Текст книги "Душа сутенера"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

В общем, все шло нормально. Я еще помню, как позвонил Славик и попросил меня найти сразу трех негритянок. Кому именно были нужны три негритянки, я не знаю, но две девочки на примете у меня были. Третью нашли в общежитии одного из вузов. А через несколько дней оказалось, что она заразила нашего клиента какой-то гадостью. Нет, не венерической болезнью, но какой-то чесоткой. Вот и посылай после этого непроверенных женщин… Я совсем забыл сказать про Карину. Против нее возбудили уголовное дело.

Я так замотался в последние дни, что забыл про подругу Луизы. Про новенькую, которую звали Кирой. Мне она не очень нравилась. Какая-то зажатая. И я все время забывал вызвать ее для беседы. Так было до понедельника, когда и начались все события. В понедельник, тридцатого числа.

Интерлюдия

После встречи на квартире у Михелевича прошло около десяти дней, но Лепин помнил красивую проститутку. Ему хотелось вновь с ней встретиться и он, найдя Виталия, попросил его снова все устроить. Виталик пообещал, но несколько дней не звонил. А на следующую среду было назначено заседание правительства по вопросу экспортных поставок. И вечером премьер собрал у себя заместителей, чтобы уточнить их позиции.

Лепин настаивал на первоначально принятом плане. Никто из вице-премьеров не спорил: они эту область не курировали. А вот премьер-министр все время хмурился, словно Лепин говорил нечто неприятное. Последний не знал, что утром состоялся разговор между президентом и премьером, в котором глава государства неожиданно поддержал проект, предложенный вице-премьером. Глава кабинета не понимал, чем было вызвано изменение позиции президента. Он и предположить не мог, что на столе у него лежал доклад службы внешней разведки, которая сообщала о реальном положении дел с трубопроводами на Украине, а также об австрийских компаниях, через которые на Запад переводились миллиарды долларов. Указывалось также, что среди основных фигурантов в этих компаниях были известные в государстве лица.

Взбешенный этой информацией, президент позвонил премьеру, и тот молча выслушал все его возражения по поводу поставок нефти и газа через Украину в Австрию. И теперь, слушая Лепина, он молчал, не зная, как правильно реагировать на слова своего вице-премьера. По итогам заседания президиума кабинета министров было принято решение поддержать предложения Лепина.

Уже через полчаса об этом узнал Тальковский. Разгневанный подобным решением, он позвонил премьер-министру.

– Что происходит? – нервно спросил банкир. – Вы решили изменить свою точку зрения? Говорят, вы поддержали предложения Лепина? Это же невозможно. Вы ведь все понимаете. Я думал, что мы обо всем договорились.

– Это решение президиума кабинета министров, – устало объяснил премьер, – и оно согласовано с президентом, – добавил он, чтобы прекратить ненужный спор.

Но Тальковского не так-то легко было остановить.

– При чем тут президент? Это ваш кабинет готовит подобное решение. Оно слишком непродуманное. Так нельзя. Мы не имеем права срывать наши поставки австрийским компаниям.

– Я все понимаю, – перебил его премьер. Он с ужасом подумал, что их могут подслушивать. Даже по телефону правительственной связи. – Но это предложение нашей комиссии…

– Которую возглавляет Лепин! – закричал Тальковский.

Наступило молчание. Премьер подумал, что ему нужно показать, что он обиделся, и положить трубку. Затем, помолчав немного, он тихо сказал:

– Они нам рекомендовали так поступить. Я ничего не могу сделать.

– А если они будут рекомендовать другой вариант? – спросил Тальковский.

– Не будут. Это решение нашей комиссии.

– Я вас спросил, – терпеливо напомнил банкир.

– Тогда я тоже изменю свое решение, – выдавил премьер, – и доложу об этом президенту.

– Хорошо, – Тальковский положил трубку. И сразу же поднял ее снова и набрал номер телефона Лепина.

– Владислав Николаевич, здравствуйте, – вежливо поздоровался банкир.

– Здравствуйте, – мрачно произнес Лепин. Он всегда нервничал, когда слышал этот ненавистный голос.

