Текст книги "Повествование неудачника"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Я начал ходить и понимал, что нужно возвращаться к прежней работе. Но возвращаться не хотелось. Дома оставалось не больше трехсот долларов, нужно было думать, как жить дальше. Я же не могу находиться на содержании Варвары, которая работала в каком-то институте простой лаборанткой, причем во вторую смену – с двух до десяти вечера. Она так договорилась, чтобы по утрам приглядывать за мной. При этом еще успевала навестить своих родителей, проведать маленького сынишку и прибраться в моей квартире. Не понимаю, когда она отдыхала. Воистину, когда человек хочет, он многое может.

Я постепенно обрюзг, располнел, потяжелел и уже не мог представить себя в роли прежнего «челнока». Тем более что к началу нулевых эта профессия начала медленно умирать. Таможенники взвинтили цены, турки тоже подняли цены на все свои товары, билеты, гостиницы, питание, проживание – все это обходилось теперь гораздо дороже. А самое главное – в стране появилась относительная стабильность, и импортный товар в поражающем воображение количестве хлынул через границу. Это были уже не турецкие и китайские тряпки, а гораздо более качественный товар итальянских, французских и немецких производителей – правда, пошитый на тех же турецких, китайских, малайзийских фабриках. Но люди постепенно богатели и уже хотели носить более фирменную одежду, пусть даже и сшитую в Китае.

И тогда я стал думать, как мне дальше жить. Нужно было начинать все заново, а ведь мне уже под сорок. Возвращаться на наш умирающий завод я не хотел, снова отправляться за товаром в Турцию было накладно и невыгодно. Да и нога все еще болела. Иногда я даже немного похрамывал, хотя доктор, смотревший мои рентгеновские снимки, уверял, что кости срослись нормально. Может, нога болела из-за погоды?

И тут я встретил Расула Хакимова, которого знал еще по Казани. Его семья жила в соседнем доме, а отец работал в милиции и был нашим участковым. Я помнил его – строгого сурового человека с характерными отвислыми усами. И вообще Хакимовы были типичными татарами – с узкими глазами, широкими щеками и вытянутыми скулами. С Расула, его братьев и отца можно было рисовать персонажи для картин о монголо-татарском иге. Мы встретились случайно. Я ждал на остановке свой автобус, когда рядом затормозил внедорожник и оттуда выбежал молодой человек, которого я не сразу узнал. Такой здоровый амбал-татарин. Я даже подумал, что он хочет на меня напасть. Но он распахнул свои объятия и бросился ко мне.

– Здравствуй, дорогой Илюша! – закричал он, увидев меня. – Я остановился и смотрю: ты это или не ты?

– Здравствуй, Расул! – Я обнял старого товарища. Мы в детстве играли с ним во дворе в казаки-разбойники, состояли в одной футбольной команде, даже пробовали вместе курить, купив дешевую «Аврору» за четырнадцать копеек и коробку спичек за одну копейку.

– Мне говорили, что ты большой человек, – продолжал Расул, – женился на дочери какого-то академика, стал директором завода, ездишь за границу. А я встречаю тебя на автобусной остановке… Пойдем в машину, я тебя отвезу куда нужно.

Мы сели в его внедорожник, который не шел ни в какое сравнение с моим «жигуленком». Я же не мог сказать Расулу, что шины на моей машине прохудились настолько, что я опасался выезжать на ней в зимнее время.

– Рассказывай, – потребовал Расул, – как у тебя дела? Дети уже взрослые?

– Все нормально. Живу как и все. Машина барахлит, поэтому решил поехать на автобусе. У меня квартира около метро «Сокол». – Мне было приятно сообщать о своей машине и своей квартире – единственные достижения к сорока годам моей жизни. Обидно, конечно, что все так получилось.

– Мы тебе все завидовали, когда ты в Москву уехал, – признался Расул. – Матери тебя в пример другим ставили. Говорили, что ты сумел здесь устроиться, женился, окончил институт, сделал карьеру… Ты просто молодец!

– Да, – меланхолично согласился я, – наверное, молодец. А как у тебя дела?

