355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Бьянка Питцорно » Дом на дереве » Текст книги (страница 1)
Дом на дереве
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 04:50

Текст книги "Дом на дереве"


Автор книги: Бьянка Питцорно


Жанр:

   

Сказки


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]





Глава 1
ДЕРЕВО НЕ ТАКОЕ, КАК ВСЕ

На первый взгляд оно могло показаться таким же деревом, как и все остальные, и росло немного на склоне холма посреди обыкновенного луга.

Толстый ствол покрывала тёмная морщинистая кора, а узловатые корни решительно выходили на поверхность. Густая, раскидистая крона начиналась слишком высоко, чтобы снизу можно было точно определить форму листьев.

У подножия дерева пестрели метёлки трав, маргаритки, валялись камешки, после дождя вылезал иногда гриб в красной щеголеватой шляпе – прямо как с картинки. В ветвях прятались цветы, плоды, бабочки, пчёлы, мелкие птички… В общем, дерево как дерево!

Но если присмотреться, то внизу, между узловатыми корнями, вы увидели бы маленькую, едва заметную дверь. Впрочем, обладая достаточно стройной фигурой, через неё вполне можно было проникнуть внутрь.

Естественно предположить, что ствол дерева был полым. Внутри находилась винтовая лестница, ведущая наверх к ветвям кроны. Но это ещё не всё: для тех, кто хотел подняться, не прибегая к потайной двери, с наружной стороны ствола тоже имелись отличные «ступеньки» в виде удобно расположенных и – там, где повыше, – специально подрубленных сучьев.

Аглая, конечно, предпочитала эту наружную лестницу, взбираясь по ней с резвостью белки.


Аглае уже исполнилось восемь лет. На дереве она жила со своей подругой Бьянкой, которая, в отличие от неё, была взрослой.

Так уж случилось, что обеим смертельно надоело жить в городской квартире. Тогда они договорились между собой, нашли подходящее дерево и переехали.

В развилке ствола располагалась дощатая площадка с ограждением, невидимая с земли из-за густого лиственного покрова. В полу её имелся люк, через который всегда можно было сбросить верёвку и поднять наверх любую нужную вещь: корзинку с едой, например, или пианино, когда возникала такая необходимость.

Чтобы подняться ещё выше, приходилось, за неимением ступенек, лезть, перебираясь с ветки на ветку. Дерево было на удивление высоким, почти бесконечным. С луга оно бы показалось абсолютно нормальным и в ширину, и в высоту: видно, где кончаются ветки и начинается небо.

Но, если смотреть сверху вниз, оно будто и впрямь не имело конца. Луг выглядел маленьким и далёким: посмотришь – и голова начинает кружиться. Но на самую вершину Бьянка с Аглаей не залезали ещё ни разу.

Дом они решили построить на двух толстых ветках, в нескольких метрах над площадкой, и всё лето проработали не покладая рук пилами и молотками.

Получился прекраснейший дом – просторный, вместительный, а главное – совершенно незаметный снаружи…

Неизменными оставались только пол и часть крыши. Стены и навесы из переплетённых ветвей можно было переставлять как угодно в зависимости от солнца, ветра, жаркой или дождливой погоды, желания хозяек быть вместе или поврозь, необходимости обозревать окрестности и т. д.

В хорошую погоду стены, как правило, лежали свёрнутыми где-нибудь в углу и дом оставался открытым со всех четырёх сторон.


Мебели тут было ровно столько, сколько необходимо – не больше и не меньше. То же касается и домашней утвари. Зато игр и книг оказалось даже в избытке. Когда для них стало не хватать места, Аглая придумала подвешивать всё на верёвочках к ближайшим веткам.

Ложе Аглаи также было подвешено к одной из ветвей и находилось, следовательно, не в самом доме, а немного снаружи.

Оно представляло собой что-то вроде эскимосской люльки, напоминая в то же время кокон шелковичного червя или закрытые гнёзда некоторых птиц.

Бьянка же, боявшаяся ревматизмов и вдобавок страдавшая от морской болезни, спала в тёплом мешке внутри ствола, а точнее, в нише возле винтовой лестницы. «Я чувствую себя уверенней, когда сплю возле двери, – говорила она. – В случае пожара можно сразу вызвать пожарных. И потом, если придут воры, я загорожу им путь и не дам подняться».

Для чего же нужен дом, скажете вы, если его хозяева в нём даже не спят?

А нужен он был, чтобы принимать друзей, устраивать большие праздники, давать представления, делать уборку и готовить. Не случайно в нём имелась прекрасная кухня со множеством кастрюль, сковородок, чугунных и глиняных горшков.

Были тут и музыкальная комната со всеми инструментами оркестра, и студия с красками, карандашами и огромными листами бумаги для живописи, и даже оранжерея! А вернее сказать – целая ботаническая лаборатория. Дело в том, что Бьянке пришла в голову мысль превратить их дерево в собрание всех плодовых деревьев, которые только существуют на свете.

Целыми днями сновала она вверх и вниз, делая прививки; и повсюду, где в надрезы на ветвях были вставлены черенки других видов деревьев, красовались теперь её потешные бантики. Поначалу друзья смеялись и говорили, что это безумная затея, но, после того как Бьянка достигла первых результатов, притихли и с критикой больше не выступали.

От рождения дерево было дубом и давало большой урожай желудей. Но после первой прививки одна из главных ветвей превратилась в ольху, и, таким образом, осенью Аглая могла собирать свежие орехи прямо из окон своего дома. Следующим номером привился каштан. Ещё повыше получились ветки яблони, груши, абрикоса, одна веточка вишни, одна сливовая и ещё одна персиковая. Аглая умоляла Бьянку вывести хоть одну ягодку шелковицы – удалось и это!

Тогда Бьянка взялась за самое трудное. До сих пор она имела дело с деревьями своей полосы, теперь решила попытать счастья с более южными. После нескольких попыток ей удалось привить финики, бананы, кокосовые орехи; потом принялись манго и папайя, ананас и даже хлебное дерево.

Теперь в доме имелось абсолютно всё, так что пропала необходимость ходить в магазин за покупками.

Хорошо, что плоды созревали не одновременно. В какое время года ни посмотришь – одни ветки в цвету, другие ещё голые, на третьих только распускаются почки, а иные увешаны экзотическими плодами всех цветов и оттенков…

«Да, ну и деревце!» – восхищалась Аглая, стоя внизу с задранным носом. Никто, однако, не догадывался, что там, среди ветвей, находился её дом, ведь это была тайна – её, Бьянки и… синьора Беккариса Брулло.

Глава 2
СТРАННЫЙ СОСЕД

Синьор Беккарис Брулло был неудобный сосед или, точнее сказать, назойливый совладелец. Да, он тоже жил на дереве и, возможно, поселился на нём ещё задолго до Бьянки и Аглаи. Никто, однако, не мог бы поручиться за достоверность этого факта.

Поначалу дерево и вправду казалось необитаемым. Ни на потайной дверце, ни на нижней площадке не было никаких табличек, указывающих на личность хозяина. Исследуя все доступные ветки, подруги не нашли и намёка на постоянных обитателей (птичьи гнёзда, конечно, не в счёт).

Они спокойно построили свой дом, уверенные в том, что являются единственными владелицами дуба. И вот однажды, когда они уже прожили там два или три месяца, чёрная кошка Бьянки – Прунильда – охотилась, по своему обыкновению, на птиц (её так и не удалось воспитать вегетарианкой) и забралась на одну из дотоле неисследованных веток.

Потом, как это часто случается с совсем молодыми кошками, она оказалась не в состоянии спуститься и принялась громко мяукать, призывая на помощь.

Бьянки не было дома, и выручать, следовательно, пришлось Аглае. С привычной лёгкостью устремилась она вверх, слегка досадуя, потому что в доме накопилось много дел и она предпочла бы не тратить драгоценное время на всяких там бестолковых кошек.

Но, оказавшись на незнакомой ветке, она сразу же заметила свисавшую откуда-то сверху верёвку, и не простую, а с закреплёнными по всей длине узлами. Она задрала голову, но густая листва не позволяла разглядеть, в каком именно месте была привязана верёвка.

Тогда Аглая сунула Прунильду за пазуху, хорошенько накричала на неё, чтобы не вылезала и не царапалась, и полезла вверх по канату.

Подниматься по узлам было легко, как по ступенькам, так что через некоторое время она достигла второй развилки основного ствола и обнаружила там ещё одну площадку. Площадка имела ограждение из колючих веток, а посредине находилась престранная постройка: высокая и узкая, она походила на сторожевую будку с глухими стенами, если не считать крохотной дверцы, завешанной тремя цепями, и микроскопического окошка за железной решёткой.


Очевидно, обитатель этого дома не очень-то жаловал гостей.

На коврике, лежащем возле двери, вместо обычного «Добро пожаловать!» было написано «Убирайтесь!». Из зарешеченного окошка высовывался ствол ружья, а грозная табличка рядом с колокольчиком предупреждала:

ЗЛАЯ СОБАКА – УМАТЫВАЙТЕ!
(ПОКА НЕ ПОЗДНО)

– Собака на дереве? – изумилась Аглая. – Как же это она умудрилась сюда забраться?

– Мяу! – испуганно возопила Прунильда и, зашипев, вонзила когти в плечо Аглаи, за что немедленно получила от неё заслуженный подзатыльник.

Изнутри дом-крепость не подавал никаких признаков жизни. Ни звуков, ни запахов кухни, ни движения, ни света… И всё же кто-то там, несомненно, был. Аглая чувствовала, что откуда-то за ней следят два весьма недружелюбных глаза. От этого взгляда у неё мурашки побежали по коже.

Наконец она не выдержала. Кто бы ни был притаившийся незнакомец, какое он имел право обосноваться на их дереве да ещё и наблюдать за ней?

– Чихала я на твоё ружьё и на твои цепи! – крикнула она своим самым угрожающим голосом, ударяя ногой в неприступную дверь. – Выходи наружу, если не трус! Что ты тут делаешь на нашем дереве?

– Слыхали?! – раздался визгливый голос изнутри дома. – Ваше дерево? Вы лучше скажите, что вы тут делаете, на моём дубе?

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился старик, одетый во что-то очень серое и вооружённый пращой.

Аглая встала в угрожающую позу:

– Дерево наше, так что уж сделай милость, забирай свои пожитки и поищи себе другую квартиру!

– Ах, значит, ваше! С тех пор как я наблюдаю тут ваше дурацкое копошение, я всё время спрашиваю себя, до какой степени может дойти человеческая наглость. Так вот знай, моя милая, что я на этом дереве живу уже больше ста лет и никогда не допускал посягательств на мои ветки!

– Сто лет! Насмешил! Иди расскажи своей бабушке! – отвечала Аглая. – Тебе самому-то не больше восьмидесяти… И потом, я больше чем уверена, что ты появился здесь уже после нас. Когда мы пришли сюда, дерево было необитаемым.

– Врёшь! Просто вам в голову не пришло проверить, нет ли тут других жильцов! Вы – захватчицы, вот кто вы такие! Захватчицы и авантюристки! Убирайтесь отсюда сейчас же! Дерево моё!

– Нет, наше!

– Нет, моё!

Перепалка могла бы продолжаться до бесконечности, но Аглая потеряла терпение и дёрнула старика за бороду. Тот потерял равновесие и упал с ветки. К счастью, Аглая крепко вцепилась ему в бороду и вытянула наверх, подняв на смех за то, что он до сих пор не научился держаться на ногах. Тогда старик попытался ткнуть пальцами ей в глаза и одновременно сделать ногой подсечку. Аглая схватила его за пояс и бросила на землю, то есть на дощатый пол площадки. Потом они колотили друг друга, катаясь по полу, как в лучших ковбойских фильмах, а бедная Прунильда, которая всё ещё находилась у Аглаи за пазухой и получала удары сразу с обеих сторон, жалобно мяукала, пытаясь вырваться на свободу.

В какой-то момент противники оказались на самом краю площадки и полетели вниз. Кувыркаясь с ветки на ветку (Прунильда в это время прижалась к Аглае и судорожно цеплялась когтями за её майку), они приземлились наконец на Аглаиной веранде, как раз когда Бьянка учила там незнакомого пса играть на флейте.

Перед псом стояла миска с супом, а вокруг шеи у него была повязана салфетка. За каждые две правильно сыгранные ноты Бьянка давала своему ученику ложку супа.

Конечно, музыка получалась не очень красивая, но для начинающего это было просто превосходно.

– Мяу! – раздался отчаянный вопль. Прунильда вылетела у Аглаи из-за пазухи и с быстротой молнии исчезла на одной из верхних ветвей.


Всё ещё в сцепленном состоянии противники покатились прямо на миску с супом, в один момент перевернув всё её содержимое. Пёс принялся яростно лаять. Бьянка встала, уперев руки в бока:

– Что за манеры! Из-за вас бедняга окончательно сбился. Таких нот здесь нет и в помине.

В свою очередь старик, с которого ручьями стекал злополучный суп, оставил Аглаю и напустился на «музыканта».

– Несчастный! – кричал он. – Так-то ты охраняешь дом! Так-то отваживаешь злоумышленников! Продался за тарелку супа, предатель!

– А, так это вы, значит, хозяин? Хорош, ничего не скажешь! – воскликнула Бьянка, беря старика за шиворот и приподнимая над землёй. – Думаю, мне придётся пожаловаться на вас в общество защиты животных за возмутительное обращение с собакой.

Старик дрыгал ногами в воздухе, пытаясь брыкнуть Бьянку, но добился только того, что она подвесила его за пиджак к ветке и начала с пристрастием допрашивать.

Оказывается, бедный изголодавшийся пёс появился в полдень на кухне у Бьянки и Аглаи и умолял дать ему что-нибудь поесть. Тогда Бьянка решила совместить приятное с полезным и поучить его играть на флейте, тем более что Прунильда, сколько её прежде ни уговаривали, и слушать об этом не хотела: у кошек, как известно, слишком независимый характер.

Пёс и был той знаменитой «злой собакой», о которой предупреждала табличка. Хозяин держал его в чёрном теле, рассчитывая, что с голодухи он станет есть непрошеных гостей. Пока же этот «предатель» разинул пасть и ринулся на него самого.


– Помогите! – завопил, болтая ногами в воздухе, внезапно оробевший хозяин. Но пёс ограничился лишь тем, что принялся вылизывать его огромным языком, очистив от супа в несколько мгновений.

Чтобы как-то успокоить страсти, Бьянка пригласила скандального старика попить с ними чаю, после чего, собравшись за столом, где было много всякого печенья, они попытались заключить мир.

Аглая заметила, что Прунильда с высоты своей ветки с беспокойством разглядывает незнакомого пса, не осмеливаясь спуститься.

– Учти, что я больше не полезу тебя снимать, – сказала она кошке. – Можешь спускаться смело. Он добрый и ничего тебе не сделает.

Пса звали Амадей, и второго такого надо было поискать.

Когда Прунильда наконец спустилась и осторожно направлялась к Бьянке, чтобы залезть к ней на руки, Амадей обнюхал её с головы до ног, лизнул в знак своего дружеского расположения, потом вернулся и сел рядом с флейтой.

– Что я тебе говорила? – сказала Аглая. – Не столько собака злая, сколько хозяин. Ну ничего, мы его тоже утихомирим.

Глава 3
СОВЛАДЕЛЬЦЫ

Нам бы очень хотелось начать эту главу с того, что подруги окончательно примирились с ужасным стариком, но сказать так было бы неправдой.

Звали его Беккарис Брулло, для друзей и единомышленников просто Б.Б. Он утверждал, что всегда жил на дереве, но проверить, сочинял он или говорил правду, не представлялось возможности.

– Ладно, всё равно это ничего не меняет, – заключила Бьянка после всех дознаний. – Разве можно верить такому вруну? Признайся он, что пришёл сюда после нас, мы бы и тогда отнеслись к его словам с подозрением.

Поскольку съезжать никто не собирался, решили заключить договор о совместном проживании или, точнее сказать, совместном владении. В договоре обе стороны обещались не вставлять друг другу палки в колёса, действовать сообща, если дереву понадобится срочная помощь, и не шуметь после одиннадцати часов вечера. После чего синьор Б.Б. надел на собаку ошейник и отбыл к себе домой, к большому удовлетворению Прунильды, которая всё это время страдала оттого, что должна была делить ласку хозяев с каким-то самозванцем Амадеем.

С того дня отношения совладельцев стали сносными, хотя и не слишком дружественными. Время от времени синьор Беккарис Брулло палил из ружья по крыше дома Аглаи, а потом говорил, что ошибся при прицеле.

Время от времени Аглая закидывала на верхнюю площадку какой-нибудь мусор (утверждая потом, что не рассчитала дальность полёта), а также наступала совладельцу на ноги или дёргала его за бороду.


Порой дело кончалось рукопашной, но до больницы не доходило ещё ни разу. Бьянка старалась держаться в стороне от конфликта, но однажды не выдержала и подарила синьору Беккарису Брулло на день рождения пирог со слабительным. Однако синьор Беккарис Брулло оказался таким непрошибаемым, что слабительное на него никак не подействовало.

Наоборот, пирог ему так понравился, что он теперь постоянно канючил в надежде получить другой такой же. Старик он был крайне взбалмошный, и хотя требовал почтительного к себе отношения, но сам ничего не делал, чтобы его заслужить. К тому же, как совладелец, он ровным счётом ничего не стоил. Начать с того, что непрестанно ругался по поводу прививок, которыми Бьянка так гордилась.

– Это ещё что за посмешище! – кипятился он. – Чего никогда не выносил, так это безвкусицы и смешения стилей. Подумайте – дуб, благороднейшее из деревьев! Венки из его листьев венчают поэтов и героев. А эта ненормальная скрещивает его с папайей. Папайя! Тьфу, пакость!

А сам исправно воровал эту «пакость», как только она поспевала.

Больше всего его возмущало, что с ним не посоветовались.

– Как совладелец я имею право голоса, когда речь идёт о любом усовершенствовании или нововведении, – не уставал напоминать он.

В данном же случае, когда речь шла, как он выразился, о «нововведении», старик никогда не дал бы согласия. Бьянка позволяла ему ворчать и продолжала свои опыты, пока однажды, когда он окончательно допёк её своими проклятьями, не привила около самого дома старика веточку насекомоядной Алкемиллы Вульгарис. Представьте себе ужас синьора Беккариса Брулло, когда, выйдя из дома, он принялся запирать его на все замки и засовы и вдруг почувствовал, как будто кто-то укусил его за руку, хотя на площадке в это время никого не было.

«Должно быть, померещилось», – подумал он, возвращаясь к своему занятию. В тот же миг Алкемилла протянула ветку и укусила его за ухо.

– На помощь! К оружию! Невидимый враг! – завопил перепуганный старик, отскакивая в сторону.

Верный Амадей примчался с оглушительным лаем: за время пребывания на дереве он научился передвигаться по нему не хуже белки.

Будучи псом сообразительным, он моментально оценил ситуацию и, встав между хозяином и новоявленной хищницей, принялся грозно лаять. Тогда до Беккариса Брулло дошло: опасаться, собственно, нечего, надо только держаться подальше от этих сумасшедших веток. И он постарался вернуть себе прежний высокомерный вид, расчёсывая длиннющую, едва не до колен, бороду.

В последующие дни Б.Б. долго размышлял о том, как найти выход из создавшегося положения.


Обратиться за помощью к Бьянке – ни за что! Это означало бы выдать свой страх и тем самым доставить ей моральное удовлетворение. Подойти к ветке и попытаться отсечь её от дерева – ещё того хуже. Использовать какой-нибудь ядовитый распылитель – но так можно отравить всё дерево, а он не хотел остаться без крыши над головой. Кончилось тем, что он решил приручить эту насекомоядную, как другие приручают диких животных. Преодолевая собственную скупость, Б.Б. стал приносить ей каждый день по котлетке, и поскольку Алкемилла была в глубине души существом безобидным, то очень скоро приручение состоялось.

Честно говоря, и в тот первый день она укусила его так, для забавы. У неё и в мыслях не было есть старика. Насекомоядная – да, но не людоед же она в самом деле! Живя в одиночестве, она бы довольствовалась мошками и другими насекомыми; теперь же, с Беккарисом Брулло, привыкла к ежедневному обеду в виде котлетки и вскоре окрепла и сделалась настоящей красавицей.

Старик обращался с ней, как обращаются с домашними питомцами, требующими заботы и ухода, и даже придумал ей имя. Странно, что люди никогда не дают имена своим растениям, а называют только животных. В чём тут дело? В том ли, что животные едят или что откликаются, когда их зовут?

Но вот рыбки, например, не откликаются на зов, однако это не помешало Аглае назвать свою рыбку Синг-Синг.

Как бы там ни было, но Алкемилла Вульгарис и ела, и откликалась по-своему – качанием веток, – так что синьор Беккарис Брулло стал звать её просто Мила.

Вскоре он так к ней привязался, что бедный заброшенный Амадей, испытав однажды приступ ревности, собрал среди ночи своё скромное имущество – обглоданный поводок, резиновую кость и дырявый мячик – и пошёл просить пристанища у Бьянки с Аглаей.

На следующее утро понадобилось немало усилий, чтобы утихомирить синьора Беккариса Брулло. Но факт оставался фактом: пёс предпочёл жить у двух подруг, и тут уж Б.Б. ничего не мог поделать. Однако он недолго расстраивался по этому поводу: его насекомоядная подруга Мила на самом деле подходила ему куда больше.

А вот кто действительно не был доволен таким поворотом событий, так это кошка Прунильда. Но кто станет прислушиваться к мнению какой-то кошки, которая большую часть времени пропадает неизвестно где по своим кошачьим делам?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю