Текст книги "Великолепие"
Автор книги: Бренда Джойс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Конечно. Очень красивый котенок. Как его зовут?
– Александр.
– Ты назвала его в честь царя? Катя покачала головой:
– Нет, в честь Алекса.
– Понятно. Ты очень польстила дяде. – Кэролайн подмигнула. – Котенок под диваном, по крайней мере последний раз я видела его там.
Она оглянулась на Северьянова. Он смотрел на них обеих серьезно и напряженно. Заметив взгляд Кэролайн, князь сразу же улыбнулся своей обычной обаятельной улыбкой.
Что-то здесь было явно не так, и это очень тревожило девушку. Она опустилась на колени рядом с Катей и заглянула под диван.
– Я вижу его! – весело воскликнула Кэролайн.
– Алекс, – звала Катя, – Алекс, иди сюда.
– Попробуй позвать его «кис-кис-кис». Кошки любят мягкие шипящие звуки, – посоветовала Кэролайн.
Катя удивленно посмотрела на нее, потом взглянула через плечо на отца. Кэролайн тоже оглянулась, внезапно осознав все неприличие своей позы. Она сконфуженно улыбнулась.
– Все в порядке, – сказал Северьянов дочери.
– Что здесь, позвольте узнать, происходит? – раздался вдруг женский голос.
Кэролайн замерла, подумав, что это Мари-Элен. Но, увидев высокую, тощую женщину средних лет в пенсне, которая, стоя в дверях, всем своим видом выражала крайнее неодобрение, она поняла, что это не мать Кати.
– Ваше сиятельство, – воскликнула женщина, – Катя готовила задание по арифметике, но не успела я оглянуться, как ее и след простыл!
– Успокойтесь, Тэйчили, – сказал Северьянов, – как видите, Катя ищет котенка.
– Котенок может подождать, – презрительно фыркнула Тэйчили. – Синьор Раффальди там с ума сходит от беспокойства.
Кэролайн взглянула на Катю. Девочка удрученно молчала. В ее глазах стояли слезы, но, кроме Кэролайн, их никто не видел, поскольку они обе все еще оставались на полу. У Кэролайн защемило сердце от жалости. Катя начала в отчаянии звать котенка.
Кэролайн положила руку на плечо девочки.
– Не беспокойся, мы найдем Александра и вернем его на место.
Катя бросила на нее умоляющий взгляд и, наклонившись, снова позвала:
– Кисонька!
Кэролайн не понимала, что происходит, но знала: ребенку причиняют боль. Да, очевидно, здесь все гораздо сложнее, чем поиски сбежавшего котенка.
– Ваше сиятельство, Катя заканчивает занятия в четыре часа. Не отложить ли поиски котенка до тех пор?
Тэйчили говорила властным тоном, и Кэролайн сразу невзлюбила ее.
– Котенок под диваном, – заметил Северьянов. – Ничего не случится, если Катя задержится еще на несколько минут.
Тэйчили вспыхнула от возмущения.
Кэролайн поднялась, оправила юбку и чуть-чуть отодвинула диван от стены.
– Позвольте, я сделаю это сам. – Князь направился к ней. – Леди не подобает передвигать мебель.
– Этой леди подобает, – возразила Кэролайн.
– Мне не следовало бы удивляться, – тихо ответил князь.
Они еще немного отодвинули диван. Катя радостно ахнула, когда из-под дивана выскочил котенок и пронесся через всю комнату. Катя, испуганно взглянув на отца, потом на гувернантку, бросилась вслед за котенком.
Николас видел, как котенок прыгнул в кресло, а оттуда – на стол, где стояли хрупкие фарфоровые вазы. Он улыбнулся, заметив, как встревожилась Кэролайн. Когда котенок промчался мимо вазы и табакерки, Тэйчили вскрикнула. Князь взглянул на гувернантку с явной неприязнью.
Каким-то чудом ни одна вещица не упала на пол. И туг Кате удалось поймать котенка. Она взяла его на руки и, крепко прижав к груди, зарылась лицом в его шерстку.
Князь, видя, что Катя расстроена, хотел было ее утешить, но его опередила Кэролайн. Она быстро подошла к девочке и, улыбаясь, погладила ее по головке, чем снова удивила Николаса.
– Ты, наверное, очень испугалась, когда котенок потерялся в таком большом доме? – спросила она.