– Тоже все нормально. Я теперь живу в Москве, уже пятый год. Занимаюсь поставками продуктов в сеть супермаркетов «Весна». Ты, наверное, видел эти магазины. Только в столице их больше десяти. А я, значит, главный по поставкам, хотя у меня есть и акции этих магазинов. Я уже давно женат, у меня две девочки. Одной двенадцать, другой восемь лет. Тебе нужно будет обязательно у нас побывать. Я тебя познакомлю со своей женой, а ты меня познакомишь со своей. Сколько у тебя детей?

– Одна девочка.

– И сколько ей лет?

– Кажется, будет десять.

– Что значит кажется? – не понял Расул. – Ты не знаешь, сколько ей лет?

– Она учится в Швейцарии, Расул, – пояснил я, – уехала учиться в спецшколу. И я не видел ее уже достаточно давно…

– Извини, – сказал он после недолгого молчания.

– Ничего. Все нормально. Мы развелись с женой еще пять лет назад. Нет, четыре с половиной. И она была дочерью не академика, а только члена-корреспондента, – злорадно добавил я. Все-таки характер у меня сволочной, правильно меня теща не любила. – И директором завода я тоже не был. Меня сделали начальником цеха, а после смерти тестя я довольно быстро уволился. А за границу я ездил только, чтобы барахло набирать и здесь его продавать. Вот так, Расул.

Сам не знаю, почему я все это сказал. Может, во мне заговорил какой-то непонятный дух противоречия? Он сидел такой веселый, счастливый, радостный, и мне захотелось ткнуть его лицом в настоящую жизнь.

– Понятно, – изменился в лице Расул. – Значит, не повезло. Ничего страшного, так иногда бывает. Нужно просто вовремя все осознать и поменять.

– Судьбу трудно поменять, – невесело заметил я. – Кому на роду написано быть несчастливым, тот таким и будет. Кому суждено быть повешенным, не утонет.

– Зачем так говоришь? – нахмурился Расул. – Это нечестно и глупо. Судьба всегда дает шанс любому человеку. Ты куда обычно ездил за товаром?

– В Турцию в основном.

– Знаешь турецкий?

– Конечно.

– Вот и хорошо. Давай сделаем так. Сейчас я отвезу тебя домой, а завтра ты придешь ко мне в офис, и мы поговорим. У меня как раз нет человека на турецком направлении.

– Снова шмотки возить? Это не для меня, я давно уже выдохся.

– Чудак-человек… Какие шмотки? Мы продукты закупаем целыми контейнерами. Продукты, которые привозят сами поставщики прямо в Москву. Из Турции к нам фрукты идут, и мне нужен человек, который будет принимать все эти партии. Здесь, в Москве. Придешь завтра?

– Приду, – пообещал я ему.

На следующий день я тщательно побрился и отправился в его офис. Он бросил все дела и целых два часа ходил со мной по оптовым складам, все показывая и объясняя. Уже через два дня я работал в его компании. Когда он мне сообщил, какой оклад у меня будет, я решил, что он шутит. Столько денег я не имел даже за два рейса в Турцию. Но когда в конце месяца я получил свою зарплату, то почувствовал себя миллионером. Сразу купил Варваре новое платье, выбрав его в немецком магазине, а ее сыну – какую-то навороченную электронную игрушку. Оба были счастливы. Я даже подумал, что нужно сделать предложение Варваре, чтобы она переехала и жила у меня. А ее сына я могу усыновить. Хороший был мальчик, тихий, спокойный, вдумчивый. Ему шел уже девятый год, и он учился в третьем классе.