– У меня к вам важное дело, – пояснил Тальковский, – я хотел бы с вами увидеться.

– Со мной? – не поверил услышанному Лепин. – Вы хотите увидеться со мной?

– Да, я хотел бы, чтобы мы встретились с вами где-нибудь «на нейтральной территории». В каком-нибудь ресторане, если возможно. А еще лучше, где-нибудь за городом. Но я понимаю, что у вас мало времени. И поэтому лучше где-нибудь в ресторане.

– Тогда вечером, после работы.

– Боюсь, что вы меня не поняли. Нам нужно немедленно увидеться. Поймите, что речь идет о ваших интересах. В данном случае я выступаю как лицо заинтересованное в вашем благополучии.

«Интересно, – подумал Лепин, – очень интересно».

– Хорошо, – сказал он, – но у меня будет мало времени. В ресторане мы не успеем посидеть. Мне еще нужно завизировать кучу документов для завтрашнего заседания кабинета министров.

– Я знаю, – быстро произнес Тальковский. – Тогда сделаем проще. Я подъеду к Белому дому на своей машине. И мы поговорим. Обещаю, что наш разговор не займет больше десяти минут.

– Хорошо. Я спущусь вниз. Так будет лучше. Хотя вы могли бы ко мне подняться. Я выпишу вам пропуск, – добавил Лепин с некоторым сарказмом.

– Не нужно, – сказал банкир, – лучше, если мы поговорим в моей машине. Это в первую очередь в ваших интересах.

Лепин подумал, что садиться в машину банкира было бы не совсем правильно. С другой стороны, его явно заинтересовало предложение Тальковского. Ничего страшного не случится, если он выслушает предложение банкира. В конце концов, не похитит же тот его! Лепин даже улыбнулся при этой мысли. Тем не менее он позвонил своему секретарю и сообщил, что через пятнадцать минут встретится с Тальковским, который подъедет к Белому дому.

Ровно через пятнадцать минут Лепин спустился вниз и вышел из здания. Автомобиль Тальковского, огромный шестисотый «Мерседес» стоял на служебной стоянке, куда разрешали заезжать только членам правительства. Лепин поморщился. У этого банкира было слишком много привилегий. Хотя и другой банкир тоже ставил машину именно на этой стоянке. Лепин вспомнил про Валентина Рашковского. Про того говорили, что он глава всей организованной мафии в стране. Но говорили вполголоса, чтобы никто из посторонних не услышал.

Лепин подошел к автомобилю. Сидевший впереди телохранитель вышел и открыл дверцу, впуская Лепина, а затем вместе с водителем отошел метров на пятьдесят. Лепин растерянно оглянулся. В салоне был только Тальковский.

– Добрый вечер, Владислав Николаевич, – сказал банкир, – извините, что мы встречаемся с вами в такой необычной обстановке, но речь идет о столь важных вещах, что я решил немедленно с вами встретиться.

– Я вас слушаю, – холодно проронил Лепин.

– Речь идет о завтрашнем заседании кабинета министров, – быстро объяснил Тальковский, – комиссия, которую вы возглавляете, решила остановить поставки австрийским компаниям, вообще приостановить поставки энергоресурсов через Украину. Нам кажется, что это не совсем верное решение.

– Мы об этом уже говорили, – заметил Лепин.

Он был явно разочарован. Он думал, что Тальковский умнее. Они ведь уже говорили об этом. Тем более что час назад все было решено и с премьером. Лепин усмехнулся. «Банкир теряет чувство реальности», – подумал он.

– Я помню, – сказал Тальковский, – но вы не захотели выслушать наши доводы. Мне кажется, что поставки нельзя срывать. Это скажется и на имидже нашего государства, и на наших партнерских отношениях с Западной Европой. Наконец, такое решение нанесет удар по нашим отношениям с Украиной.

– Возможно, – согласился Лепин, – но решение уже принято. Комиссия не может его менять. Извините меня, но этот вопрос уже закрыт.

