Текст книги "Рождение Люцифера"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Максареву они отвезли обратно к дому за сорок минут до ее встречи со следователем. Она поблагодарила и вышла из машины. Вейдеманис посмотрел на Дронго:

– Думаешь, подставили?

– Почти уверен. Но для чего такая изощренная месть? Ничего не могу понять. Нужно будет попытаться выяснить про эту Кокореву, «перепутавшую» цифры, из-за чего уволили Охмановича. И, конечно, переговорить с Тихомировым.

– Как разделимся? – спросил Вейдеманис.

– Узнай все что можно про Кокореву, а я постараюсь выйти на Тихомирова.

– Следователь не станет с тобой беседовать, – напомнил Эдгар.

– Я не пойду к нему, а позвоню своему знакомому в Следственный комитет. Ты понимаешь, про кого я говорю. Он наверняка знает Тихомирова, и тот хотя бы захочет со мной переговорить.

– Это нам ничего не даст. Чтобы понять всю ситуацию, нужно встретиться и с Хасановым, и с Игорем. А тебе никто не разрешит с ними встречаться, даже если позвонит руководитель Следственного комитета или генеральный прокурор.

– Ты думаешь, я этого не знаю?

– Тогда на что ты рассчитываешь?

– Хочу понять, что именно там произошло. Хотя бы узнать, каким образом на пакетах с наркотиками могли появиться его отпечатки.

– Будет сложно, – предупредил Вейдеманис.

– В этом я как раз не сомневаюсь. А ты собери все, что можешь, по Кокоревой. Может, удастся что-нибудь.

– Постараюсь, – кивнул Эдгар.

Дронго достал телефон и набрал знакомый номер заместителя руководителя Следственного комитета генерала Мужицкого, с которым познакомился несколько лет назад, когда Павел Александрович еще работал заместителем прокурора Центрального района. После успешного расследования, когда ему помог Дронго, его назначили руководителем Следственного управления по Москве, и он получил генерал-майора, а затем, при создании самостоятельного Следственного комитета, стал заместителем руководителя Следственного комитета страны и получил вторую звезду на погоны. Он не скрывал, что расследование загадочного убийства гражданина Германии, в котором принимал участие Дронго, вывело его на новую орбиту, и в шутку называл эксперта своим «крестным отцом». Именно ему позвонил Дронго, решив прибегнуть к помощи знакомого генерала.

– Добрый день, Павел Александрович, – начал он, – вас беспокоит Дронго.

– Я узнал ваш голос, рад снова вас слышать.

– Спасибо, я тоже. У меня к вам просьба.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Павел Александрович. – Опять расследуете какое-то загадочное убийство?

– Нет. Пытаюсь помочь несчастной женщине, у которой арестовали сына за хранение наркотиков.

– Сейчас с этой заразой начали серьезно бороться, – сразу стал серьезным генерал.

– И правильно делают. Но я хотел уточнить некоторые подробности. Вы же понимаете, что без вашей рекомендации следователь не захочет со мной даже разговаривать.

– Понимаю. Кто следователь?

– Тихомиров.

– А, Вадим Григорьевич… Должен вам сказать, что это очень порядочный и достаточно опытный следователь. Я его хорошо знаю. Если хотите, я ему позвоню, и он вас примет. Можете не сомневаться, что он проводит следствие беспристрастно и объективно.

– Именно поэтому я и хочу с ним встретиться.

– Когда?

– Чем раньше, тем лучше.

– Ясно. Я перезвоню вам через пять минут, – пообещал генерал.

Дронго положил телефон рядом с собой.

– Он его знает, – понял Вейдеманис.

– Конечно. Не забудь про Кокореву. И еще нужно собрать все, что можно, на судью Шевелеву.

– И еще у нас неизвестный Моисеев, который разговаривал по телефону со Звирбулисом, – напомнил Эдгар. – Не много ли неизвестных для одного дела?

– Много, – согласился Дронго, – но если мы хотим разобраться, нужно проверять все, что покажется нам достаточно подозрительным.

Эдгар не успел ответить, когда раздался телефонный звонок.

– Господин эксперт, я успел договориться, – сообщил генерал. – Он ждет вас в своем кабинете. Пропуск вам уже заказан.

– Спасибо. Я ваш должник.

– Не нужно напоминать. Иначе я вспомню, как вы мне тогда помогли. Успехов вам в вашем расследовании.

– Надеюсь. Спасибо за помощь. – Дронго отключился и попросил водителя: – Едем в Следственный комитет.

– Я пойду, – сказал Эдгар. – Будем узнавать про интересующих нас людей. Жаль, что нас только двое с Кружковым. Если бы у тебя был штат человек в десять-пятнадцать, мы бы узнали все более подробно и быстро.

– Из десяти пятеро не понимали бы, зачем мы кого-то ищем, двое с удовольствием нас сдали бы за хорошие деньги, а один дурак стал бы все портить. Значит, из десяти все равно остается двое. Так что вы двое стоите десятерых, – убежденно произнес Дронго.

– Придется оправдывать твои слова, – сказал на прощание Вейдеманис, вылезая из машины.

Примерно через час Дронго уже входил в здание Следственного комитета. Кабинет Тихомирова находился на третьем этаже. Он постучал в дверь.

– Войдите! – крикнул следователь.

Дронго открыл дверь и увидел неожиданно Делию Максареву. Она вздрогнула и обернулась, не веря своим глазам.

– Здравствуйте, госпожа Максарева, – поздоровался эксперт. – Извините, если я вас напугал. Но я пришел поговорить со следователем.

– Понимаю, – кивнула Делия.

Тихомиров поднялся. Он был примерно одного возраста с Дронго, худощавый, подтянутый, лысоватый, в очках и строгом темном костюме.

– Вы знакомы? – удивленно спросил он.

– Да, – ответил Дронго вместо Максаревой, – и у меня к вам очень важное дело.

– Может, вы подождете, пока я закончу беседу с гражданкой Максаревой? – предложил следователь.

– Не нужно. – Делия взяла свою сумку и поднялась со стула. – Лучше я подожду в коридоре. Я никуда не тороплюсь. – И она быстро вышла из кабинета, взглянув на Дронго. В глазах ее светилась надежда.

– Садитесь, – предложил Тихомиров. – Как мне к вам обращаться?

– Меня обычно называют Дронго.

– Я слышал, мне рассказал о вас Павел Александрович. Он считает вас одним из лучших сыщиков. Значит, мы с вами коллеги.

– Поэтому я и решил приехать к вам.

– По какому делу? Чем я могу вам помочь?

– По делу Игоря Максарева.

– Понятно, – вздохнул Тихомиров. – Наверное, вас прислал его дед. Он – известный дирижер, народный артист России. Задействовал все свои связи, чтобы помочь внуку. Но это явно не тот случай. Здесь помочь просто невозможно.

– Я с ним даже не знаком, – честно ответил Дронго. – Меня попросили проверить, что случилось с Игорем, друзья его матери, с которой я познакомился сегодня утром.

– Случилось обычное преступление, – устало пояснил следователь. – Сотрудники комитета по борьбе с наркотиками арестовали Алиджана Хасанова, который дал показания против Максарева. Обыск в доме молодого человека показал, что в своей квартире он хранил два полукилограммовых пакета с наркотиками, на которых нашли его отпечатки пальцев. Он, правда, все отрицает, упрямо отрицает, несмотря на мои уговоры и на доводы адвоката. Но от фактов никуда не денешься. Хасанов дал показания, у сотрудников комитета есть показания другого человека, своего агента, тоже показавшего против Максарева. Я пытался ему объяснить, что нельзя отрицать очевидное, но он упрямо твердит, что ничего не знал про наркотики. У нас свои сроки. Я вынужден был закончить дело и направить его в суд. Сейчас сам Максарев и его адвокат знакомятся с делом. Но Игорь упрямо стоит на своем, мол, он абсолютно невиновен.

– Где работает этот Хасанов?

– Нигде не работает.

– А Максарев работал в солидной компании, – напомнил Дронго. – Вам не кажется, что специалист в области компьютерной техники не станет зарабатывать таким образом, хотя бы потому, что он получал достаточно приличную зарплату в своей компании? Семьдесят тысяч рублей – это больше двух тысяч долларов.