Я начал работать в концерне «Весна», и уже через шесть месяцев не только поменял шины на своей машине, но и отложил первую тысячу долларов. А еще через год купил довольно неплохой «Фольксваген». Вот так иногда бывает в жизни: случайная встреча с бывшим товарищем, и мне уже казалось, что я на коне. Нужно отдать должное Расулу – он меня очень поддерживал и помогал на первых порах. Через два года я стал руководителем отдела, и моя зарплата увеличилась вдвое. А еще через несколько месяцев Расул сделал меня своим заместителем. Это было уже летом две тысячи второго года. Я тогда впервые предложил Варваре поехать всем вместе на отдых за границу, только не в Турцию, а в Грецию. Мы провели там целую неделю и вернулись домой счастливыми и загорелыми. Варвара даже внешне стала меняться. Она немного похудела, загорела, сделала модную стрижку, стала ходить на фитнес, чтобы привести фигуру в порядок. Она всегда была склонна к полноте, но теперь придерживалась героической диеты и пыталась все время удерживать свой вес.

Если бы не мой неудачный опыт с Ольгой, я бы сделал предложение Варваре и мы давно бы стали мужем и женой. Мы и жили как муж и жена. Она переехала ко мне, ее сын довольно часто оставался у нас. Правда, он называл меня дядей Ильей, но меня так даже больше устраивало. Ведь у мальчика был и свой родной папа, который иногда появлялся, чтобы забрать его на воскресенье. Варвара относилась к подобным визитам достаточно спокойно. Она ни разу не позволила себе в присутствии сына сказать что-то неподобающее о его отце. Только однажды призналась мне, что он довольно сильно пил и однажды ударил ее по лицу. Вот этого она ему не смогла простить и, забрав сына, ушла из дома, а потом подала на развод, хотя он долго умолял простить его. Вот такой она была принципиальной.

Однажды ночью, когда Игорь, ее сын, ночевал в соседней комнате, Варвара неожиданно призналась мне, что все время вспоминает тот вечер, когда у ее сестры я познакомился с Ольгой.

– Ты так на нее смотрел, словно она была принцессой из сказки. А я все время смотрела на тебя. Мы ведь тогда с тобой дружили, но ты относился к нашим отношениям не очень серьезно. Я казалась тебе обычной девушкой, с которой можно просто приятно провести время. А она была для тебя настоящей принцессой. Знаешь, чего я себе никогда не прощу? Что не увела тебя тогда с собой. Но ты так на нее смотрел! И я ушла одна. А потом ты женился на Ольге, а я вышла замуж за своего. Когда вспоминаю, реветь хочется от злости. Почему я тебя так легко отдала ей, сама не понимаю…

Вот такое своеобразное признание в любви. Я лежал и молчал, чувствуя ее горячее дыхание.

– Почему ты ничего мне тогда не говорила? – наконец сумел выдавить я, глядя в потолок.

– Не знаю. Стеснялась. Нет, это неправильное слово. Не стеснялась, просто любила тебя и считала, что не имею права ломать твою жизнь. Мне казалось, что с дочкой академика ты будешь гораздо счастливее, чем с дочкой путевого обходчика.

– Он был членом-корреспондентом, – упрямо пробормотал я.

– Я предпочла твое счастье своему, – продолжала она, – и никогда себе этого не прощу. Сейчас Игорь мог бы быть твоим сыном.

– А он и так мне как сын.

– Вот именно «как». Все могло быть совсем по-другому. Когда я тебя встретила уже после твоего развода, я не могла поверить своему счастью. Ты даже не заметил, в каком состоянии я была. Словно во сне. Ты просто позвал, и я пошла. Для тебя я была одной из тех заводских девчонок, с которыми ты так весело проводил время в своей молодости, и тебе нужна была женщина. А я едва не кричала от счастья. Ты снова вернулся ко мне, и я тогда впервые поверила в Бога.

При этих словах я повернулся к ней и, приподнявшись на локте, взглянул на ее лицо. В лунном свете казалось, что она вся сияет изнутри.

– Почему ты столько лет мне ничего не говорила? – глупо спросил я.

– А разве это нужно говорить? Я почувствовала, что могу быть тебе полезной, нужной. А потом ты сломал ногу, и я переехала к тебе. Вот так все получилось…

– Я всегда буду помнить, что ты для меня сделала.

– Ничего я не сделала. Это ты для меня сделал, – прошептала она. – И спасибо тебе за все.

– Давай поженимся, – неожиданно даже для самого себя сказал я. – Чего мы дурака валяем? Нам нужно пожениться.

