Текст книги "Тень Ирода"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

16

Услышав о том, что Зиновий Михайлович наконец найден, Дронго обрадовался. Но когда Коврова сообщила ему подробности, у него снова испортилось настроение. Поняв по крикам Дронго, что нужно срочно бежать, Зиновий Михайлович отключил всю аппаратуру, стер все записи и поспешил на улицу. Но так торопился, что угодил прямо под машину.

Офицеры СВР уже все тщательно проверили. Ударивший его водитель оказался доцентом педагогического института. Он сам привез пострадавшего в больницу и не отходил от него, пока не установил точно, что несчастный будет жить. У него были сломаны правая нога и несколько ребер. Кроме того, Зиновий Михайлович получил легкое сотрясение мозга и теперь лежал в больнице в крайне жалком состоянии, усугубленном к тому же чувством личной вины за столь глупую аварию.

Дронго рассказал обо всем, что ему стало известно от подполковника, Ковровой и получил адрес новой квартиры, где ему теперь предстояло жить. Именно этот телефон он и дал Славину, попросив того позвонить ему завтра днем. Прослушать его телефон было достаточно трудно. Там стоял телефонный шифратор, который не позволял никому, кроме конкретного абонента, подключиться к линии. Программное обеспечение включало в себя шестнадцатиразрядный цифровой ключ, и после любого звонка и конкретного соединения с клиентом он сам мог ввести любой код вручную, исключая возможность дублирования информации или ее прослушивания на других каналах.

Он не знал, что после разговора с ним Славин получил столь ошеломляющую весть о смерти Хаджи Абдуллы. И это сообщение толкнуло подполковника на решительный, но роковой шаг. Он написал официальную заявку в технический отдел, и через час Агаев принес несколько скеллеров и скремблеров, сделавших все подслушивающие устройства почти сразу глухими и немыми, отключив одновременно и «жучки», установленные в кабинетах, и приемники, прослушивающие телефонные разговоры. И лишь затем Славин наконец выговорился.

– Мы плохо работаем! – громко говорил он. – Кто-то узнал о моих встречах. И не просто узнал. Второе подряд убийство слишком явно указывает на то, что нас намеренно вели по чеченскому следу. Теперь уже нет сомнений, что Игорь Лысый знал о готовящемся взрыве и вывез оттуда свои деньги. Видимо, боялся, что мощность взрыва будет слишком большой. А сам заряд положил кто-то из его людей. Он был взорван дистанционным управлением, которым управляли из банка. Теперь уже в этом нет сомнений.

– Я думаю, взрыв в метро тоже дело рук этих бандитов, – осторожно предположил Ордовский.

– Может быть. Но кто поручил это такому бандиту? Кому выгодно направить расследование по чеченскому следу? И почему, наконец, Хаджи Абдулла погиб именно сейчас, почти одновременно с этим рецидивистом?

– А может, чеченцы убрали Лысого, чтобы направить нас по его следу? – предположила Светлова. – Те, в свою очередь, узнав об этом, отомстили, убрав руководителя чеченской группировки.

– Каким образом узнали? За один день? И так быстро провели акцию возмездия? Я не верю в подобные скорости у бандитов. И потом, мне определенно сказали, что за нами следят люди из особой инспекции. А это может быть только с личного разрешения руководства. Я сегодня запишусь на прием к заместителю директора. В конце концов, мы выполняем его личное поручение. Пусть или уберет от нас ненужных «церберов», или объяснит нам, что все это значит. Нужно все рассказать. Может, они действительно только нас охраняют. А может, и мешают нам. Мы должны наконец расставить все точки. Что это за «жучки» в наших кабинетах? Машины, которые, сменяя друг друга, следят за нами, когда в управлении нет бензина для важных выездов? Откуда столько людей и почему весь их интерес упирается только в нас? Наконец, почему произошли два эти убийства подряд?

– Может, зайти сразу к директору? – предложил Ордовский.

– Нет, – возразила Светлова, – нельзя прыгать через голову руководства. Владимир Сергеевич прав. Нужно обратиться по инстанции и все рассказать. Если нам не доверяют, пусть отстранят от работы. Если доверяют – пусть дадут возможность нормально работать.

– У вас есть новые сведения по убийству Лысого? – спросил, чуть успокоившись, Славин.

– Немного есть. Он приехал на встречу со своими телохранителями. Но никакой встречи не было. Прохожие видели, как подъехал джип и из него вылезли трое парней с автоматами в руках. Они подошли к автомобилю и расстреляли всех сидящих там людей. Водитель пытался достать оружие, но не успел.