– Вы уверены? – тихо спросил банкир. – Мне кажется, что вы несколько поторопились. Еще есть время изменить заключение комиссии, и я уверен, что премьер с вами согласится.

– Нет. Это невозможно.

Лепин уже взялся за ручку дверцы, чтобы выйти из машины, когда Тальковский быстро сказал:

– Подождите, пожалуйста.

Лепин оглянулся на него. «Интересно, какие еще доводы остались у банкира?» – подумал он. И в этот момент Тальковский протянул ему кассету.

– Я хочу посоветовать вам посмотреть этот фильм до того, как вы примите окончательное решение. Думаю, доводы, которые содержатся в этой кассете, должны убедить вас принять более справедливое решение.

– Не думаю, – усмехнулся Лепин, – а кино я уже давно не смотрю. Мне кажется, я вышел из того возраста, когда меня больше всего интересовали фильмы.

– Этот вам понравится, – сказал банкир, – я думаю, будет правильно, если мы свяжемся с вами через полчаса. Надеюсь, у вас в кабинете есть видеомагнитофон?

– Найду, – захватив кассету, Лепин вышел из автомобиля, сильно хлопнув дверцей.

Наверх он поднимался, глядя на кассету и гадая, что именно в ней может быть. В кабинете у него нужной аппаратуры не было, и он попросил помощника принести видеомагнитофон и подключить его к телевизору. Пока помощник возился с техникой, Лепин сидел в своем кресле, глядя на кассету. Он хотел попросить помощника вставить кассету, но потом решил, что посмотрит ее в одиночестве. Когда помощник вышел, Лепин вставил кассету. И сразу услышал чей-то громкий смех.

Он пригляделся. Непонятные тени, возня. Сколько там человек? Двое, трое, четверо? И почему все голые? Кажется, этот банкир перепутал кассеты, прислав ему порнофильм. Где его доводы? И вдруг он с ужасом услышал собственный голос:

– Как тебя зовут?

Женщина молчала. Другая засмеялась. Лепин привстал со стула. Теперь он понимал, кто именно оказался на этой пленке. Он узнал не только себя, но и женщин. Вот эта, высокая, понравилась ему больше других. «Какой ужас. Как можно вести себя так по-скотски?! Как можно себя так вести…» Он застонал…

В этот момент дверь в кабинет открылась, на пороге появилась секретарша с чаем.

– Закрой дверь, – рявкнул Лепин.

Испуганная девушка едва не выронила поднос. Попятившись назад, она закрыла дверь. Лепин стоял, глядя на экран, и чувствовал, как дрожат щеки. Запись была прекрасного качества. Его сразу можно было узнать. «Черт возьми! – Значит, банкир решил его шантажировать. – Откуда он взял эту запись? Откуда?…» Он попытался вспомнить, где провел ночь с проститутками. Он подскочил к телефону и набрал номер Михелевича.

– Слушаю вас, – раздался привычный голос Виталика.

– Сволочь! – закричал Лепин, не отрывая глаз от экрана телевизора. – Грязный подонок, мерзавец, сводник…

– Что случилось? – прошептал дрожащими губами Михелевич. – Что произошло?

– Ты еще спрашиваешь! Кто сделал эту кассету? Кто ее сделал?

– Какую кассету? Я ничего не знаю… Я не знаю… Честное слово… Ничего…

– Мерзавец, – Лепин бросил трубку с такой силой, что телефон жалобно звякнул.

На экране были просто немыслимые сцены. Он подскочил к телевизору и выключил его. Достал кассету. Ему хотелось разбить, сломать, уничтожить ее. Но сделать это было нельзя. Он посмотрел на кассету. И в этот момент зазвонил телефон. Телефон правительственной связи. Лепин взглянул на него невидящими глазами. Затем поднял трубку.

– Я вас слушаю.

– Вы посмотрели кассету? – узнал он голос банкира.

Эти несколько секунд должны были вместить все. И его дальнейшую карьеру, и связи, и честь – его и семьи. И возможность отмены решения, и завтрашнее заседание… Нужно было подумать. Но сейчас он не мог реагировать спокойно. И он сделал то, что мог сделать любой человек в его положении.

– Иди ты на… – выругался он и бросил трубку.

В этот вечер он сидел в кабинете до полуночи. Перед ним лежали документы комиссии, который он должен был завизировать. Документы так и остались лежать на столе. Он уехал домой в первом часу, так ничего и не решив. Заседание было назначено на завтра, на двенадцать часов. Приехав домой, он с облегчением увидел, что жена и дочь уже спят. Он прошел на кухню и курил до утра, размышляя о своем положении. Кассету он привез домой и к утру заставил себя снова просмотреть ее. Не оставалось никаких сомнений. Если запись покажут по телевидению, ему придется уехать из страны. Или застрелиться. Других вариантов не существовало. Он не знал, что ему делать. И только утром он вспомнил про Рашковского.

«Клин клином вышибают», – подумал Лепин, доставая телефон.

В восемь часов утра он позвонил личному секретарю Валентина Рашковского. В девять часов утра они встретились в офисе руководителя компании «Армада».

Лепин приехал на встречу, захватив с собой кассету. За эту ночь он постарел на десять лет. Теперь ему требовалась помощь. В конце концов, приостановка поставок сырья в Австрию и поставки его в обход Украины были предложены компанией Рашковского, которая контролировала белорусские трубопроводы.

Владислав Николаевич вошел в кабинет, сжимая кассету в потных руках. Хозяин кабинета шагнул к нему первым, протягивая руку.

– У вас появились проблемы? – спросил Рашковский.

– Да, – непослушными губами произнес Лепин. – Мне нужна ваша помощь.

Валентин Рашковский был сравнительно молодым человеком. Ему было чуть больше сорока. В городе знали, что это не только очень богатый человек. И очень влиятельный. Ходили упорные слухи, что собравшиеся на свой сход «воры в законе» единогласно избрали банкира Рашковского своим «верховным судьей», неким главой комиссии, которая разбирала споры между крупными авторитетами. Мнение комиссии считалось окончательным и не подлежало обжалованию. Не говоря уже о том, что за словами комиссии стояли тысячи стволов и ножей бандитских банд от Дальнего Востока до границ с Прибалтикой.

– Какое у вас ко мне дело? – нахмурился Рашковский.

Они с Лепиным были очень похожи. Только у Рашковского была более благородная и красивая внешность. Его предки были польскими переселенцами, оказавшимися в ссылке в Грузии, а среди предков его матери были даже менгрельские цари, что очень помогло Рашковскому во время выборов некоронованного короля преступного мира. Не секрет, что почти половина авторитетов была из Грузии. А вместе с армянскими, азербайджанскими и северокавказскими преступными авторитетами они насчитывали почти три четверти всех известных «воров в законе».

– Вот, – выдавил из себя Лепин, протягивая кассету хозяину кабинета.

Когда Рашковский взял кассету, Лепин, тяжело вздохнув, едва не застонал. Теперь от него уже ничего не зависело. Теперь все будет решать сам Валентин Рашковский.

Рассказ седьмой

Говорят, понедельник – день тяжелый. Я много раз убеждался, что в понедельник не стоит начинать важные дела. Я и не собирался ничего начинать. Но история с Дипломатом уже неприлично затянулась. Нужно было заканчивать все наши приготовления одним решительным ударом. «Клиент созрел», так, кажется, говорил незабываемый Бендер. В нашем деле без юмора невозможно прожить, ведь на самом деле вся наша жизнь – это один сплошной балаган.

Утром я должен был встретиться с Ольгой. Конечно неприятно, что приходится прибегать к разного рода трюкам, чтобы убедить нормальную молодую пару получить удовольствие. Хотя, по большому счету, я, конечно, лукавлю. О каком удовольствии идет речь? Ей предстоит лечь в постель с гнусным стариком, у которого на ногах, наверно, жилы прорисованы, а дряблая грудь – как у резиновой куклы, из которой выпустили воздух. Ее мужу тоже вряд ли приятно встречаться с дикой стервочкой, чувствующей приближение климакса и бесящейся от сознания своей скорой неполноценности.