– А я всегда была только твоей женой. Только твоей, и ничьей больше. Даже когда выходила замуж за другого.

– Ты мне не ответила, согласна или нет?

– Конечно, нет. Сейчас ты устроился на хорошую работу, купил машину, у тебя появились большие деньги. И снова появятся красивые молодые женщины. Зачем тебе такая толстушка, как я?

– Не говори глупостей. Ты – моя жена, самая любимая и единственная.

– Скажи еще раз, – прижалась ко мне Варвара, – скажи мне это еще раз…

– Единственная и любимая, – тихо повторил я. Мне хотелось спать, завтра утром нужно было отправляться на наш оптовый склад в Подмосковье.

– Я хочу тебя попросить, – неожиданно заговорила Варвара, – если вдруг со мной что-нибудь случится, обещай, что не отдашь Игоря его отцу. Обещаешь?

– Что с тобой может случиться? – недовольно пробормотал я. – Все будет нормально. Завтра вечером я приеду позже обычного, надо заглянуть на наш оптовый склад. А послезавтра мы поедем в загс и подадим заявление.

– Так и сделаем, – согласилась она. – Только завтра тебе нужно быть дома пораньше. Мы ведь идем с тобой в театр, как договаривались. Говорят, очень интересный спектакль.

– Это тот, на который я тебе билеты покупал?

– Да. Ты еще поехал за ними на Тверскую, чтобы их забрать. Это мюзикл по роману Каверина «Два капитана». Помнишь, о нем был еще репортаж по телевизору?

– Завтра не смогу. Должен обязательно побывать на складе. Лучше возьми Игоря, ему будет интересно.

– Хорошо, я так и сделаю. Поедем вместе с ним. Это на Дубровке.

– Я вспомнил про этот спектакль. У него еще такое название географическое…

– «Норд-Ост», – сказала Варвара, и это были последние слова, которые я услышал перед тем, как погрузиться в сон. И последние слова в жизни, которые я слышал от Варвары.

Глава 10

Хромой Джамал был одним из тех уголовных авторитетов, которые осели в Москве после памятных событий в Баку в середине девяностых. В конце девяносто пятого года в кабинете министра внутренних дел Азербайджана Рамиля Усубова раздался телефонный звонок. Министр сразу снял трубку – это был телефон прямой связи с президентом республики Гейдаром Алиевым.

– Здравствуй, Усубов, – поздоровался президент.

– Добрый день, – ответил министр. Он знал характер босса и понимал, что тот не будет звонить по пустякам.

– Я хочу у тебя спросить, – продолжал Алиев. – Мне недавно стало известно, что существует такое понятие, как «вор в законе». Что это такое? Я не понимаю, это что, звание?

Министр замер от неожиданности. Гейдар Алиев, проработавший в Комитете государственной безопасности больше четверти века и прошедший путь от рядового сотрудника до генерала, не мог не знать, что означает понятие «вор в законе». Это было просто невозможно. Но ответить президенту, что он сам должен понимать значение подобного термина, министр тоже не мог, хотя сознавал, что вопрос задан не просто так, а с каким-то намеком. Алиев вообще ничего не говорил просто так.

– Это такое звание у криминальных авторитетов, которое присваивается им преступным сообществом, – пояснил министр, все еще не понимающий смысла телефонного звонка президента.

– Да, это я знаю, – ответил Алиев. – Но тогда получается, что в нашей республике есть люди, которые стоят как бы над законом. То есть они не просто криминальные авторитеты, а еще и люди, чьи распоряжения должны выполняться беспрекословно всеми остальными преступниками. Я ничего не перепутал?

Конечно, он знал о них больше, чем любой из его подчиненных. Министр сделал глубокий вдох и сказал:

– Ничего не перепутали, Гейдар Алиевич, они действительно считают себя преступными авторитетами и не подчиняются обычным законам.

– Вот об этом я и подумал, – со значением произнес президент. – Получается, что в республике нет ни главы государства, ни парламента, ни Кабинета министров, ни нашей Конституции. Я считал, что страной должен управлять президент, избираемый народом. А оказывается, есть еще и другие люди, которые получают право руководить в нашей стране. Я думаю, что это неправильно. Они не должны оставаться в нашем государстве. А ты как считаешь?

– Полностью с вами согласен, – сразу ответил министр, понявший наконец, чего именно хочет президент.

– Тогда я подожду, пока ты решишь этот вопрос, – сказал Алиев и положил трубку.

Министр приказал немедленно составить списки всех криминальных авторитетов по республике. И уже через два дня всем указанным в списке «ворам» было предложено в двадцать четыре часа покинуть республику. Некоторые поняли, что прежняя беззаботная жизнь закончилась, что оставаться в республике, где будет снова править вернувшийся к власти Гейдар Алиев, достаточно проблематично, и начали быстро покидать республику. Некоторые, строптивые и наглые, решили остаться, кое-кто просто «залег на дно». Еще через три дня президент снова позвонил министру внутренних дел и поинтересовался:

– У нас еще остались некоронованные короли преступного мира?

– Из восемнадцати уже уехали двенадцать, – сообщил министр.

– А остальные?

– Пока еще остаются.

– Странно. Я думал, что они умные люди и должны понимать все с полуслова. Может, ты не совсем правильно им объяснил?

– Они просто долго собираются, – нашелся министр.

– Значит, они тебя не поняли. Или ты не понял меня? – спросил Алиев.

– Они меня поймут, – заверил его министр.

– Посмотрим. – И президент положил трубку.

На следующий день одного из самых бескомпромиссных преступных авторитетов просто пристрелили прямо на улице. Другого убили, когда он отдыхал в своем дворе. Остальные поняли намек и начали спешно собирать вещи. Еще через два дня президент снова позвонил министру:

– Они уехали, или им опять нужно все объяснять? Сколько из них опять ничего не поняли?

– Все уехали, но двое погибли. Наверное, были криминальные разборки, – доложил министр.

– Да, у них такое бывает, – согласился Алиев.

Больше на эту тему он никогда не говорил. Когда через четыре года в Азербайджан попытался вернуться один из самых известных местных криминальных авторитетов, его ждала печальная участь. «Вор в законе» получил пулю в лоб, когда сошел с поезда, прибывшего в его родной город. Это была последняя капля. Собственно, не только воры, но и многие другие люди прекрасно понимали, что шутить с Гейдаром Алиевым не стоит. Это был не тот человек, которого можно было проверять на прочность. И Азербайджан оказался одной из редких стран в СНГ, полностью избавленных от криминальных авторитетов. Второй страной, где приняли не менее известные «драконовские» методы, был Узбекистан, только там преступных авторитетов уговаривали покинуть республику несколько месяцев. Они упрямо отказывались, и это закончилось для них весьма печально – в течение одной ночи в их дома врывались спецназовцы и просто добивали всех оставшихся прямо на глазах у родных и близких. Таким образом, проблема с королями преступного мира была решена и в Узбекистане.

Спустя несколько лет после смерти Гейдара Алиева Баку окажется одним из самых безопасных городов в мире. По бульварам, площадям и улицам будут гулять тысячи людей до самого утра, не опасаясь нападений хулиганов или грабителей. Квартирные кражи резко сократятся, а убийства станут происходить только на бытовой почве или в результате ДТП. Когда однажды на двух иностранных туристок попытаются напасть трое молодых парней, явно спровоцированных почти раздетыми дамами, всех троих вычислят и арестуют в течение суток. Идеальный порядок понравится не только жителям столицы, но и прибывающим гостям. Рестораны и бары будут работать до утра, а полицейские с удовольствием провожать подвыпивших туристов до гостиницы.