– Он мой самый лучший друг. – Катя просияла.
– Понимаю. Кошки очень умные, он не потеряется. Где ты его кормишь?
– Он ест на кухне.
– Хочешь, я поделюсь с тобой одним секретом? Я знаю, что надо сделать, чтобы котенок, даже если потеряется, всегда возвращался к тебе.
Катя энергично кивнула.
Николас внимательно наблюдал за дочерью и Кэролайн.
– С этого момента ты должна кормить его в своей комнате. Тогда он будет считать, что там его дом. Катя взглянула на Кэролайн.
– Мне не позволят.
– Уверена, если ты попросишь папу, – Кэролайн обернулась к Николасу, – он разрешит тебе кормить Александра в твоей комнате.
Князь растерялся. Кэролайн проявила такую искреннюю доброту, так сопереживала Кате. Он никогда не подумал бы, что эта остроумная девушка, столь ловко меняющая свое обличье, сумеет найти общий язык с ребенком, да еще так быстро.
Катя молчала.
– Ну что скажете, ваше сиятельство?
– Я слышал, – отозвался князь, внезапно осененный этой мыслью – фантастической и вместе с тем привлекательной. – Конечно, Катя, корми котенка в своей комнате.
У Кати загорелись глазенки. И впервые с тех пор, как вошла в гостиную, девочка улыбнулась. Князь внимательно вглядывался в лицо дочери, крепко прижимающей к себе котенка.
– Но это нелепость! – воскликнула Тэйчили. – Ваше сиятельство, подумайте, ведь пища будет разбросана по всему полу .. и насекомые! Я настаиваю, ваше сиятельство…
– У нас полон дом слуг, – решительно возразил Николас. – Александр будет есть в Катиной комнате, если так хочет сама девочка.
Тэйчили, покраснев от ярости, промолчала.
– А теперь, Катя, тебе пора вернуться в классную комнату, – ласково сказал князь. Девочка кивнула.
– Спасибо, папа, – сказала она. Потом, взглянув на Кэролайн, улыбнулась. – Спасибо, мисс Браун, за то, что помогли отыскать Алекса.
– Я очень рада, что помогла тебе. – Кэролайн почесала котенка за ушком. – У тебя очень красивый друг, Катя. Девочка снова улыбнулась. – Мисс Катя! – раздался голос Тэйчили. Улыбка исчезла с лица девочки. Она, не оглянувшись, вышла вслед за Тэйчили из гостиной. В комнате сразу стало слишком тихо.
Николас пристально смотрел на Кэролайн. Да, она полна неожиданностей. Но теперь вдруг многое изменилось. И ему стало не по себе.
– Удивительно красивый ребенок, – задумчиво проговорила девушка. Чувствовалось, что она хотела бы сказать что-то еще.
– Да, и вы были очень добры к ней. Спасибо.
– Меня незачем благодарить.
– Напротив. – Князь опустил глаза. Если бы только Кэролайн знала, какое впечатление произвела на него эта короткая встреча.
– Не понимаю.
– Конечно, не понимаете. – Он помедлил. – Уже вечереет. Позвольте мне позаботиться о том, чтобы вас доставили домой в целости и сохранности.
– Я могу нанять кеб. – Кэролайн смутилась.
– Нет, я отправлю вас домой в своем экипаже. Он еще стоит перед домом. Я проводил бы вас сам, но вспомнил об одной незначительной встрече, которую не могу пропустить. – Князь солгал.
Но теперь он хотел тщательно обдумать то, что собирался сделать, и прикинуть, как это отзовется на всех остальных.
Кэролайн, кажется, была разочарована. Она натянуто улыбнулась:
– Провожать меня нет необходимости.
Николас молча смотрел на нее и сосредоточенно размышлял о том, что Кэролайн могла бы стать превосходной компаньонкой для его дочери. Да, превосходной компаньонкой.
Но следует ли ему так осложнять свою жизнь?
Глава 14
– Не понимаю. – Джеймс Тафт сидел за своим письменным столом в офисе «Морнинг кроникл». В комнате было множество письменных столов и печатной аппаратуры, представлявшей собой последние достижения технической мысли, импортированные из Германии. Один из новых паровых печатных станков работал, и Кэролайн, несмотря на всю важность дела, которое привело ее сюда, остановилась и с восхищением наблюдала за его работой. Как хорошо, что благодаря всем этим новым изобретениям газету не придется больше набирать и печатать вручную!