По моим наблюдениям, любая женщина проходит в своей жизни пять этапов. Первый этап – девочка. Все интересно, загадочно, все еще на уровне девичьих страхов и разговоров. Второй этап – когда она взрослеет и становится женщиной. Он длится примерно до тридцати лет. Молодая женщина обретает некоторый опыт, познает азы секса. Почему-то наши клиенты требуют в основном молодых девочек второго этапа, не понимая, что эти дурочки понимают в сексе столько же, сколько я в геометрии. Наконец, третий этап, самый лучший с моей точки зрения – от тридцати до сорока – сорока пяти. Настоящая женщина проявляется в полной мере именно в этом возрасте. У мужчин он наступает после сорока.

Обожаю женщин, которым за тридцать. У них уже есть опыт, выдержка, терпимость и одновременно еще молодое тело. Они умеют полностью погружаться в стихию секса. Но это только на мой вкус. Моим клиентам больше нравятся молоденькие дурочки, и если я пошлю кому-то из них тридцатилетнюю даму, то рискую нарваться на большие неприятности. Таких женщин ценят редкие эстеты, которые умеют получать утонченное удовольствие.

Наконец, четвертый этап. Он бывает не у всех женщин. Вернее, наступление четвертого и особенно пятого этапов зависит только от самой женщины.

У меня есть знакомые женщины, которые надолго остаются на третьем этапе, и хотя им уже под шестьдесят, они – настоящие женщины, о встрече с которыми будет вспоминать любой нормальный мужчина. Есть и такие, которые переходят к четвертому этапу в сорок лет. Этап этот характеризуется климаксом и паршивым характером. Они, как правило, очень плохо переносят климакс, считают, что жизнь их кончилась, и начинают вести себя неадекватно. Ну а пятый этап – это старухи. Без искры в глазах, без интереса к жизни. Причем пятый этап может начаться и в двадцать пять, когда девушка, оставшись девственницей, постепенно превращается в старую деву.

В общем, это моя собственная «сутенерская классификация», и вы можете с ней не соглашаться. Девочка, девушка, женщина, стареющая женщина и старуха… Пять естественных этапов человеческой жизни. И только от самой женщины зависит, как долго она продержится на третьем этапе.

Я отправился на встречу с Ольгой в плохом настроении. Утром Семен сообщил мне, что у Галины начались осложнения после аборта. Так я и думал. Она решила сэкономить деньги и выбрала какого-то дешевого идиота. Ну и, конечно, тот сделал ей аборт в своем необорудованном кабинете. Я так и думал. Я с самого начала так и думал. В общем, Галина теперь была бракованным экземпляром. На ней можно ставить крест. Такие стрессы просто так не проходят. Я несколько раз присутствовал при абортах. У меня работа такая – все нужно самому проверять. Скажу вам честно: это такая мерзость, так отвратительно на все это смотреть. Может, поэтому я не очень люблю секс и все, что с ним связано. Говорят, что врачи-гинекологи не бывают страстными любовниками: они знают много такого, о чем следовало бы забыть. Бальзак гениально заметил, что адвокаты, врачи и священники не могут любить и уважать людей, так как слишком хорошо знают человеческие пороки. Он, очевидно, забыл про сутенеров. Мы тоже из этой категории. Мы тоже не очень уважаем окружающих нас людей, слишком хорошо зная их пороки.

В общем, я отправился на встречу в паршивом настроении. Не нужно думать, что я чувствовал себя дьяволом-соблазнителем. Ничего подобного. Если молодая женщина изменила своему мужу один раз, она может изменить и во второй. Один муж – это всегда очень много, а двое мужчин – всегда очень мало.

Ольга могла послать моего Актера подальше и остаться верной мужу. Но она этого не сделала. Значит, я мог надеяться, что и меня она сразу не отошлет. Я мог рассчитывать хотя бы на то, что она меня выслушает.

На этот раз я появляюсь в косметическом салоне в строгом солидном костюме, в темных очках. Я просто излучаю респектабельность. Мы встречаемся в уже знакомом мне кабинете. Ольга входит спокойно, она на своей территории, она не нервничает. Ведь после первой встречи ничего страшного не произошло, наоборот, она убедились, что я действительно представляю солидную контору, которая занимается переправкой наших граждан за рубеж.