Через десять лет уже в соседней Грузии попытаются бороться с криминальными авторитетами своими методами. В уголовное законодательство Грузии введут статью, карающую людей, носивших звание «воров в законе». Только за это звание будет даваться значительный тюремный срок. Интересно, что законодатели сыграют на слабостях воровского мира. «Вор в законе», отрицающий свою принадлежность к коронованным королям преступного мира, не имеет права на уважение своих коллег. Значит, отказываться от своего звания нельзя, а подтверждать его означает автоматический приговор на достаточно большой срок. Не секрет, что большинство криминальных авторитетов в бывшем Советском Союзе были выходцами с Кавказа – грузины, армяне и азербайджанцы. В процентном соотношении на конец восьмидесятых – более шестидесяти процентов.

И в числе тех, кто покинул Баку в середине девяностых, оказавшись среди «понятливых», был и хромой Джамал, осевший в Москве. Именно он вывел Рашковского на марокканцев, предложивших беспрецедентно большой товар и запросивших за него неслыханную прежде цену наличными. При этом сам Джамал получал только отступные и небольшой процент от возможной сделки.

Его загородный дом напоминал хорошо оборудованную виллу. Вокруг дома постоянно дежурили вооруженные охранники. У преступных авторитетов всегда бывало много врагов, хотя в уголовном мире все точно знали, что любое убийство «вора в законе» чревато суровым наказанием со стороны других преступных авторитетов.

Иосиф Мейгеш подъехал к особняку Джамала в сопровождении четырех машин, где сидели его головорезы – он взял с собой полтора десятка вооруженных людей. Двое охранников почти сразу были нейтрализованы. Только не так, как обычно бывает в кинофильмах, где охранников эффектно убивают и они падают с дикими криками. Все было просто и обыденно: головорезы выполняли привычную работу. Слышались только щелчки выстрелов – на пистолеты были надеты глушители, – и даже проходивший мимо забора случайный прохожий не обратил бы внимания на подобный шум. Собак, находившихся во дворе, тоже убили. Они не успевали даже тявкнуть, как тело пробивалось сразу несколькими пулями. Третьего охранника, попытавшегося оказать сопротивление, тоже застрелили. И только после этого сразу восемь вооруженных людей вошли в дом хромого Джамала. Хотя назвать их людьми можно с большой натяжкой.

Мейгешу доложили, что в доме убит еще один охранник. Кроме хозяина дома в нем находились двое его внуков, приехавших погостить у деда, их няня, кухарка, домработница. Всех заперли в одной комнате под надзором людей Иманова. И хотя по строгим законам преступного мира «воры в законе» не имели права жениться, владеть имуществом или где-то работать, современные короли преступного мира не обращали внимания на подобные условности, их выполняли только «короли старой закалки». Иосиф прошел в большую комнату, где уже сидел Джамал, спокойно ожидавший, кто именно войдет к нему со смертным приговором. Шестидесятипятилетний вор относился к собственной жизни и смерти стоически. На его счету были сотни загубленных жизней. К тому же он был верующим человеком и считал, что на все воля Всевышнего.

Увидев вошедшего Мейгеша, он удивленно поднял бровь. Обычно Иосифа не посылали на подобные задания, связанные с убийством конкурентов. Значит, здесь было нечто другое. В комнате кроме них находились еще двое, прибывшие вместе с Иосифом.

– Наденьте на него наручники и выйдите отсюда, – приказал Мейгеш.

Когда Джамала приковали наручниками к тяжелому креслу и вышли из комнаты, хозяин взглянул на непрошеного гостя.

– Играешь в ментов? Зачем этот спектакль? Или боишься, что я могу придушить тебя собственными руками? Стар я уже для таких фокусов, Иосиф. И ты тоже старик. Нам ведь почти под семьдесят.

– На всякий случай. Чтобы ты не дергался, – пояснил Мейгеш.

– Зачем пришел? – покачал головой Джамал. – Если хотел убить, то послал бы своих головорезов и не стал бы меня здесь держать. Значит, хочешь поговорить. Тогда почему так пришел? Если ты гость, я готов тебя принять как друга. А если враг – то и приходи как враг.

– Все зависит от тебя, – пояснил Иосиф. – Ты ведь все понимаешь, Джамал. Я по своей воле в гости не хожу, это не моя задача. Меня посылают, и я выполняю поручения. Поэтому ты зла на меня не держи.

– Знаю, – согласился Джамал, – этот грех на твоем боссе. Только не знаю, на каком из них. Хотя оба сапога – одна пара. Тогда скажи, что ты хочешь?

– Реваза арестовали в Шереметьево, – напомнил Мейгеш, усаживаясь на стул напротив хозяина дома.

– Это я тоже знаю. Ну и что?

– Его забрали из аэропорта сотрудники ФСБ.

– Предположим. Не понимаю, при чем тут я? Ты приехал, чтобы рассказать мне про Реваза?

– А через две недели в Барселоне арестовали уже второго нашего связного. Леонаса из Литвы, – сообщил Мейгеш.

– Я об этом не знал, – мрачно ответил Джамал.

– Теперь знаешь.

– Ну и что? – снова спросил хозяин дома. – Зачем ты пришел?

– Два случая подряд, – сказал Иосиф. – Наши считают, что это очень много и таких совпадений не бывает.

– Не бывает, – согласился Джамал, – но это не я и не мои люди. Или твой босс считает, что я могу пойти на сотрудничество с ними? Я ведь наши законы знаю и никогда не стану работать на федералов.

– Кто-то им сообщил, – упрямо повторил Мейгеш.

– Я не сообщал, – равнодушно произнес Джамал. – Если ты и твои боссы думают, что это сделал я, значит, ты должен позвать сюда одного из своих головорезов, чтобы он меня пристрелил. Зачем эти бесполезные разговоры? Раз вы сюда пришли, следовательно, больше не верите хромому Джамалу.

– Мы хотим знать правду.

– Правду я тебе уже сказал.

– Здесь твои внуки, Джамал, – напомнил Иосиф, – ты сам понимаешь, что свидетелей мы не оставим.

– Так нельзя, – шепотом заговорил Джамал, его глаза налились кровью. – Детей нельзя трогать, это против всяких правил. Можете стрелять моих собак и моих охранников, но детей трогать нельзя!

– Кто это сказал, что нельзя? Я ведь не уголовный авторитет, как ты, и никогда в тюрьме не сидел, мне ваши законы не указ.

– Ты не посмеешь! – разозлился Джамал. – Такое зверство тебе не простят. Ни тебе, ни твоим боссам. Или ты хочешь, чтобы вас преследовали, как бешеных собак? Против вас поднимутся все. Напишут «маляву» и пошлют по всем колониям и комендатурам, во все города и страны. И вы нигде не сможете укрыться. Наши законы нарушать нельзя, Иосиф. Тебе тоже достанется. Сам знаешь, что всех твоих людей вместе с тобой будут резать на куски. Я не пугаю, просто предупреждаю тебя. Мы договаривались, что семьи трогать нельзя, беспредельщики сейчас никому не нужны. Я тебе сказал, что не знаю, кто сдал вас федералам. Я этого никогда не делал и не собираюсь делать. Если не веришь, можешь стрелять. Только внуков моих не трогай. Это нечестно.

– Давай сделаем так, чтобы помочь и тебе, и мне, – предложил Иосиф. – Я сейчас приглашу нашего врача, и он сделает тебе укол. Только один укол, и потом ты будешь отвечать на мои вопросы. Если твои ответы меня удовлетворят, мы спокойно уйдем, а тебя оставим спать в твоем кресле. И, конечно, внуков твоих никто не тронет. Если же они мне не понравятся, тогда мы уберем всех, кто есть в этом доме. Я предлагаю тебе самому выбрать любой вариант. Но учти: расскажешь мне правду сейчас, даю слово, что, кроме тебя, мы никого больше не тронем. А если обманешь… остальное я тебе уже сказал.

– Зови своего врача, старый негодяй, – криво усмехнулся Джамал, – мне нечего бояться. Я свой кодекс всегда соблюдал. Это твой хозяин и его верный пес Леня Кудлин всегда стараются обмануть своих компаньонов, получить большую часть прибыли. Я в такие игры не играю.

Иосиф подумал, что он может даже поверить этому человеку. В такой ситуации Джамал не станет лгать, хотя бы ради своих внуков. А смерти этот человек давно не боится. Глупо пугать убийством человека, который лично принимал участие в расправах над соперниками и конкурентами. Но в любом случае все нужно проверить до конца. Мейгеш прошел в соседнюю комнату, пригласил врача и сказал ему:

– Две ампулы.

– Он может не выдержать, – покосился на сидевшего в кресле Джамала врач, – ему много лет.

– Мне еще больше, – отмахнулся Мейгеш, – две ампулы. И давайте быстрее, у нас мало времени.

Врач достал ампулы и шприц. Действие укола начиналось через тридцать минут, и Иосиф терпеливо ждал, пока наконец можно будет приступить к допросу. Джамал больше ничего не спрашивал, только криво усмехался. Через полчаса Иосиф положил на столик небольшой магнитофон и стал задавать вопросы. Импровизированный допрос длился больше часа. К концу Джамал уже отвечал заплетающимся языком, глядя на своего мучителя мутным взглядом. Но ответы были логически безупречными и свидетельствовали о полной невиновности хромого Джамала.

Можно было не сомневаться, что он не имел никакого отношения к обоим арестам. Иосиф откинулся на спинку стула, а Джамал закрыл глаза – он очень устал, лекарство подавляло силу воли. Иосиф достал телефон, набрал номер Кудлина.

– Мы все проверили, – сообщил он, – тухлый номер. Он чист.

– Ты вкатил ему ампулу? Или веришь ему на слово? – уточнил Леонид Дмитриевич.

– Мы вкололи две ампулы, – пояснил Мейгеш, – я лично допрашиваю его уже больше часа. Запись нашего разговора у меня есть. Он чист, я в этом абсолютно уверен. Кроме ампул, здесь еще двое его внуков. Он знает, что, если соврет, мы не оставим их живыми.

– Не говори глупости, – мрачно посоветовал Кудлин, – ты заигрался в мафию. Хватит. Если ты так уверен, можете оттуда уходить. И не смейте трогать его детей…

– Внуков.

– Какая разница? Не смейте их трогать!.. А как он сам объясняет эти два случая?

– Никак, говорит, что не имеет к этому никакого отношения.

– Значит, будем искать другого иуду. Собери своих людей и быстро уходи. И учти, что теперь ты будешь личным врагом хромого Джамала. Он тебе никогда не простит своего унижения. Это я могу тебе обещать.

– Вы так говорите, чтобы я его пристрелил, пока он спит?

– Ни в коем случае! Только этого не хватает. Если бы он оказался предателем, ты мог убить его с чистой совестью. А раз нет… у нас в городе еще полно стариков, которые сохраняют традиции старого воровского мира. Хочешь, чтобы они все начали против нас войну?

– Не хочу.

– Тогда не трогай его. Пусть спит. Можешь даже уложить его на диван и накрыть пледом, чтобы, проснувшись, он почувствовал твою заботу. Может, когда придет тебя убивать – а это рано или поздно обязательно случится, – сразу пристрелит тебя и не заставит мучиться.

– Спасибо, – пробормотал Иосиф.

Он действительно приказал перенести уснувшего Джамала на диван и накрыть его пледом. Внуков заперли в их комнате вместе с няней, попросив не шуметь и не мешать дедушке спать. Трупы охранников и собак погрузили в машины, чтобы увезти и закопать. На всякий случай Мейгеш оставил машину с двумя своими людьми охранять дом Джамала, пока тот не придет в себя. Беспомощностью хозяина и отсутствием охраны могли воспользоваться обычные грабители.

Когда они возвращались в город, позвонил Кудлин:

– Как у вас дела?

– Уже возвращаемся.

– Это хорошо. Я сейчас подумал о Джамале. Он, конечно, нам этого не простит – ни тебе, ни нам – и будет теперь мстить самым беспощадным образом. Может, тебе лучше вернуться и закончить свою работу?

– Вы серьезно это говорите? – изумился Иосиф.

– Нет, конечно, несерьезно. Давай возвращайся быстрее. Необходимо еще и Гиви проверить. Кстати, как у тебя с поисками «попки-дурака», о котором я просил?