– Это действительно были чеченцы?

– Свидетели утверждают, что среди стрелявших был один заросший человек, возможно, кавказского происхождения. Но мнения разные. Сейчас в городе идут аресты. Берут оставшихся на свободе людей Лысого. Уже арестовано пять членов его банды.

– Они ждали его убийства, – покачал головой Славин. – Что-нибудь еще?

– Да. Говорят, что у погибшего была своя касса, свой «общак», где он хранил наиболее важные документы.

– Ну и что?

– Его не нашли. У него на даче кто-то побывал и все изъял.

– У него и дача была?

– Да. Выяснили, что была. Правда, не на его имя. Там он в основном и жил. Там же жила и его любовница.

– И все об этом знали, но он был в розыске, – насмешливо сказал Славин. – Типичная ситуация для нашей действительности. Милиция появляется только после смерти «авторитета». И в банке, и у него дома.

– Никто не хочет высовываться. Вместо благодарности можно получить пулю, – пояснил Ордовский. – Кроме того, погибший наверняка платил всем, кому нужно. Поэтому им особенно и не интересовались.

– Я проверил по нашим данным, – вставил Виноградов. – Он действительно проходил по нашей картотеке.

– А у меня ничего нет, – пожала плечами Светлова. – В архивах про него – ни слова. Вообще нет его личного дела, словно такого агента у нас никогда и не было. Можно подумать, он был разведчиком, и его личное дело в особом фонде.

– Никаких записей? – спросил Славин.

– Я ничего не нашла, – честно призналась Светлова.

– Когда был обыск на этой даче? – уточнил подполковник у Ордовского.

– Сегодня утром. Пока, конечно, не обыск, осмотр. Настоящий будет завтра, более обстоятельный.

– Кто ведет его дело?

– Следователь Барельский. А почему вы спрашиваете?

– Он может дать нам разрешение поискать там самим?

– Не думаю. А зачем нам это нужно?

– Нельзя откладывать на завтра. Может, мы найдем какие-нибудь документы. Пусть даже с участием этого следователя.

– Не знаю, – несколько растерялся Ордовский. – Может быть, он и разрешит. Мне нужно с ним поговорить.

– Прямо сейчас, – сказал Славин. – Вы знаете его телефон? Можете позвонить отсюда. Я подключил скремблер, нас не услышат.

– Хорошо. – Ордовский подошел к телефону.

Славин обернулся к Агаеву:

– Возьми в техническом отделе металлоискатель. И специальный детектор на выявление бумаги. У нас есть новый тип. Прямо сейчас оформи заявку.

– Можно, я поеду с вами? – попросил Виноградов. – А то уже засиделся в этих кабинетах.

– Хорошо, – согласился Славин. – Светлова останется здесь. Подготовите к нашему возвращению подробную записку о случившемся. Я пойду вместе с ней к заместителю директора. И не делайте такого страшного лица. Кто-то из нас должен заниматься этим, как вы считаете?

– Хорошо, – вынуждена была согласиться Светлова.

Ордовский, поговорив со следователем, повернулся к подполковнику.

– Он согласился. Просит прямо сейчас, пока еще светло. Он заедет в прокуратуру, возьмет разрешение на обыск. Будут нужны понятые, но их можно пригласить на месте.

– Договорились, – кивнул Славин, – мы выезжаем все вместе. Возьмите оружие. Я не думаю, конечно, что на дачу кто-то может напасть, но на всякий случай.

Через пятнадцать минут все четверо офицеров бежали вниз по лестнице и встретили поднимавшегося к ним майора Краюхина.

– Что у вас случилось, Гамза? – спросил он, здороваясь с каждым.

– Не знаю, – сделал большие глаза Агаев. – Я иду как раз к вам получать дополнительную аппаратуру. А почему ты спрашиваешь?

– Звонят из соседних отделов, говорят, им мешают ваши скеллеры. Мы и так надежно защищены от прослушивания внешним кольцом, зачем вам использовать эту аппаратуру в своих кабинетах?

Агаев переглянулся с товарищами.

– Действительно, зачем? – пожал плечами Славин. – Можете забрать ее у нас. Там Светлова сидит. Скажете, подполковник разрешил.

И они двинулись дальше.

