Текст книги "Факир на все времена"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 6

Он потом часто вспоминал этот момент удара, когда автомобиль перевернулся и ударился о дерево. Конечно, турецкие легкие такси не шли ни в какое сравнение с европейскими, особенно с английскими, напоминавшими старые кэбы, или с немецкими, среди которых были исключительно «Мерседесы». Легкое турецкое такси сразу перевернулось, врезаясь в дерево. И возможно, эта легкость и спасла обоих мужчин, сидевших в салоне автомобиля, ведь если бы машина была тяжелее, то их травмы могли быть значительно опаснее. Но Дронго успел сгруппироваться. Собственно, он знал, что при подобных авариях и падениях не нужно напрягаться, а стоит, наоборот, расслабиться, чтобы не сломать себе кости. Когда машина ударилась о дерево и остановилась, он почувствовал сильный удар по ноге. И затем услышал, как стонет водитель.

Дронго попытался открыть дверцу со своей стороны, но ее заклинило. Откуда-то сверху уже раздавались голоса. Очевидно, проезжавшая мимо них машина остановилась, и ее пассажиры теперь пытались разглядеть в ночной тьме, что именно произошло с перевернувшимся автомобилем и его пассажирами. Дронго полез в другую сторону. Раздался звук разрываемой материи. Видимо, он порвал брюки где-то внизу. Дронго протянул руку, ощупывая ногу. Она ощутимо болела.

«Надеюсь, у меня нет перелома», – подумал он, медленно ощупывая колено. Рука соскользнула вниз. Он коснулся голой ноги. Там была ссадина, и брюки внизу разорваны. Дронго тяжело вздохнул. Голова тоже болела. Может, он ударился еще и головой? Подняв обе руки, начал ощупывать голову и довольно быстро ощутил под пальцами большую шишку с правой стороны. «Только этого мне и не хватало».

Сумев вылезти из салона автомобиля, Дронго попытался подняться на ноги. Правая нога отказывалась его слушать, но было понятно, что это всего лишь сильный ушиб. Он осторожно сделал шаг вперед, но снова почувствовал ощутимую боль. Запрыгав к передней дверце, открыл ее. Водитель лежал в крови. Он пострадал гораздо сильнее. Сверху раздавались людские голоса.

– Помогите мне! – крикнул Дронго.

– Мы спускаемся, – услышал он в ответ.

Через минуту к нему спустились двое военных. Оказывается, машина с офицерами местного гарнизона шла им навстречу. Они видели, как водитель не «вписался» в поворот. Офицеры по своим мобильным телефонам уже позвонили в полицию и «Скорую помощь», которые должны были прибыть с минуты на минуту. С помощью обоих офицеров Дронго удалось вытащить водителя из машины. Несмотря на свое состояние, тот больше всего беспокоился за оставшиеся вещи в разбитом такси. Одному из офицеров пришлось лезть в салон, чтобы успокоить водителя и достать его сумку.

Машина «Скорой помощи» увезла водителя в госпиталь. Дронго предложили ехать вместе с ним, но он отказался. Сотрудники полиции заявили, что обязаны допросить его, и предложили вернуться в «Принцессу», где сейчас находилось все руководство местной полиции. Дронго подумал, что это судьба, и согласился.

На этот раз его привезли прямо в просторный холл отеля, где его уже ждал местный врач. Осмотрев поврежденную ногу, он нанес антисептик на ссадины и открытые раны, сделал перевязку и успокоил Дронго, что никаких переломов у него нет. Однако посоветовал утром поехать в больницу – сделать снимки конечностей. Дронго еще был в кабинете врача, когда туда вошли несколько мужчин: один из них относительно молодой, лет сорока, выступил вперед. Было сразу заметно, что он здесь главный. Дронго сидел на кушетке, и незнакомец сделал знак рукой, чтобы тот не поднимался.

– Добрый день, – сказал мужчина, обращаясь к Дронго на хорошем английском языке, – мне сказали, что вы гость из отеля «Кемпински» и попали в автомобильную аварию?

– Да, – кивнул Дронго, – кажется, мне не повезло.

– Ночью иногда подобные аварии случаются. У нас еще не все местные дороги оборудованы как нужно, – признался собеседник. – А почему вы решили так поздно приехать в «Принцессу»? Вы разве не знаете, что по ночам нельзя навещать гостей этого отеля?