Кэролайн предстала перед Тафтом, толстым, приземистым мужчиной с пышными седыми бакенбардами.
– Я хотела бы знать, кто принес вам последнюю статью Коппервилла.
Тафт с недоумением посмотрел на нее.
– Странная просьба. Принес какой-то паренек и сказал, что ты куда-то спешила и не могла доставить ее сама. – Тафт откинулся на спинку массивного дубового кресла. – Что ты так волнуешься, Кэролайн? Статья получилась интересная. Мои читатели от нее в восторге. Князь Северьянов – увлекательная тема, потому что он иностранец и принадлежит к членам царской семьи. Продолжай писать о нем.
Кэролайн натянуто улыбнулась. Ее больше не тянуло писать о Северьянове.
– Вы не заметили чего-нибудь необычного в этом пареньке? Он пришел пешком? Не стояла ли у дверей большая карета?
На огромных окнах цельного стекла все жалюзи были обычно подняты. Сейчас, например, Кэролайн хорошо видела всю оживленную улицу перед зданием. По тротуарам спешили прохожие, по мостовой в обе стороны двигались разнообразные транспортные средства – экипажи, почтовые кареты и тяжелые груженые подводы.
– Откуда мне знать, пешком ли он пришел? – удивился Тафт.
Кэролайн поняла, что так ничего не добьется.
– Но, может, вы заметили у входа большую черную лакированную карету, запряженную шестеркой вороных коней?
– Черная карета, запряженная шестеркой вороных? – Тафт фыркнул. – Успокойся, Кэролайн, статью доставил уличный мальчишка. А теперь, если не хочешь рассказать, в чем дело, позволь мне заняться работой.
– Спасибо, мистер Тафт. Я забегу к вам через несколько дней. – Кэролайн направилась к двери, но, оглянувшись, добавила:
– В дальнейшем я никому не буду поручать доставку своих статей, так что не принимайте их ни от кого, кроме меня самой.
Тафт оторвался от работы и пристально посмотрел на девушку.
– Кажется, я наконец понял. Ты хочешь сказать, что это не твоя статья?
– Ничего подобного!
Кэролайн надела свой самый элегантный туалет – белое муслиновое платье в бирюзовый цветочек, с широким зеленым поясом под грудью. Короткие рукава и декольте заставили ее надеть поверх него светлую кашемировую накидку, принадлежавшую Маргарет. Девушка украсила волосы атласной лентой более темного зеленого оттенка. Жемчужное колье и серьги также принадлежали ее матери. Заехавший за ней в книжную лавку Энтони всю дорогу бросал на Кэролайн восхищенные взгляды.
Неподалеку от здания оперы они оказались в хвосте других экипажей, медленно двигавшихся к входу. Кэролайн наблюдала, как из экипажей высаживались люди в великолепных вечерних туалетах, здоровались, обменивались друг с другом несколькими словами и поднимались по пологой лестнице к широким дверям. Ей хотелось бы поскорее взять в руки перо открыть записную книжку. Конечно, она ничего не захватила с собой, поскольку все это попросту не уместилось бы в крошечном изящном ридикюле, тоже принадлежавшем Маргарет.
– Это лорд Вильям Дарроу? – спросила Кэролайн. Энтони выглянул из окошка.
– Да, это он. А почему вы спрашиваете?
– Кто это с ним? – Почтенный Дарроу шел рядом с очень молодым человеком, наверное, не старше Кэролайн.
– Это его сын.
– Но это не Фред Дарроу, Энтони. Единственному сыну и наследнику Дарроу по меньшей мере пятьдесят пять лет.
Энтони покраснел.
– Это Джон Льюис.
– Внебрачный ребенок?
Энтони кивнул, стесняясь говорить на эту тему со своей спутницей. Кэролайн, задав еще несколько вопросов, узнала, что у Дарроу трое незаконнорожденных детей. У пэров это было весьма распространенным явлением.
– Наша очередь подошла, – с явным облегчением сказал молодой человек.
Он помог Кэролайн выйти из экипажа. Ей было жаль, что она привела Энтони в смущение своими вопросами. Не удержавшись, Кэролайн сравнила его с Северьяновым. Князя позабавило бы ее любопытство, и он сообщил бы ей всю известную ему информацию. Кэролайн в этом не сомневалась.
Они поднялись по широкой лестнице. Кэролайн вспоминала сегодняшний визит к Северьянову. Она думала о нем, о его дочери, о котенке и об этой противной Тэйчили. Но больше всего, конечно, о князе и о его дочери. Ей было жаль их. Девушке хотелось помочь им.
Фойе оперного театра с белыми мраморными колоннами заполнила оживленная публика. Энтони крепко держал Кэролайн под руку. Они то и дело останавливались, отвечая на приветствия его знакомых. Кэролайн не обращала внимания на любопытные взгляды, поглощенная наблюдением за публикой. Кое-кого она узнавала; эти люди не раз становились мишенями для сатирического пера Коппервилла. Она увидела отца Энтони, тихо беседующего с одним из лидеров партии вигов. Любопытно, о чем они беседуют? Девушка заметила печально известную леди Хэмптон, имевшую шесть детей от разных отцов по крайней мере так утверждали. Она беззастенчиво флиртовала с молодым щеголеватым лордом Монро.
И вдруг Кэролайн увидела Северьянова.
Она оглянулась, желая убедиться, что это ей не почудилось. Но князь, а это был он, на голову возвышался над толпой. Она сразу узнала его безупречный профиль и копну золотисто-русых волос, хотя не могла разглядеть, с кем князь разговаривает. Энтони потянул ее вперед, и она вошла в зал.
Молодые люди расположились в ложе, где сидели еще три пары.
– Вам понравится опера, – шепнул девушке Энтони. – Говорят, Джузеппе Майоне превосходен.
Она пропустила его слова мимо ушей, так как в соседнюю ложу вошел Северьянов. Он был один. Заметив это, Кэролайн испытала неимоверное облегчение.
– Северьянов появился, – сказал Энтони.
Кэролайн осознала, что слишком пристально глядит па князя и что Энтони заметил это. Она покраснела.
– Князь часто покупает книги в вашей лавке? – спросил Энтони.
– Нет, – поспешно ответила Кэролайн, продолжая украдкой наблюдать за князем, который разговаривал с соседом. Она еще никогда не видела его во фраке. Он был так красив, что дух захватывало. – Князь попросил отца раздобыть для него два редких издания. – Девушка взглянула на Энтони.
– Понятно. – Энтони явно огорчился.
Внезапно в той же ложе появилась дама в серебристом вечернем туалете, и Кэролайн во все глаза уставилась на нее. Северьянов встал. Дама поцеловала его в щеку, прижавшись к нему всем телом. Кэролайн замерла. Дама с иссиня-черными волосами и бледной кожей цвета слоновой кости была довольно миниатюрна, но необычайно соблазнительна. Модное платье из почти прозрачного серебристого шелка обрисовывало каждый изгиб ее фигуры. Шею женщины украшало колье из сапфиров и бриллиантов. Такие драгоценности носили лишь члены королевской семьи. Кэролайн догадалась, кто она, и у нее до боли сжалось сердце.
– Это его жена? – дрогнувшим голосом спросила она спутника.
– Не знаю.
Кэролайн перехватила его пристальный взгляд, обращенный на женщину, потом окинула взглядом сидевших рядом мужчин и заметила, что их взгляды тоже устремлены на княгиню.
– Она восхитительна, – пробормотала Кэролайн. Дама была не только красива, но и откровенно чувственна. Но почему это так задело Кэролайн? Она же и не думала соперничать с этой женщиной, а красоту никогда не считала главным достоинством, свято уверенная в том, что человек не по-хорошему мил, а по-милу хорош! Но, видит Бог, Мари-Элен и Северьянов просто созданы друг для друга!
Энтони промолчал.
В этот момент Мари-Элен покинула ложу и вскоре расположилась в другой. Ее серебристое платье блеснуло, когда она усаживалась в кресло. Кэролайн казалось, что сквозь прозрачную ткань платья просвечивает великолепная кожа. «Хорошо еще, – горестно подумала она, – что у княгини и Северьянова не один и тот же круг общения».
Девушка опустила глаза, уже сожалея о том, что согласилась пойти в оперу. Весь этот день был для нее слишком длинным и утомительным. Снова подняв глаза, она посмотрела не на сцену, где уже поднялся занавес, а в сторону ложи Северьянова.
