Текст книги "История безнравственности"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава девятая

В комнате стояло напряженное молчание. Следователь с некоторым любопытством смотрел на неизвестного мужчину, который так глупо и скоро подставился. Комиссар торжествующе улыбался.

– Вам уже нечего сказать? – поинтересовался он, задав этот вопрос на плохом английском.

– Конечно, есть, – спокойно ответил Дронго. – Эрика, переводите, пожалуйста, слово в слово, все, что я скажу! Арестовать меня он не имеет права. Когда я направлялся сюда, я примерно представлял, зачем меня нашли так быстро и что именно мне может сказать господин комиссар, поэтому захватил с собой свои документы. И ни по одному из них он не может меня арестовать. У меня голубой паспорт международного эксперта ООН – и нужно согласие Генерального секретаря или секретариата ООН на мое задержание, – а также дипломатический паспорт моей страны. – Дронго достал оба паспорта и положил их на стол перед комиссаром.

Эффект был оглушающий. Эрика перевела его слова, и комиссар растерянно опустился в кресло. Внимательно изучил оба паспорта и перевел взгляд на следователя, словно ища у него поддержки. Следователь поднялся и подошел тоже посмотреть документы незнакомца. Затем поднял глаза на Дронго и уточнил:

– В какой именно области вы международный эксперт?

– По расследованию тяжких уголовных преступлений, – ответил Дронго.

– И поэтому вы отправились к нему в номер, – понял следователь.

– Именно поэтому, – кивнул Дронго. – Я был уверен, что ему грозит опасность. Если бы господин комиссар спокойно меня выслушал, а не стал бы сразу обвинять в этом убийстве, я рассказал бы ему обо всем, что именно случилось. Я не охотник за головами жертв, я охотник за головами убийц, сеньор Аламейда.

– Вы приехали сюда, чтобы следить за Фигуровским? – спросил следователь.

– Нет, я приехал на отдых. Но, как профессионал, сразу обратил внимание на некоторые детали, в том числе и на его не совсем адекватное поведение утром за завтраком. И я точно знаю, что его пытались отравить еще во время завтрака. Но тогда его спасло то обстоятельство, что он слишком долго выбирал себе еду на столиках в зале. Его кофе был отравлен, но, когда он вернулся к столу, кофе уже остыл, и он добавил себе горячего из кофейника, немного снизив концентрацию яда в своей чашке. А затем, выпив совсем немного, сразу почувствовал себя плохо. Он принимал другие лекарства, и, очевидно, это его спасло. А также несколько стаканов воды, которые он чуть ли не залпом выпил. Ясно одно – его пытались отравить именно в то утро…

– Почему вы так уверены? – поинтересовался следователь.

– Я сделал анализ содержимого его чашки, – пояснил Дронго.

– Какой анализ? – вмешался комиссар. – В отеле? Как вам удалось?

– Не в отеле. Когда сеньор Фигуровский и его друзья удалились, я намочил свой носовой платок в его чашке и послал на экспертизу в Москву. Там этот платок проверяли в специальной лаборатории, где подтвердили, что в чашке был яд.

– Но вы сказали, что он подлил себе кофе из кофейника, – напомнил комиссар. – Почему вы считаете, что хотели отравить именно его?

– Яд был в его чашке, – убежденно произнес Дронго. – Из кофейника наливала себе кофе сидевшая рядом женщина, и с ней ничего не произошло. Поэтому я точно знаю, что яд был в чашке. А это означает, что убийца сидел с ним за одним столом и, воспользовавшись ситуацией, бросил туда яд.

– Необязательно, чтобы это был кто-то из его соседей, – предположил проницательный следователь. – Это мог сделать и кто-то из гостей отеля, кто проходил мимо его столика. Вы ведь не можете утверждать, что все время следили именно за его чашкой.

– Не могу, – согласился Дронго, – но заключение экспертизы я смогу предоставить вам довольно быстро. Достаточно распечатать акт экспертизы, который послан на мой электронный адрес.

Комиссар и следователь посмотрели друг на друга.

– Кто может подтвердить ваши слова? – спросил все еще не веривший до конца комиссар Аламейда.

– Руководитель службы безопасности Андалузии сеньор Диего Таррега, – ответил Дронго, – или комиссар Рибейро. Он тоже меня знает. Скажите, что здесь находится Дронго. Меня обычно так называют.

Услышав это прозвище, следователь изумленно взглянул на гостя, но Аламейда достал свой телефон и набрал номер. Затем попросил позвать начальника полиции Рибейро – очевидно, тот уже получил повышение.

– Сеньор Рибейро, здравствуйте, – поздоровался комиссар, – вас беспокоит комиссар Аламейда. Извините, что доставляю вам беспокойство поздним звонком. Я нахожусь в Эстепоне, где в отеле «Кемпински Байя» убили одного русского туриста. И здесь присутствует международный эксперт, который утверждает, что его зовут Дронго и вы лично его знаете.

– Уже полночь, комиссар, – недовольно напомнил начальник полиции. – Хотя… как вы сказали? Дронго? Вы ничего не перепутали?

– Нет. Именно Дронго! Вы о нем когда-нибудь слышали? Что-нибудь знаете?

– Конечно, знаю, – сразу ответил Рибейро. – Это великий сыщик, Аламейда. Вам очень повезло, если он оказался рядом с вами. Можете больше ничего не предпринимать – он сам найдет и изобличит убийцу. Передайте ему телефон, чтобы я мог с ним переговорить и убедиться в том, что это и есть Дронго.

– Он просит вас, – растерянно произнес Аламейда, протягивая трубку Дронго.

– Здравствуйте, сеньор Рибейро, – вежливо поздоровался эксперт.

– Рад вас слышать, – сказал начальник полиции, – неужели вы опять случайно оказались именно там, где должны быть? И на вас случайно вышел Аламейда… Никогда в жизни не поверю.

– Не случайно, – подтвердил Дронго. – Я обратил внимание на некоторые обстоятельства и попытался спасти жизнь этому несчастному, для чего вошел в его номер. Поэтому сеньор комиссар считает, что именно я мог его убить.

– Скажите, что он ошибается, – рассмеялся Рибейро. – Неужели вы не можете спокойно приехать и уехать из нашей страны?

– Очевидно, не получается.

– После того как вы провели столько блистательных расследований и даже нашли известного на всю Европу «Ангела Боли», вы стали очень популярным человеком у нас в Испании, – признался Рибейро. – Надеюсь, мы еще увидимся и я смогу пригласить вас на стакан доброго испанского вина. Хотя я помню, что вы не очень-то любите выпивку.

– Обязательно увидимся, и спасибо за приглашение.

– Передайте телефон комиссару, – попросил начальник полиции.

Дронго передал аппарат Аламейде.

– Послушайте, Аламейда, – посоветовал Рибейро, – этот человек сумеет найти любого убийцу, раскрыть самое запутанное преступление. Неужели вы никогда не слышали о Дронго? Именно он нашел «Ангела Боли», о котором писали все наши газеты. Можете ему абсолютно доверять. Вы меня поняли?

– Конечно, – ответил все еще не пришедший в себя от изумления комиссар Аламейда и растерянно опустил телефон.

– Значит, вы тот самый эксперт, – понял следователь, протягивая руку. – Я – Антонио Лопес. Позвольте пожать вашу руку. Я много о вас слышал.

Комиссар не стал протягивать руки. Он только огорченно вздохнул. У него была такая красивая версия, и можно было доложить о раскрытии убийства в течение короткого времени.

– Когда вы сможете передать нам акт экспертизы? – мрачно поинтересовался он.

– Прямо сейчас, – ответил Дронго, – могу распечатать это сообщение у портье. Мне кажется, важно обратить внимание на упорство, с каким убийца пошел на преступление. Очевидно, у него не было времени, если он решил действовать столь стремительно. Сначала неудавшееся отравление за завтраком, затем удавшаяся попытка уже в номере самого Фигуровского…

– Тогда это могла быть его молодая супруга, – предположил Лопес. – Ведь именно она вспомнила о том, что вы приходили к ним в номер. И именно она была рядом с ним за завтраком и в его номере, когда он отравился.