– Я не знал и очень беспокоился за своего друга, услышав, что здесь произошло убийство.

– От кого вы узнали об убийстве? – нахмурился допрашивающий его человек.

– По местному каналу телевидения, – пояснил Дронго.

Мужчина повернулся к одному из сопровождающих.

– Я предупреждал, чтобы ничего не говорили журналистам, – жестко напомнил он, – вы не умеете нормально работать. Они уже передали эти сведения по телевизору.

– Извините, – вмешался Дронго, – вы можете говорить со мной по-турецки. Я машинально отвечал вам по-английски.

Мужчина взглянул на него.

– У вас не местный акцент, – сказал он. – Откуда вы прилетели?

– Из Баку.

– Ясно. Я Джемал Азиз, начальник местной полиции.

– Знаю, – улыбнулся Дронго, – о вас мне рассказывал мой друг, генерал Татаренко. Я из-за него сюда приехал так поздно. Он был у меня в гостях вместе с женой, а потом я вызвал такси, и он уехал в «Принцессу». Когда в одиннадцать часов вечера я услышал про убийство в отеле, то сразу стал волноваться и попытался ему перезвонить. Его телефон был отключен. Тогда я начал звонить в отель, но телефон в его номере тоже не отвечал. И я решил туда приехать, но бдительная охрана отеля меня не пустила. Пришлось возвращаться.

– У нас строгие правила, – сказал кто-то из сопровождавших Джемала Азиза.

– И плохие дороги, – добавил начальник полиции. – Каждый из вас думает только о том, как благоустроить свою территорию. Что будет с дорогой, по которой к вам едут, никого из вас особенно не волнует.

– Это дело местных властей, – попытался оправдаться, очевидно, менеджер отеля.

– Это наше общее дело, – возразил начальник полиции. – Я сейчас найду пашу Татаренко и попрошу его прийти к вам, – сказал он, обращаясь к Дронго, – в конце концов, вы пострадали именно из-за своего друга. Это даже благородно с вашей стороны.

«Пашой» турки называли генералов. Дронго улыбнулся.

– Извините, что не могу подняться, – пробормотал он, – я был рад с вами познакомиться.

– Я тоже, – Джемал Азиз протянул ему руку, – надеюсь, что у вас нет никаких серьезных переломов. До свидания.

Он повернулся и пошел к выходу. За ним поспешили остальные.

– Он такой строгий начальник полиции, – пробормотал врач, оставшийся с Дронго. Врачу было лет пятьдесят. Это был мужчина с редкими волосами на покатом черепе и немного выпученными глазами. Но дело свое он знал отлично. В отелях такого класса обычно дежурили врачи, имевшие западное образование и хорошую практику.

– Почему строгий? – спросил Дронго.

– Он уже снял с работы нескольких офицеров, – пояснил врач. – Вы знаете, какой порядок он навел в нашем вилайете? Двоих даже отдал под суд. Все знают, что он не прощает ни малейшей ошибки, и поэтому все так стараются.

– Кого у вас убили?

– Не знаю. Какого-то гостя. Кажется, русского туриста. На вилле.

– Как это произошло?

– Его ударили и сбросили в бассейн. Я там был. Сразу стало понятно, что он уже мертв. Но потом приехали эксперты из нашей полиции и меня попросили уйти.

– Он захлебнулся в бассейне? – уточнил Дронго.

– Нет. Конечно, нет. Его ударили каким-то тяжелым предметом по голове и только потом сбросили в бассейн. Нет, он точно не утонул. Его убили, в этом нет никаких сомнений. Хотя удар был сильным. Но рядом с ним было несколько мужчин и женщин. Сейчас их допрашивают следователи.

– А как его звали?

– Не знаю. У русских такие тяжелые фамилии. Но он жил на вилле. Можно узнать.

– Он приехал сюда один?

– Насколько я понял, один.

– А кто был рядом с ним?

– Его гости. Несколько человек. Они все тоже проживают в нашем отеле. Кажется, там была семья из Казахстана с соседней виллы.

– Значит, уже есть конкретные подозреваемые, – понял Дронго.