Князь сидел в ложе. Там же Кэролайн увидела только что появившуюся леди Кэррэдин.
Во время антракта все спустились в фойе. Джентльмены попивали коньяк, леди – шерри. Кэролайн лицом к лицу столкнулась с отцом Энтони, лордом Дэвисоном, видным членом кабинета министров Каслеро. Она тотчас вспомнила, как видела лорда Дэвисона в борделе в ту ночь, когда побывала там с Северьяновым.
– Отец, позволь представить тебе мисс Кэролайн Браун, – сказал Энтони.
– Как поживаете? – любезно проговорила девушка. Стюарт Дэвисон, странно взглянув на нее, церемонно кивнул.
– Рад познакомиться. – Он бросил на сына хмурый взгляд. Было совершенно очевидно, что лорд не рад знакомству. – Увидимся позднее, – хмуро бросил он сыну. И тут же оживленно заговорил о чем-то с неизвестным Кэролайн джентльменом.
Энтони мучительно покраснел.
– Боюсь, отец не одобряет ваш выбор, – усмехнулась девушка. Она почему-то рассердилась. Дэвисон держался с ней крайне неучтиво.
– Извините, прошу вас. У отца это пройдет. Он изменит отношение к вам, как только узнает, что вы внучка леди Стаффорд.
Кэролайн хотела попросить Энтони не сообщать об этом отцу, но тут увидела Северьянова, пристально смотревшего на нее. Она покраснела.
– Не хотите ли рюмочку шерри? – предложил Энтони. Девушка кивнула. Энтони удалился. Северьянов бросил на нее взгляд и, кивнув даме, стоявшей рядом с ним, весьма решительно направился к Кэролайн.
«По крайней мере он не с этой распутной леди Кэррэдин», – подумала она.
Князь подошел и поздоровался. Его взгляд скользнул по лицу девушки, как бы запечатлевая в памяти каждую его черту, потом опустился на декольте и ниже, к талии и ногам. Ему явно нравилось то, что он видел. И это льстило Кэролайн и забавляло ее.
– Еще один сюрприз – Князь улыбнулся. – Никак не ожидал встретить вас здесь. Вы появляетесь в самых неожиданных местах.
«Интересно, имеет ли он в виду мое появление под видом Брайтона».
– О вас можно сказать то же самое, ваше сиятельство. Как вам понравился Майоне – спросила она, думая о нем, его жене, дочери и любовнице.
Северьянов пожал плечами.
– Я не большой любитель оперы. Предпочитаю драматический театр.
– Здесь нередко играют спектакли.
– Верно.
Вдруг выражение его лица изменилось. Он смотрел через плечо Кэролайн.
Она невольно оглянулась и увидела Мари-Элен, пристально смотревшую на них. По спине Кэролайн пробежали мурашки.
– Это моя жена, – сказал князь.
– Я догадалась. – Кэролайн чувствовала, что Мари-Элен сверлит ее взглядом. Девушка заметила, как холоден и недоброжелателен взгляд княгини. Ей стало не по себе – Она на редкость красива. Ваша дочь похожа на нее.
– Да, похожа. – Князь помолчал – Я не останусь на второй акт. Мне нужно поработать.
– Жаль. Майоне превосходен.
– Это вы превосходны, Кэролайн. Вечернее платье очень вам к лицу. – Он поклонился и вскоре исчез в толпе.
Кэролайн смотрела ему вслед, и сердце у нее гулко билось. Ничего не значащий комплимент – и она уже потеряла покой! Нет, чувства к нему и его интерес к ней не сулят ничего хорошего.
Отыскивая взглядом Энтони, Кэролайн вдруг оказалась лицом к лицу с женой Северьянова.
Мари-Элен холодно улыбалась.
– С кем имею удовольствие познакомиться? – надменно осведомилась она.
Девушка присела в реверансе.
– Кэролайн Браун, княгиня.
– Как вы познакомились с моим мужем? – властно осведомилась Мари-Элен. Кэролайн вспыхнула.
– Он… Мой отец – книготорговец. Специализируется на антикварных изданиях. Князь просил разыскать для него экземпляр Бартоломью и «Так и не так» Абеляра. – Кэролайн вся горела, чувствуя стыд и вину. Одно дело – знать понаслышке, что у Северьянова есть жена, с которой он не живет, и совсем другое – разговаривать с ней. Ведь она целовалась с ее мужем!
Мари-Элен, откинув голову, рассмеялась.
– Дочь книготорговца! – Смеясь, она покачала головой. – Боже мой, Ники совсем потерял голову. О чем он только думает?
Кэролайн, ошеломленная грубостью Мари-Элен, не нашлась, что ответить. Та, отвернувшись от нее, смешалась с толпой.
«О Господи! Что я наделала? И что, скажите на милость, делать теперь?»
Глава 15
Мидлендс был построен в начале правления безумного короля Георга III. Усадьбу окружали большие зеленые газоны, буйная вьющаяся зелень обвивала стены дома, а поодаль виднелись лесистые холмы Воздух был свеж и чист, над головой простиралось бескрайнее голубое небо. Сегодня Эдит Оусли исполнилось семьдесят пять. Она предпочитала Мидлендс всем другим своим поместьям и за последние десять лет проводила время в основном здесь. Но сегодня виконтесса не чувствовала ни умиротворения, ни радости. Окружающая Эдит красота оставляла ее равнодушной. Она была подавлена.
Виконтесса отложила лондонскую газету. Сегодня даже этот остроумный Коппервилл, статьями которого она обычно зачитывалась, не исправил ей настроения. Она сидела в саду позади дома, кутаясь в легкую шаль, и невесело размышляла в своей быстро промелькнувшей жизни. Что же теперь у нее осталось?
Рано или поздно она умрет – и все унаследует этот тщеславный болван Томас.
В воспоминаниях промелькнул образ Маргарет – такой, какой Эдит видела ее последний раз тринадцать лет назад, в холодный зимний день: бледная, белокурая, озаренная внутренней красотой. Эдит закрыла глаза. С тех пор не было и дня, чтобы она не жалела о своем жестоком решении. Вот если бы Маргарет не сбежала тогда с этим безмозглым Брауном, черт бы его побрал!
Виконтесса вздохнула. Она всегда отличалась неколебимой твердостью характера, поэтому пережила предательство Маргарет и ее смерть. Так же, как тридцать лет назад пережила смерть своего мужа Сеймора, тоже изрядного болвана. Эдит решила больше не выходить замуж, хотя, наделенная красотой и богатством, имела множество поклонников. Она отвергла их всех. Виконтесса наслаждалась своей вновь обретенной свободой. Впрочем, она никогда не позволяла Сеймору ни в чем ограничивать ее. Мужу казалось, что он во всем разбирается лучше других, однако на самом деле он легко поддавался влиянию. Эдит позволяла ему думать, будто всем управляет он сам! Наверное, она по-своему даже любила нежного и доброго Сеймора, безумно влюбленного в нее.
Эдит старалась не вспоминать о прошлом, но каждый день рождения пробуждал воспоминания. Скоро на празднество явятся Томас, его дура-жена и избалованные сыновья, хотя Эдит уже много лет назад сказала, что глупо праздновать завершение еще одного года жизни. Сама того не желая, она снова вспомнила Маргарет, а также ее дочь. Сейчас девушке уже восемнадцать.
Да, восемнадцать лет, и она не замужем. Живет над книжной лавкой своего безмозглого отца, загубившего жизнь Маргарет.
Эдит взяла со столика томик в красивом кожаном переплете – лучшие произведения ЭдмондаБерка. Этот подарок от Кэролайн она получила по почте сегодня утром. Маргарет, должно быть, рассказывала дочери, что Эдит очень любит читать – причем не какую-нибудь чушь, заметьте, а исключительно умные книги, заставляющие думать. Виконтесса читала постоянно и так же постоянно знакомилась с периодическими изданиями и газетами. А Берка она любила.
Кэролайн ни разу не забыла о ее дне рождения. Как когда-то и Маргарет.
Эдит прищурилась, заметив темный экипаж на дороге, вьющейся по склону холма. Он свернул в Мидлендс. Это наверняка Томас со своей дурочкой Доротеей и двумя мальчишками, похожими как две капли воды на своего папашу. Эдит вздохнула и поднялась. Два коккер-спаниеля, спавших у ее ног, запрыгали возле виконтессы, виляя хвостами. И тут же к Эдит подбежали трое слуг. Дворецкий осведомился, не желает ли она чего-нибудь. Эдит жестом отпустила его.
– Если не можешь сделать меня шестидесятипятилетней, уходи, Уинслоу. Пора встречать гостей. – Она бросила на дворецкого сердитый взгляд. Он был ее ровесником, если не старше.
Для женщины такого возраста у Эдит была легкая, решительная походка. Виконтесса считала, что сохранить бодрость ей помогла привычка дважды в день и в дождь, и в снег ездить верхом. Она любила ходить и редко пользовалась тростью.
Мысли о прошлом не покидали ее. Вспоминать о прошлом слишком больно. К тому же ее постоянно преследовала мысль, что все сложилось бы иначе, если бы ей удалось разлучить Джорджа Брауна с дочерью. Это было одно из самых серьезных поражений в жизни Эдит.
Стоя на ступенях парадного крыльца, виконтесса ждала гостей. Наконец экипаж подъехал, распахнулась дверца, и вышла Доротея. Томас никогда не отличался хорошими манерами, и у него не хватило ума предложить жене руку. Но чему удивляться? Он похож на свою мать Джорджию. У той тоже были куриные мозги. Джорджия на праздник не приехала. Она из тех женщин, у которых всегда болит то одно, то другое. Эдит, конечно, догадывалась, в чем дело. Джорджия побаивалась мать и предпочитала держаться подальше от нее. Эдит относилась к этому спокойно.
Маргарет была единственной умницей в семье – по крайней мере так считала виконтесса до того злосчастного дня, когда дочь сбежала из дома.
Эдит нахмурилась, увидев, как Томас вылезает из экипажа. Он, кажется, еще потолстел. Виконтессу раздражали люди, неспособные отказываться от лишнего куска. Сама она сохранила прежнюю стройность и осанку. «Интересно, что сделает Томас, когда я скажу, как решила распорядиться своим состоянием?» – Эдит улыбнулась.
– Бабушка! – Томас озарился улыбкой и бросился к Эдит. – С днем рождения!
– Не стоит напоминать мне о возрасте, – сердито бросила виконтесса, высвобождаясь из его объятий.
– Извини. Но ты выглядишь чудесно! – Томас обернулся к жене. – Поцелуй бабушку, Дотти!
– Хватит подлизываться! – раздраженно сказала Эдит, позволив робкой Дороти приложиться к своей щеке, и тут же забыла о ней. – Дай-ка мне взглянуть на мальчиков.
Томас подвел своих смущенных отпрысков шести и семи лет от роду, явно расположенных к полноте.
– Поздравьте прабабушку с днем рождения, – проговорил он.
– С днем рождения, мадам. – Генри поцеловал руку Эдит.
– Желаю вам всего наилучшего. – Том последовал примеру брата.
Эдит улыбнулась красным и потным мальчикам. Рубашка у младшего была вымазана шоколадом.
– Что вы с ними сделали? Почему они оба дергаются? Почему Генри такой толстый? Почему они не смотрят мне в глаза? И что там у Тома в кармане? Неужели остатки пирожного?
– Перестаньте дергаться, – потребовал Томас. – Генри ест слишком много сладкого. Том, что у тебя в кармане? Боже мой! Выбрось сейчас же эту дрянь! И смотрите в глаза леди Стаффорд, мальчики!
Мальчики подчинились. Эдит не заметила в них ни малейших признаков характера или интеллекта. От их учителей, которых она тайно расспросила обо всем, виконтесса знала, что оба плохо учились. Оба были ленивы, избалованны, требовательны, шумливы и заносчивы. Мало того, учителя потеряли надежду добиться положительных результатов. Выяснив все это, Эдит пришла в отчаяние. Ведь до совершеннолетия Томаса, наступившего три года назад, она оплачивала все его расходы, включая обучение детей.
Да, Эдит приняла правильное решение, ибо Томас просто растранжирил бы состояние, сколоченное ею за долгие годы, а если этого не сделает он, именно так поступят его сыновья. Все вошли в дом. К облегчению Эдит, Доротея, сославшись на головную боль, сразу же удалилась в отведенную ей комнату, а мальчики, несмотря на протесты гувернера, умчались в сад вместе со спаниелями. Томас, расплывшись в улыбке, подал Эдит маленькую коробочку.
– Можно я вручу тебе подарок сейчас? – спросил он.
– Мне все равно. – Эдит раскрыла ладонь. – Похоже, это ювелирное изделие.
– Открой коробку, бабушка.
Она достала из коробки красивую двойную нитку черного жемчуга. Конечно, Эдит отлично знала, что, в сущности, оплатила этот подарок сама, ведь Томас не заработал ни единого пенни, а владения Оусли приносили большие доходы благодаря ее заботам за последние тридцать лет.
– Спасибо, – сказала Эдит, подумав о Кэролайн. Та, не получив от бабушки ничего, все же прислала ей подарок. – Ты очень внимателен. – Эдит знала, что внук не поймет ее сарказма.
– Я очень стараюсь, – ответил он. – Мы все хотим, чтобы ты была счастлива.
Эдит небрежно махнула рукой, выразив этим жестом презрение к нему.
– Как ты себя чувствуешь, бабушка? Они вошли в самую маленькую из трех гостиных усадьбы Мидлендс. Эдит улыбнулась.
– Лучше, чем когда-либо. – Это было правдой. На Пасху, когда она последний раз виделась с Томасом и его семейством, ей нездоровилось. Эдит заметила, что слова ее огорчили внука.
– Рад слышать.
«Ей-богу, ему не терпится прибрать к рукам мои деньги! Вот болван!»
– Кстати, отправившись покупать тебе подарок, зашел в лавку Брауна.
Эдит замерла и не без труда овладела собой.
– Продолжай! – потребовала она. – Ты видел ее? Свою кузину?
Томас растерялся.
– Почему ты кричишь, бабушка? Я расстраиваю тебя?
– Томас, ты расстраиваешь меня всякий раз, когда переступаешь порог этого дома. Между прочим, она прислала мне книгу. – Эдит улыбнулась.
– Но я подарил тебе очень редкий жемчуг, – заметил озадаченный Томас.
– Помню. А что Кэролайн делала, что говорила?
– Она вела себя очень грубо и почти выставила меня из лавки.
– Вот как? – Эдит знала, что Томас не обманывает ее. Наверное, он несносно вел себя, поэтому Кэролайн прогнала его. – Как она выглядит? – Эдит старалась не показать, как сильно это ее интересует.
Томас нахмурился.
– Я бы сказал, странно. Она подстрижена слишком коротко, будто сама себя обкорнала ножницами. Кэролайн высокая и худая. И конечно, в каком-то ужасном платье, похожем на отрепья. – Томас ухмыльнулся. – Да, странная внешность.
Эдит не доверяла мнению внука. Тут она подумала, что уже стара и с каждым днем стареет все больше, а между тем не видела Кэролайн с похорон Маргарет. Да, неплохо бы съездить в город и взглянуть на внучку своими глазами. Так, конечно, чтобы никто не знал об этом.
Эта мысль воодушевила виконтессу.
– Сядь, Томас. Я хочу поговорить с тобой. – Очень довольный собой, он втиснул свое грузное тело в обитое парчой кресло. Эдит стояла перед ним, размышляя о том, как внук отреагирует на ее слова. – Томас, я изменила завещание. За тобой, конечно, останутся все поместья Оусли и все титулы, но своим состоянием я распоряжусь иначе.
Томас побледнел.
Кэролайн была одна в лавке. После посещения оперы прошло три дня. Девушка не находила себе места, не могла ни на чем сосредоточиться и прекрасно знала причину этого. Каждый раз, когда по улице проезжала карета или над входной дверью звякал колокольчик, она замирала в ожидании. И каждый раз когда карета оказывалась почтовой или когда открывалась дверь, а на пороге появлялся незнакомец, Кэролайн не удавалось скрыть разочарования. Видимо, Северьянов забыл о ее существовании. Но она не забыла его.
Да и как забыть? Кэролайн привели в смятение последние две встречи с ним и все, что она узнала за это время о нем и его семье. Девушка понимала теперь, что для всех посторонних его жизнь – тайна за семью печатями. Она полагала, что за внешним лоском скрывается пустота, но ошиблась. У князя серьезные проблемы с дочерью, и он, конечно, изведал печаль и горе. Кэролайн прониклась сочувствием к его маленькой дочери. Девочка не по-детски молчалива, стало быть, несчастлива. Разумеется, все это было не ее делом. Однако она не переставая думала о них… о нем.