– Во всяком случае, она одна из основных подозреваемых, – согласился Дронго. – Но за столом их было шестеро. Три пары, которые приехали сюда все вместе и, насколько я понял, были компаньонами в крупном деле. Сеньор Паруйр Торосян со своей супругой и еще одна пара казахов, Дастан и Линара. Их фамилии я не знаю, но они были все вместе.

– Мы проверили, – сообщил Лопес, – Дастан Кумарбеков и Линара Молдобаева. Они супруги, хоть и с разными фамилиями. Когда Дастан Кумарбеков поднялся в номер, сеньор Фигуровский был уже мертв. И в номере, кроме самой сеньоры Фигуровской, находился наш сотрудник отеля, поспешивший на помощь.

– Шесть человек, – подтвердил Дронго, – и есть еще одна пара из России, которая тоже вызывает у меня некоторые вопросы. Судя по всему, они ненавидели покойного. Некто господин Вязанкин, который прилетел сюда со своей знакомой.

– У нас есть в списке гость из России, сеньор Вязанкин, – подтвердил Лопес, просматривая список гостей.

– Среди этих восьмерых и нужно искать возможного убийцу, – предположил Дронго. – Хотя необходимо учитывать, что покойный был достаточно крупным бизнесменом, и для того чтобы его устранить, заинтересованное лицо могло пойти и на крайние меры. Например, подкупить официантку, которая должна была положить яд в чашку господина Фигуровского. Вы уже знаете, как отравили погибшего во второй раз?

Комиссар и следователь переглянулись.

– Знаем, – ответил Аламейда, – вы опять правы. Яд был на этот раз в его стакане, который стоял рядом с ним на тумбочке. Стакан с томатным соком. Мы его тоже отправили на экспертизу.

– Значит, этот стакан ему принесли из ресторана, – понял Дронго. – Там был один такой стакан или два?

– Один, – сказал Лопес, – сеньора Фигуровская не любит томатный сок. Она так и сказала нам об этом – предпочитает апельсиновый или яблочный. Мы уже допросили официанта, который обслуживал их номер. Но соки разливались в самом ресторане, и там все в порядке. Соки к Фигуровским отнесли еще днем, до вашего появления в их номере. Сеньора Фигуровская сразу выпила свой сок и уехала в Марбелью, а ее муж оставил сок на тумбочке рядом с собой, решив немного поспать. И только вечером выпил этот яд, который был в его стакане.

– Тогда возможен другой вариант, – предположил комиссар, – когда Фигуровский спал, кто-то вошел в его номер и незаметно подсыпал яд.

– Не думаю, – возразил Дронго. – Убийца, конечно, человек достаточно отчаянный, но не настолько глупый. Он не мог точно знать, как поведет себя Фигуровский. Тот мог не спать или проснуться и поднять шум. Справиться с таким упитанным человеком было бы достаточно трудно, особенно если убийца женщина. Нет, я абсолютно уверен, что яд не мог попасть в его стакан в тот момент, когда он дремал.

– Тогда его могла положить туда только его супруга, – разочарованно заметил Аламейда.

– Не только, – задумчиво произнес Дронго. – Я знаю, что, когда они уезжали, за Зоей Фигуровской зашла ее подруга – Аида Казарян, которая тоже была в номере.

– Об этом мы не знали, – встревожился Аламейда.

– Затем дальше, – продолжал Дронго, – утром в номер Фигуровских заходил ее супруг Паруйр Торосян. Я сам слышал, как он говорил об этом. Значит, у нас есть уже несколько подозреваемых.

– Уже достаточно поздно, сеньор комиссар, – напомнил следователь, посмотрев на часы. – Может, закончим на сегодня? Отпустим всех по номерам, чтобы завтра в более спокойной обстановке всех допросить?

– Да, наверное, вы правы, – недовольно согласился Аламейда, – но у дверей я все равно оставлю нашего дежурного. И завтра с самого утра начнем работать. Сеньор эксперт, спасибо за вашу помощь, – быстро добавил он.

– Я пока еще ничем не помог, – возразил Дронго, – но постараюсь сделать все от меня зависящее в поисках убийцы.

Аламейда с трудом сдержался, чтобы не возразить. Он хотел сказать, что они не нуждаются в помощи какого-то там эксперта, который носит такую непонятную кличку. Но с другой стороны, он помнил слова начальника полиции. Может, действительно этот странный человек сумеет помочь в раскрытии столь загадочного убийства и вычислить возможного преступника? Ничего нельзя исключать. Все равно, если удастся найти убийцу, все заслуги будут приписаны самому комиссару и следователю Лопесу. А если не найдут, то именно этот эксперт и станет основным виновником неудачи. Поэтому пусть он старается, вреда от этого не будет, а польза может получиться достаточно ощутимая. Все это быстро промелькнуло в его голове.

– Надеюсь, что завтра вы сможете быть вместе с нами, сеньор эксперт, – торопливо добавил Аламейда.

Лопес и Эрика с некоторым недоверием взглянули на комиссара, так решительно поменявшего свое мнение. Они не слышали всего того, что сказал Рибейро комиссару.

– Спасибо, – кивнул Дронго на прощание, – я постараюсь вам помочь.

Он поднялся, забрал свои документы и вышел из кабинета. Аламейда посмотрел на Лопеса.

– Неужели действительно он такой известный эксперт?

– Очень известный, – ответил следователь. – Некоторые его расследования стали настолько хрестоматийными, что их изучают криминалисты во всем мире. Я даже не мог себе предположить, что смогу когда-нибудь увидеть этого человека.

– Еще посмотрим, чем он сможет нам помочь в этом расследовании, – нервно заявил Аламейда. – Сеньора Эрика, прошу вас завтра утром быть на месте, чтобы мы могли вместе поработать.

– И он знает русский язык, – напомнил Лопес, – значит, будет работать с этой компанией гостей, прилетевших из Москвы, без переводчиков.

– Может, нам вообще ничего не делать, а подождать, пока он сам найдет убийцу? – саркастически улыбаясь, спросил Аламейда.

– Мы могли бы у него поучиться, – добил его последней фразой Лопес, – он известный на весь мир профессионал.

Комиссар хотел сказать какую-то гадость насчет такого учителя и даже открыл рот, но передумал. Если ничего не выйдет, все расскажут, что он с самого начала не давал работать этому эксперту. Но все равно, пусть знает, что он не верит в таких фокусников.

– Посмотрим, как он будет искать убийцу, – упрямо повторил Аламейда.

Глава десятая

Дронго вернулся в свой номер, когда на часах было уже около двенадцати. Джил, конечно, не спала. Она сидела в кресле и читала книгу. Он подошел ближе, взглянул на автора. Умберто Эко, один из самых любимых авторов Джил. Умеющий сочетать занимательность детективного жанра с глубокой философией и потрясающим погружением в тему. В отличие от нашумевших романов Дэна Брауна, рассчитанных на явно невзыскательный вкус толпы, Умберто Эко был писателем для интеллектуалов, особо почитающих этого автора как нового гуру за умение занимательно выстраивать сюжет и глубину поставленных вопросов.

– Надеюсь, что роман интересный, – сказал Дронго.

– Очень. Но твой «роман» тоже должен быть достаточно занимательным, – произнесла Джил. – Почему так долго?

– Проверяли мою личность. Выяснили, что я эксперт по вопросам преступности, и решили подключить меня к расследованию этого убийства.

– Они узнали об этом случайно, ты ничего им не говорил?

– Они узнали об этом от меня, и я им об этом, конечно, сказал. Но потом они проверили через начальника полиции, который меня лично знает, и убедились, что все в порядке.

– И ты опять будешь искать неизвестного преступника, – вздохнула Джил. – Мне иногда кажется, что подобное занятие даже доставляет тебе некоторое удовольствие.

– Во всяком случае, я умею это делать достаточно хорошо. Так говорят другие.

– Надеюсь, ты не забудешь о том, что мы приехали сюда на отдых, – напомнила Джил.

– Ни в коем случае. Но сама подумай, где еще они сумеют найти в Эстепоне специалиста, знающего русский язык и понимающего проблемы этой шестерки.

– Ты думаешь, что убийца кто-то из них?

– Пока ничего не могу сказать, понятно одно – убийца находится рядом. Он сделал неудачную попытку за завтраком и решил повторить ее уже в номере Фигуровского. Нужно прежде всего выяснить для себя – почему он так торопился, почему он отчаянно пытался убрать Фигуровского в эти несколько дней. И тогда мы поймем, кому было выгодно устранение господина Фигуровского.

– И там был еще этот человек, тоже прилетевший из России, – напомнила Джил, – кажется, Вязанкин. Он очень нехорошо говорил про погибшего.

– Я об этом помню, – кивнул Дронго, – и думаю, что нужно иметь в виду и эту странную пару. Но давай отложим наши рассуждения до завтрашнего утра.

– Давай, – согласилась она. – Я уже поняла, что в этой поездке моим спутником будет сеньор Эко, а не ты.

– Обещаю не оставлять тебя надолго, – улыбнулся Дронго. – Самое большое – на день или два.

На следующее утро, уже за завтраком, они обратили внимание на спустившуюся в ресторан Зою Фигуровскую. Она была в легком брючном костюме, с собранными волосами. Происшедшее событие, конечно, наложило на нее отпечаток, глаза были припухшие и красные, но обувь на высоких каблуках она все-таки надела, как и золотой браслет оригинальной работы на руку. Ее спутники проявляли к ней понятное внимание, стараясь не расстраивать лишними расспросами.

– Я думала, что она не выйдет к завтраку, – поразилась Джил. – Неужели у нее хватает сил еще спускаться в ресторан после случившегося?

– Как видишь, – мрачно ответил Дронго. – Она, конечно, расстроена его смертью, но сейчас больше думает о наследстве, оставшемся от мужа. И как только полиция разрешит, сразу покинет этот отель, чтобы заняться именно этими проблемами.

После завтрака они поднялись в холл отеля, где увидели Вязанкина и его спутницу. Он говорил с кем-то по телефону, возбужденно размахивая руками.

– Можешь себе представить, эта скотина все-таки сдохла! Честное слово, я начинаю верить в Бога. Нет, мы, конечно, ничего не знаем, но здесь говорят, что его отравили. – Он огляделся по сторонам и, убедившись, что, кроме Дронго и его спутницы, рядом никого нет, тихо продолжил: – Все так и случилось, как должно было случиться.

– Вот видишь, – сказала Джил, – он очень подозрительный человек. И так радуется смерти своего ближнего. Это непорядочно и очень неприятно…

– Боюсь, что люди уже давно не оперируют такими терминами, как «порядочность» или «непорядочность», – грустно заметил Дронго; очевидно, у него были свои личные причины для подобных рассуждений.

Они увидели входящих в отель комиссара Аламейду и следователя Лопеса. Кроме Эрики, их сопровождал еще молодой человек лет двадцати пяти. Следователь первым шагнул к Дронго:

– Я всю ночь читал сообщения о ваших расследованиях в Интернете, – признался он, – и в Википедии столько про вас написано… Неужели все это правда?

– Конечно, нет. Там всегда все немного преувеличено, – усмехнулся Дронго.

– Идемте в наш кабинет для допросов, – предложил комиссар Аламейда, – и начнем с его супруги. Пусть она хотя бы вспомнит, кто еще навещал ее мужа вчера днем. А это – сеньор Навас. Он учился в Москве и поможет нам с переводами на русский язык. Хотя еще должен прибыть российский консул. Он обещал приехать к десяти часам.

Они прошли в кабинет директора. «Слишком много людей», – недовольно подумал Дронго. И в этот момент в кабинет вошел еще один человек. Ему было лет тридцать пять. Светлые редкие волосы, круглое лицо, очки, мягкий, округлый подбородок. Это был сотрудник российского посольства Вадим Дмитриевич Колосов. Он представился, пожал всем руки, сообщил о том, что посольство готово взять на себя транспортировку тела погибшего в Москву. Очевидно, в посольстве уже знали о финансовых возможностях погибшего.

– Об этом пока рано говорить, – недовольно заметил комиссар Аламейда, – мы только начали проводить расследование, и раньше, чем через несколько дней этот вопрос не может быть решен. Наши эксперты уже подтвердили, что сеньор Фигуровский был отравлен, а не умер от сердечного приступа, поэтому обычное оформление документов в этот раз просто невозможно.

– Да, я понимаю, – согласился Колосов, – но мы хотели бы максимально уменьшить срок выдачи тела погибшего для последующей его отправки на родину.

– Сделаем все, что сможем, – кивнул комиссар. – А это – сеньор Дронго. Он, кажется, ваш соотечественник.

Колосов повернулся к эксперту:

– Вы из России?

– Я приехал из Италии, но большую часть времени живу в Москве, – пояснил Дронго. – Вы же знаете, что всех, кто приезжает из республик бывшего Союза, все еще по привычке называют «русскими».

– Знаю, – улыбнулся Колосов. – Мне сказали, что вместе с Фигуровским прилетели еще две семьи из Москвы.

– Да, – подтвердил Дронго, – одна армянская, другая казахская. Но наши следователи будут упрямо называть всех «русскими». Их можно понять. Мы же не отличаем басков и каталонцев от остальных испанцев. Или шотландцев и ирландцев – от англичан. Так и они не вникают в наши национальные отношения.

Все расселись по стульям, и Аламейда попросил пригласить супругу погибшего. Как только она вошла, Колосов поднялся с места и подошел к ней.

– Примите наши соболезнования, – проникновенно сказал он, пожимая руку вдове. – Можете не сомневаться, что мы будем защищать ваши интересы, госпожа Фигуровская, и сделаем все, чтобы в максимально короткий срок получить разрешение на ваш выезд обратно в Москву и передачу тела российской стороне. Все расходы посольство готово взять на себя, с учетом последующей оплаты этих расходов вашими представителями. Мы намерены защищать ваши интересы и перед испанскими официальными лицами, для чего вам нужно будет подписать соответствующие документы.

– Конечно, – согласилась Зоя.

Она успела поменять костюм на темно-синее платье. Ничего более темного, очевидно, у нее просто не было. Но часы и серьги с крупными сапфирами она не забыла надеть. И сделать неплохой макияж, прежде чем появиться перед комиссаром и следователем.

Колосов вернулся на свое место, а Зоя села на предложенный ей стул, закинула ногу на ногу и попросила разрешения закурить. Комиссар согласно кивнул головой. Она достала сигареты. Лопес поднялся и, щелкнув зажигалкой, подвинул к ней небольшую пепельницу.

– Сеньор Навас, прошу вас переводить мои слова, – начал следователь. – Прежде всего я хотел бы выразить наши соболезнования сеньоре Фигуровской по поводу смерти ее мужа. Вчера она была в таком состоянии, что мы провели только короткую беседу, стараясь не утомлять сеньору ненужными вопросами.

– Спасибо, – кивнула она, не меняя выражения лица. Возможно, ее волновали сейчас совсем другие вопросы.

– Понимаю, как вам тяжело, но хотел бы узнать о характере ваших отношений с сеньором Фигуровским.

– У нас были превосходные отношения, – нагло заявила Зоя, – мы очень любили друг друга и даже ни разу в жизни не поссорились.

Дронго вспомнил их постоянные споры и постарался скрыть улыбку.

– У него не было врагов? – уточнил Лопес.

– Конечно, были. Он ведь известный бизнесмен, а у таких людей всегда полно разных завистников и недоброжелателей. Как и у меня, – горько призналась Зоя. – Материальное благополучие и обеспеченная жизнь вызывает ненависть у большинства людей. К большому сожалению…

– Вы не совсем поняли мой вопрос, – уточнил следователь. – Я имею в виду здесь, в отеле, были у него недоброжелатели?

– Откуда им здесь взяться? – удивилась Зоя. – Или вы думаете, что они ездят за нами по всему миру? Мы приехали сюда своей компанией, вшестером. И все друг друга достаточно давно знают. А наши враги и недоброжелатели остались в нашей стране и, к счастью, не ездят по таким курортам.

Лопес выслушал перевод и задал следующий вопрос:

– Ваш муж был человек в возрасте. Вы его первая жена?

– Нет, третья, – спокойно ответила Зоя. – У него были две жены и двое детей от первых браков. У нас пока совместных детей не было, хотя он усыновил моего сына.

– Вы были замужем?

– Да. Мой муж был известным спортсменом, футболистом, – сообщила Зоя. – Но я не совсем понимаю, какое отношение имеет наша прежняя жизнь к этому убийству. Или вы думаете, что кто-то из его прежних жен решил таким странным способом ему отомстить? Или мой бывший супруг? Уверяю вас, такое бывает только в дурных детективных романах. В жизни самое главное сегодня – это деньги, а не романтические отношения между бывшими супругами. А отравиться Фигуровский мог в результате некачественной пищи или какого-нибудь недосмотра сотрудников отеля на кухне.

Она потушила сигарету и с вызовом посмотрела на следователя. Он дослушал перевод и задал очередной вопрос:

– Вчера сеньора Фигуровская вспомнила, что к ним в номер заходил сеньор эксперт, который присутствует при нашем разговоре. Я хотел бы уточнить, кто еще вчера входил в ваш номер?

– Больше никто, – ответила Зоя. – Этот неизвестный просто ворвался к нам и заявил, что моему мужу… моему бывшему мужу… – невольно поправилась она, – угрожает опасность. Больше никто не входил, во всяком случае, в то время, пока я была в номере.

– Но я стоял на пороге и не прошел в комнату, – напомнил Дронго.

– Да, – согласилась Зоя, – он действительно не прошел дальше порога. Просто я его дальше не пустила.

– Почему вы не сказали нам вчера об этом? – разозлился комиссар, когда услышал ответ.

– Вы меня не спрашивали, – спокойно ответила Зоя. – Вы спросили, кто из незнакомых мне людей мог вчера оказаться в нашем номере, и я вспомнила вот этого господина. Больше меня ничего не просили вспомнить.

– Значит, кроме этого господина, у вас никого не было, – уточнил Лопес.

– Нет. Никого. Хотя дважды приходили официанты из рум-сервиса. Больше никого…

– А сидящий здесь сеньор утверждает, что у вас были посетители, – снова не выдержал Аламейда.

– Какие посетители? – спросила Зоя, гневно взглянув на Дронго. Очевидно, этот тип вызывал у нее все большее и большее раздражение. Но пока она не упоминала, что виделась с ним в клубе «Морские львы». Возможно, не хотела говорить о посещении этого клуба в присутствии российского представителя. Она достала вторую сигарету и нервно закурила. Лопес снова щелкнул зажигалкой.

– У вас была госпожа Казарян, – напомнил Дронго.

– Она вам, по-моему, понравилась, судя по тому, как вы плескались вместе, – ядовито заметила Зоя. – Да, ко мне заходила госпожа Казарян, это супруга компаньона моего бывшего мужа. Мы вместе с ней поехали в Марбелью. А этот тип, кажется, следил за нами, – показала она пальцем на Дронго.

– Почему следил? – спросил Аламейда. – С чего вы взяли?

– Мы встретили его в Марбелье, – пояснила Зоя, не став уточнять, где именно. У этой женщины было поразительное чутье на всякого рода опасности. Она понимала, что не стоит афишировать свою поездку на нудистский пляж в день, когда погиб ее муж, поэтому она просто добавила: – Мы были вместе с Аидой на пляже и встретили там этого господина.

– Вы подтверждаете ее слова? – уточнил Лопес.

– Да, – кивнул Дронго, – подтверждаю. Но мы встретились случайно.

– А вы подтверждаете, что к вам заходила госпожа Казарян? – обратился уже к Зое следователь.

– Да, заходила, и мы вместе уехали.

– И больше никто?

– Кажется, нет.

– Господин эксперт утверждает, что был еще один гость, – напомнил Лопес.

– Какой гость? – недовольно спросила Зоя, выслушав перевод, и посмотрела на Дронго, ожидая ответа от него. Но он молчал. Вместо него вопрос задал следователь:

– К вам приходил еще и супруг сеньоры Казарян – сеньор Торосян.

– Да, действительно, – несколько растерянно призналась Зоя, – он тоже заходил утром, узнать, как здоровье моего мужа. Я об этом совсем забыла. Они с моим мужем были компаньоны, поэтому я не видела ничего необычного в том, что он зашел проведать моего супруга. Но ваш эксперт, как вы его называете, прав. К нам действительно заходил господин Торосян. Они готовили с мужем одно соглашение, и я знала, что они все время обсуждают какие-то важные детали.

– Может, кто-то еще к вам заходил, о ком вы тоже забыли?

– Не делайте из меня идиотку! – вспыхнула Зоя. – У нас не проходной двор, чтобы любой, кто хотел, мог к нам зайти. Я уже сказала, что никого из посторонних в нашем номере не было. Пусть лучше они проверят своих официантов, которые сначала подают кофе с ядом, а потом сыпят другой яд в томатный сок.

– Мы уже проверили и кухню, и всех официантов, которые обслуживали номера, – сообщил следователь, – и пока ничего не обнаружили. И нам кажется подозрительной та настойчивость, с которой неизвестный убийца хотел отравить вашего мужа.

– Мне она тоже кажется подозрительной, – согласилась Зоя.

– Вы в курсе, что он оставил завещание? – уточнил Аламейда. – Может, вам известно его содержание?

– Понятия не имею. Но я знаю российские законы, – спокойно ответила Зоя. – По нашим законам в случае смерти супруга его вдова гарантированно получает половину его состояния, а остальная половина делится по завещанию.

Дронго подумал, что эта молодая женщина слишком хорошо подкована юридически. Правда, она не учла, что, возможно, Фигуровский оставил завещание с учетом того факта, что почти все его состояние и имущество было нажито до брака с Зоей, а значит, не подлежало обязательному разделению как нажитое в совместном браке. Похоже, об этом госпожа Фигуровская, ставшая в одночасье богатой вдовой, и не подозревала.

– Может, он собирался переписать завещание? – продолжал гнуть свою линию комиссар Аламейда.

Зоя выслушала перевод и нахмурилась.

– Эти господа, очевидно, считают, что я каким-то образом узнала о том, что мой бывший муж собирается изменить завещание, и поэтому его отравила. Переведите им, чтобы они не пороли чушь, чертовы придурки. Я любила своего мужа, и он тоже любил меня. И мы собирались прожить вместе еще много лет. Ни о каком изменении завещания не могло быть и речи. И вообще, не нужно задавать мне такие подлые и провокационные вопросы.

Переводчик все исправно перевел, включая «чертовых придурков», которые в испанском переводе звучали как «дураки дьявола». Комиссар и следователь переглянулись. Колосов усмехнулся. Дронго хранил молчание.

– И вы никого не подозреваете? – спросил Лопес.

– Подозреваю, – уверенно ответила Зоя, – вот этого вашего эксперта, который свалился неизвестно откуда и все время пытался быть рядом с нами. Подозреваю ваших поваров, которые положили яд в стакан моего мужа, подозреваю ваших официантов, которые носили эти чашки и стаканы. Хватит, или мне нужно расширить список?

Было заметно, что она начала нервничать. На щеках от волнения появились красные пятна. Кажется, этот допрос и вопросы наследства раздражали и огорчали ее больше, чем смерть бывшего мужа. Так подумал не только Дронго, но и все остальные. Кажется, эта вдова недолго будет страдать в одиночестве. Учитывая деньги, которые ей все-таки достанутся, она будет очень желанной партией для многих мужчин.

– И еще, – сказала в заключение Зоя, – я хотела бы знать, когда именно мне разрешат покинуть это место и улететь в Москву для организации похорон моего мужа? Господа могут ответить мне на этот вопрос?

Следователь и комиссар переглянулись. Аламейда чертыхнулся и отвернулся, а Лопес осторожно произнес: