Текст книги "Обозначенное присутствие"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава восьмая

Обратно они возвращались в полном молчании. Вейдеманис сосредоточенно управлял машиной. Дронго раздумывал. Когда они наконец въехали в центр города, он спросил:

– Что ты об этом думаешь?

– Наши дурацкие стереотипы, – вздохнул Эдгар, – все как обычно. Кажется, уже сколько раз обжигались на этом, но опять поддаемся гипнозу стереотипного мышления. Даже такой опытный человек, как я.

– Ты мог сказать «мы», – заметил Дронго, – и не ошибся бы. Что мы знали об этой женщине? Приехала из Прибалтики, вышла замуж совсем молодой. Не сходила с обложек глянцевых журналов. Затем встречалась с олигархом, который лет на семнадцать старше ее. Ушла к кому-то другому. И вышла замуж за богатого высокопоставленного чиновника, годящегося ей в отцы. Какой образ возникает? Мы подобное часто видим на обложках журналов и в разных телевизионных ток-шоу. Симпатичная молодая хищница, которая ищет себе выгодную партию. Сколько этих успешных содержанок мы знаем по московской тусовке. Они выдают себя за журналистов, телеведущих, писателей, художников, но все это неправда. На самом деле – они всего лишь ищут себе богатого дурака, который будет оплачивать их расходы. Я иногда смотрю на этих женщин, которых и женщинами-то назвать трудно. Взгляды прожженных проституток, оценивающие и все понимающие, безумно дорогие наряды и аксессуары, какой-то свой особенный русский язык, состоящий из словаря Эллочки Людоедки и матерной площадной брани матросов с разбитого корабля. Абсолютный цинизм в сочетании с абсолютной развращенностью.

Мы уже привыкли к подобным дамочкам. И поэтому считаем всех молодых женщин, пытающихся устроить свою жизнь, похожими на них стервами. Даже если молодая женщина и пытается всего лишь найти свое счастье или устроить свою жизнь. В этом нет ничего плохого, если не возводить деньги и легкую жизнь в абсолют, считая, что только они могут принести счастье. Иногда я пугаюсь, глядя, как молодые и предприимчивые женщины находят себе мычащих и сопящих спутников жизни, которые не годятся им даже в привратники. Но они готовы жить и с такими чудовищами, чтобы устроить свою жизнь. Бывают и обратные примеры, когда состоявшиеся и нормальные мужчины готовы выбирать себе подруг с выдающимися телесами, вульгарных и бесстыдных, словно пародии на самих себя. Такова жизнь и московская тусовка начала двадцать первого века. Человек без миллиарда – заведомо неинтересный человек. Человек без миллиона – вообще не человек.

Кажется, я постепенно превращаюсь в обличителя современных нравов, – неожиданно сказал Дронго, улыбнувшись, – мир всегда таков, каким мы хотим его видеть и каким мы его делаем. Понятно, что Лиана сказала нам правду. Она, видимо, действительно хочет завязать с прежней жизнью. А если ее ревнивый муж не отзовет своих детективов, то он рискует потерять такое счастье. Хотя это уже не наше дело. И, судя по всему, она права. Ни ее муж, ни его сыновья не могли быть причастны к этому покушению.

– Других подозреваемых у нас пока нет, – напомнил Вейдеманис, – а может, политика? Ведь Гасанов тесно связан с московским правительством. А их сейчас очень прижимают. Все ждут падения московского мэра и гадают, каким будет последующий передел в столице.

– Слишком сложно для политиков, – возразил Дронго, – но важно совсем иное. Зачем в таком случае убивать несчастную прачку? Значит, она могла знать, кто мог совершить подобное преступление. А это уже не политика, а чистая уголовщина.

– Что будем делать?

– Через три часа нас ждет у дома Мастана Гасанова его помощник. Я попросил вызвать туда водителя и кухарку. По существу, они самые близкие к дому люди, которые могли знать и другие секреты. Нужно с ними переговорить. А завтра у нас будет самый трудный день.

– Родные Гасанова? – понял Эдгар.