– Что вы сказали? – переспросил врач.

– Что, кроме убитого, на вилле находились и другие люди, – уточнил Дронго.

– Да, – ответил врач, – но кто из них убил этого туриста, неизвестно. Хотя там было несколько красивых молодых женщин. Может быть, спор произошел из-за них. Не знаю.

– А женщина могла его ударить?

– Теоретически да. Но я думаю, что удар нанес мужчина. Хотя сейчас появились такие женщины…

– Двадцать первый век, – усмехнулся Дронго, дотрагиваясь до головы, – век эмансипации.

– Болит голова? – уточнил врач. – Я думаю, что вас нужно прямо сейчас отправить в больницу на рентген. Если там гематома, то могут быть большие неприятности. Давайте я выпишу направление, и мы попросим дежурную машину отеля.

– Я не думаю, что ударился так сильно, – ответил Дронго. – Дело в том, что я сумел удержаться, и удар пришелся по ногам, а уже потом, когда машина перевернулась, головой. Но это было не настолько сильно.

– Все равно нельзя ждать до утра, – решительно сказал врач, – рядом есть больница. Буквально в десяти минутах езды. Пусть они сделают вам рентген и привезут обратно. Чтобы я был спокоен. Вы можете сейчас даже не чувствовать последствия удара, а потом неожиданно станет хуже. Так иногда бывает.

– Я убежден, что у меня ничего нет. Но если вы настаиваете…

– Именно настаиваю, – твердо произнес врач. – Я сейчас позвоню и вызову дежурную машину. Ноги и руки подождут до утра, а ваша голова нет. Это очень серьезно. Если бы вы сразу сказали мне об этом ударе, я бы давно вас направил в больницу. К таким ударам нельзя относиться легкомысленно. Сейчас поедете. Так будет правильно.

Врач поднял трубку телефона.

– Срочно нужна дежурная машина. До больницы. Нет, состояние раненого стабильное. Но снимок сделать нужно…

Он не договорил. В кабинет буквально ворвался Татаренко.

– Что случилось? – с порога спросил генерал. – Мне сказали, что ты попал в автомобильную аварию из-за меня.

– Тебе сказали неправильно, – возразил Дронго, – я случайно попал в аварию, и ты не имеешь к этому никакого отношения. Ты же не можешь отвечать за качество местных дорог и за все местные такси.

– Подожди, подожди, – прервал его Татаренко, – ты мне зубы не заговаривай. Мы с тобой попрощались три часа назад. Ты почему приехал сюда и оказался у нашего отеля? Только честно, без шуток.

– Если честно, то испугался за тебя…

– Так, это уже лучше. Что конкретно случилось?

– Ты слышал об убийстве, которое здесь произошло? – вопросом на вопрос ответил Дронго.

– Конечно, слышал. Даже Джемал Азиз сюда приехал. Только об этом все и говорят. Убили кого-то из проживающих, и, насколько я понял, он был из России.

– Поэтому я здесь и оказался, – пояснил Дронго, морщась от боли. – Дело в том, что примерно час назад по местному каналу передали, что в «Принцессе» произошло преступление – был убит приехавший гость из России или Украины. Они не уточнили, откуда именно. Можешь себе представить мое состояние? А ты уехал от меня в девять часов вечера, и я начал волноваться. Сначала я позвонил на твой мобильный, но он был отключен. Потом начал звонить к тебе в номер, но ты не отвечал.

– Я оставил свой телефон дома и поставил его заряжаться, – пояснил Татаренко, – а мы с Лидой пошли погулять к морю. Кто мог подумать, что ты будешь звонить именно в это время!

– Тогда я решил сюда приехать на такси, – продолжал Дронго. – Но в отель меня не пустили. Теперь понимаю, почему. Здесь было все руководство местной полиции во главе с Джемалом Азизом, и, конечно, службе безопасности отеля не нужны лишние неприятности. Но зато я точно узнал, что с тобой не произошло ничего плохого. И решил вернуться обратно. Как только мы отъехали, водитель не вписался в поворот на темной дороге, и мы, перевернувшись, свалились вниз, ударились о дерево. Мне еще повезло. Ничего серьезного врач у меня не нашел, зато водитель такси пострадал гораздо сильнее, его увезли в больницу.

– Слава богу, что все обошлось.

– Ты говорил мне, что у ваших соседей пропали документы и деньги, – напомнил Дронго, – я волновался еще и из-за этого… Возможно, ты случайно стал свидетелем, и тебя решили убрать. Понимаешь?

– Представляю, что ты подумал, – согласился Татаренко, – наверное, я на твоем месте размышлял бы точно так же. Подожди, подожди. Я сейчас подумал о том, что здесь раньше произошло. А если эти два события как-то связаны? Я даже забыл о пропаже паспортов. Хорошо, что ты мне напомнил. Я сейчас найду Джемала Азиза и расскажу ему обо всем. И вообще, тебе не нужно здесь отлеживаться. В конце концов, ты у нас самый знаменитый детектив на всем постсоветском пространстве. Тебе нужно подниматься и применять свое аналитическое мышление для розыска убийцы.

– Только не говори об этом туркам. Они могут обидеться. Как-никак это убийство произошло на их территории.

– Пусть еще скажут спасибо, что такой знаменитый эксперт будет им помогать, – возразил Татаренко, – и если ты действительно сможешь им помочь, то они только будут рады. Джемал Азиз человек современный, у него нет комплексов местного «царька». Если ты сможешь им помочь, они с удовольствием примут твою помощь. Сейчас я пойду и предложу ему позвать тебя. Кроме того, им нужен хороший переводчик. Они уже посадили Лиду для того, чтобы допрашивать находившихся на вилле свидетелей и подозреваемых. Но она не справится одна. А ты прекрасно знаешь турецкий и русский языки. Ты ведь можешь поработать обычным переводчиком?

– Переводчиком смогу, – улыбнулся Дронго, – хотя я думаю, что в таком отеле есть несколько десятков людей, которые хорошо понимают русский и турецкий языки. Здесь, кажется, отдыхают в основном туристы из бывшего Советского Союза, и многие сотрудники отеля неплохо говорят по-русски.

– Это не имеет никакого значения, – отмахнулся Татаренко, – я думаю, что ты сможешь оказать им более конкретную помощь. Сейчас я сам пойду и поговорю с начальником полиции. Я думаю, он наверняка слышал о тебе.

– Подожди, – попросил Дронго, – я сейчас уезжаю в больницу.

– У тебя такие серьезные травмы? – обернулся уже выходивший Татаренко.

– Нет. Но врач настаивает сделать снимок головы. Он опасается, что там может быть гематома и кровоизлияние в мозг. Но больница находится рядом, и мы вернемся минут через двадцать или двадцать пять.

– Тогда будем тебя ждать, – согласился Павел Анатольевич. – Может быть, я поеду с тобой?

– Нет. Тебе лучше остаться в отеле. Тем более Лида там помогает сотрудникам полиции. Оставайся здесь, а я довольно быстро вернусь. И если хочешь, поговори с начальником полиции. Полагаю, что у меня будет работать голова, когда я снова сюда вернусь.

– Ты так лучше не шути. Если чувствуешь себя плохо, лучше оставайся в больнице. И позвони мне оттуда. Телефон у меня уже включен. Но все равно я поговорю с Джемалом Азизом. Посмотрим, что он скажет.

Татаренко быстро вышел из комнаты. Врач, не произнесший ни слова за время их беседы, обратился к Дронго:

– Машина нас уже ждет. Давайте поедем. С нами будет и сотрудник полиции. На всякий случай. Но я надеюсь, что у вас нет никаких серьезных внутренних повреждений.

– Я тоже на это надеюсь, – кивнул Дронго, с трудом поднимаясь.

– Нет, – возразил врач, – у нас есть инвалидное кресло. В нем вам будет удобнее.

– Никогда не сидел в таком кресле, – заметил Дронго, – вы лучше помогите мне, и я допрыгаю до машины. Не нужно сажать меня в кресло, я еще успею в него попасть. Вы же сами говорите, что уверены в том, что у меня нет никаких переломов.

– Уверен, – улыбнулся врач, – хорошо. Я вам помогу. Обопритесь на мое плечо.

Они вместе вышли в холл, проходя к ожидавшей их машине. Рядом уже находился сотрудник полиции. С помощью врача и полицейского Дронго разместился на заднем сиденье просторного микроавтобуса «Мерседес». Врач сел рядом, а полицейский – рядом с водителем. Когда машина отъехала, врач снова обратился к Дронго.

– Это тот самый «паша», о котором говорил уважаемый Джемал Азиз? – уточнил врач.

– Да, он генерал полиции, – подтвердил Дронго.

– Это сразу чувствуется, – сказал врач. – И он ваш друг?

– Да, мы с ним дружим.

– Вы, наверное, тоже работаете в полиции? – спросил врач.

– Нет, – ответил Дронго, – не работаю. Но иногда я даю некоторые консультации. Меня привлекают в качестве эксперта по различным вопросам.

– Теперь понятно, – кивнул врач. – Наверное, сам Аллах послал вас сюда, чтобы вы помогли найти убийцу. И этого «пашу» тоже. С вашей помощью наши следователи быстро найдут того, кто посмел совершить такое ужасное преступление. У нас в «Принцессе» никогда не было ничего подобного. И вы знаете, я думаю, что убийца наверняка не местный.

– Почему вы так решили?

– Не знаю. Но я убежден, что это не местный. Ведь всех, кто работает в нашем отеле, проверяют по нескольку раз. И наша служба безопасности, и наша полиция. Туризм – слишком важная статья доходов для нашей страны, чтобы в отеле такого класса могли работать психопаты. Вы меня понимаете?

– Я тоже об этом думаю, – признался Дронго, – и пока не могу представить, кому и зачем понадобилось совершать убийство в таком месте.

Глава 7

Через полтора часа после начала ужина за столом царила та непринужденная обстановка, которая бывает, когда гости утолили первый голод и начинает сказываться выпитое вино. Михаил Вицинский был подлинной душой компании. Он не давал никому скучать, старался вовлечь в разговор каждого из присутствующих.

– Вы знаете, что у нас идеальное число людей за столом? – неожиданно спросил он. – Как раз ровно семь человек. Считается, что именно при таком количестве каждый может услышать каждого и компания не распадается на отдельные группы.

– Кто так считает? – усмехнулся Болтакул. – Иногда и двое людей не могут услышать друг друга, а иногда и среди сотни гостей слушают хорошего тамаду.

– Это зависит от того, кто у нас тамада, – согласился Вицинский.

– У нас все равно компания распадается на кустики, – ядовито заметила Амина, – вот наш Ескен все время что-то тихо говорит своей соседке.

– Он рассказывает мне о своей поездке в Индию, – пояснила несколько смутившаяся Алевтина.

– Он не говорил вам о посещении храма Камасутры? – расхохотался Болтакул. – Для нашего Ескена это было настоящим испытанием.

Все начали улыбаться. Молодой человек нахмурился.

– Я никогда не была в Индии, – решила помочь ему Алевтина. – Говорят, что там очень интересно.

– Фантастическая страна, – оживился Болтакул Ордалиев, – целая цивилизация со своим особым отношением к жизни, к вечности и к людям.

– Там очень интересно, – кивнула его супруга, – мы два раза туда ездили. Раньше там вообще все стоило копейки. Можно было купить жемчужное ожерелье буквально за двадцать долларов. Но за последние годы там побывало столько туристов из наших бывших стран, что цены сразу выросли в несколько раз.

– Сейчас лучше ездить на Цейлон или в Непал, – рассудительно сказал ее супруг, – там еще нормальные цены. А в Индии уже европейские цены и совсем не европейские услуги.

– Наши друзья были в Индии, и им там не понравилось, – вставила Алевтина. – Говорят, что там открытые туалеты прямо на улицах. Можете себе представить? И коровы ходят по улицам вместе с машинами.

– Они сказали вам правду, – рассмеялся Болтакул.

Вицинский включил СD-проигрыватель, и послышалась негромкая музыка. Он подошел к Жанне и церемонно предложил ей руку. Она поднялась. Молодой Ескен Ордалиев сразу поднялся следом и обратился к Алевтине. Она согласно кивнула головой. Затем и Болтакул решил потанцевать со своей супругой. Три пары закружились в медленном танце. Оставшаяся одна Амина смотрела на мужчин с чувством собственного превосходства. Но она и не хотела танцевать в такой компании. Вицинский ей явно не нравился. Он был каким-то слащавым и слишком взрослым. А танцевать с отцом или братом было просто глупо. Поэтому она сидела и презрительно улыбалась. Затем достала мобильный телефон, чтобы позвонить своему другу в Лондон.

– Может, ты пригласишь Амину на танец? – спросила Айша, обращаясь к мужу. – Она сидит одна.

– И явно не скучает, – ответил Болтакул, – посмотри, она уже с кем-то разговаривает. Неужели ты думаешь, что в ее возрасте так интересно танцевать с собственным отцом? Или даже с братом? Она и пришла сюда только из-за того, что не захотела остаться одна на вилле. Но ей здесь неинтересно. Не забывай, сколько ей лет.

– Ей уже давно пора замуж, – твердо сказала супруга, – в ее возрасте я уже была замужем.

– Успеет, – улыбнулся Болтакул, – сначала пусть решит, кто именно ей нужен. Тебе так не терпится ее выдать.

– Она уже была обручена, – напомнила жена, – и мы вернули кольцо. Ты знаешь, как относятся к таким вещам у нас в стране. У нее может быть плохая репутация.

– Пусть она сама решает, за кого ей выходить, – повторил муж, – не нужно ее дергать. Она достаточно умная и независимая молодая женщина. А на мнение людей мне наплевать. У меня достаточно денег, чтобы заткнуть голоса каких-то придурков. И кто сказал, что она обязательно должна выйти замуж за кого-то из наших? Пусть найдет себе мужа в Москве или в Лондоне, я не стану возражать.

– Если тебя послушать, то ты вообще готов отдать ее за кого угодно, – нахмурилась Айша, – но не забывай, сколько ей лет. Она же не будет сидеть с нами до тридцати лет.

Танцевавшие рядом Вицинский и Жанна говорили совсем об иных вещах.

– Вы были в Индии? – спрашивал Вицинский, наклоняясь к Жанне.

– Нет, – признавалась она, – никогда не была. Но всегда мечтала о таких экзотических поездках.

– Считайте, что я вас пригласил, – улыбнулся Михаил, – в следующем году отправимся вместе в Индию.

– Обязательно, – кивнула Жанна, – но для этого мы недостаточно хорошо знакомы.

– У нас впереди целый год до следующей осени, – возразил Вицинский, – мы же не поедем в Индию летом. Значит, еще будет возможность ближе познакомиться.

– Каким образом? – усмехнулась Жанна. – Вы живете в Ростове, а я в Киеве.

– Ничего страшного. Переведу свой бизнес в Киев.

– Из-за меня? – не поверила Жанна.

– Вы считаете, что это слишком большая плата? – спросил Михаил.

– Если честно, то да. Я не давала вам повода для столь резкой перемены судьбы. Вы даже не знаете, есть ли у меня супруг. А если я замужем?

– Разве это имеет какое-нибудь отношение к моему бизнесу?

– Надеюсь, что нет. Но почему вы так уверены, что я соглашусь поехать с вами в Индию?

– Вы же сами сказали, что всегда мечтали побывать в этой экзотической стране.

– Но я не сказала, что в моих мечтах вы были рядом со мной, – парировала Жанна.

– Вы опытная спорщица, – снова улыбнулся Вицинский, – теперь я вижу, что вы хороший юрист.

– А чем вы занимаетесь?

– Я бизнесмен.

– Это общее понятие. Чем конкретно?

– Инвестиционная деятельность, – туманно ответил Вицинский, – помогаю людям расставаться с их деньгами и советую вкладывать в более удачные проекты.

– Опасная работа. Люди всегда не очень охотно расстаются со своими деньгами.

– Это правда, – рассмеялся Вицинский.

– А кто вы по профессии?

– Свободный художник, – загадочно ответил Вицинский, – я окончил институт искусств и должен был работать режиссером, но вовремя решил переквалифицироваться в бизнесмены. Это приносит гораздо больший доход.

– В общем, вы живете почти по Коэльо?

– Это новомодный гуру-философ?

– Нет, писатель. Вы читали его «Алхимика»?

– Кто он такой? Впервые о нем слышу.

– А «Парфюмер» Зюскинда?

– Я не читаю гламурных романов.

– Это совсем не то, что вы думаете. Потом сняли замечательный фильм. Иногда наша будущая профессия не зависит от нас. Это фатум, рок, судьба.

– Вот здесь я с вами согласен, – сразу стал более серьезным Вицинский, – не все в наших руках, хотя от наших рук зависит очень многое. Но коли ты решишься бросить вызов судьбе, то, возможно, выиграешь гораздо больше, чем если будешь покорно подчиняться своему предначертанному пути. Или вам кажется иначе?

– Достоевский уже ответил на этот вопрос. Не всегда бросить вызов и поменять свою жизнь может быть благом для окружающих. «Тварь я дрожащая или право имею?» Если ставить вопрос в такой плоскости, то рано или поздно всегда появляются Раскольниковы.

– Вы говорили, что работаете в юридическом отделе вашего статистического управления, а рассуждаете, как философ или филолог. Может быть, у вас есть и другие профессии?

– Нет. Я просто внимательный читатель. И, кроме Достоевского, люблю еще Булгакова и Бунина.

– Хорошие писатели, – кивнул Вицинский, глядя куда-то в сторону, – мне гораздо приятнее обсуждать с красивой женщиной ее достоинства, чем литературу давно умерших авторов.

Она несколько удивленно взглянула на него, однако не стала ничего уточнять. Соседняя пара тоже кружилась в танце.

– Вы оставите мне свой номер мобильного телефона? – настаивал молодой Ескен.

– Конечно, нет, – кокетливо улыбалась Алевтина, – только подумайте, сколько вам лет. У нас с вами слишком большая разница в возрасте.

– Вас это пугает? – спросил он, теснее прижимаясь к партнерше.

– Нет, разумеется, нет. Но я замужняя женщина.

– Тогда это не пугает и меня. Вы живете одна в номере или со своей подругой?

– Не задавайте таких нескромных вопросов. Конечно, с подругой. Мы приехали сюда вместе.

– Сегодня ночью я приду к вам в гости, – прошептал он, – надеюсь, что вы меня впустите.

– Вы с ума сошли, – испугалась Алевтина, – лучше говорите тише. В какие гости, что вы себе вообразили? Думаете, что я открою вам дверь? Интересно, как я смогу объяснить ваш визит своей подруге?

– А ее сегодня не будет рядом с вами, – уверенно ответил Ескен.

– Как это не будет? Мы вместе пришли и вместе вернемся. Не говорите таких вещей, пожалуйста.

– Посмотрите, какими глазами смотрит на вашу подругу наш гостеприимный хозяин. Она ему явно нравится. Я думаю, что он предложит ей остаться сегодня ночью на его вилле. Не сразу, конечно. Дождется, когда уйдет наша семья. А потом предложит. И она согласится. Значит, сегодня ночью вы останетесь одна.

– Тише, – попросила она, оглядываясь на подругу, – вы не знаете Жанны. А я ее хорошо знаю. Она не останется на вилле, даже если Михаил Вицинский предложит ей руку и сердце. Для этого она слишком серьезный человек.

– Почему вы так уверены?

– Знаю. Мы дружим уже больше тридцати лет. Вместе учились в одном классе в школе. Она моя лучшая подруга, и я ее хорошо знаю. Она не останется, господин Ордалиев, можете на это не рассчитывать.

– Жаль, – с явным сожалением произнес Ескен, – я думал, что мы можем позволить себе немного расслабиться.

– Не говорите так громко, – снова попросила она. С одной стороны, ей было страшно, а с другой – приятно флиртовать с этим молодым человеком, который был более чем на десять лет моложе ее.

– Может, тогда встретимся завтра в сауне? – предложил Ескен. – Я могу арендовать сауну на два часа. Там прекрасный массаж, работают очень квалифицированные специалисты. Или сходим в хамам? Это турецкая баня.

– Я приду с подругой, – предупредила Алевтина.

– Надеюсь, что без нее. Они не могут делать массаж сразу троим.

– Троим? – Она прекрасно понимала, что он имеет в виду, но ей было так приятно его слушать.

– Значит, завтра в три часа дня, – сжал он ее локоть, – надеюсь, что вы придете.

– Я ничего не могу обещать, – очень тихо произнесла Алевтина.

– Не нужно обещать. Вы только приходите.

Музыка закончилась. Мужчины привели своих дам на прежние места.

– Десерт подадут в гостиной, – сообщил Вицинский, – мы сейчас туда перейдем. Интересно, о чем это вы так оживленно шептались с моей гостьей, дорогой Ескен? Не забывайте, что я в ответе за ее нравственность.

– В таком случае давайте поменяемся партнершами, – достаточно грубо предложил Ескен, – на следующий танец вы приглашаете госпожу Павленко, а я госпожу Гринько. И вы сможете спокойно гарантировать нравственность обеих приглашенных дам.

– Ескен, – нахмурилась его мать, – не нужно говорить такие вещи вслух.

– Очень милый молодой человек, – немного нервно произнес Вицинский, – давайте пройдем в гостиную.

Все поднялись из-за стола. Михаил прошел первым. Амина, довольная происшедшей стычкой, улыбалась. Мать что-то выговаривала Ескену. Отец шел сразу на ними, грозный и молчаливый. Обе подруги оказались в конце процессии. Жанна схватила Алевтину за руку.

– Что тебе говорил этот мальчишка?

– Он хочет прийти сегодня ночью в наш номер, – откровенно ответила Алевтина. – Представляешь, какой наглый?

– Надеюсь, ты ему отказала?

– Конечно.

– А почему он уверен, что сможет прийти? У нас ведь двухместный номер. Куда он денет меня?

Алевтина оглянулась, чтобы их никто не услышал.

– Он считает, что ты останешься сегодня ночью на вилле, – тихо сообщила она, – все видят, как ты нравишься нашему хозяину. Я думаю, будет правильно, если ты останешься.

– Ты совсем сбрендила? – изумилась Жанна. – Что ты такое говоришь?

– Приятное приключение, – пожала плечами Алевтина, – ничего плохого я не вижу. Только попроси его предохраняться. Хотя это тоже на твой выбор. Он мужчина красивый, здоровый, богатый и самостоятельный. Я думаю, что ты спокойно можешь остаться и получать удовольствие. Ты незамужняя женщина, и у тебя нет никаких обязательств, даже перед твоим художником. Не понимаю, почему ты должна отказываться.

– Он мне просто не нравится. Не мой тип.

– Ну знаешь, подруга, ты очень привередливая. А кто тогда твой тип? Этот твой замызганный художник? Или ваш прокурор отдела, от которого хочется сразу повеситься, такой тоской и скукой от него веет?

– Между прочим, он пишет неплохие стихи.

– Знаю, знаю. Ты мне об этом говорила. А теперь остановись на секунду и подумай над моими словами. Представь себе такой ряд. Твой художник, который явно человек не от мира сего, твой прокурор отдела, который тоже не вполне адекватен, тем более пишет стихи. Все идиоты пишут стихи. И этот бизнесмен, который снимает для себя такую виллу. Вспомнила. Теперь подумай, у кого из них было больше женщин, кто может лучше доставить удовольствие, для кого секс – это настоящее приключение. Понимаешь? Разве можно сравнить твоих знакомых с этим бизнесменом. Я бы на твоем месте не сомневалась.

– Каждому лучше быть на своем месте, – возразила Жанна.

– Господи, ну почему ты такая идиотка! Если он сделает намек, сразу соглашайся. Хотя бы получишь лишний опыт. Для женщины каждая такая возможность на вес золота. Тебе сколько лет? Уже тридцать восемь…

– Тридцать семь.

– Ну хорошо, тридцать семь. Что впереди? Сколько у тебя еще будет мужчин? Только честно. Один или двое. И то, если они тебе очень понравятся. Но и тогда встреча может не состояться, ведь в Киеве все знают, кем именно ты работаешь. А здесь он думает, что ты юрист в нашем статистическом управлении. Делай что хочешь. Гуляй на полную катушку. Мы из-за этого сюда и приехали.

– Ты ненормальная, – шепотом произнесла Жанна, входя в гостиную.

Там уже был накрыт стол с различными сладостями, пирожными, разрезанными на куски тортами и фруктами.

– Мороженое официант принесет нам через полчаса, – объявил довольный полученным эффектом Вицинский.