У меня немного уставшее лицо человека, привыкшего совершать благодеяния. Она не может и предположить, что вот уже две недели я смотрю «фильмы» с ее участием. Она ни о чем не подозревает, а я знаю о ней все или почти все.

– Здравствуйте, Ольга, – устало говорю я ей, – кажется, ваш вопрос почти решен.

Она благосклонно мне кивает. По-моему, на каждом рабочем месте, в каждой семье нужно вешать лозунг: «Бойся данайцев, дары приносящих». Ничего не бывает просто так. И святых давно не осталось, а тем более альтруистов, готовых помогать ближним. Каждый норовит извлечь конкретную выгоду. Ей и в голову не может прийти, какую выгоду я имею в виду.

– Вы говорите о нашем отъезде? – спрашивает Ольга.

– Почти, – я улыбаюсь ей так, как может улыбаться папа римский при виде своей паствы, – дело в том, что вам нужно внести некий залог на покрытие расходов, чтобы гарантировать себе проживание и работу в Канаде на ближайшие полгода.

– Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, – признается Ольга, – муж говорил о каком-то залоге, но мы решили продать квартиру.

– Это очень некорректное решение.

Я, конечно, мерзавец, но не законченный. Зачем лишать людей квартиры? Она им еще понадобится. Пусть она останется как страховка их будущей жизни.

– Почему некорректное? – не понимает Ольга. – Мы ведь все равно уезжаем. Зачем нам оставлять квартиру в Москве? Это глупо. У нас не так много денег. Большую часть вещей мы продали, когда Андриан сломал ногу и не мог выступать.

– Знаю. Но мне кажется, что вы совершаете ошибку, свойственную многим отъезжающим. Дело в том, что по российским законам собственником квартиры вы остаетесь в любом случае, даже если переехали на постоянное место жительства в Канаду. Никто не мешает вам оставить квартиру за собой и сдать ее в аренду, получая неплохие деньги на первое время.

– Тогда откуда взять деньги для залога? – она тяжело вздыхает.

Я помню, что она еще должна помочь своему бывшему «другу» – Актеру. И я знаю, где достать деньги, чтобы хватило на все.

– Вам нужно срочно уезжать, – объясняю я ей в очередной раз, – мы не можем ждать, пока вы продадите квартиру, получите деньги и все оформите. Вам нужно выехать уже на следующей неделе. Нет, нет. Это не будет пока выезд на постоянное место жительства в Канаду. Мы – солидная фирма и не занимаемся несерьезными проектами. Нам важно убедиться, что люди готовы жить за рубежом и могут там остаться. Поэтому мы посылаем наших клиентов на некоторое время за рубеж, где они пытаются акклиматизироваться, если хотите. Понравится – будем решать дальше. Не понравится – вернутся обратно.

– Мы можем выехать на несколько месяцев в Канаду и пожить там? – понимает Ольга. Кажется, для нее это решение всех проблем.

– Не совсем. В Канаде вам не разрешат оставаться шесть месяцев без визы. Поэтому для начала вы едете куда-нибудь в страны Карибского бассейна. Идеальный климат, прекрасные условия работы, хорошая зарплата. Некоторые выбирают в качестве «трамплина» Европу. В общем, решать вам.

– Я не совсем понимаю. Вы хотите сказать, что мы можем уехать через несколько дней куда-нибудь в Европу или на Карибы?

– Конечно. Можете поехать даже на Багамские острова. Это райское место. Мы находим вам гарантированную работу, обеспечиваем подписание контракта. Сначала на полгода. Мы должны доверять друг другу. Понравится – останетесь. Не понравится – можете вернуться в любой момент. Паспорта будут всегда с вами. Обратные билеты с открытой датой тоже. Вы имеете дело с солидной фирмой.

– Прямо как в сказке, – восторженно говорит она.