– Правильно. Завтра у нас встреча с его близкими. Жена, брат, сын и дочь. Ты будешь смеяться, но я снова во власти стереотипов и поэтому оставил их на последний день. Представить, что кто-то из них может быть причастным к убийству своего отца, мужа или брата, для меня почти невозможно. Но я буду проверять их так же, как и всех остальных.

– Ты считаешь, что мы можем твердо исключить из списка подозреваемых в организации этих убийств Фаруха Ризаева и Ростислава Сазонова? А если первый разыграл специально для тебя спектакль? И не было никаких наблюдателей от милиции, а были его бандиты, которые просто таким образом обеспечивали его охрану. И его алиби, если хочешь. Он ведь мог узнать о том, что ты собираешься его навестить. Хотя бы от того же Джарджиева, во время поисков которого могли выйти и на кого-то из друзей самого Узуна Фаруха.

– Любопытная версия, – согласился Дронго, – и вполне жизнеспособная. Но у меня пока нет никаких подтверждений «против» или «за» участие в этих преступлениях Сазонова или Ризаева. Я всего лишь проверяю факты, и пока они не в пользу версий с их участием. А насчет бандитов и милиционеров, можешь поверить моему опыту. Это были переодетые сотрудники милиции, а не бандиты. Слишком много мелких деталей, которые выдавали именно переодетых сотрудников уголовного розыска. Неброская одежда, одинаковая темная обувь, стандартный план отсечения объекта от возможности уйти на автобусе. И наконец, их старая машина у соседнего дома. У бандитов машина была бы куда дороже, чем у провинциальных милиционеров.

– Убедил, – улыбнулся Эдгар, – больше не буду спорить. Но пока мы топчемся на месте и так ничего и не смогли обнаружить.

– Сегодня навестим еще и мужа погибшей прачки, – напомнил Дронго, – нужно уточнить все детали случившегося. И еще нужно переговорить с горничной, которая стелила постель. Может, она обратила внимание на какие-то неизвестные нам детали.

– В любом случае это не приблизит нас к обнаружению настоящего организатора убийства, – возразил Вейдеманис, – нужно проверять связи Гасанова, круг его знакомых бизнесменов, его возможных конкурентов в бизнесе. Ты помнишь дело Кивелиди?

– Конечно, помню. Это был очень образованный и компетентный банкир. Отравили трубку телефона, по которому он разговаривал.

Вместе с ним отравилась и его секретарь, которая погибла так же, как и он. Говорят, что убийц тогда так и не нашли. Потом якобы нашли тех, кто заказал и осуществил подобное покушение. Двое были профессиональными химиками.

– А дело Отравителя, – напомнил Вейдеманис, – ты тогда нашел этого сукина сына. Может, опять какой-нибудь любитель химии?

– Непохоже. Химик мог отравить все, что угодно. Но откуда он знал, какое именно постельное белье идет в спальную Гасанова? Вот здесь главная ошибка организатора этого убийства. И именно поэтому я ищу не среди возможных конкурентов олигарха, которые могли организовать все, что угодно, а среди тех, кто точно знал, какое белье будут стелить на кровать Мастана Халиловича.

– Сдаюсь, – согласился Эдгар, – ты, конечно, прав. Искать нужно того, кто мог подсказать про это белье.

Дронго достал телефон, набрал номер Руфата Асадова.

– Еще раз добрый день, – сказал он, услышав знакомый голос.

– Здравствуйте, – сразу затараторил Асадов, – ваше задание выполнено. Кухарка и водитель будут дома у Мастана Халиловича ровно в семь часов вечера.

– Очень хорошо. А где жила ваша погибшая прачка? Далеко от Тверской?

– Нет, недалеко. У нее муж военный, и они получили квартиру недалеко от Курского вокзала.

– Очень хорошо. Дайте их номер телефона и адрес. Муж работает или на пенсии?

– Не работает, он давно на пенсии. Подполковник в отставке. Ему уже под шестьдесят. Он сейчас живет с дочерью, которая приехала и останется с ним до сорокового дня.

– Откуда приехала?

– Из Саратова. Она там живет с мужем и двумя детьми. Нина Алексеевна проживала со своим супругом в Москве, а их дочь жила в Саратове.

– Вы просто находка, а не человек. Знаете все и обо всех, – сказал Дронго, – удивляюсь, как это вы еще не нашли человека, организовавшего покушение на жизнь вашего шефа.

– Он мне не давал подобных поручений, – сказал Руфат Асадов, – но если бы поручил, то я бы наверняка нашел.

– Не сомневаюсь. А пока дайте номер телефона и адрес. Как зовут мужа погибшей?

– Роман Тимофеевич Ищеев, – сообщил Асадов, – а их дочь Маша. Или Марья Романовна, так будет правильно.

– Вы им хоть как-то помогли?

– Нет, нам было не до этого. И потом не забывайте, что отравленное белье пришло именно от них. Пусть скажут спасибо, что мы их пока не посадили в тюрьму.

– Все ясно, – Дронго взглянул на Вейдеманиса, – давай к Курскому вокзалу, там жила Ищеева.

Эдгар повернул влево. Дронго набрал номер телефона Ищеевых. Почти сразу ему ответил молодой женский голос:

– Слушаю вас.

– Добрый день. Это Марья Романовна?

– Да, а кто говорит?

– Я близкий друг господина Гасанова. Его доверенное лицо. Он просил меня побывать в вашей семье, чтобы узнать, в чем вы нуждаетесь и как он может вам помочь.

– Спасибо, – взволнованно произнесла молодая женщина, – нам ничего не нужно.

– Вы разрешите мне приехать? Я хотел бы переговорить с вашим отцом. Возможно, мы сумеем как-то помочь ему, поддержать его.

– Приезжайте, – согласилась дочь, – он как раз сейчас дома. Когда вы приедете?

– Если не попадем в автомобильную пробку, то минут через двадцать или тридцать.

– Тогда мы будем вас ждать, – согласилась она.

Ему было стыдно, что приходится так обманывать несчастных родных погибшей женщины. Но для себя он твердо решил, что выбьет хотя бы небольшую сумму для семьи погибшей. В конце концов, если это была не нелепая случайность, то Ищеева не виновата в том, что произошло. Если ее, конечно, не подкупили, добившись согласия на подобную акцию.

К дому они подъехали минут через сорок. Это был обычный типовой девятиэтажный дом, расположенный в глухом тупике. Грязный, давно не мытый подъезд, неработающий лифт, замусоренные лестницы. Дронго оставил Вейдеманиса в машине, решив, что лучше появиться одному. И поднялся на четвертый этаж. Дверь ему сразу открыла дочь Ищеевых. Ей было около тридцати. Уж успевшая располнеть, с круглым лицом, короткой прической, в очках, в красно-бордовом платье. Такие женщины обычно бывают либо учителями, либо врачами. Он вошел в квартиру. Двухкомнатная типовая квартира. Небольшой застекленный балкон. Проходя по коридору, он обратил внимание на двери, ведущие в ванную комнату. Они были поставлены недавно. Возможно, ремонт здесь делали только в ванной комнате.

В столовой было все аккуратно убрано. К Дронго вышел подтянутый мужчина в армейских брюках и светлой рубашке. Крепко пожал руку, представился:

– Роман Тимофеевич Ищеев. Подполковник в отставке.

У мужчины, очевидно, были большие проблемы с почками, под глазами были характерные темные круги. Нос был красно-синий, возможно, он страдал дерматозом. Дочь прошла в комнату и села на диван. Гость и хозяин сидели на стульях у небольшого стола. В серванте виднелась простая посуда. Было понятно, что семья Ищеевых жила на зарплату супруги, которая и была главной добытчицей этого дома.

– Извините, что побеспокоил вас, – начал Дронго, – меня прислал Мастан Халилович. Он просил узнать, чем именно может помочь вам?

– У нас все есть, – оглянулся по сторонам Роман Тимофеевич, – нам ничего не нужно.

– Возможно, он все же сможет оказать вам какую-нибудь помощь, – настаивал Дронго.

– Мы все сделали сами. Если он сможет, пусть поможет поставить памятник. Или крест какой-нибудь, – неуверенно предложил Ищеев.

– Папа, не нужно. Мы все сделаем сами, – вмешалась дочь.

– Как хочешь. Мне лично уже ничего не нужно, – безнадежно махнул рукой отец.

– Мы подумаем, в какой форме можно вам помочь, – сказал Дронго, – как это случилось?

– Никто не знает, откуда взялась эта машина, – выдохнул Ищеев, – как будто ждала именно Нину. Выскочила из-за угла. Самое неприятное, что Нина переходила улицу на зеленый свет, там столько свидетелей было. А этот джип выскочил из-за газетного киоска и сразу к ней. Нина пыталась уклониться, но машина словно нарочно прижала ее к тротуару и там сбила. Несчастную даже подбросило в воздух, и потом она упала. Слава богу, врачи говорят, что смерть была мгновенной. А этот негодяй спокойно дал задний ход и, переехав свою жертву, сразу уехал. Хотя номер машины запомнил один из наших соседей. Он мне его и назвал. Но в милиции говорят, что на такой номер машина не зарегистрирована. Можете себе представить? Наверно, сын какого-нибудь большого начальника или сам начальник был за рулем. Поэтому и не могут найти машину даже по номеру. Боятся говорить. У нас ведь как бывает – если бы за рулем сидел простой парень, то он давно бы в кутузке сидел. А когда чей-нибудь сынок или племянник, то машину и найти не могут. И номер, говорят, не зарегистрирован.

– И до сих пор не нашли?

– Нет. Ничего не нашли. Говорят, что наш свидетель ошибается. А у него память хорошая. В армии служил в почтовом отделении, глаз как алмаз. Но машину, джип этот, нигде найти не могут. Как сквозь землю провалилась, чтобы ее водителю пусто было.

– Сочувствую вам, – тихо сказал Дронго, – я когда шел по коридору, то обратил внимание на вашу ванную комнату. У вас там недавно ремонт был?

– А разве вам не говорили, – оживился Ищеев, – ваши люди ремонт и сделали. Еще в конце прошлого года. Приехала сюда целая бригада. Сняли перегородки между ванной и туалетом. И сделали нам за неделю настоящий евроремонт. Туалет в сторону убрали, биде поставили. Новую ванную и новую раковину. А в углу место нашлось для новой стиральной машины. Итальянскую привезли, специально по поручению самого Мастана Халиловича. И порошки разные присылали. Чтобы Нине удобнее было стирать. Вернее, засыпать эти порошки в стиральную машину. Эта стиральная машина просто настоящее чудо. Сама стирает, сама белье отжимает и сама сушит. Только гладить не умеет, но, наверно, скоро и такую машину придумают. Или вы думаете забрать ее обратно? – встревожился он.

– Ни в коем случае, – успокоил его Дронго, – это ваша машина, и пользуйтесь ею на здоровье.

– Какое здоровье, – внезапно вспомнил обо всем Ищеев, – кому она теперь нужна без Нины?

Дочь встала и подошла к отцу.

– Давайте не будем о печальном, – предложил Дронго, – я вот что хотел узнать. Перед смертью Нины Алексеевны к вам никто не приходил? Может, кто-то из чужих приходил и предлагал деньги за какие-нибудь секреты Гасанова или его близких?

– Никто не приходил, – удивился Ищеев, – откуда нам знать о его секретах. Мы только белье получали и сдавали обратно. Обычно водитель привозил белье, а я принимал. Спускался вниз и забирал белье в белых мешках. А когда все было готово, мы звонили, и Сергей приезжал к нам. Обычно к вечеру. Я ему белье и выносил.

– Понятно. Значит, никто к вам не приходил за день или за два до смерти Нины Алексеевны?

– Может, и приходил. Разве всех упомнишь.

– Вы меня не совсем поняли. Я имею в виду посторонних, которые бы интересовались работой вашей супруги.

– Никто из таких не приходил, это точно. Она бы ничего и не стала рассказывать. Честная она была женщина, трудолюбивая и порядочная, царство ей небесное. Пусть земля ей будет пухом.

Дочь обняла отца, словно призывая успокоиться.

– А что говорят в милиции?

– Они говорят, что пока ищут этого лихача. Больше пока ничего не сообщают.

– У меня к вам большая просьба. Вспомните, пожалуйста. За день до смерти вашей супруги вы сдавали белье водителю. Может, в тот день произошло что-то необычное. Или не вы выносили готовое белье. Может, за ним поднялся сам Сергей?

– Нет. Всегда я выносил. И в тот день тоже я выносил. Сергей, как обычно, деньги привез. Я деньги забрал, оба пакета в салон машины положил. Осторожно положил, чтобы не помять. Немного поговорил с Сергеем, и он уехал. А я сразу поднялся в квартиру. Даже с соседями в домино отказался играть. Когда у меня в кармане такие деньги, я обычно во дворе не остаюсь, сразу наверх поднимаюсь, чтобы отдать деньги Нине Алексеевне. Так всегда было, – он тяжело вздохнул. Дочь снова обняла его. Выразительно посмотрела на Дронго, словно давая ему понять, что надо заканчивать.

– Извините, что я вас побеспокоил, – сказал Дронго, поднимаясь со стула, – я думаю, что памятник мы обязательно поставим за наш счет. Можете в этом не сомневаться. Вы останетесь в Москве или уедете в Саратов к дочери?

– Наверно, останусь, – вздохнул Роман Тимофеевич, – кому я там нужен? Только обузой буду.

– Не говори глупостей. Он обязательно поедет в Саратов, – вмешалась дочь, – как только сороковой день отметим, так сразу и уедем. А квартира пусть останется, будем сюда летом приезжать.

– Почему летом?

– Я же завучем работаю в средней школе. У меня отпуск бывает только летом, – пояснила Марья Романовна.

– Тогда лучше действительно увезите папу с собой, – согласился Дронго, – так будет правильно и хорошо для вас обоих.

Он попрощался и вышел из квартиры. Белый «Ниссан» ждал его в нескольких метрах от дома.

– Пустой номер, – понял Эдгар, – здесь тоже ничего нет.

– Что-то есть, – задумчиво произнес Дронго, – иначе зачем убийца так спешно убрал ее как опасного свидетеля. Значит, она могла его выдать. Теперь я не сомневаюсь, что ее убили намеренно. Сосед запомнил номер машины, а в милиции говорят, что такой номер вообще не зарегистрирован. Вот такая интересная раскладка получилась.

Глава девятая

Дронго в который раз набрал номер Руфата Асадова.

– Скажите, вы знали, что у Ищеевых сделали ремонат и поставили им новую стиральную машину?

– Конечно, знаю. Это я все организовал.

– Я не сомневаюсь, что это вы стреляли в Кеннеди и уговаривали де Голля уйти в отставку. Вы также первым высадились на Луну и были первой женщиной-космонавтом под именем Терешкова. Но сейчас я спрашиваю о другом. Вы знали или нет?

– Супруга Гасанова – Тамилла-ханум, попросила проверить, на какой машине стирает Нина Алексеевна. Я послал туда нашего завхоза. Он доложил, что машина старая и вообще – условия неподходящие. Поэтому мы отправили туда бригаду наших строителей, которые все старое убрали и сделали ремонт. Мы поставили им новую сантехнику, наладили новую итальянскую стиральную машину. И даже начали привозить специальные стиральные порошки для этой машины. Мастан Халилович и его супруга были очень довольны. Вот и вся история.

– Кто оплачивал ремонт?

– Разумеется, мы. Наш финансовый отдел.

– А какая бригада там работала?

– Наша бригада из строительного управления. У нас в компании работают полторы тысячи строителей. Неужели вы думаете, что мы могли взять для такого мелкого ремонта других строителей?

– Понятно. В семь часов я буду у дома Гасановых. Не опаздывайте.

Он убрал телефон в карман.

– Уже теплее, – сказал Дронго, – значит, об этой прачке знали не только жена, помощник и водитель, но и сотрудники финансового отдела компании Гасанова и его строители. Нужно будет поговорить и с ними.

– Такое расследование займет несколько месяцев, – предостерегающе заметил Эдгар, – боюсь, что у нас нет столько времени. Гасанову могут надоесть эти поиски, и он вернется в Москву. Вот тогда убийца придумает что-нибудь покруче.

– Я об этом все время думаю и поэтому так тороплюсь, – кивнул Дронго, – сейчас уже шесть часов вечера. Время звонить Гасанову.

Он набрал известный ему номер. Довольно долго ждал, телефон был включен и наконец Мастан Халилович ответил:

– Слушаю вас.

– Мы продолжаем расследование, – сообщил Дронго, – успели встретиться с вашим старым знакомым по Баку, этим длинным господином…

– Да, я вас понял.

– Он, конечно, обижен на вас, но, полагаю, что у нас пока нет оснований считать его организатором этой постельной акции. Потом мы побывали у вашей знакомой. Ваш помощник уже сообщил, что она попала в автоаварию?

– Ее хотели убить. Это из-за меня.

– Думаю, что нет. Это была случайная авария. Она сейчас в больнице, но, судя по всему, ничего серьезного нет. И она вскоре покинет больницу.

– Я так переживал за нее. У нее отключен мобильный телефон.

– Она собирается сменить номер своего телефона. И просила, чтобы вы больше ей не звонили.

– Почему?

– Не знаю. Судя по всему, она просто не хочет больше прятаться. Рано или поздно такое должно было случиться. К тому же у нее в жизни произошла трагедия, которая повлияла на ее взгляды.

– Вы говорите насчет старшей сестры? При чем тут она? У сестры была онкология.

– Иногда подобные трагедии заставляют людей переосмысливать свою жизнь. Давайте скорее заканчивать разговор. У меня к вам только один вопрос. Ремонт в доме Ищеевых делали по вашему указанию?

– Какой ремонт? Я не давал никаких указаний.

– В квартире Ищеевых поменяли всю сантехнику и поставили новую стиральную машину. Вы об этом знали?

– Что-то припоминаю. А какое это имеет отношение ко мне или к убийству нашей прачки?

– Если я вас спрашиваю, значит, у меня есть для этого основания.

– Лучше узнайте у Асадова. Это он занимается подобными вопросами.

– Ясно. До свидания. И включайте свой телефон как мы договорились, два раза в сутки.

Он убрал телефон в карман.

– Мне кажется, он не совсем понял, почему Лиана не хочет больше с ним встречаться, – недовольно буркнул Дронго.

К семи часам вечера они подъехали к дому, в котором жил Мастан Гасанов. Уже издали можно было увидеть небольшую фигуру Руфата Асадова, который нервно ходил около подъезда. Он бросился к приехавшим.

– Я уже предупредил консьержа о вашем прибытии, – сообщил он, – мы можем подниматься. Сергей и Дарья ждут нас наверху в квартире.

– Вы говорили, что у них нет своих ключей, – напомнил Дронго.

– У них действительно нет ключей, – кивнул Асадов, – я пригласил их немного пораньше, чтобы они ждали вас. Провел соответствующий инструктаж.

– Тогда конечно. Вы все сделали правильно, – вздохнул Дронго. Такой ретивый помощник может отравить существование любого начальника. Или, наоборот, такой тип всегда нужен в качестве незаменимого помощника.

Они поднимались наверх в кабине лифта. На пятом этаже кабина остановилась, и они вышли.

– Проходите сюда, – показал на дверь Руфат Асадов. Он вошел в квартиру первым.

Квартира была просторной и красивой. Очевидно, Гасанов приглашал специального дизайнера для перепланировки и оформления. Все было выдержано в классическом стиле ампир. Тяжелая мебель из ценных пород дерева, старинные гардины, картины на стенах, итальянские цветные многослойные обои с причудливыми линиями на местах стыков. Даже телевизионная техника известной датской фирмы была оформлена под мебель, очевидно, по индивидуальному заказу.

– Сколько здесь комнат? – поинтересовался Дронго.

– У нас здесь получилась шестикомнатная квартира, – гордо сообщил Руфат Асадов, снова говоря «у нас». Он был горд за своего хозяина. В конце концов, не каждый день он показывает такую квартиру гостям, – посмотрите, – предложил он, – гостиная на сорок четыре метра с видом на Тверскую. И еще просторная кухня. Двадцать шесть метров. Но она не считается жилой комнатой. Кабинет находится дальше. А с другой стороны во двор выходят две спальные комнаты. И еще две на соседнюю улицу. Четыре спальные комнаты для всех членов семьи. Одна большая, для самого Мастана Халиловича. Другая, тоже большая, для его супруги. И две небольшие комнаты для детей. Но они редко здесь бывают, а у Бахруза уже есть своя пятикомнатная квартира, где он и живет.

– Красиво, – кивнул Дронго, – а теперь покажите нам спальную вашего шефа.

– Идите за мной, – пригласил Асадов.

Спальня была тоже выдержана в классическом стиле. Большая двуспальная кровать, массивные тяжелые шкафы, трюмо, два кресла.

– Почему двуспальная кровать? – спросил Вейдеманис. – Это ведь спальня хозяина?

– У хозяйки тоже двуспальная кровать, – пояснил Руфат, – может, им так удобнее спать. И потом, они могут ходить в гости друг к другу.

– Не забывай, что у меня тоже двуспальная кровать, – напомнил Дронго.

– Но Джил остается с тобой, когда прилетает в Москву, – возразил Эдгар.

– У каждого свои «заморочки», – усмехнулся Дронго, – покажите, где обычно хранится белье.

– В шкафу, – показал Асадов, – вот здесь, – он открыл дверцу шкафа. Там лежало аккуратно сложенное белье.

– Ваша горничная доставала его оттуда, когда отравилась?

– Этого я точно не знаю.

– Разве есть вещи, которых вы не знаете? – мстительно спросил Дронго. Эдгар улыбнулся.

Они прошли на кухню, где их уже ждали.

– Давайте сделаем так, – предложил Дронго, – господин Асадов и водитель подождут нас в другой комнате, а мы с Эдгаром побеседуем сначала с госпожой Марчук. Я правильно назвал вашу фамилию? – уточнил он у кухарки.

– Правильно, – испуганно кивнула она. Ей было лет шестьдесят. Полное, рыхлое лицо. Распухшие ноги. Она явно страдала ожирением в начальной стадии. Очевидно, и сахар тоже был не в норме, она все время облизывала губы, словно хотела пить.

Руфату явно хотелось остаться. Но он не решился возражать. Поэтому он поднялся и, поманив за собой водителя, вышел в соседнюю комнату. Они остались втроем с кухаркой.

– Садитесь, – предложил Дронго, показывая на стул напротив себя. Она тяжело опустилась на стул.

– Вы знаете, что здесь произошло несколько дней назад? – спросил Дронго.

– Конечно, знаю. Бедный Марчелло. Он умер у нас на глазах. Такой хороший был песик.

– Про песика поговорим в другой раз. Вы видели, как погибала собака?

– Видела. Мы не знали, что с ней происходит. Сначала она полезла на кровать и начала громко лаять. Марчелло никогда не позволял себе ничего подобного. Мы побежали в спальню, не понимая, что происходит. Собака словно сошла с ума. Она валялась в постели, лизала подушку и громко лаяла. Сейчас я понимаю, что она хотела рассказать нам на своем языке об этой отравленной постели. Но не смогла объяснить нам. И поэтому решила погибнуть, чтобы спасти хозяина. Вот такое умное животное, – Дарья вытерла набежавшую слезу.

– Вы давно здесь работаете?

– Давно, – кивнула она.

– Кто был в тот вечер в доме, кроме вас и водителя?

– Только сам Мастан Халилович. Он приехал поздно и сам открыл дверь в спальню.

– Подождите. А разве дверь бывает закрыта?

– Конечно. В его спальню всегда закрыта. И ключи есть только у Сарии, нашей домохозяйки. Или горничной, как ее иногда называют. Хотя она обижается и говорит, что работает здесь домохозяйкой. А мне нравится слово «горничная». Звучит красивее.

– Он открыл дверь и вошел в спальню? – уточнил Дронго.

– Да. Как только приехал домой. Наверно, хотел переодеться.

– Что было потом?

– Собака вбежала в его комнату и сразу прыгнула на кровать. Потом она начала лаять, мы прибежали…

– Дальше я знаю. Что было до этого? Кто еще был в квартире, кроме вас и водителя?

– Водителя тоже не было. Он приехал вместе с хозяином.

– Значит, вы были дома одна?

– Нет. Вместе с Сарией. Мы были вдвоем.

– Она убирала комнаты?

– Да. Она обычно сама все проверяет. Очень исполнительная и чистоплотная женщина. И сама все закрывает. Я туда не хожу. Что я там потеряла? Я здесь королева, на своей кухне.

– Значит, вы были вдвоем. Может, вы кого-то впускали в тот вечер сюда в квартиру? – предположил Дронго.

– Что вы такое говорите, – замахала руками Дарья, – разве так можно. Конечно, мы никого не пускали. И наш консьерж никого бы не пустил.

– Потом приехал Мастан Халилович?

– Нет. Сначала ушла Сария. Она торопилась домой. Немного поела и поспешила домой. А я осталась дожидаться хозяина. Он любит, когда ужин подают горячим. И чай ему заварила.

– Он пришел вместе с водителем?

– Нет. Сначала он поднялся сам, а потом уже пришел Сережа.

– А зачем водитель поднимается следом за хозяином в его квартиру? Почему он не уехал?

– Он принес пакеты, – пояснила кухарка, – когда Мастан Халилович что-то покупает в магазинах, он не поднимает их наверх. Их обычно приносят водители.

– И вы оказались дома втроем?

– Если не считать Марчелло.

– Конечно. Это я понимаю. Когда пес умер, вы не сразу вызвали милицию?

– Нет, не сразу. Мастан Халилович очень переживал, было заметно, как он волнуется. И в первые минуты даже не знал, что ему делать. А потом приехали сотрудники милиции. Нужно было видеть, с каким брезгливым выражением они рассматривали нашего Марчелло. Мастан Халилович все это сам увидел. И сразу решил отослать их назад.

– Больше никто не приезжал?

– Сразу приехал Руфат Асадов. Он и увез труп нашего Марчелло куда-то на их собачье кладбище. Жалко псину, такой умный пес был.

– Когда вы узнали, что Сария попала в больницу?

– Я ей сразу позвонила. Она здесь недалеко живет, у здания нового МХАТа. Ее дед был швейцаром в старом МХАТе и получил квартиру в этом доме вместе с актерами. Она живет там до сих пор. Хотя говорят, что он был не швейцаром, а дворником, и сам Станиславский хлопотал за него. Ведь среди московских дворников в начале века было много татар. Но, может, это обычная театральная байка, я не знаю.

– И вы узнали, что Сария попала в больницу?

– Да. Но мы тогда даже не думали, что это могло быть как-то связано со смертью нашего Марчелло. А потом Мастан Халилович запретил нам входить в его спальню и поздно ночью отослал меня домой. Через два дня я пришла сюда и узнала, что он отправил свою постель на экспертизу в какой-то институт химии. Больше я здесь ничего не делала. Асадов приказал мне идти домой и не появляться здесь до официального вызова. Зарплата у меня стабильная. Поэтому я спокойно сижу дома и жду, когда меня вызовут. Вот сегодня наконец и вызвали.

– Все ясно. Кто, по-вашему, мог войти в спальную комнату Гасанова, если бы дверь была открыта?

– Никто. Только его жена. В доме всегда были люди. И не забывайте про Марчелло. Разве этот умный пес пустил бы кого-нибудь из чужих в спальню своего хозяина. Да никогда в жизни.

– Чужого бы не пустил, – задумчиво произнес Дронго, – а своего бы пустил?

– Своего, наверно, – чуть подумав, согласилась Дарья, – но только очень близкого. Кому он мог доверять наравне с хозяином.

Дронго посмотрел на Вейдеманиса.

– Про собаку мы совсем забыли, – сказал он, нахмурившись, – а ведь уважаемая госпожа Марчук права. Марчелло действительно не пустил бы сюда чужого. Вот тебе и первая подсказка. Спасибо вам, – поблагодарил он кухарку, – а теперь вы можете выйти в другую комнату. Или вообще уехать домой. И позовите сюда водителя.

Она кивнула, выходя из комнаты. Дронго покачал головой.

– Значит, здесь белье отравить не могли. Слишком рискованно, не говоря уже о собаке, которая могла все учуять. И которая в конечном итоге сорвала коварный план убийцы.

В комнату вошел водитель Сергей Усков. Уже начинающий лысеть, несмотря на молодые годы, он был выше среднего роста, с неплохо развитым торсом, чуть вытянутым лицом, каштановыми волнистыми волосами и прямым носом. Глаза у него были карие. Он остановился на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Он был одет в джинсы, светлую майку и джинсовую куртку.