоих, и Сильвия хотела убедить в этом Чарли, распахнув ему двери в их жизнь. Ее взгляд, когда он появился на пороге, был исполнен тепла и дружелюбия. Она не забыла, с каким недоверием Чарли поначалу воспринял откровения Грея, и догадывалась, что дело тут не только в ней. В Портофино они прекрасно ладили, а теперь Чарли просто забеспокоился, что их роман может отразиться на нем. Он повел себя, как ребенок с новой няней или с новым маминым кавалером. Что это будет означать для него? Чарли с Греем – как братья, и перевесь чуть-чуть одна чаша весов – неизвестно еще, что будет дальше с их дружбой. Сильвия решила во что бы то ни стало доказать обоим, что ее появление никак не отразится на их отношениях. А когда они сели за стол и Грей стал открывать вино, Сильвия почувствовала себя девочкой Венди из детской книги о Питере Пэне, которая сидит за столом с Потерявшимися Мальчиками.

Чарли сразу оценил вкус Сильвии, он отметил, как элегантно обставлена квартира, сколько в ней занятных вещиц и как прекрасно все они сочетаются. Чарли отдал должное и ее манерам: Сильвия была сама деликатность, она весь вечер старалась держаться в тени. Когда была начата вторая бутылка вина, Чарли заговорил о Кэрол и рассказал о своей поездке в гарлемский детский центр.

– Это удивительная женщина! – повторял он с искренним восхищением.

Чарли рассказал о маленькой Габи и ее поводыре, о других ребятах и их наставниках, обо всем, что узнал от Кэрол. Рассказывая Грею и Сильвии о своих недавних впечатлениях, Чарли снова погрузился в мир, еще недавно неведомый ему. И это Кэрол открыла ему этот мир. Ему нравилось, что Кэрол не пыталась преувеличить свои заслуги, не рисовала перед ним радужные перспективы, не устраивала никакой показухи. Кэрол же просто рассказала, чем они занимаются и на что ей нужны деньги фонда. Она не заискивала перед ним и не извинялась, что запросила у фонда столько денег, и прямо дала понять, что не откажется и от новой помощи. Этот центр был делом ее жизни, она мечтала о его расширении. Пока же вынуждена была довольствоваться небольшим приютом, но надеялась со временем открыть в сердце Гарлема большое учреждение социальной защиты. В этом было ее призвание. Кэрол на многое открыла глаза Чарли. Теперь он знал, что жестокость к детям не является злом, присущим исключительно бедным районам, она существует и в роскошных особняках на Парк-авеню. Более того, в семьях среднего класса ее обычно труднее распознать. Жестокое обращение с детьми можно встретить в любом городе, любом штате, любой стране и на любом социально-экономическом уровне. На том уровне, где работает она, это зло проявляется определеннее. И, пожалуй, для многих ребят Гарлема Кэрол – единственная надежда на спасение. И Кэрол это знала, на остальное у нее просто не было времени. Респектабельный, богатый Чарли был чужаком в ее мире, полном насилия и отчаяния. Рассказывая о Кэрол, о Габи, о приюте, Чарли порой надолго умолкал. Сильвия и Грей терпеливо ждали, когда он продолжит свой рассказ. Оба они понимали, что в жизнь Чарли ворвалась эта женщина, ворвалась неизвестная ему раньше жизнь. Теперь и для Чарли наступило время открытий.

– И когда ты поведешь ее в ресторан? – пошутил Грей, обнимая Сильвию за плечи.

– Никогда, устраивает? – вздохнул Чарли. – Ей чуждо все, к чему я привык. Когда я в первый раз приехал, она буквально уничтожала меня взглядом – я, видите ли, был слишком хорошо одет, а ей это не нравится.

– Ого, какая бескомпромиссная особа! Ты же ей миллион баксов отвалил! Чего она ждала? Что ты явишься в шортах и кроссовках? – Грею стало обидно за друга.

– Наверное, – сказал Чарли, готовый, впрочем, простить Кэрол ее строгость. – Ей ненавистен мой образ жизни и все, чем я занимаюсь. Она, Грей, практически святая. – Чарли говорил убежденно, и приятель смерил его недоверчивым взглядом.

– Ты сказал, она училась в Принстоне. Значит, она сама не из бедной семьи. Небось семейные грехи замаливает.

– Не думаю. Подозреваю, она училась на стипендию. В мое время там много таких было, а теперь, наверное, и того больше. Принстон уже не тот элитарный университет, каким был прежде. И это хорошо. Кроме того, она сказала, что терпеть не может Принстон. – «Хотя студенческая община у нее была приличная», – отметил он про себя. Впрочем, попасть туда можно по-разному. Даже Принстон давно перестал быть тем закрытым местом, каким был когда-то. Жизнь изменилась, и изменили ее такие люди, как Кэрол Паркер. Чарли чувствовал себя пришельцем из другой эпохи, проживающим былую славу своей родовитой семьи. Кэрол же была человеком нового поколения.

– И все равно мне кажется, тебе стоит ее куда-нибудь пригласить, – не унимался Грей, и Сильвия была с ним солидарна. – Она, надеюсь, не крокодил какой-нибудь? – По восторженным словам Чарли Грей заключил, что девушка должна быть привлекательная. Он не представлял себе, чтобы Чарли могла так потрясти какая-нибудь дурнушка.

– Нет, она очень красивая, хотя, как мне показалось, не придает своей внешности никакого значения. Она многому в жизни не придает значения – кроме того, что считает настоящим делом. – Его она, конечно, «настоящим» не считает, в этом он был уверен, Правда, у него еще не было случая себя проявить, а возможно, она и не даст ему такой возможности. Для нее он только руководитель фонда.

– Какая она? – спросила Сильвия.

– Высокая блондинка, симпатичная, голубые глаза, хорошая фигура, никакой косметики. Говорит, что, когда есть время, плавает и играет в сквош. Ей тридцать четыре года.

– Не замужем? – продолжала допытываться Сильвия.

– Не похоже. Кольца, во всяком случае, не носит. Хотя вряд ли она одна. – Женщина с такой внешностью одна не бывает, сказал он себе, поэтому приглашать ее в ресторан по меньшей мере нелепо. С другой стороны, можно изобразить все так, будто это нужно по делам фонда, а тогда уже разузнать о ней побольше. В каком-то смысле эта уловка показалась Чарли подходящей, хотя прятаться за вывеской фонда, чтобы поближе познакомиться с женщиной, не очень-то честно. Но, может быть, Сильвия с Греем правы и стоит попробовать?

– У таких женщин все не так, как у всех, – заметила Сильвия. – Бывает, ради своего дела они готовы на большие жертвы. Если она отдает своему делу столько сил, энергии и страсти, не удивлюсь, что вся ее жизнь в этом и заключается.

– Вот и выясни! – продолжал наступление Грей. – Почему нет? Терять тебе нечего. Выясни, что да как.

Разговор о Кэрол вызвал у Чарли странное чувство. Он сам не ожидал от себя такой откровенности. Он как будто разоблачился перед друзьями и теперь был смущен.

И все же Чарли наслаждался приятным вечером: стряпня Грея на этот раз оказалась вполне съедобной, вино было чудесное, а разговор – искренний. Чарли с удивлением обнаружил, что Сильвия симпатична ему даже больше, чем тогда, на Портофино. Она как будто стала мягче, деликатнее, а то, что она нежна с Греем, подкупило Чарли окончательно. Да и к Чарли она была внимательна.

Когда на столе появилась припасенная Сильвией бутылка «Шато д'Икем», Чарли уже почти дал себя уговорить на ужин с Кэрол. Но когда вернулся домой, мысль о том, чтобы пригласить Кэрол в ресторан, стала казаться ему неудачной. Он для Кэрол слишком стар, слишком богат, слишком консервативен и слишком успешен. Независимо от ее происхождения такие мужчины ей неинтересны, она ясно дала ему это понять.

«А что будет, когда она узнает про яхту, о которой известно всем? Ей, конечно, яхты и все, что с ними связано, глубоко отвратительны». – При этой мысли Чарли даже рассмеялся. Грей с Сильвией, конечно, действовали из лучших побуждений, но они просто не представляют себе, до какой степени Кэрол другая, насколько она помешана на своем центре.

Наутро он позвонил Грею поблагодарить за прекрасный вечер, сказать, что чудесно провел время. Он уже больше не беспокоился о том, как будет развиваться их роман и насколько все это серьезно. Но было очевидно, что на данном этапе обоим он пошел только на пользу. И еще Чарли порадовало, что Сильвия и не пытается отвадить их с Греем друг от друга. Обо всем этом он сказал приятелю, тот был счастлив, что Чарли смягчился, и пообещал как-нибудь снова его пригласить.

– Ты, кстати, стал лучше готовить, – похвалил друга Чарли.

– Это ее заслуга, – признался Грей. – Кстати, не забудь позвонить Матери Терезе и пригласить в ресторан! – напомнил Грей.

Чарли натужно рассмеялся:

– По-моему, мы вчера малость перебрали. Вчера эта идея звучала нормально, но сейчас, на свежую голову, она мне кажется не такой удачной.

– Да ты ее спроси! Чем ты рискуешь? – сказал Грей тоном старшего брата, а Чарли покачал головой.

– Чем рискую? Обругает и бросит трубку. А когда снова придется встретиться, будет неловко.

Чарли не хотел связывать себя никакими отношениями, хотя и был сейчас абсолютно свободен. Никакой женщины у него нет, причем уже давно. Устал он от них, сдавать стал. Охота за юбками его больше не занимала. Уж лучше ходить на светские рауты в одиночку. Или проводить время в дружеской компании, как, например, вчера с Греем и Сильвией. Это ему больше по душе, чем тратить силы на ухаживания с одной целью – завалить в койку. Все это он уже много раз проходил.

– Ну и что? – сказал Грей, продолжая разговор. – И не такое бывало. Откуда ты знаешь, может, это как раз то, что тебе нужно?

– Да, как же. Продам «Луну», построю ей центр в Гарлеме, какой она хочет, – глядишь, она и согласится на одно свидание.

– Чудак-человек! – рассмеялся Грей. – Любовь требует жертв!

– Вот только не надо! Ты, например, ради Сильвии чем пожертвовал? Тараканами на своей кухне? Ты мне голову-то не морочь!

– Позвони ей.

– Ладно, ладно, – согласился Чарли, чтобы закрыть тему, и через пару минут они попрощались.

Чарли твердо решил, что звонить не станет, но Кэрол весь день не выходила у него из головы. Он съездил в офис, затем в свой клуб, сделал массаж, поиграл с приятелем в сквош, потом позвонил Адаму поблагодарить за концерт, но тот был занят на переговорах. Чарли оставил сообщение на автоответчике и подумал, чем, интересно, закончился у друга вечер с Мэгги. Скорее всего, Адам, как всегда, очаровал девушку танцами, влил в нее немерено шампанского и уложил в постель. Вспомнив о Мэгги, Чарли посочувствовал девушке. Как бы вызывающе она ни была одета, в ней сохранялась наивность и чистота. Чарли не одобрял образа жизни Адама, его отношение к женщинам вызывало у Чарли осуждение. Но, как любил повторять Адам, добровольно – значит по-честному. Он никого не доводил до бессознательного состояния и не насиловал, девушки сами к нему липли, и все происходило, выражаясь юридическим языком, «между двумя сознательными взрослыми людьми». Вот только Мэгги в этой роли Чарли предпочел бы не видеть, вряд ли она такая уж взрослая и опытная для подобных игр. Она же не ищет себе богатого спонсора для пластических операций! Она всего лишь пыталась найти место поудобнее на концерте. Сейчас Чарли гадал, чем ей пришлось за это заплатить. С такими мыслями он покинул клуб и поехал домой. Стареет, что ли? Раньше моральные устои Адама, а точнее, их отсутствие, его нисколько не беспокоили. Он всегда соглашался с Адамом, что в погоне за сексом и развлечениями все средства хороши. Теперь он не стал бы это утверждать.

Чарли вернулся домой около шести, прослушал автоответчик и замер у телефона. Интересно, Кэрол сейчас у себя в кабинете? Или на занятиях? А может, уже отправилась домой? Он вспомнил, что у него в бумажнике лежит ее визитная карточка, достал ее и набрал номер, отчаянно волнуясь. Впервые в жизни он звонил женщине, испытывая неловкость. В трубке раздался гудок, и Чарли почувствовал себя оробевшим школьником. Поймал себя на том, что молится, чтобы ее не оказалось на месте, и уже было собрался повесить трубку, когда она ответила, слегка запыхавшись.

– Кэрол?

– Да, это я. – Она его не узнала.

– Это Чарли Харрингтон. Я вас отвлекаю?

– Нет, нет, – солгала она, потирая голень. Она ударилась, когда бежала к телефону. – Я как раз закончила занятия. Услышала звонок и побежала.

– Простите. Как там моя подружка?

Кэрол сразу поняла, что он спрашивает о Габи. Она ответила, что все в порядке. Тогда Чарли полюбопытствовал, как идут дела в центре и какие новости, и Кэрол подумала со страхом, что теперь он так и будет без конца ее дергать. Нечасто случалось, чтобы спонсоры так пристально интересовались их делами. Странно, зачем он все-таки звонит?

– Не хочу давать несбыточных обещаний, внушать пустые надежды, но вы говорили, что у вас есть идеи насчет новых программ и вы охотно примете под них гранты. Я тут подумал, может, нам обсудить это дело за ужином? Или за обедом? – Чарли понимал, что трусит и прикрывается деловыми причинами, но у него хотя бы достало смелости набрать ее номер.

Последовала долгая пауза.

– Если честно, на данный момент мы не готовы представить заявку на новый грант. Есть у меня одна программа на перспективу, но пока нет людей, чтобы ее выполнять. Собственно, даже заявку составить некому, но в принципе я бы не прочь поделиться своими планами и выслушать ваше мнение. – Она не хотела тратить силы и время на работу в тех направлениях, которыми его фонд не занимается.

– Буду рад послушать и, в свою очередь, обрисовать сферу наших интересов. – Было бы наглостью просить у совета директоров фонда новых денег на детский центр, которому только что отвалили миллион. Но за спрос денег не берут. – В этом году мы вряд ли сможем выделить вам что-то еще, а вот на следующий год, возможно, что-нибудь получится. А вы тем временем поразмыслите, в каком направлении действовать.

– Вы, собственно, чьи интересы представляете? – рассмеялась Кэрол.

Чарли ответил предельно честно:

– Надо думать, ваши. Вы делаете важное дело. – Он уже не мог отставить дела центра в сторону и понимал, что, если не поостеречься, недолго и в саму девушку влюбиться. Впрочем, периоды его влюбленности никогда не были долгими – неделю, максимум две. Для Чарли самым сильным переживанием был страх, любовь шла следом.

– Спасибо. – Кэрол растрогалась. Ей показалось, он говорит искренне. Настороженность постепенно уходила. К тому же Чарли был весьма полезным человеком для воплощения ее планов.

– Когда вам было бы удобно встретиться? – стараясь не выдать волнения, спросил Чарли. Он предложил на выбор обед или ужин, значит, она не чувствует никакого нажима. Это лучший вариант для первого шага, правда, в данном случае он может стать и последним. Ведь Кэрол ничем не выдала своего интереса к нему. Возможно, этого интереса вообще не было, но в этом он постарается разобраться сам при встрече. Если он ей совсем неинтересен, он не станет навязываться и оставит ее в покое. «Но не будем опережать события, всему свое время», – решил Чарли.

– Отлучиться на обед у меня, как правило, не получается. Обычно перехвачу что-нибудь прямо в кабинете, ведь в середине дня у меня занятия. А после обеда у нас индивидуальная работа.

Чарли понял, что, когда она водила его по центру, ей пришлось оторваться от своих дел, но вводить это в привычку ради него она не собиралась.

– Тогда, значит, ужин? Может быть, завтра? – У него был запланирован скучнейший званый ужин, который он был бы рад пропустить.

– Пожалуй, – неуверенно проговорила Кэрол. Голос у нее был несколько смущенный. – Не уверена, что буду готова обсудить то, о чем вы говорите. У меня намечено несколько новых программ, но все пока в самом предварительном виде, где-то тут у меня лежат бумаги. Но рассказать я готова. Большего ему и не требовалось.

– Значит, поговорим. Посмотрим, что у нас там вырисовывается. Зачастую от неофициального разговора больше толку. Устроим мозговой штурм за ужином. А кстати, вы где предпочитаете ужинать?

Кэрол рассмеялась. По ресторанам она почти не ходила. К вечеру она бывала так измотана, что едва хватало сил добраться до дивана. Даже спортзал она частенько пропускала, а ведь спорт был одним из ее любимых занятий.

– Дайте подумать: куда же я обычно хожу? К Мо, на углу 168-й и Амстердам-авеню, за гамбургерами, к Сэлли за ребрышками на 125-ю, это рядом с моей станцией метро, в кафетерий Иззи на углу Западной 99-й и Коламбус. Как видите, я признаю только самые лучшие заведения. Уж и не помню, когда была в приличном ресторане.

Чарли сразу решил, что эту традицию, как и многое в ее жизни, придется ломать, но не за один присест. Ни к чему гнать лошадей, надо сперва оглядеться.

– Боюсь, уровень Мо или Иззи я вам предложить не смогу. А где вы, кстати, живете?

Она замялась, и у Чарли мелькнула мысль, что она живет не одна. Кэрол как будто испугалась, что он за ней заедет.

– В Верхнем Истсайде, в районе 90-х улиц. Район вполне респектабельный, наверное, при ее демократичности ей неловко в этом признаваться, решил Чарли. Он вдруг подумал, что Грей, возможно, был прав, когда предположил, что Кэрол вполне может происходить из консервативной семьи – в отличие от ее воззрений. В том, что касалось ее убеждений, Кэрол не ведала компромиссов. Чарли был готов услышать, что она обитает где-нибудь в Верхнем Вестсайде, а не в Истсайде, но он не стал проявлять излишнее любопытство. Он чувствовал, что она смутилась. Чарли неплохо разбирался в женщинах, он был куда опытнее Кэрол, которая понятия не имела, что у него на уме и насколько он искушен в любовных делах.

– Я знаю одно симпатичное итальянское заведение на 98-й улице. Как вам такой вариант? – предложил он.

– Отлично. Как называется?

– «Стелла ди Нотте». Оно, правда, не настолько романтично, как его название. Это переводится как «Ночная звезда», но вообще-то это игра слов: Стеллой зовут хозяйку, она же и готовит, а весит она фунтов триста, наверное. Необъятная особа, зато пасту готовит – пальчики оближешь! Все сама делает.

– Очень заманчиво. Значит, там и встретимся. Чарли опешил, он не ожидал такого поворота.

Он утвердился в подозрении, что у Кэрол есть друг или муж. Это надо выяснить в первую очередь.

– Может, я лучше за вами заеду?

– Нет, – коротко ответила она. – Я пройдусь пешком. Целыми днями за столом сижу. Мне полезно пройти хотя бы несколько кварталов. Хоть мозги прочищу.

Теперь Чарли был почти уверен, что какой-нибудь тридцатипятилетний красавец лежит на диване в ее квартире и без конца щелкает пультом телевизора, поджидая ее возвращения.

– Тогда до встречи. Половина восьмого устроит? Успеете прийти в себя после работы?

– Отлично. Завтра у меня последняя группа в четыре тридцать, так что к половине седьмого буду дома. Надо полагать, можно не наряжаться? – Кэрол вдруг занервничала. Она почти никогда никуда не ходила и уж точно никогда не наряжалась. Вдруг он ждет, что она явится в маленьком черном платье и с ниткой жемчуга? Ни того ни другого у нее не было. И покупать для этого случая она ничего не собиралась. Он, пожалуй, полагает, что она бросится в магазин за новым нарядом. Но это же деловая встреча! Для него она наряжаться не станет. И вообще, ради него она не собирается менять свой образ жизни, сколько бы денег ей ни отвалил его фонд. От некоторых вещей Кэрол давно и решительно отказалась и возвращаться к ним не собиралась. Выходная одежда была из этого ряда.

– Нет, можно не наряжаться, – успокоил ее Чарли. – Если хотите, можете хоть в джинсах прийти. – Но в душе он надеялся, что до джинсов не дойдет. Он бы охотно полюбовался на нее в красивом платье.

– Я так и поступлю. Наряжаться у меня просто времени не будет. Я вообще никогда не наряжаюсь. У нас все по-честному.

Похоже на то. Джинсы и кроссовки. Что ж, ничего не попишешь. С одеждой разобрались.

– Тогда я тоже, – поддакнул он без энтузиазма.

– Но там вы по крайней мере можете часы не снимать, – пошутила Кэрол, и он рассмеялся.

– Вот жалость-то! Я их как раз вчера в ломбард снес.

– И много дали? – в тон ему спросила она. Да он симпатичный парень. Она уже невольно предвкушала приятный вечер. Кэрол уже четыре года не была в ресторане с мужчиной. Сегодня она сделает исключение ради одного делового ужина. Одного, твердо решила она.

– Двадцать пять баксов, – ответил Чарли.

– Неплохо. Значит, до завтра? – попрощалась она и положила трубку. И тут его словно пронзила молния. Уж не спятил ли он, в самом деле? Что, если джинсы с кроссовками – это знак? И эта рослая женщина викингов с сердцем Матери Терезы живет не с мужчиной, а с себе подобной? Может же она оказаться лесбиянкой! А он-то, он-то! Надо же быть таким тупым! В ее случае все возможно, она ведь женщина незаурядная.

«Этого мне только не хватало», – подумал он, убрал ее карточку и позвонил в ресторан заказать столик. Завтра он все узнает. А пока остается только гадать и ждать.