У нее расстегнуты пуговки на блузке. Не одна или две, а сразу четыре, но я не смотрю на ее выступающую грудь. Мне она нужна совсем для другого мероприятия.

– Вы можете попробовать и в Европе, – напоминаю я ей наш первый разговор, – уехать в Хорватию или Словению. Сейчас там абсолютно спокойно. Можете в Болгарию, там у вас почти не будет языковых проблем. В общем, список стран мы вам подберем. А после полугодовой «практики» можете выехать в Канаду, это ваше право.

– Когда мы должны дать ответ?

– Желательно сегодня. Вы же понимаете, какое количество людей хотят попасть на ваше место. Мы подписываем контракт, по которому вы должны получать не меньше двух тысяч долларов в месяц. В случае нарушения контракта мы возвращаем ваш залог. Это на шесть месяцев. Переезд в Канаду мы гарантируем после вашего возвращения, когда вы примете окончательное решение. Все, как видите просто. Нужно только внести необходимую сумму залога, которая нужна для оформления вашего переезда.

– Я не совсем понимаю ваше предложение, – она оказалась чуть умнее, чем я думал. – Мы платим двадцать тысяч, а потом полгода получаем по две. Итого: возвращаем себе двенадцать. Зачем нам такие условия?

– Нет, не совсем так. Вы вносите залог в двадцать тысяч. А потом в течение полугода получаете зарплату, которую можно приплюсовать к этому залогу, если вы отказываетесь от поездки в Канаду. Предположим, вы настаиваете на переезде, тогда выходит, что вы заплатили только восемь тысяч (от двадцати отнять двенадцать, которые вы получите) за возможность пожить полгода на Карибах. И плюс еще мы оформляем весь пакет документов для Канады и пересылаем их в Торонто. Должен честно вам признаться: у нас работают лучшие юристы, но мы не гарантируем, что канадцы примут вас с распростертыми объятиями. В любом случае вы ничего не теряете.

– Мы платим двадцать, – нахмурилась она, – а получаем зарплату только двенадцать. И без всяких гарантий.

– В наше время гарантий не бывает, – улыбаюсь я Ольге, – нужно уметь рисковать. У нас в конторе был ваш муж, которому мы все объяснили. Кстати, я видел его с супругой моего знакомого. Он специалист по компьютерам. Наверно, вы знакомы семьями?

Она вспыхивает. Ревность и стыд – очень сильные чувства, заставляющие забыть об осторожности. Ну как можно поверить, что в многомиллионном городе мы все случайно нашли друг друга? Как в это можно поверить? Но она верит. Она краснеет, кусает губы, ее трясет. Потом она спрашивает:

– Он приезжал к вам с этой женщиной?

– Нет, конечно, – немного испуганно говорю я, – конечно нет. Я их случайно видел вместе. Я думал, вы семейно дружите…

– Дружим, – ядовито роняет она. – Как раз семейно и дружим.

– Но они, кажется, не живут вместе, – вздохнул я, – у ее мужа сейчас такие проблемы. Ему нужно срочно вносить деньги, иначе его посадят, или еще хуже – убьют. Он связался с мафией…

– Не нужно мне об этом говорить, – она явно нервничает.

Что в данном случае сильнее? Стыд за собственное поведение или ревность к мужу? Я обязан завершить этот разговор и сделать наконец свое предложение.

– Вы его знаете? – спрашиваю я об Актере.

– Немного, – она все еще не смотрит мне в глаза.

– Извините меня, – я понижаю голос и оглядываюсь по сторонам. – Вы, очевидно, занимались свингерством?

– Чем? – она наконец поворачивается ко мне. Она явно никогда не слышала этого слова. Она не понимает, о чем я говорю.

– Извините меня еще раз. Но мне кажется, что вашего мужа связывают с той женщиной не только платонические отношения…

– Нет, – чужим голосом говорит она, пытаясь встать, – вы ошибаетесь. Давайте закончим этот разговор.

– Вы встречались с ее мужем? – я почти утверждаю, я не спрашиваю.

Это самый важный момент в нашем разговоре. Она не должна уйти. Она должна остаться.

Ольга вскакивает со стула. Она явно колеблется. Уходить не хочется. Но обсуждать подобные темы…

– Мы гарантируем тайну нашим клиентам, – объясняю я, доставая платок.

Я вытираю лицо и гляжу на нее. Она сомневается.

– Сядьте, – предлагаю я Ольге, – не нужно так нервничать из-за пустяков. Кстати, я сам член клуба свингеров, мы ходим туда с моей женой.

Она садится. Упоминание о моей жене действует успокаивающе. Она полагает, что у такого человека, как я, может быть жена.

– Что такое клуб свингеров? – наконец спрашивает Ольга.

– Обычный деловой клуб, – я начинаю перечислять известных актеров, режиссеров, политиков, которые якобы посещают этот клуб. Конечно о моих подлинных клиентах я молчу. Но она слушает меня с большим интересом.

– Это клуб, где нельзя появляться одному, – поясняю я собеседнице, – только с мужем или с женой. Очень респектабельное заведение. Бывает, что там делают целые состояния.

– Я вас не понимаю.

– Вы появляетесь в клубе с мужем и встречаете другую пару, которая вам нравится. Вы можете вместе поужинать, поговорить, вместе поехать куда-нибудь за город, вместе…

– Достаточно, – она вновь сделала попытку подняться, – какая мерзость. Неужели люди занимаются такими вещами? Я слышала, что меняются женами, но не думала, что у нас в городе…

Тоже мне, апостол морали. Я начинаю нервничать. Если она не поймет по-доброму, придется объяснять по-другому. Но я все еще не теряю надежды.

– Сядьте, – на этот раз я более категоричен, – и не нужно все время вскакивать. Если вы не хотите меня слушать, то мы можем закончить разговор прямо сейчас. Но у меня к вам деловое предложение. Очень неплохое, как мне кажется.

– Какое предложение? – было видно, как она сильно нервничает.

Ну и пусть нервничает. Я приготовился идти напролом.

– Ваш друг, с супругой которого встречался ваш муж, попал в беду. В большую беду. И вы об этом знаете…

– Предположим, что знаю, ну и что?

– Вы также знаете, что ваш муж изменял вам с женой вашего знакомого.

– Откуда вам об этом известно? Вы следили за нами?

– Нет, конечно. И не кричите, здесь тонкие стены. В общем, ваш друг – один из наших клиентов и тоже хочет выехать за рубеж. Я несколько раз приезжал к нему на Кутузовский и однажды увидел, как вы выходили из подъезда. Это не мое дело, но я подумал, что вы свингеры. Решили встречаться парами, я ведь видел вашего мужа.

– Он мерзавец, негодяй, – она явно говорила о своем муже. – Он мне изменял, а я ничего не знала…

Она замолкает, понимая, что выглядит не очень привлекательно. Я терпеливо жду. Она молчит, растерянно глядя по сторонам.

– Я не хотел вмешиваться в вашу личную жизнь, – у меня мягкий, добрый голос. Для сутенера хорошо поставленный голос очень важен. Как у актера.

– Мы уже расстались, – неубедительно говорит Ольга, пряча глаза.

– Меня это не касается, – я смотрю на часы, она должна понять, что мне не очень интересна их история. – В общем, вы знаете, что нужно делать, – объясняю я ей, – вносите залог и собирайте документы. У вас есть несколько дней. Квартиру я вам продавать пока не советую.

Теперь я пытаюсь подняться. Мне их проблемы должны быть до лампочки. Я ведь такой занятой человек.

– У вас есть такие деньги? – пытаюсь я подтолкнуть наконец ее к основной теме нашего разговора.

– Нет, – она качает головой. В глазах застыли слезы.

Я тяжело вздыхаю. Потом, словно размышляя, спрашиваю:

– Вы действительно расстались с этим парнем? – я имею в виду Актера, и она понимает, о ком я говорю.

– Почти.

– Вы могли бы помочь и ему, и себе, – неожиданно говорю я.

– При чем тут он? Каким образом? Второй вопрос мне нравится гораздо больше первого. Но я буду отвечать по порядку: