Текст книги "Вояж"
Автор книги: Даниэла Стил
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Мэдди поймала себя на том, что смотрит на мужа как на совершенно чужого человека. Она уже не знала, что и как ему говорить, какой он на самом деле. Жесток он с ней или просто стремится все держать под своим контролем, управлять ее жизнью, потому что она ему небезразлична? Что такого уж дурного он сделал? Обеспечил ей великолепную карьеру, поселил ее в чудесном доме, дал машину с водителем для поездок на работу, дорогую одежду, драгоценности, поездки в Европу, личный джет для полетов в Нью-Йорк в любое время, когда ей заблагорассудится? У нее не все дома? С чего она взяла, что он жестокий семейный деспот? Мэдди уже убеждала себя, что все это – плод ее воображения, что нехорошо даже позволять себе подобные мысли, а Джек тем временем потушил свет и повернулся к ней с хорошо знакомым выражением лица. Улыбаясь, протянул руку и дотронулся до ее груди, а потом, не дав жене опомниться, так крепко ее стиснул, что она ахнула и взмолилась отпустить.
– Почему? – спросил он равнодушным тоном и рассмеялся. – Почему, детка? Ответь мне. Ты меня не любишь?
– Люблю, но ты делаешь мне больно…
У Мэдди в глазах появились слезы. Джек, не обращая на это внимания, стянул с нее ночную сорочку и нырнул головой ей между ног, заставив стонать от возбуждения. Это была знакомая игра – чередование боли и наслаждения.
– Давай сегодня не будем… – пролепетала она, но он не слушал. Собрав в кулак ее волосы, заставил запрокинуть голову и стал целовать ей шею так страстно, что у нее вспыхнуло все тело, а потом вошел в нее с такой силой, словно решил разорвать на части. Мэдди вскрикивала и умоляла его перестать, Джек в ответ опять стал ласковым и, пока она рыдала от отчаяния в его объятиях, забился в экстазе.
– Я люблю тебя, детка, – прошептал он, приникая головой к ее шее. Она недоумевала, что он понимает под этим словом, и гадала, сможет ли когда-нибудь от него избавиться. В том, как они занимались любовью, было что-то дикое. Это был способ ее запугать – теперь Мэдди осознавала это абсолютно ясно. Любовь Джека для нее опасна, она может погубить.
– Я тебя люблю, – повторил он, уже засыпая.
– И я тебя, – ответила она шепотом, глотая слезы. Хуже всего было то, что это соответствовало действительности.
Глава девятая
Наутро, когда Джек и Мэдди отправлялись на работу, у их дома по-прежнему стояли двое полицейских. На студии охрана тоже как будто стала строже. У всех требовали пропуска, всех по три раза прогоняли через металлодетектор, пока не убеждались, что аппарат реагирует на серебряный браслет.
– Что происходит? – спросила Мэдди у Джека.
– Обычное дело, – отозвался тот, – наверное, кто-то пожаловался на ослабление бдительности.
Больше Мэдди об этом не вспоминала. Наверху ей предстояла встреча с Брэдом: они договорились обсудить свою работу и найти способы улучшить передачу. Они оказались настолько разными по стилю, что Мэдди настояла на репетициях, которые помогли бы взаимному привыканию. Джек ошибался: работа в выпуске новостей представляла собой не только чтение телесуфлера.
Потом Мэдди позвонила Грегу, чтобы рассказать о встрече с доктором Флауэрс, но его не оказалось дома. Тогда она решила выйти и купить сандвич. День был чудесный, ветер смягчал вашингтонскую жару. Но стоило ей выйти на улицу, как вернулось ощущение слежки. Оглянувшись, она не заметила ничего подозрительного, кроме шагавших позади двух мужчин: они беседовали и смеялись.
Как только она вернулась к себе, позвонил Билл и поинтересовался ее самочувствием и тем, приняла ли она какое-то решение.
– Пока нет, – ответила Мэдди. – Вдруг я ошиблась? Вдруг с ним просто трудно? Знаю, это звучит по-идиотски… Но я его люблю и знаю, что он любит меня.
– Вам виднее, – спокойно сказал Билл. – Но после вчерашнего выступления доктора Флауэрс я не могу отделаться от впечатления, что вы отрицаете очевидное. Может, вам лучше посоветоваться с ней?
– Она дала мне свою визитную карточку. Я об этом подумывала…
– Вот и позвоните.
– Обязательно, обещаю. – Мэдди еще раз поблагодарила Билла за вчерашнюю помощь и пообещала перезвонить завтра, но только чтобы его успокоить. Он очень приятный человек, и она искренне признательна ему за дружбу и заботу.
Вторую половину дня она посвятила своим новостным сюжетам. Пятичасовой выпуск прошел легче, чем накануне, но не слишком. Брэд раздражал своей неуклюжестью. Его речь звучала умно, но сам стиль, вернее, его отсутствие, был как у новичка. Брэд никогда раньше не работал ведущим, и у него не оказалось ни шарма, ни харизмы.
Рабочий день завершился, но Мэдди не покидали мысли о новом партнере. Джек отправился на очередную встречу в Белый дом, а жене велел взять машину и дома хорошенько запереться. Это показалось ей излишним: она и так никогда не забывала запереть двери. К тому же теперь, когда рядом с их домом топтались полицейские, им тем более ничего не могло угрожать. Вечер был так хорош, что Мэдди попросила водителя высадить ее за несколько кварталов от дома, решив прогуляться по Джорджтауну. Уже стемнело, настроение у нее было лучше, чем накануне. Дойдя до последнего перед их домом угла, она стала думать о Джеке. Внезапно ее схватили и потащили в кусты. Никогда еще ее не сжимали с такой силой. Лица напавшего на нее Мэдди не видела: он подкрался сзади и заломил ей руки за спину. Она хотела закричать, но он зажал ей ладонью рот. Она начала вырываться, как тигрица, потом сообразила ударить обидчика каблуком по колену и при этом устояла на ногах. Она боролась не только с ним, но и со своей паникой. Наконец они повалились на землю. Незнакомец оседлал женщину и стал одной рукой задирать ее юбку, а другой стягивать трусики. Обе его руки оказались заняты, и Мэдди воспользовалась этим, чтобы закричать что было силы. Послышались чьи-то торопливые шаги, и в тот момент, когда насильник, все-таки сумевший стянуть с нее трусики, стал расстегивать молнию на своих штанах, кто-то оттащил его. Ублюдка рванули с такой силой, что он буквально взмыл в воздух. Мэдди осталась лежать на земле, ловя ртом воздух. Потом повсюду замелькали полицейские, вспыхнули «мигалки», кто-то помог ей встать. Она лихорадочно поправляла на себе одежду, стараясь отдышаться. Волосы были растрепаны, спина в грязи, но сама Мэдди не пострадала, только вся дрожала.
– Вы в порядке, миссис Хантер? – спросил ее один из полицейских.
– Кажется, да…
Несостоявшегося насильника запихнули в полицейский фургон. От этого зрелища у Мэдди застучали зубы.
– Что это было?
– Он попался. Я заранее знал, что так и будет. Надо было только дождаться, пока он опять осмелеет. Он, конечно, конченый псих, но после сегодняшнего сядет за решетку. Мы ничего не могли поделать, пока он на вас не напал.
– Вы за ним наблюдали? – недоверчиво спросила Мэдди. Только что она думала, что чуть не стала случайной жертвой.
– Конечно. С тех пор, как он начал бомбардировать вас письмами.
– Письмами? Что еще за письма?
– По одному в день на протяжении всей прошлой недели. Ваш муж побывал у нашего лейтенанта. – Слушая полицейского, Мэдди кивала, чтобы не показывать, как глупо она себя чувствует, и гадая, почему Джек ничего не говорил ей об этом. Он обязан был по меньшей мере ее предостеречь! Потом она вспомнила его непонятные требования: ездить на машине, запирать двери. Он скрыл от нее, в чем в действительности дело, поэтому она чувствовала себя в полной безопасности, прогуливаясь по своей улице, и угодила прямо в лапы негодяя!
К возвращению домой Джека Мэдди еще не отошла от потрясения. Он уже знал о произошедшем: полицейские позвонили ему прямо в Белый дом и сообщили, что преступник схвачен.
– Тебе плохо? – спросил Джек встревоженно. Он покинул совещание, не досидев до конца, по настоянию президента. Того напугал звонок из полиции, но сообщение, что Мэдди практически не пострадала, принесло облегчение.
– Почему ты ничего мне не говорил? – спросила она мужа, все еще смертельно бледная.
– Не хотел тебя пугать, – пожал он плечами.
– Ты не считаешь, что у меня было право знать? Я решила пройтись до дома пешком, вот он на меня и накинулся…
– Тебе было сказано – поехать на машине, – напомнил Джек полувстревоженно-полураздраженно.
– Я не знала, что меня выслеживают. Я не ребенок, Джек. Ты должен был меня предупредить.
– Я считал, что в этом нет смысла. Полиция охраняла тебя и здесь, и на канале. – Вот и объяснение ее ощущения в последние два дня, что за ней следят: так оно и было!
– Я не хочу, чтобы ты все решал за меня.
– Почему нет? – удивился он. – Если бы ты решала все сама, ты бы растерялась. Тебя надо защищать.
– Я ценю это, – сказала Мэдди, стараясь, чтобы ее тон звучал благодарно, и борясь со страхом задохнуться от гнева, – но я взрослая женщина и имею право делать выбор и принимать решения. Мне нужны друзья. Даже если тебе не понравится мой выбор, у меня все равно останется это право.
– Тебе не нужны неправильные друзья. И потом – зачем так утруждаться? Последние девять лет я все решал за тебя. Разве что-то изменилось?
– Наверное, я выросла. Это не значит, что я тебя разлюбила.
– И я тебя люблю, потому и не позволяю делать глупости.
Джек твердо отказывал ей в праве хотя бы на минимум самостоятельности. Мэдди пыталась что-то ему доказать, но он не желал ослабить поводья, лишал ее права распоряжаться ее собственной жизнью.
– Ты очень хороша собой, Мад, но и только. Думать за тебя приходится мне. Твое дело – читать новости и хорошо выглядеть.
– Я не идиотка, Джек, – не выдержала она. Сегодняшнее происшествие порядком вывело ее из себя. – Я способна на большее, чем просто причесываться и читать новости. Господи, не считаешь же ты меня совсем безмозглой?
– Непростой вопрос, – отозвался Джек с презрительной усмешкой, и ей впервые в жизни захотелось отвесить ему пощечину.
– Ты меня оскорбляешь!
– Что поделать, если это правда? Помнится, в колледже ты не училась, Мад. Я даже не уверен, что ты дотянула до конца средней школы.
Унижение хуже этого трудно было придумать: муж прозрачно намекал, что она слишком глупа и необразованна, чтобы думать собственной головой. Он сознательно ее оскорблял, но в этот раз Мэдди не демонстрировала покорность, а открыто негодовала. Он и раньше говорил ей все эти гадости, но отпор получил впервые.
– Это не помешало тебе взять меня на работу. Мне это не помешало добыть тебе лучший рейтинг.
– Повторяю, люди делают стойку на смазливую мордашку. Не пора ли в постель?
– Как это понимать? Что тебя разобрала охота? Ты опять пылаешь страстью? Хватит с меня одного истязания за вечер.
– Осторожнее, Мэдди. – Джек подступил к ней вплотную, и она увидела в его глазах ярость. Но сегодня не стала пятиться. Надо положить этому безобразию конец. Его страсть больше ее не убеждала. – Ты переходишь все границы! – прошипел он ей в лицо.
– Как и ты, когда делаешь мне больно.
– Я не делаю тебе больно. Ты сама этого хочешь, ты это любишь.
– Я люблю тебя, но мне не нравится, как ты со мной обращаешься.
– Кто промыл тебе мозги? Этот черный обормот, с которым ты раньше работала? Ты хоть знаешь, что он бисексуал, или это для тебя не сюрприз? – Джек попытался оскорбить Грега, унизить его в глазах жены, но только еще сильнее разозлил ее.
– Представь, я в курсе дела. Меня это не касается, как и тебя, кстати. Ты за это его уволил? Если да, то очень надеюсь, что он вчинит тебе иск за дискриминацию. Ты этого заслуживаешь.
– Я уволил его потому, что он плохо на тебя влиял. О вас ходили слухи. Я не стал тебя смущать обсуждением этой темы, а просто вышвырнул его пинком под зад. Поделом ему!
– Как тебе не стыдно говорить такие гадости? Ты же знаешь, что я тебя никогда не обманывала.
– Поверю тебе на слово. Но на всякий случай я решил избавить тебя от соблазна.
– А на какой случай ты посадил в студию эту надутую мумию, которая не умеет даже толком прочесть новости? Телесуфлер для него делают размером с рекламный щит. Берегись, из-за него твои рейтинги отправятся в унитаз.
– Если это произойдет, детка, ты отправишься следом за ними. Так что лучше молись, чтобы Брэд поскорее освоился. Возьми его на буксир, как брала своего чернокожего дружка. Если рейтинги обрушатся, то ты вылетишь с работы. Тогда тебе прямая дорога на родину, будешь там скрести полы. Ты же ничего другого не умеешь делать, верно?
Он выплевывал ей в лицо одну гадость за другой, забыв, что только что клялся в любви. Слушая мужа, Мэдди боролась с желанием наброситься на него с кулаками.
– Зачем ты это делаешь, Джек?
У нее в глазах появились слезы, но ему не было дела до ее чувств. Он подскочил к ней, схватил за волосы и рванул, заставив смотреть себе в лицо.
– Затем, плакса, чтобы напомнить тебе, кто здесь главный, а то ты, похоже, запамятовала. Не смей больше мне угрожать, забудь про любые требования. Я скажу, чего хочу, когда и если захочу сам. Если я чего-то тебе не рассказываю, значит, это не твое дело, и не суйся! Тебе остается только читать новости, иногда делать специальный репортаж, спать со мной и не скулить, что тебе больно. Ты понятия не имеешь, что такое боль, и лучше бы тебе с ней не знакомиться. Тебе повезло, что я вообще соглашаюсь с тобой спать.
– Ты отвратителен, – прошептала Мэдди, почувствовав тошноту.
Джек даже не уважал ее, о любви и вовсе говорить не приходилось. Ей хотелось сообщить ему, что она уходит от него, но было страшно. Полиция, поймав насильника, сняла пост у их дверей. Теперь Джек вызывал у нее страх, и она знала, что он это видит.
– Я устал тебя слушать, Мад. Марш в постель. Лежи и жди. Я сообщу тебе о своих намерениях.
Она долго стояла перед ним, вся дрожа. Отказаться лечь с ним в постель? Как бы от этого не стало еще хуже. То, что раньше выглядело просто грубоватой манерой заниматься любовью, все больше превращалось в настоящее насилие. Все началось тогда, когда она вознамерилась разобраться в истории с Джанет Маккатчинс; с тех пор он наказывал ее за неповиновение.
Мэдди молча поднялась наверх и легла, молясь, чтобы Джек ее не тронул. В этот раз ей повезло: улегшись, он отвернулся, не сказав ни слова. Мэдди испытала огромное облегчение.
Глава десятая
На следующий день Мэдди не поехала на работу вместе с Джеком. Он уезжал рано, и она отговорилась тем, что должна перед уходом сделать несколько звонков. Он не стал ничего спрашивать. О прошлом вечере не вспоминали: он не просил прощения, она тоже молчала. Как только Джек ушел, она позвонила Юджинии Флауэрс и договорилась о встрече. Психиатр согласилась принять ее на следующий день. Мэдди тревожилась, как пережить еще один вечер с мужем. Она понимала – надо что-то делать, иначе ей несдобровать. Теперь ему было мало просто ее унижать, называть «нищей белой швалью»: Джек стал прибегать к откровенной жестокости, и Мэдди уже склонялась к мнению, что он испытывает к ней только ненависть и презрение.
Как только она добралась до работы, позвонил Билл.
– Как дела?
– Неважно, – призналась она. – Похвалиться нечем.
– Будет еще хуже, если вы там останетесь, Мэдди. Помните, что говорила доктор Флауэрс?
– Я записалась к ней на прием завтра.
Мэдди рассказала Биллу о нападении. Она знала, что об этой истории напишут газеты и что ей предстоит процедура опознания.
– Господи! Мэдди, он мог вас убить!
– Это была попытка изнасилования. Похоже, Джек все знал, но скрывал от меня. Он считает, что я скудоумная и не могу принимать решения, раз не училась в колледже.
– Тем не менее вы – одна из умнейших женщин, которых я знал, Мэдди! Как вы теперь поступите?
– Не знаю. Мне страшно, – созналась она. – Если я от него уйду, то последствия могут быть самые непредсказуемые.
– А мне страшно, что может произойти, если вы с ним останетесь. Он способен даже на убийство.
– До этого не дойдет. А вот что будет, если я не найду другой работы? Что, если я снова окажусь в Ноксвилле? – Мэдди была близка к панике, в голове мелькали мысли одна другой ужаснее.
– Не тревожьтесь об этом. У вас будет работа еще лучше теперешней. С Ноксвиллом покончено, поймите.
– Вдруг он прав? Вдруг больше никто не захочет дать работу такой дуре? Я же не училась в колледже, тут он говорит правду… – Теперь Мэдди чувствовала себя мошенницей, обманщицей.
– Ну и что?! – Как ей помочь, когда она в таком состоянии? – Вы красивы, молоды и талантливы. У ваших новостей высочайший рейтинг. Даже если бы Джек был прав и вам пришлось бы мыть полы – чего, конечно, не случится, – все равно вам будет лучше, чем сейчас. Он вас ни во что не ставит и просто издевается над вами.
– Раньше он не позволял себе такого.
Она, конечно, кривила душой. Джек не бил ее так сильно, как Бобби Джо, но на соске остался шрам после того укуса в Париже. Его способ насилия был утонченнее и извращеннее, чем то, на что хватало ума у первого мужа, но не менее разрушительным для ее психики.
– Думаю, доктор Флауэрс скажет вам то же самое, что и я.
Они поболтали еще несколько минут, и Билл пригласил ее на ланч, но как раз на это время было назначено опознание.
Грег, позвонивший днем, говорил почти словами Билла:
– Ты играешь с огнем, Мад. Это совершенно чокнутый сукин сын. Он обязательно за тебя возьмется, причем очень скоро. Лучше не ждать, когда это произойдет. Беги оттуда куда глаза глядят!
Но Мэдди вдруг парализовало какое-то сомнение, и она не могла заставить себя сделать решающий шаг. Что, если Джек по-настоящему взбеленится? Вдруг он действительно ее любит? После всего, что он для нее сделал, она не могла так с ним поступить, не могла просто взять и бросить его. Доктор Флауэрс в телефонном разговоре назвала их классической иллюстрацией насильника и его жертвы, но понимала, что Мэдди парализована страхом. Она не подталкивала ее так, как Билл и Грег, зная, что сначала надо подготовиться. После телефонного разговора с доктором Мэдди воспряла духом. Анализируя ситуацию и размышляя о предстоящей встрече с психиатром, она, не обращая внимание на происходящее вокруг, возвращалась после ланча. И на входе в студию не заметила девушку, наблюдавшую за ней с противоположного тротуара: хороша собой, в черной мини-юбке и туфлях на высоких каблуках. Она не сводила с Мэдди глаз.
На следующий день, когда Мэдди отправилась пообедать с Биллом, девушка была на том же месте. Мэдди встретилась с Биллом внизу, и они поехали в ресторан на Пенсильвания-авеню, 701, ни от кого не прячась. Им было нечего скрывать: они вместе работали в комиссии первой леди, и Мэдди была уверена, что даже Джеку нечего будет на это возразить.
Обед прошел очень мило, они обсудили массу тем. Мэдди рассказала Биллу о разговоре с доктором Флауэрс и восторженно отозвалась о том, какая та понимающая.
– Надеюсь, она вам поможет, – сказал Билл. Вид у него был встревоженный. Он осознавал всю опасность положения, в котором оказалась Мэдди, и боялся за нее.
– Я тоже на это надеюсь. Между мной и Джеком что-то изменилось…
Объясняя происходящее Биллу, она пыталась разобраться в этом сама, но пока безуспешно. В ее отношения с мужем вкралась патология, которой раньше не было; по словам доктора Флауэрс, он чувствовал, что жена ускользает от него, и делал все возможное, чтобы вернуть ее под свой контроль. Чем независимее и самостоятельнее Мэдди, тем меньше это нравится Джеку. Доктор Флауэрс предупреждала ее об осторожности. Даже не склонные к насилию деспоты способны в любой момент сменить тактику; именно эту опасность она порой и чувствовала, имея дело с Джеком.
Мэдди долго разговаривала с Биллом. Он сказал, что на следующей неделе собирается в Вайнъярд, но побаивается ее оставлять.
– Перед отъездом я сообщу вам свой номер. Если что-то случится, я тут же вернусь.
Казалось, Билл уже чувствует ответственность за эту женщину, особенно с тех пор как узнал, что у нее нет друзей, к которым можно обратиться за помощью, кроме Грега, но тот уже уехал работать в Нью-Йорк.
– Со мной все будет хорошо, – ответила Мэдди, убеждая скорее саму себя. Ей не хотелось нагружать его своими проблемами.
– Очень на это надеюсь…
Билл планировал отсутствовать две недели и за это время закончить свою книгу. И, как истинный яхтсмен, предвкушал плавание под парусом в компании детей.
– Как бы мне хотелось, чтобы вы ко мне присоединились! Уверен, вам бы понравилось! Вайнъярд – чудесное место.
– Я бы с радостью. Нам предстоит поездка на несколько дней на ферму в Виргинию, но Джек так занят с президентом, что мы перестали куда-либо выбираться. Недавняя поездка в Европу не в счет.
Слушая ее, Билл удивлялся, как владелец телеканала, человек, приближенный к самому президенту, может быть семейным деспотом, и как женщина, настоящая телезвезда, успешная, высокооплачиваемая, красавица, умница, позволяет ему над ней измываться. Доктор Флауэрс права: эта беда может обрушиться на любого, невзирая на классовую принадлежность, деньги, власть, образование.
– Надеюсь, к моему возвращению вы решитесь на главный шаг. Мне не будет покоя, пока вы этого не сделаете.
Сказав это, Билл серьезно посмотрел на Мэдди. Он не мог понять, как при ее красоте, достоинстве, искренности, очаровании она могла оказаться жертвой. Он наслаждался ее обществом и уже мечтал о том, чтобы так было каждый день. Их дружба крепла день ото дня.
– Если ваша дочь приедет в Вашингтон, я с радостью с ней познакомлюсь, – улыбнувшись, сказала Мэдди.
– Уверен, она вам понравится, – подхватил Билл. К своему удивлению, он только что сообразил, что Мэдди – ровесница его дочери. Но его отношение к ней становилось иным. Он видел в ней не ребенка, а женщину, она была мудрее и утонченнее. Мэдди многое пережила, поэтому больше годилась в друзья ему, чем его дочери.
В три часа они вышли из ресторана. Когда Мэдди вошла в вестибюль студии, там стояла красивая длинноволосая брюнетка в мини-юбке и смотрела прямо на Мэдди, у которой мелькнула мысль, что она знает девушку, но вот откуда… Брюнетка отвернулась, как будто боялась, что ее узнают. Когда Мэдди уехала наверх, она спросила у охранника, на каком этаже находится офис миссис Хантер. Охранник отправил гостью прямиком к Джеку – таковы были инструкции. Любой, кто спрашивал миссис Хантер, оказывался у ее супруга, чтобы тот без ведома Мэдди разобрался с посетителем. Она понятия об этом не имела. Посетители не возражали, уважая действующие на телеканале правила.
Секретарь спросила вышедшую из лифта девушку, чем может быть ей полезна.
– Мне нужна миссис Хантер, – звонко ответила посетительница, которой на вид было не больше двадцати.
– По делу или по личному вопросу? – осведомилась секретарь, занеся над блокнотом ручку. Девушка, назвавшаяся Элизабет Тернер, ответила, почти не колеблясь, что пришла по личному вопросу.
– Сегодня миссис Хантер никого не принимает, она очень занята. Возможно, вы изложите ваше дело мне или оставите записку. Я обязательно ее передам.
Девушка кивнула. Она была явно разочарована. Взяв у секретаря листок, черкнула несколько слов и отдала секретарю. Та развернула листок, прочла написанное и встала со взволнованным видом.
– Подождите минутку, пожалуйста, мисс… Тернер.
Девушка молча кивнула. Секретарь отнесла записку Джеку. Тот прочел ее и в бешенстве уставился на секретаря.
– Где она?! Какого черта! Что она здесь делает?
– Она в приемной, мистер Хантер.
– Давайте ее сюда! – Он лихорадочно размышлял, как быть. Лишь бы она не попалась на глаза Мэдди! Хотя та все равно ее не узнает, так что не беда…
Посетительница вошла в кабинет, и Джек вскочил, разглядывая ее. Его взгляд был холодным и жестким, но улыбка, с которой он заговорил с девушкой, говорила о многом. Мэдди ничего о ней не знала.