– Я тоже обратил внимание на его зарплату, – согласился Тихомиров. – Кстати, экспертиза подтвердила, что сам Максарев не употреблял наркотиков. Возможно, его использовали как связного, оставляя ему товар. Но он ничего не хочет говорить.

– Его отец – режиссер, – задумчиво произнес Дронго, – мать окончила МВТУ. Дед – народный артист России, дирижер, бабушка – директор школы. И в такой интеллигентной семье растет продавец наркотиков… Вам не кажется это странным?

– Нет, не кажется. Мы как-то проводили расследование, где главарем банды налетчиков был сын известного академика, а в другом случае насильником оказался племянник одного из заместителей министра. В наше время может произойти все, что угодно, и приличные родственники еще не гарантия нормального поведения самого парня.

– Это всего лишь стереотип. Извините меня, господин Тихомиров, но мне кажется, что в этом случае нужно было разбираться более тщательно.

– Каким образом? – поинтересовался следователь, поправляя очки. – У нас есть показания Хасанова, есть показания агента, имя которого мы не имеем права раскрывать, и найденные в квартире Максарева пакеты с наркотиками, на которых отпечатки его пальцев. Какие еще доказательства нам нужны?

– Можно было поверить молодому человеку и провести его проверку на «детекторе лжи», – заметил Дронго.

– По нашему законодательству такая проверка не может являться доказательством вины или невиновности подозреваемого, – напомнил Тихомиров.

– Но для себя вы могли потребовать такую проверку, чтобы иметь более убедительные доказательства.

– Вы – частный эксперт, значит, можете работать столько, сколько хотите или сколько вам требуется для расследования дела. У нас же другая ситуация. Мы работаем на конвейере, когда от нас требуют сдачи уголовного дела в суд, когда есть конкретные сроки, за несоблюдение которых наказывают, и конкретные дела, которые должны быть расследованы в срок. У меня в производстве четырнадцать дел. Неужели вы действительно думаете, что я мог бы проверять каждого из подозреваемых на этом «детекторе»? В таком случае я должен перестать работать и заниматься только проверкой психологического состояния моих подследственных, что изначально невозможно.

– Это не тот случай. Мальчик из хорошей семьи, работающий в хорошей компании на большой зарплате, которого обвиняют в подобном преступлении… И еще один интересный факт. Вторые ключи от квартиры всегда были у матери. Вы знаете много перекупщиков наркотического зелья, которые отдают вторые ключи от своих квартир родным?

– Немного. Но такой факт ничего не доказывает, а лишь говорит о степени близости между сыном и матерью. Психологически все оправданно. Он рос без отца и, конечно, был близок с матерью.

– Тем более он не стал бы передавать ей ключи, – убежденно произнес Дронго, – именно потому, что у них особые отношения – теплые и доверительные.

– Вы противоречите сами себе. Вторые ключи у матери вы используете как подтверждение его возможной невиновности, а теперь говорите, что он не стал бы передавать ей ключи в силу своей близости к матери.

– Он знал, что у него нет никаких пакетов, – ответил Дронго. – Только в том случае можно хранить дубликат ключей у матери, когда ты чист.

– Извините, господин Дронго, но это не доказательство.

– А если парень не виноват и его осудят?

– Тогда почему он молчит? – нахмурился Тихомиров. – Если бы попытался нормально нам объяснить, возможно, мы бы ему поверили. Я долго с ним беседовал, убеждал, уговаривал, но все бесполезно. Он настаивает на своей невиновности, но не может вразумительно объяснить, каким образом на пакетах с наркотиками оказались его пальцы.

– А если это провокация сотрудников Госкомитета по борьбе с наркотиками?

– У вас бурное воображение, – недовольным тоном парировал следователь. – Там работали профессионалы, которых я лично знаю. Нет, никакой провокации не было, и на пакетах действительно его отпечатки. Возможно, здесь замешана женщина; я почувствовал нечто похожее, когда он упрямо молчал, не желая даже объяснить мне, как могли оказаться в его доме эти пакеты. Но Хасанов дал показания, что лично получал наркотики от Максарева, и таким образом автоматически превратился в обычного агента по сбыту, который раскаялся и активно сотрудничает со следствием, тогда как Максарев пойдет по делу как организатор преступной группы и может получить достаточно большой срок.

– Я мог бы с ним увидеться?

– Конечно, нет. Это невозможно, вы же меня понимаете.

– Понимаю. Но я уверен, что парня подставили.

– Я могу узнать, на чем зиждется такая уверенность?

– Там сложная комбинация, – попытался объяснить Дронго, – в которой задействовано несколько человек. Кто-то сознательно подставляет его мать и несколько ее друзей. И у меня уже есть доказательства.

– Шпионы не по моему ведомству, и заговоры тоже, – сухо пояснил Тихомиров. – Я занимаюсь уголовными преступлениями и торговцами «белой смертью».

– Вы же опытный человек, – сделал последнюю попытку Дронго, – и вы следователь, который уже много лет занимается расследованиями подобных преступлений. У вас должна быть развита особая интуиция. Прислушайтесь сами к себе. Вы же разговаривали с этим Максаревым. Неужели верите, что он действительно торговец наркотиками? Вы должны уметь чувствовать людей.

– Простите еще раз, господин эксперт, но все это демагогия. Может, вы расскажете о каких-нибудь конкретных фактах, чтобы я мог вам поверить?

– Хорошо.

Дронго начал подробно рассказывать о произошедшем в Риге аукционе, когда подставная фирма перекупила землю, на которую претендовал Кродерс. Затем рассказал о наезде на Старовских, убийстве сына Мухамеджанова и увольнении Охмановича. О Райхмане он решил пока не рассказывать. Профессионалы не любят, когда их втягивают в политику. В заключение он рассказал об их поездке с Эдгаром в Германию и встрече со Звирбулисом, оказавшимся на редкость откровенным.

Тихомиров внимательно его выслушал, ни разу не перебив. Он умел слушать. Это очень важное качество для следователя. Затем долго молчал. Перекупка земли на аукционе и разговор со Звирбулисом в Дуйсбурге были достаточно убедительными фактами.

– И вы не знаете, кто стоит за этими случаями? – наконец спросил следователь.

– Это я и пытаюсь выяснить. Совпадение сразу нескольких случаев подряд слишком невероятно. И убийство сына известного предпринимателя…

– Где он погиб?

– Не знаю. С Мухамеджановым я еще не встречался.

– Давайте я сейчас проверю, – предложил следователь и тут же поднял трубку: – Говорит Тихомиров. Проверьте по картотеке, была ли за последние месяцы автомобильная авария с участием Мухамеджанова… Вы знаете его имя? – повернулся он к Дронго.

– Не знаю. Но отца зовут Фазилем. Если хотите, мы можем узнать у Максаревой, – предложил эксперт.

– Узнайте, – согласился следователь.

Дронго быстро вышел из кабинета и увидел сидевшую на стуле в коридоре Максареву.

– Как звали погибшего сына Мухамеджанова? – спросил он.

– Что? – не сразу поняла Делия.

– Как звали его погибшего сына?

– Да, конечно… Его звали… Господи, я все забываю. Его звали… Наиль. Наиль Мухамеджанов.

Дронго вернулся в кабинет к следователю и сообщил:

– Его имя – Наиль.

– Проверьте, попадал ли в аварию Наиль Фазилевич Мухамеджанов, – сказал в трубку следователь, – и возбуждено ли уголовное дело по факту смерти в автомобильной аварии этого господина. Да, очень срочно… Сейчас проверят, – сказал он Дронго, кладя трубку.

– Спасибо.

– Пока не за что.

– Спасибо, что поверили и решили проверить.

– Но это еще ничего не доказывает, – предупредил Тихомиров. – Слишком невероятная история. Какой-то неизвестный мститель, решивший так страшно всем отомстить… Неужели вы верите в такие сказки?

– Я же изложил вам факты. И еще у меня много вопросов к судье Шевелевой.

– Да, я ее тоже знаю, – недовольно произнес следователь. – Она, конечно, не лучший образец судейского корпуса. Кстати, в дело Старовских я поверил, только когда услышал ее фамилию. Она могла вынести подобное решение. Уже есть несколько подобных решений по рейдерским захватам, где она умудрилась вынести явно внеправовые решения, не обоснованные ни нормами права, ни нормами морали. В таких случаях есть вопросы и к ее председателю. Но все равно, сколько веревочке ни виться… рано или поздно ее уберут.

– А пока она будет выносить свои незаконные решения? – спросил Дронго.

Тихомиров не ответил. Опустив голову, он начал перебирать бумаги.

– Поэтому я решил все проверить, – наконец заговорил следователь. – Возможно, у Старовских действительно незаконно отобрали клинику, а у этого бизнесмена из Риги нагло перекупили землю. Но насчет Мухамеджанова мы сейчас узнаем.

– А насчет Игоря Максарева?

– Я уже вам сказал, что ваша встреча невозможна, – твердо произнес Тихомиров.

Тут зазвонил телефон, и он снял трубку.

– Я слушаю. Да, автомобильная авария. Где она случилась? На Минском шоссе, у Можайска… Понятно. Как вы сказали? Все правильно, Мухамеджанов Наиль Фазилевич. Сколько ему лет? Двадцать? Да, видимо, это он. Что там произошло? Да, я понимаю. А где водитель грузовика? Да, понял. Кто ведет это дело? Ясно. Спасибо. До свидания. – Положив трубку, Тихомиров взглянул на Дронго: – Этот молодой человек ехал на своем «Мерседесе», когда в него врезался грузовик. Парень был тяжело ранен, но водитель грузовика сбежал. Парень умер по дороге в больницу, а водителя до сих пор не нашли. Это какой-то молдаванин, который работал в строительном управлении всего два месяца и исчез сразу после аварии.

– Вы еще сомневаетесь? – спросил Дронго.

Следователь задумался:

– Вы понимаете, какое это грубое нарушение закона? Я фактически разрешаю свидание подозреваемого с частным лицом, который даже не является его адвокатом. Я ведь обязан соблюдать букву закона. Надеюсь, вы это понимаете?

– Я могу облегчить вашу задачу, – предложил Дронго. – Его мать сидит в коридоре, она может прямо сейчас выписать мне доверенность на представление интересов их семьи в этом процессе. Юридическое образование у меня есть.

– Нужно заверить его у нотариуса, и вы должны быть гражданином России, – напомнил Тихомиров.

– Это уже придирки, – улыбнулся Дронго.

– Никогда не думал, что дам так легко себя уговорить, – признался следователь. – Хорошо. Но пусть она все-таки выпишет вам доверенность, чтобы у меня были хоть какие-то основания для вашей встречи с Игорем Максаревым.

– Тогда я ее позову, – снова поднялся Дронго.

Глава 10

В следственный изолятор эксперт приехал вместе со следователем. Тихомиров выписал ему разрешение и приказал вызвать в комнату для беседы Игоря Максарева. Когда парень вошел в комнату, Дронго поразился, насколько молодой человек был похож на свою мать. Высокого роста, красивый, с копной густых волос, спадающих на глаза. За время пребывания в следственном изоляторе он успел отпустить небольшую бородку и усы, придававшие ему удивительно интеллигентный вид. Игорь вежливо поздоровался.

– Добрый день, – кивнул в ответ Тихомиров. – Я хочу представить вам друга вашей матери, который приехал сюда по ее поручению. Она оформила документы и решила поручить ему представление ваших интересов.

– А мой адвокат? – удивился Игорь.

– По закону вы имеете право на нескольких защитников, – пояснил следователь, – но в данном случае его прислала ваша мать. Хотя вы можете отказаться.

– Ну, раз она так решила… – пожал плечами Максарев.

– В таком случае оставляю вас одних. – Тихомиров поднялся и вышел из комнаты.

Максарев опустился на привинченный к полу стул и с любопытством посмотрел на незнакомца.

– Вы действительно адвокат? – спросил он.

– Я – эксперт по вопросам преступности, – ответил Дронго.

– Вы больше похожи на отставного спецназовца или командира десантной группы, – заметил Максарев.

– Это упрек?

– Скорее комплимент. Адвокаты обычно другие. Немного суетливые, подвижные и не обладающие такими физическими данными, – сказал Игорь и достаточно равнодушным тоном добавил: – Как мне к вам обращаться?

– Меня обычно называют Дронго.

Игорь качнулся на месте, изумленно посмотрел на сидевшего перед ним эксперта и прошептал:

– Не может быть! Этого просто не может быть! Вы – тот самый Дронго, о котором столько пишут в Интернете? Я был абсолютно убежден, что вы придуманный персонаж. Что-то вроде красивой сказки или комикса…

– Как Человек-паук или Бэтмен? – пошутил Дронго.

– Да нет, скорее как Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро. В двадцать первом веке вы, по-моему, самый известный сыщик. Скажите, а как моя мать вышла на вас?

– Это я вышел на нее, – пояснил Дронго. – Дело в том, что меня попросил помочь группе его друзей Петер Кродерс, бывший сослуживец вашей мамы, с которым она работала еще в молодые годы.

– Я знаю Кродерса, они раз в год встречаются с бывшими друзьями. Только не совсем понимаю, при чем тут он?

– Это долгая история. Но она привела меня сюда, – сказал Дронго, – и поэтому мне было так важно встретиться с вами.

– Значит, это вы следили за мной перед моим арестом. Следователь был очень удивлен, когда я ему об этом сообщил. Я думал, что это они организовали наблюдение, но он сказал, что до показаний Хасанова они даже не подозревали о моем существовании. Получается, что тогда за мной следили вы или же по вашему поручению.

– Я о вас тоже ничего не знал, пока мне не сообщил о вашей истории Петер Кродерс, – ответил Дронго.

– Чем я вас заинтересовал?

– Своей необычной историей. Я почти убежден, что вы не виноваты, вы никогда не торговали и тем более не пробовали наркотики. Экспертиза подтвердила, что в вашей крови нет остатков распада подобного зелья…

– И на том спасибо…

– Но вас могут обвинить в гораздо более тяжком преступлении, – предупредил Дронго, – не в употреблении, а в хранении и распространении. Более того, после показаний Хасанова вы можете пройти как организатор преступной группы.

– Он врет, – спокойно ответил Максарев. – Он прекрасно знает, что я не имею к этим наркотикам никакого отношения.

– Но их нашли у вас дома, и на пакетах были ваши отпечатки пальцев. Или вы скажете, что их вам подбросили?

– Не скажу. Но это не мои пакеты, и я не имею к ним никакого отношения.

– Это вы уже неоднократно говорили следователю.

– Тем более.

– Расследование практически закончено, – напомнил Дронго, – и в суде вы будете проходить как один из организаторов преступления.

– Я невиновен.

– Это нужно доказать, а вы упрямо отказываетесь вразумительно объяснить, каким образом на пакетах оказались ваши отпечатки пальцев.

– Я ничего не обязан объяснять. У нас в стране существует презумпция невиновности, и я не признаю себя виновным.

– Презумпция-то существует, но факты говорят против вас.

– Какие факты?

– Наркотики нашли у вас дома. Задержанный наркокурьер Хасанов показал, что получал их именно от вас. А в результате расследования у вас на квартире нашли пакеты с вашими отпечатками. Или их вам подбросили?

– Нет.

– Тогда объясните, каким образом они оказались у вас дома, с вашими отпечатками.

– Не могу и не хочу. Пусть прокурор и следователи доказывают, что я не верблюд.

– Это не аргумент. Факты против вас, и судья вполне может дать вам очень приличный срок на основе собранных доказательств. А еще в суде наверняка выступит сам Хасанов.

– Он – мерзавец и клеветник!

– Тем хуже, что вы идете у него на поводу и не хотите объяснить, как у вас оказались наркотики. Поймите, что в данном случае ваша поза вредит вам. И обрекает ваших близких на страдания.

– Не нужно давить на меня таким образом, это нечестно.

– Это вы ведете себя нечестно по отношению к своей матери, дедушке, бабушке. Представляете, что с ними будет, когда вас осудят на длительный срок? И осудят из-за вашего глупого упрямства…

– Я уже все сказал следователю.

– В таком случае послушайте меня. Я пришел сюда только для того, чтобы помочь вам. Петер Кродерс попросил меня о помощи именно потому, что считает все неприятности, произошедшие с его бывшими сослуживцами, намеренной акцией какого-то негодяя. Рискуя затянуть время, я постараюсь вам коротко изложить причины, которые привели меня сюда.

– Давайте, – кивнул Игорь.

Дронго начал рассказывать во второй раз, сделав акцент на своей встрече со Звирбулисом в Дуйсбурге и беседе с супругами Старовскими. Он подробно рассказал о перекупке земли. Игорь слушал его, опустив голову. Было заметно, как он волнуется. Наконец Дронго закончил.

Максарев молчал. Опустил голову и молчал. Дронго терпеливо ждал.

– Что вы от меня хотите? – наконец поднял голову Игорь.

– Правды. Каким образом на пакетах оказались ваши отпечатки?

– Мне их передали для хранения.

– Кто?

– Это мое личное дело.

– Сейчас уже нет. Вы обязаны были понимать, что все не так просто. Речь идет о женщине?

– Знаменитый дедуктивный метод, – криво усмехнулся Максарев.

– Ничего подобного. Мне намекнул на это ваш следователь. Вы напрасно считаете, что все люди старше вас по возрасту глупцы. Он профессионал и понял, что в этом деле может быть замешана женщина, ради которой вы так упрямо молчите.

– Он не сказал, кто именно?

– Нет. Но я полагаю, что это ваша хорошая знакомая.

– Тогда вы должны понимать, что я просто не имею права ничего говорить. Я порядочный человек, в отличие от Хасанова, который посмел поступить так подло.

– Не сомневаюсь, поэтому и пришел к вам. Хочу напомнить, что я не следователь и не прокурор. Даже не адвокат. Я не являюсь стороной в вашем процессуальном деле, хотя и представляю сегодня интересы вашей семьи, и не собираюсь сразу бежать к следователю с доносом на вашу знакомую. Кто передал вам эти пакеты с наркотиками?

– Вы думаете, нас не подслушивают? – ответил вопросом на вопрос Игорь.

– Возможно, – согласился Дронго. – В таком случае я подойду к вам, и мы будем говорить шепотом, чтобы, кроме меня, вас никто не услышал. Итак, расскажите, каким образом к вам попали эти пакеты? Игра в благородство закончилась, – строго добавил он, – нужно принимать решение. Хасанов выступил с обвинениями против вас не просто так. Все было изначально спланировано, и он знал, что обвинит именно вас.

– Это я уже понял, – мрачно ответил Игорь. – Я думал, он просто трус, а он, оказывается, еще и мерзавец. Обидно, такая хорошая семья…

– Вы с ним вместе учились, – вспомнил Дронго, – значит…

Он достал листок бумаги и написал большими буквами одно слово. Игорь прочитал его и открыл рот, собираясь что-то сказать, но Дронго напомнил шепотом:

– Нас могут услышать.

– Я начинаю верить в легенды, которые гуляют в Интернете, – тихо проговорил Игорь. – Как вы догадались?

Дронго поднялся, подошел к молодому человеку и наклонился, чтобы их никто не мог услышать:

– Вы сами дали мне сразу несколько подсказок. Вы думали, что он трус, а оказался мерзавцем. Значит, эти двое должны быть связаны. Затем вы сказали о его хорошей семье. Хасанов должен был задействовать человека, которого вы хорошо знали и которому он безусловно доверял. Кроме того, он должен быть уверен, что вы не выдадите этого человека. И, в свою очередь, он сам тоже не станет его выдавать. Остается предположить, что это…

На листке бумаги было написано одно слово – «сестра».

– Да, – кивнул Игорь, – вы правы.

– Вы с ней давно знакомы?

– Мы встречаемся, – выдохнул Игорь. – Как он мог?!

Дронго вернулся на свое место.

– Все правильно. Хасанову заплатили, и он решил подставить вас. Он ведь стал уже законченным наркоманом – в его крови эксперты как раз обнаружили этот наркотик, – а человек, который употребляет подобную гадость, уже не может себя контролировать, ради новой дозы он будет готов на все. Теперь понимаете?

– Да. Но я все равно ничего не скажу следователю, – упрямо повторил Максарев. – Вы должны понимать, что этот человек ни в чем не виноват.

– Это я уже понял. Не беспокойтесь. Я думаю, что можно будет сделать немного иначе. Во всяком случае, сделать так, чтобы вас наконец отсюда выпустили. Прощайте.

– Что вы придумали? – спросил Игорь.

– Ничего, что может повредить вам или вашему другу. Я пришел сюда только для того, чтобы помочь вашей матери снова увидеть сына, который не отправится в тюрьму из-за ложного понимания чести. Хотя должен признаться, что мне нравятся люди, которые еще помнят о чести в наши бесчестные дни.

– Спасибо, – улыбнулся Игорь.

Дронго пожал ему руку и вышел в коридор. В соседней комнате сидел Тихомиров.

– Все слышали? – обратился к нему эксперт.

– А вы как думаете? Вы уже знаете, что на самом деле случилось с Максаревым?

– Конечно, знаю. Если вы разрешите мне поговорить с Хасановым, думаю, уже сегодня дело будет закончено, и вы со спокойной душой передадите его в суд. Хотя я ошибся, сегодня не получится, дело придется переписывать.

– Почему вы так уверены? Что он вам сказал?

– Мне нужно увидеть Хасанова, – упрямо повторил Дронго, – и через десять минут после этого вы все будете знать.

– Это абсолютно невозможно и незаконно, – убежденно произнес Тихомиров, – даже не думайте. Или у вас в коридоре сидят родственники Хасанова, чтобы дать вам доверенность и на представление его интересов?

– Вы же сами поняли, что дело не такое простое, каким оно вам казалось, – напомнил Дронго. – Я ведь международный эксперт по вопросам преступности, а Россия официально сотрудничает и с Интерполом, и с Комитетом экспертов ООН по борьбе с преступностью и наркотиками. Пока я обращусь туда, пока там рассмотрят мое дело, пока оттуда придет ответ, пока ваше руководство даст согласие, пройдет слишком много времени. Я думаю, будет правильно, если вы сейчас просто отбросите все формальности и разрешите мне это свидание. Если нужно, я позвоню вашему генералу, и он наверняка даст разрешение. Поймите, это исключительный случай.

– Это бесполезно, – неожиданно сказал следователь. – Он – наркоман со стажем, и мы делаем ему уколы, чтобы у него не началась ломка. Поэтому Хасанов и выдал Максарева.

– Он выдал его не поэтому, – возразил Дронго.

– Этот свидетель ничего вам не даст.

– Я попытаюсь. Может, мне стоит позвонить генералу? – еще раз предложил Дронго.

– Не нужно никому звонить, – вздохнул Тихомиров, – я сейчас прикажу привести Хасанова. Но у вас будет пять минут, не больше.

– Хорошо, – согласился Дронго.

Он сидел в комнате, когда привели Хасанова. Тот оказался мужчиной высокого роста, с красноватыми, слезящимися глазами, выдававшими в нем наркомана со стажем, и с небритым осунувшимся лицом. Он плюхнулся на стул, с неприязнью глядя на незнакомца.

– Ты из Нальчика? – спросил эксперт.

– Я прописан в Москве, – ответил Хасанов.

– Значит, ты москвич, – Дронго намеренно обращался к нему на «ты», – очень хорошо. Насколько я понял, ты сейчас в состоянии соображать.

– Что тебе нужно?

– Тебе заплатили, и ты подставил свою сестру, которая дружила с Игорем Максаревым.

– Это тебе Игорь сказал?

– Ты прекрасно знаешь, что он будет молчать ради твоей сестры. Но я сумел все узнать, и теперь ее посадят вместе с вами.

– Нет! – крикнул Хасанов. – Она ни в чем не виновата. Она даже не знала, что в этих пакетах. Я позвонил и попросил Игоря спрятать их у себя, а она их только отнесла. Я знал, что он будет молчать.