17

На бывшей даче преступника было красиво. Два огромных бассейна, ухоженные дорожки, широкий подъездной путь, трехэтажный дом со стоявшими отдельно сауной, гаражом и подсобными помещениями вызывали невольное уважение к возможностям хозяев, построивших такую виллу в этом тихом месте подмосковного дачного поселка. Причем с улицы ничего нельзя было разглядеть. Забор был высотой в три метра и практически скрывал все секреты огромного приусадебного участка.

Приехавшие со следователем и его сотрудниками офицеры ФСБ начали проверку прежде всего со служебных помещений. Как обычно бывает в таких случаях, вскоре во дворе было полно людей – появились участковый, председатель местного кооператива, двое понятых, подошли соседи, даже местный врач. И это не считая четверых сотрудников милиции и четверых офицеров ФСБ.

Обыск был начат в четыре часа дня. Разделившиеся на группы искали в разных помещениях. По предложению Славина, его группа искала именно в подсобных помещениях, проверяя два больших гаража, баню, сауну, домик, где жила охрана. В гараже нашли два тайника, в каждом из которых было по сто тысяч долларов. И хотя подобная находка очень воодушевила следователя, сотрудников Славина она не радовала. Они искали совсем другое.

Но даже металлоискатель не помог. Включили освещение, и мощные люминесцентные лампы загорелись по всему периметру двора. Поиски продолжались. В самом доме обнаружили еще несколько тайников, но там лежало лишь оружие – пистолеты, автоматы, даже гранаты. И никаких документов.

В девятом часу вечера уставший следователь предложил заканчивать. Все собрались во дворе, у бассейна. Перед уходом оформляли основные бумаги, собирали подписи присутствующих. Зачастую подписи ставились на чистых бланках, чтобы потом, в спокойной тишине кабинетов, все заново переписать.

Подполковник был недоволен. Кажется, они осмотрели всю дачу, даже по территории прошлись. Он подозвал участкового. Спросил:

– Здесь всегда так красиво?

– Да, – ответил участковый, – но я не думал, что здесь кто-то прячется. Эту дачу строил генерал-полковник Архаров. Потом он неожиданно умер, и она так и стояла неоконченной. А потом мне говорили, что оформили на какой-то банк. Я заходил сюда раза два, все было в порядке. И хозяйка была милая женщина, все время улыбалась.

– На какой банк? – устало уточнил подполковник. – На «ОСТ-БАНК»?

– Кажется, да, – обрадовался участковый. – Здесь всегда красиво было. Лебеди плавали, утки.

– В бассейне? – удивился Виноградов. – Они не купались здесь, что ли?

– В этом бассейне не купались, – показал участковый. – Вон в том, рядом с домом, купались. Я видел дамочек разных один раз, а здесь в основном лебеди плавали. Видите, какое дно? Здесь реже воду меняют, чем в другом бассейне.

– А зачем тогда здесь эти вышки стоят для прыжков? – спросил Дима.

– Для понта, наверно, – покачал головой участковый. – Я даже не знаю.

Славин подошел к бассейну, сел рядом с ним. Опустил руку в воду. Задумался. Потом решительно поднялся.

– Как отсюда воду выпустить?

– Сейчас? – спросил изумленный следователь. – Уже поздно, товарищ подполковник, давайте завтра. Это еще часа на два.

– Да нет, – возразил участковый. – Я видел однажды, как они воду спускали. Очень просто. Вот там нужно открыть.

– Давайте все-таки попробуем, – настаивал Славин, и следователь вынужден был согласиться.

Ордовский открыл краны, и вода из бассейна начала медленно убывать. Славин следил, напряженно наклонившись. Затем подозвал к себе Виноградова.

– Не верю я, Дима, что этот рецидивист лебедей любил. Не вяжется это как-то с его обликом. Скорее наоборот, специально птичек разных здесь держал, чтобы никто не купался. Давай посмотрим там, внизу, когда вся вода выйдет.

Виноградов кивнул.

– Пойду сапоги резиновые найду. Кажется, видел их в гараже.

Когда вся вода ушла, Виноградов, уже надевший сапоги, полез вниз. Было темновато, даже проведенное освещение не очень помогало старшему лейтенанту в его поисках. Следователь все время демонстративно смотрел на часы. Он уже не раз обругал себя за то, что согласился на этот дурацкий эксперимент и приехал на обыск в сопровождении офицеров контрразведки, которые, кажется, вообще не хотят отсюда уезжать.

Вдруг стоявший внизу Виноградов громко сказал:

– Есть что-то.

Все оживились. Ордовский тоже полез вниз.

Они с трудом сумели открыть одну из плиток, за которой простукивалась пустота, металлоискатель показывал наличие неизвестных металлов. И начали доставать банки с драгоценностями.

«Опять», – разочарованно подумал Славин, и в этот момент Ордовский громко крикнул:

– Здесь еще какой-то «дипломат»!

– Давайте его сюда, – обрадовался подполковник.

Появилась луна, и все казалось теперь каким-то нереальным, словно происходившим во сне. «Дипломат» подняли наверх, и Славин со следователем, уже не обращая внимания на банки с драгоценностями, поспешили в дом, чтобы открыть столь вожделенную находку.

«Дипломат» был заперт с помощью кода, и Славин предложил открыть его ножом. Следователь после недолгого колебания согласился. Выбив один замок и повредив второй, открыли наконец «дипломат». Там лежало несколько листков бумаги. Славин нетерпеливо схватил их.

– Здесь перечислены фамилии и проставлены конкретные суммы. Очевидно, это люди, с которыми у Лысого были дела, – понял Славин, передавая бумаги Виноградову. – Перепиши все фамилии.

Он поднял следующий лист. На нем было всего два имени. «Савелий Мещеряков», – прочел он. И сумма – двадцать тысяч долларов. Под деньгами был поставлен крест и надпись – «Возвращены». И какое-то непонятное число. Затем шло другое имя – Сергей Халаев, и снова сумма и число. И та же надпись «Возвращены».

– Что бы это могло означать? – спросил следователь.

– Я думал, вы знаете, – пожал плечами подполковник. – Во всяком случае, нечто очень важное, если он спрятал эти листы бумаги так далеко. Дима, перепиши все в точности. Еще лучше, сфотографируй.

– Да, конечно, – отозвался Виноградов.

На третьем листе была фамилия, которая заставила Славина на миг даже оглянуться. Он испугался, что, кроме него, эту фамилию узнает и следователь. На бумаге стояло: «Матвей Рогожин». Это был один из старших офицеров особой инспекции ФСБ. Они однажды встречались, и он помнил это имя. Рогожин обычно занимался работой с агентами. Он давно работал в контрразведке, еще с восемьдесят второго года.

Кроме Славина, эту фамилию мог знать и Ордовский. Подполковник, взглянув на лист, молча передал его Виноградову. Тот поднял голову.

– Переписать? – спросил ничего не подозревавший Дима.

– Да. – Он все-таки надеялся, что Ордовский не посмотрит. Но майор был настырный и упрямый. Он наклонился над бумагой, прочел имя и, подняв голову, ошеломленно посмотрел на Славина. Видимо, что-то во взгляде подполковника сказало ему, что нужно молчать. И он не стал задавать никаких вопросов. А следователь громко прочел неизвестное для него имя.

– Рогожин. Матвей Рогожин. Наверно, тоже бандюга, какой-нибудь из его сообщников.

Рядом с фамилией Рогожина не было никаких цифр и слов. Просто одна его фамилия, и больше ничего.

И, наконец, на четвертом листке бумаги был еще целый ряд фамилий. Видимо, Лысый перед смертью хотел застраховаться и решил таким необычным образом иметь для себя нечто вроде страхового полиса.

С дачи они уезжали в первом часу ночи. В машине Агаева сотрудники ФСБ сидели молча. Виноградов устроился рядом с Гамзой впереди, а Ордовский и Славин на заднем сиденье.

– Вы вспомнили, кто это был? – тихо спросил Ордовский у подполковника. – Не беспокойтесь. У меня в кармане скеллер. Я взял на всякий случай один с собой. Нас не подслушают.

– Конечно, вспомнил, – так же тихо ответил Славин. – Я давно его знаю. Он всегда занимается агентурными разработками подобных типов. Видимо, данные о том, что Лысый был информатором бывшего КГБ, соответствуют действительности. Меня больше интересуют другие две фамилии. Почему они тоже выделены на отдельном листке? И что это за цифры? Двадцать тысяч долларов, я понял по значку на них. И слово «возвращены» понятно. Но что означают эти цифры? Пять и восемь. Что они означают? На четвертом листке фамилии других людей и тоже цифры – двадцать три, двадцать семь. Или это тоже деньги?

– Может, числа? – спросил услышавший их слова Виноградов.

– Какие числа? – не понял сразу Славин.

– Ну, числа месяца, – сказал Дима.

И подполковник вдруг закричал:

– Стой, что ты сказал?

– Числа месяца, – повторил смущенно Виноградов.

– Дай мне копии этих листов, – попросил Славин и, вырвав их из рук старшего лейтенанта, возбужденно сказал: – Конечно, числа. Пятого числа произошел взрыв напротив «ОСТ-БАНКА». Восьмого взрыв был в метро. И оба раза деньги возвращены. Значит, этих парней уже нет в живых. А почему их нет в живых?

– Они участвовали в этих акциях, – предположил Ордовский. – И потом их убирали. Поэтому написано, что деньги «возвращены».

– Точно, – Славин посмотрел на другую копию. – Семен Исаев. Двадцать третье число. Значит, мы можем знать, кто положит следующее взрывное устройство и когда. Черт возьми. Неужели все это правда?

– Куда едем? – спросил Агаев.

– К Рогожину, – подал голос Ордовский. – Прямо сейчас. У нас в запасе всего несколько дней.

– Верно, – согласился Славин. – Ты помнишь его домашний адрес?

– Нет, но можно узнать. Это не проблема. Он работал с нашим Мишей, с которым очень дружил. Остановите, я сейчас позвоню, – предложил Ордовский.

Он вернулся через пять минут.

– Поехали на Авиамоторную, – сказал, усаживаясь в машину. – Я же знал, что Мишка вспомнит его адрес.

Славин молчал. После стольких дней безуспешных поисков им наконец повезло. Удалось выйти на конкретных людей. И теперь он молчал, боясь сглазить удачу.

Через полчаса они были на месте. Ордовский решил идти сам, но Славин возразил. Он лучше знал Рогожина и решил переговорить с Матвеем лично. Правда, был уже второй час ночи, и для этого требовалось еще и фантастическое нахальство.

Он вышел из машины, и Ордовский протянул ему что-то из окна. Славин взял и только тогда понял, что это был скеллер.

Поднявшись по лестнице на четвертый этаж, Славин позвонил. Никто не ответил. Он позвонил второй раз, и наконец за дверью послышалось недовольное ворчание:

– Кто там? – Это был Рогожин.

– Матвей, это я, Славин. Владимир Славин, – громко сказал подполковник, видя, что хозяин квартиры смотрит на него в глазок. – У меня к тебе важное дело.

Дверь открылась.

– С ума сошел? – спросил Рогожин. – Уже второй час ночи. Все давно спят.

– Извини, Матвей, – тихо сказал Славин, – но у меня очень важное дело.

– Ну, проходи, – посторонился Рогожин, – раз такое важное. Только иди на кухню.

Подполковник прошел на кухню. Сел на узкий стул. Следом вошел хозяин квартиры. Он был по-прежнему в трусах и майке.

– Ну, говори, что случилось, – сказал Матвей, усаживаясь напротив.

– Матвей, – серьезно начал Славин, – у меня к тебе очень важное дело. Исключительно важное, иначе я не стал бы тебя беспокоить так поздно ночью. Мне нужно задать тебе несколько вопросов.

– А без предисловий нельзя? – спросил Рогожин. – Спать ведь хочу.

– Ты знал Игоря Лысого?

– Почему знал? Его убили, что ли?

– Да, застрелили вместе с телохранителями.

– Доигрался, подлец, – присвистнул Рогожин. – Ну, туда ему и дорога. Я его много раз предупреждал.

– Когда ты с ним виделся в последний раз?

– Это так важно для тебя?

– Очень.

– Месяца два назад, – признался Рогожин.

– Он же был тогда в розыске, – не поверил услышанному Славин.

– Ну и что? Можно подумать, ты впервые об этом слышишь. У нас таких случаев сколько угодно. Милиция ищет по своим каналам, а мы работаем по своим.

– О чем вы с ним говорили?

– Этого я тебе не скажу. Извини, старик, сам должен понимать. Разговоры с агентом пересказу не подлежат!

– Говори! – закричал Славин.

– Чего ты орешь? – обиделся Рогожин. – Пришел ночью и еще орет. Не кричи, разбудишь детей.

– О чем вы с ним говорили? – снова спросил подполковник.

Рогожин посмотрел на него.

– Может, ты мне объяснишь, что произошло?

– У нас есть подозрение, что он принимал участие в очень грязной операции. Понимаешь, Матвей, в очень грязной.

– Может быть, – пожал плечами Рогожин. – Он такой был сукин сын.

– Так о чем вы с ним говорили?

– О его людях. Мне нужны были несколько человек, и он назвал мне фамилии.

– Какие люди? – спросил Славин.

– Слушай, хватит! Это просто нечестно, – разозлился наконец и Рогожин. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я не имею права тебе все рассказывать. Завтра обратишься по форме в наш отдел, и тебе выдадут информацию, которую можно читать. Спокойной ночи!

Он хотел подняться, но Славин его удержал.

– Подожди. Завтра будет поздно. Я тебе назову несколько фамилий сам. И ты только кивни. Они или нет. Халаев, Мещеряков, Исаев. Они? Я тебя спрашиваю – они?

– Господи, – покачал головой Рогожин, – ну и настырный ты, Славин. Черт с тобой. Они. Они.

– О чем вы говорили, Матвей? – печальным голосом спросил подполковник. – Один раз в жизни поверь мне, что это очень серьезно. Речь идет о гораздо более важных вещах, чем наша с тобой дурацкая секретность.

– Мы почти не говорили, – выдавил после долгого молчания Рогожин. – Просто он назвал мне несколько фамилий. А я сказал ему, где он встретится с нашим представителем. Вот и все. Тебя устраивает такой ответ?

– И эти фамилии ты потом передал нашему представителю, – понял Славин, – который и встретился с рецидивистом Лысым. Кто это был?

– Ну, знаешь, – поднялся Рогожин, – я и так рассказал тебе больше, чем нужно. Все. Спокойной ночи.

Славин поднялся следом и, глядя в глаза офицеру, сказал:

– Неужели ты ничего не понимаешь? От тебя сейчас, может, зависят десятки или сотни жизней людей. Мне нужно знать, с кем он должен был встретиться?

– Я не могу, – прошептал Рогожин, – ну пойми ты, черт упрямый, я не имею права.

– Одевайся, – вдруг сказал Славин.

– С ума сошел! Я иду спать.

– Одевайся! – громче сказал подполковник. – Я тебя арестовываю. Прямо сейчас, здесь. За должностное преступление.

– Совсем одурел, – покачал головой Рогожин. – Иди проспись.

– Без тебя я никуда не уйду, – твердо сказал Славин. – Или ты мне скажешь, с кем должен был встретиться Игорь Лысый. У меня внизу – в машине – вся моя группа. Можешь посмотреть с балкона. Мы штурмом возьмем твою квартиру и разбудим всех соседей. Весь дом, весь квартал.

– Что с тобой случилось? – испугался Рогожин. – Может, ты пьяный?

– Мне нужно имя этого человека, – упрямо бубнил Славин, – и я не уйду, пока ты мне его не назовешь. Обещаю, никто, кроме меня и моих ребят, не будет знать об этом.

– Может, мне вообще наняться к вам информатором? – зло спросил Рогожин. – Из-за тебя сегодня спать уже не смогу.

– Матвей, что там происходит? – послышался женский голос из спальни.

– Ничего, ничего, все в порядке. Это ко мне, – крикнул Рогожин. – Доорался, – упрекнул он незваного гостя, – уже всех разбудил.

– Имя, – как заклинание, повторял Славин, – мне нужно имя.

Рогожин потер лицо. Потом посмотрел в глаза подполковнику.

– Ты можешь дать слово офицера, что это действительно необходимо?

– Это очень важно, Матвей, – сурово сказал Славин. – Даю слово офицера. Клянусь тебе своей честью. Своей совестью. Чем хочешь, наконец.

Рогожин молчал. Потом наконец решился.

– Он встречался с Мамонтовым, – сказал Матвей.

Славин закрыл глаза, словно его оглушили дубиной. Егор Мамонтов был руководителем специальной группы особой инспекции Федеральной службы безопасности России. Теперь все вставало на свои места. И эта слежка, и эти «жучки», и эти машины, следившие за ним. И даже смерть самого Игоря Лысого. И чеченца Хаджи Абдуллы.

– Что с тобой? – услышал он взволнованный голос Рогожина. – Тебе плохо?

– Спасибо, – сказал Славин, выходя из квартиры.

Внизу ждали его товарищи. Он сел в машину, проверил включение скеллера и негромко сказал:

– Игорь Лысый встречался месяц назад с Рогожиным. И назвал ему эти фамилии. Для Мамонтова. С которым тоже встречался.

В глаза своим сотрудникам он не смотрел. Просто не хотел выдавать своего волнения. Был третий час ночи. В пятистах метрах от них стояла черная «Волга», в которой сидело еще трое неизвестных.