355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Чарлз Уэбстер Ледбитер » Ментальный план » Текст книги (страница 4)
Ментальный план
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 00:17

Текст книги "Ментальный план"


Автор книги: Чарлз Уэбстер Ледбитер


Жанр:

   

Эзотерика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

            Следует понимать, что живая привязанность, которая одна только может обеспечить присутствие одного человека в небесной жизни другого, представляет на этих высоких планах могущественную силу, которая восходит до души любимого человека и вызывает её ответ. Живость этого отклика, количество присутствующей в нём жизни и энергии зависят, естественно, от развития души существа, но не было случая, чтобы ответ этот не был совершенно реальным.

            Конечно, душа, или „я“, вполне достижима только на её собственном уровне, в одном из арупа-подразделений ментального плана; но по крайней мере, на любом из уровней небесного мира мы приближаемся к ней гораздо ближе, чем в земной жизни, и потому при благоприятных условиях мы можем там узнать о нашем друге бесконечно больше, чем здесь, хотя впрочем даже при самых неблагоприятных условиях мы там будем гораздо больше к реальности, чем когда-либо ранее были на низших планах.

            При рассмотрении этого предмета нам следует учитывать два фактора, а именно – степени развития каждого из взаимодействующих людей. Если человек во время небесной жизни испытывает сильную любовь и при этом уже достиг некоторого духовного развития, то он создаст ясный и довольно совершенный мысленный образ своего друга таким, каким он его знал на земле, изображение, через которое душа этого друга сможет выразить себя в весьма значительной степени. Но для того, чтобы этот последний мог вполне воспользоваться предоставленной ему возможностью, он и сам должен достигнуть довольно высокой степени эволюции.

            Таким образом мы видим, что у несовершенного проявления могут быть две причины.

            Изображение, созданное покойным, может быть столь смутным и неэффективным, что друг, даже достигший высокой степени развития, сможет найти ему лишь небольшое применение. С другой стороны, даже если будет создан хороший образ, развитие друга может оказаться недостаточным, чтобы позволить ему как следует им воспользоваться.

            Тем не менее, тёплые чувства достигают души друга в любом случае, и какой бы ни была стадия её развития, она сразу же откликается, изливаясь в созданный для неё образ. То, в какой мере истинный человек может через него выразиться, зависит от двух уже упомянутых факторов – во-первых, качества образа, и во-вторых – того, насколько способна выразить себя эта душа. Но даже самый слабый образ, какой только можно создать на ментальном плане, гораздо более легко достижим для „я“, чем физическое тело, находящееся двумя планами ниже.

            Если любимый друг ещё живёт на физическом плане, то он, конечно, совершенно не сознаёт того, что его истинное „я“ наслаждается этим добавочным проявлением, но это никак не меняет того факта, что проявление это реальнее и ближе к его истинному „я“ чем земное проявление, единственное, которое большинство из нас пока что может видеть.

            Любопытно заметить, что поскольку человек может одновременно фигурировать в небесной жизни нескольких своих покойных друзей, он одновременно проявляется в каждой из этих различных форм, оживляя, может быть, в то же время здесь на земле физическое тело. Понять это, однако, совсем нетрудно всякому, кто представляет, как разные планы соотносятся друг с другом. Для души человека так же легко проявиться зараз в нескольких из этих изображений, как для нас – почувствовать одновременно давление нескольких предметов, находящихся в соприкосновении с различными частями нашего тела. Отношение одного плана к другому подобно отношению разных измерений: невозможно никакому количеству единиц одного измерения быть когда-либо равными единице другого, высшего измерения, и аналогично, никакое количество упомянутых проявлений не может исчерпать способности к отклику „я“, находящегося выше. Напротив, подобные проявления дают ему новую и ценную возможность развития на ментальном плане, которая является прямым результатом действий и качеств, вызвавших такое излияние любви, что происходит по закону божественной справедливости.

            Очевидно, что по мере развития человека его возможности во всех направлениях растут. По мере продвижения он не только вызовет любовь и уважение у многих, тем получив в своё распоряжение множество сильных мысленных образов на ментальном плане, но и увеличит свою способность проявления и отклика через каждый из этих образов.

            Это прекрасно иллюстрируется одним простым случаем, который недавно был замечен нашими исследователями. Одна мать, умершая около двадцати лет тому назад, оставила двух сыновей, которых она очень любила. Они, естественно, занимали самое заметное место в её небесной жизни, и также естественно, она их представляла такими, какими оставила их, то есть в возрасте пятнадцати или шестнадцати лет. Любовь, которую она не переставала изливать на эти ментальные изображения, в самом деле действовала как благодетельная сила, снисходящая на двух уже взрослых людей, живущих на земле, но влияла она на них не в равной степени – не потому что любовь к одному была сильнее, чем к другому, а потому что между самими изображениями была большая разница в жизненности. Этой разницы не существовало для матери, которая видела подле себя своих двух сыновей совершенно такими, как она желала, чтобы они были, но для наших исследователей было очевидно, что в одном из этих изображений было гораздо больше живой силы, чем в другом. Отыскивая причины столь любопытного явления, они открыли, что один из этих двух сыновей сделался обыкновенным деловым человеком – без особых пороков, но вовсе не духовно ориентированным, а что другой, наоборот, развил и укрепил в себе высокие и благородные стремления, став человеком достаточно утончённым и культурным. Благодаря такому образу жизни, сознание души у него развилось гораздо больше, чем у его брата, вследствие чего его высшее „я“ могло оживлять гораздо более полным образом изображение юноши, сформированное его матерью в её небесной жизни. В этот образ было вложено больше души, и потому он оказался более живым.

            Дальнейшие исследования открыли множество подобных примеров, из которых было ясно видно, что чем более душа развита в духовном отношении, тем полнее она может выразиться в формах, которые обеспечивает ей любовь её друзей. А такое более полное выражение позволяет ей получать всё больше и больше пользы от живой силы той любви, что льётся на неё через эти мыслеобразы. По мере того, как душа растёт, эти изображения выражают её всё полнее и полнее, пока она не достигает уровня Учителя и не начинает сознательно использовать их как инструменты для помощи и наставления своих учеников.

            Только так возможно сознательное сообщение между теми, кто всё ещё заключён в физическом теле, и теми, кто перешёл в этот небесный мир. Как уже было сказано, душа может великолепно сиять через своё изображение в небесной жизни какого-либо своего друга, и при этом совершенно не знать об этом в своём физическом проявлении на земном плане, и даже полагать, что не может сообщаться со своим ушедшим другом. Но если она развила своё сознание до объединения, и потому может вполне владеть всеми своими способностями, даже находясь ещё в физическом теле, то она может сознавать, ещё во время этой тусклой земной жизни, что находится, как и прежде, лицом к лицу со своим другом и что смерть, вместо того, чтобы унести прочь любимого человека, просто открыла перед ним более обширную и более грандиозную жизнь, постоянно нас окружающую.

            Внешне друг будет очень походить на то, чем он был на земле и, однако, в облике его будет заметно какое-то необычное великолепие. В ментальном теле, как и в астральном, имеется воспроизведение тела физического, находящегося внутри внешнего овоида, вид которого в свою очередь определяется свойствами тела каузального. Это воспроизведение выглядит как форма из более плотного тумана, окружённая туманом более лёгким. Личность последней земной жизни продолжает чётко сохраняться до конца жизни небесной, и только когда сознание наконец удаляется в каузальное тело, это ощущение личности поглощается индивидуальностью, и человек впервые со времени своего предыдущего нисхождения в воплощение осознаёт себя как истинное и сравнительно постоянное „я“.

            Иногда спрашивают, существует ли на ментальном плане чувство времени: перемежаются ли там день и ночь, сон и бодрствование? В мире небесном единственное пробуждение для человека, вступающего в эту жизнь, состоит в постепенном усилении восприятия её удивительного блаженства умственным чувством человека, а единственное засыпание – это столь же постепенное погружение в счастливую бессознательность, когда долгий срок небесного пребывания подходит к концу. Нам уже вначале описывали эту небесную жизнь как нечто вроде продолжения самых счастливых часов жизни человека, усиленных в своём блаженстве в сотни раз, и хотя это определение оставляет желать лучшего (как впрочем все определения, даваемые на физическом плане), оно всё же больше приближается к истине, чем представление о дне и ночи. Виды блаженства, по-видимому, меняются там до бесконечности, но смена сна и бодрствования не являются частью жизни этого плана.

            За окончательным отделением ментального тела от астрального обычно следует период полной бессознательности, продолжительность которого варьируется в очень широких пределах – подобно периоду, который следует за физической смертью.

            Пробуждение из него в активное ментальное сознание очень сходно с чувством пробуждения ото сна. Как случается иногда при пробуждении утром испытывать приятное чувство отдыха, во время которого человек сознаёт ощущение удовольствия, хотя ум ещё бездействует и тело почти что ещё не взято под контроль, так и при своём пробуждении в небесном мире человек проходит также более или менее продолжительный период блаженства, всё возрастающего, прежде чем будет достигнуто полное сознание этого плана. Когда это чувство удивительной радости впервые возникает в человеке, оно заполняет всё поле его сознания, но постепенно, по мере своего пробуждения, он обнаруживает, что окружён миром созданных им идеальных существ, свойства которых соответствуют природе того подплана, где он оказался.

            Шестой подплан – второе небо

Преобладающее свойство, характерное этого подразделения, можно назвать религиозной антропоморфической набожностью. Различие между преданностью этого рода и религиозными чувствами, испытываемыми на втором астральном подплане, заключается в том, что первая лишена всякого эгоистического побуждения (человек, который её чувствует, совершенно не заботится о том, что принесёт она ему самому), тогда как во втором случае человек бывает движим надеждой извлечь какую-либо пользу и желанием её получить. Так что на втором подплане астрального плана религиозное чувство обязательно содержит в себе элемент личной выгоды, тогда как благоговейная вера, возносящая человека на шестой подплан небесного мира, совершенно свободна от этого налёта.

            С другой стороны, эту стадию развития религиозного чувства, суть которой состоит в непрестанном благоговении перед каким-либо личностным божеством, нужно тщательно отличать от его ещё более высоких форм, которые находят выражение в совершении какой-либо работы ради почитаемого божества. Несколько примеров, наблюдавшихся на это подплане, возможно, яснее покажут это различие, чем какое-либо иное описание.

            Из существ, ментальная деятельность которых проявилась на этом уровне, многие относятся к восточным религиям. Однако, сюда входят лишь те, для кого характерно чистое и преданное чувство, но в сравнительно малой степени рациональное и интеллектуальное. Здесь можно встретить поклонников Вишну, воплотившегося в Кришну или в иных аватар, так же как и некоторых приверженцев Шивы. Каждый из них обёрнут в оболочку своих собственных мыслей, будучи наедине со своим собственным богом, забыв всё остальное человечество, за исключением тех случаев, когда его привязанность может ассоциировать с этим богом тех, кого он любил на земле. Например, один вайшнав был замечен поглощённым в экстатическое поклонение тому же самому образу Вишну, которому он делал приношения и во время земной жизни.

            Среди находящихся на этом подплане самые характерные примеры представляют женщины, составляющие в действительности большинство его обитателей. Так, между ними была одна индусская женщина, муж которой стал для неё богом. Она также воображала себе дитя Кришну, играющего с её собственными детьми, но в то время как последние были очень реальны и человечны, маленький Кришна имел вид оживлённого деревянного образа голубого цвета. В то же время Кришна представлялся в её небесной жизни и в иной форме – нежного юноши, игравшего на флейте, но её нисколько не беспокоило и не смущало такое двойное проявление.

            Другая женщина, преданная Шиве, смешивала этого бога со своим мужем, видела во втором как бы проявление первого, и казалось, что один постоянно превращался в другого. В этом подразделении можно встретить и некоторых буддистов, но по всей видимости это исключительно наименее учёные из них, которые видят в Будде скорее объект поклонения, чем великого учителя.

            Христианская религия также поставляет этому уровню множество обитателей.

            Набожность без интеллекта, примером которой с одной стороны могут быть неграмотный крестьянин-католик, а с другой – искренний и преданный "солдат" Армии Спасения, даёт по всей видимости результаты очень сходные с уже описанными, поскольку такие люди тоже оказываются поглощены созерцанием своих представлений о Христе или Божьей Матери. Так, один ирландский крестьянин, погружённый в глубочайшее благоговение перед Девой Марией, представлял себе её стоящей на полумесяце, как на картине Тициана "Успение", но простирающей к нему руки и обращающейся с речью. Один средневековый монах в экстазе созерцал Христа на кресте, и такова была сила страсти его любви и жалости, что видя его кровавые раны, он силой воображения причинял себе такие же стигматы на ментальном теле.

            Другой, похоже, совершенно забыв печальную историю распятия, не представлял своего Христа иначе, как сидящим на престоле славы, с волнующимся у ног кристальным морем и окружённым огромной толпой поклонников, среди которых находился и он сам с женой и семейством. Несмотря на всю глубину своей любви к семье, восхищение Христом занимало первое место в его мыслях. Однако его представление о Боге было столь материально, что он его себе воображал постоянно меняющимся, как в калейдоскопе, и принимавшего то форму человека, то агнца с хоругвью, изображение которого часто встречается на церковных окнах.

            Одна испанская монахиня, умершая девятнадцати или двадцати лет, представляла для изучения больше интереса: переносясь в своей небесной жизни в эпоху земной жизни Христа, она видела себя сопровождающей его во всех событиях, описанных Евангелием, и заботящейся о Божьей Матери после распятия. В картинах, которые она себе представляла, костюмы и виды Палестины были неверны, так как Спаситель и его ученики в её воображении были одеты, как испанские крестьяне, холмы окрестностей Иерусалима были высокими горами, покрытыми виноградниками, а оливковые деревья были поросшими серым мхом, как это бывает в Испании. Это вполне естественно. Наконец, она видела себя принимающей мученичество за свою веру и восходящей затем на небо – но лишь для того, чтобы снова и снова пережить эту жизнь, в которой она находила столько поводов для восторга.

            Наш ряд зарисовок жизни этого подплана можно завершить причудливым и милым примером небесной жизни ребёнка. Он умер в возрасте семи лет, и воспроизводил в небесном мире все религиозные рассказы, переданные ему ирландской няней на земле; особенно он любил мысленно играть с ребёнком Иисусом и помогать ему делать из глины воробьёв, которых божественное дитя, согласно легенде, одушевляло и заставляло летать.

            Известно, что неразумная и слепая вера, о которой мы сейчас говорим, никогда не возносит тех, кто ей предаётся, на значительные духовные высоты, но следует помнить, что во всех случаях они бывают совершенно счастливы и полностью удовлетворены, так как всегда получают самое высшее из того, что только способны оценить. Не обходится это и без весьма благотворного влияния на их будущее продвижение – хотя никакое количество подобной преданности не разовьёт интеллект, всё же она даёт способность к ещё более высокой форме религиозных чувств и в большинстве случаев также ведёт к чистоте жизни. Потому человек, живущий такой жизнью и получающий такие небеса, хотя и вряд ли будет быстро продвигаться по пути духовного развития, но по крайней мере, будет предохранён от многих опасностей, потому что весьма невероятно, чтобы в своей следующей жизни он впал в какие-либо грубые грехи и покинул свои благочестивые стремления для жизни скупца, честолюбца или развратника. Тем не менее, изучение этого подплана ясно подчёркивает необходимость следовать совету св. Петра: "покажите в вере вашей добродетель, а в добродетели рассудительность". Поскольку вера в своей простой форме приводит к столь странным результатам, то интересно было бы проследить за эффектом ещё более простого материализма, который ещё недавно был столь прискорбно распространён в Европе. Е. П.

            Блаватская в "Ключе к теософии" говорит, что материалист не сознателен в мире небесном, потому что будучи на земле он не признавал существования загробной жизни. Однако вероятно, что наша великая основательница Теософического Общества придавала слову "материализм" значительно более узкий смысл, чем обыкновенно, так как в той же книге она утверждает, что после смерти для материалистов совершенно не может быть вообще никакой сознательной жизни, тогда для тех, чья ночная работа проходит на астральном плане, общеизвестно, что там можно встретить множество лиц, называемых обыкновенно материалистами, и что они оказываются вовсе не бессознательными.

            Например, один известный материалист, близкий знакомый одного из членов нашего Общества, был недавно им встречен на самом высшем астральном подплане, где он, окружённый книгами, продолжал свои занятия, почти так же, как он это делал на земле. Спрошенный своим другом, он охотно признал, что все его прежние теории, благодаря непреодолимой логике фактов, им оставлены, но что его агностические наклонности ещё достаточно сильны, чтобы не дать ему признать существование ещё более высокого ментального плана, о котором рассказывал ему друг. В характере этого человека, несомненно, было много такого, что могло бы найти своё полное выражение лишь на ментальном плане, и поскольку его полное неверие в загробную жизнь не помешало ему получить астральный опыт, нет основания предполагать, что оно пресекло бы должное действие в нём более высоких сил в последующем небесном мире.

            Конечно, этот материалист много потерял вследствие своего неверия; если бы он был способен понять красоту религиозного идеала, то последний возбудил бы в нём могучую благочестивую энергию, плоды которой он бы теперь пожинал. Всё это для него потеряно, но глубокая и бескорыстная любовь к семье, искренняя и неутомимая филантропия тоже были великими потоками энергии, которые должны принести плоды, причём нигде, кроме как на ментальном плане. Отсутствие одного рода энергии не может служить препятствием действию других.

            Вот ещё один пример, наблюдавшийся уже после предыдущего. Один материалист, очнувшись от смерти на астральном плане, предполагал, что всё ещё живёт, но просто видит неприятный сон. К счастью для него, в группе, способной сознательно действовать на астральном плане, находился сын одного из старинных его друзей, получивший поручение его разыскать и помочь ему. Вполне естественно, материалист предположил, что молодой человек ему просто приснился, но получение сообщения от старого друга, касавшееся вещей, случившихся ещё до рождения посланца, убедило его реальности плана, на котором он оказался, и он сразу же проявил живейший интерес ко всем доступным сведениям о нём. Наставления, полученные им в этих обстоятельствах, несомненно, произвели на него очень заметное влияние, что основательно изменит не только предстоящую ему небесную жизнь, но и его следующее земное воплощение.

            Показанное нам этими двумя и многими другими примерами вовсе не должно нас удивлять, поскольку мы могли лишь ожидать этого, исходя из нашего опыта физического плана. В здешней жизни мы постоянно убеждаемся, что природа никогда не делает скидок на незнание её законов – человек, убеждённый, что огонь не жжёт, тотчас обнаружит своё заблуждение, сунув руку в пламя. Точно так же и неверие в будущее существование нисколько не меняет естественного хода событий;

            и по меньшей мере в некоторых случаях человек после смерти просто обнаруживает, что ошибался.

            Род материализма, который имела в виду г-жа Блаватская в упомянутом замечании, вероятно, является более грубым и воинствующим, чем обычный агностицизм – это должно быть что-то такое, что оставляло бы очень малую вероятность присутствия в человеке каких-либо качеств, для выражения которых потребовалась бы жизнь на ментальном плане.

            Пятый подплан – третье небо

Основную характеристику этого подразделения можно было бы определить, как преданное служение, выражающееся в активной работе. На этом уровне христианин, например, не только обожает своего Спасителя, но видит себя отправляющимся в мир, чтобы трудиться для него. В особенности это подплан осуществления великих планов и замыслов, нереализованных на земле – например, великих организаций, вдохновляемых религиозной преданностью и обычно имеющих какие-либо филантропические цели. Будем помнить, однако, что по мере подъёма сложность и разнообразие увеличиваются, и хотя ещё можно будет дать общую преобладающую характеристику плана, мы всё чаще будем обнаруживать отклонения и исключения, которые уже не так легко подойдут под одну категорию.

            Приведём типичный пример человека, впрочем, находившегося несколько выше среднего уровня, который приводил в исполнение грандиозный проект, имевший целью улучшить условия существования низших классов. Глубоко религиозный человек, он всё-таки понял, что самой главной заботой в отношении бедных является улучшение их физического существования. План, который он в небесной жизни осуществлял с большим успехом и тщательностью по отношению всех подробностей, часто поглощал его внимание при жизни, хотя он не имел возможности предпринять какие-либо его шаги к его выполнению.

            Он думал, что обладая огромным состоянием, лучшее, что можно сделать, это приобрести и монополизировать одну из второстепенных сфер бизнеса, находившуюся в руках трёх или четырёх крупных фирм. Он надеялся таким путём, устранив конкуренцию, избавиться от связанных с нею расходов на рекламу и других подобных затрат, и добившись большой экономии, дать рабочим более высокий заработок, не повышая цен на продаваемый товар. В его план также входила покупка земли с целью построить на ней окружённые садиками домики для своих рабочих. По прошествии известного числа лет рабочий получал право участия в прибылях предприятия, будучи, таким образом, гарантирован на старости лет от нужды. Таким путём он надеялся доказать, что христианство может соединяться с самыми практическими идеями, а с другой стороны, привлечь к своей собственной вере рабочих, признательных за благодеяния.

            Можно привести и ещё аналогичный случай, а именно – с индийским принцем, идеалом которого был божественный царь-герой Рама. Взяв его за образец, он старался подражать ему в своей жизни и методах правления. Естественно, что на земле встречались всевозможные препятствия, повлекшие неудачи многих проектов, тогда как в небесной жизни всё шло хорошо, и всякое доброе намерение увенчивалось полным успехом – ведь конечно же, его работу личными советами направлял сам Рама, окружённый постоянным восхищением своих почитателей.

            Личные религиозные труды демонстрирует интересный и даже трогательный пример одной монахини, принадлежавшей к деятельному, а не созерцательному ордену.

            Очевидно, свою жизнь она основывала на священном тексте: "то, что сделали одному из малых сих, вы сделали мне". Пребывая теперь в небесном мире, она всё ещё в полной мере исполняла эти заповеди Господа: не переставала заботиться о больных, питать голодных, одевать неимущих, но с той особенностью, что каждый, кому она служила, в её глазах отождествлялся с образом Христа, которому она тогда с горячей преданностью поклонялась.

            Приведём ещё весьма поучительный пример двух крайне набожных сестёр. Одна была инвалидом, а другая посвятила всю свою долгую жизнь заботам о ней. На земле они часто обсуждали и планировали филантропические и религиозные дела, которые они могли бы предпринять, если были бы на то способны. Теперь каждая из них занимает первое место в небесной жизни своей сестры. Больная – здорова и сильна, и каждая видит свою сестру, содействующую ей в выполнении планов, нереализованных в их земной жизни. Это является прекрасным примером того, как ровно продолжается жизнь у людей с бескорыстными целями, ведь единственная перемена, которую внесла смерть – исчезновение болезни и страдания, что сделало лёгким то, что ранее было невозможно.

            На этом же уровне находит выражение и высший тип искренней и преданной миссионерской деятельности. Конечно, обычные невежды и фанатики никогда не поднимаются так высоко, но более благородные миссионеры, такие как Ливингстон, могут здесь найти близкое себе занятие, обращая множество людей в ту религию, которую им случилось проповедовать. Одним из наиболее поразительных примеров, замеченных нами, был случай с мусульманином, который воображал себя работающим с крайним усердием над обращением мира в ислам и над его управлением согласно самым основным исламским принципам.

            Представляется, что при некоторых обстоятельствах способности к искусству тоже могут привести их обладателей на этот подплан, но здесь нужно установить различие. Художник или музыкант, единственной целью которого является личная слава, или тот, кто позволяет себе предаваться чувству профессиональной ревности, естественно, вообще не вырабатывает сил, способных возвысить его до ментального плана. С другой стороны, то высочайшее искусство, служители которого считают его могучей силой, вверенной им для духовного подъёма своих собратьев, найдёт выражение в ещё более высоких областях, чем этот подплан. Но между этими двумя крайностями есть те, кто преданы искусству ради искусства, или считают его приношением своему божеству, но никогда не думают о его воздействии на своих ближних. Они-то в некоторых случаях и могут обрести наиболее подходящие им небеса именно на этом подплане.

            В качестве примера можно упомянуть одного очень религиозного музыканта, который считал все свои труды просто приношением Христу, но ничего не знал о великолепных звуковых и цветовых явлениях, создаваемых его вдохновляющими произведениями в материи ментального плана. Его воодушевление не пропадёт зря, так как помимо его ведома оно приносит многим радость и облегчение и доставит ему в будущем рождении более горячую веру и более могучий музыкальный гений. Но без более широкого стремления помочь человечеству почти неизменно будет повторяться именно такой вид небесной жизни. Если мы обратимся назад к трём подпланам, о которых мы только что говорили, то заметим, что во всех случаях они связаны с трудами из чувства преданности личностям – будь то члены своей семьи, друзья, или личные божества, а не с более широким преданным служением человечеству ради его блага, которое находит своё выражение на следующем подплане.

            Четвёртый подплан – четвёртое небо

Деятельность на этом подплане, высшем из уровней рупа, столь разнообразна, что трудно объединить её в категорию, которой присуще какое-то одно характерное свойства. Быть может, лучше всего будет расположить её по четырём категориям – бескорыстное стремление к духовным познаниям; высокая философская или научная мысль; литературные или художественные таланты, применяемые бескорыстно; и служение ради служения. Более точные признаки каждого из этих классов будет легче понять, когда будут приведены несколько примеров каждого.

            Естественно, что большинство населения этого подплана образуется из последователей тех религий, в которых признаётся необходимость приобретать духовные знания. Читатель вспомнит, что на шестом подплане мы обнаружили многих буддистов, религия которых приняла в общем форму поклонения основателю религии.

            Здесь, наоборот, мы видим более разумных его последователей, главным стремлением которых было учиться у него, сидя у его ног и видя в нём скорее учителя, чем предмет обожания.

            В небесном мире это высокое желание осуществлено; они поистине учатся у Будды, и образ его, который они создают – не просто пустая форма, но через него действительно сияет удивительная мудрость, могущество и любовь этого величайшего из учителей Земли. Потому они приобретают новые познания и более широкие взгляды, и последствия этого в их будущей жизни не могут не оказаться заметными.

            Вероятно, они и не вспомнят каких-либо конкретных фактов из того, чему они научились (хотя когда такие знания встретятся им, то они интуитивно признают их истинность, и набросятся на них с жадностью), но приобретённые познания придадут их „я“ сильную склонность к более широкому и философскому взгляду на все подобные предметы.

            Из этого сразу же видно, как подобная небесная жизнь определённо и бесспорно ускоряет эволюцию „я“, и наше внимание ещё раз обращается к тому огромному преимуществу, которое получают те, кто принял водительство истинных, живых и могущественных учителей.

            Менее развитый вид подобных наставлений мы встречаем в тех случаях, когда какой-нибудь поистине великий и духовный автор стал для человека, изучающего его труды, живой личностью, другом, составляющим часть его умственной жизни – идеальной фигурой в его мыслях. Такой писатель может войти в небесную жизнь ученика, и благодаря высокому развитию своей души оживить созданный учеником мысленный образ и проливать дальнейший свет на учения, заключающиеся в его собственных произведениях, раскрывая их более глубокий и скрытый смысл.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю