Текст книги "Кровавый поход"

Автор книги: Брайан Макклеллан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Ужас быстро распространялся по их рядам. Кезанские солдаты с испуганными криками попятились от Стража. Некоторые попытались сопротивляться, даже нападали на него. Штык пробил Стражу шею, но монстр вырвал его из крепления мушкета и продолжал сражаться. Кезанцы дрогнули.

Таниэлю не раз приходилось убивать в рукопашной Стражей, наводивших ужас на адроанскую армию, но сейчас Ка-Поэль повернула одного против кезанцев. По телу Таниэля, от ног до самых кончиков пальцев, пробежал холодок, когда он задумался: в кого же превратился он сам, если мог справиться с этими свирепыми монстрами?

– Ко мне! – закричал он, подняв ружье над головой. – Ко мне! – Его голос звучал все громче и громче, заглушая пение труб и заставляя отступающих гренадеров остановиться. – Плевать на эти трубы, мы будем сражаться!

Ряды кезанцев смешались. Барабаны не играли сигнал к отступлению, но солдаты все равно побежали. Нескольких Стражей, оставшихся на поле боя, в конце концов повалили с ног и беспощадно добили. Некоторые кезанцы бросили оружие и упали на колени, сдаваясь в плен.

Страж, которым управляла Ка-Поэль, преследовал кезанцев почти до самого лагеря. Десяток других монстров попытались остановить его.

Глаза Ка-Поэль горели торжеством, в руках она вертела восковую куклу. Губы ее приоткрылись в беззвучном смехе.

Страж продолжал сражаться. В него стреляли, рубили саблями, били кулаками, но он не падал.

Наконец Ка-Поэль большим пальцем свернула кукле голову.

Страж рухнул на землю.

Таниэль смотрел на Ка-Поэль, удивленно раскрыв рот. Как могла эта девочка, которая еще недавно нежно прижималась к нему и заснула на его руках, словно ребенок, вдруг показать на поле боя могущество, достойное богини мести?

Она обернулась, словно почувствовав его взгляд, и лицо ее озарила застенчивая улыбка. В один миг она снова превратилась в ту девочку, которую он спас когда-то от смерти в грязной хижине на болотах Фатрасты.

Таниэлю хотелось подбежать к ней и увести прочь от этого безумия, убедиться, что с ней ничего не случилось. Но она больше не нуждалась в его защите. После того что произошло в Кресим-Курге, у него было ощущение, что Ка-Поэль только начинает показывать, кто – или что – она есть. Забыв о собственных ранах, Таниэль поискал взглядом полковника Этана. Гренадера он нашел под мертвым Стражем и откатил труп монстра в сторону. Этан еще дышал, к большому облегчению Таниэля, но в глазах у него читался ужас.

– Я не могу пошевелить ногами, – пожаловался Этан.

Таниэль опустился на колени рядом с полковником и почувствовал, как его самого тоже охватывает паника.

– Все будет хорошо, – пробормотал он. – Мы позовем врача.

– Я не чувствую своих ног! – Этан ухватил Таниэля за руку. Он задыхался, и по напряжению на его лице было понятно, что полковник пытается пошевелиться. – Я не чувствую их!

Сердце Таниэля разрывалось от жалости. Этан был одним из самых сильных людей, каких он встречал в жизни. Одно дело – умереть в бою, но быть искалеченным…

– Найдите врача! – закричал Таниэль. – И скажите, чтобы перестали дудеть в эти проклятые трубы. Мы уже победили, будь оно все проклято!

Этан немного расслабился:

– Мы победили?

– Да.

Таниэль осмотрел поле боя. С адроанской стороны уже бежали на подмогу солдаты. Если среди них не окажется врача, он точно кого-нибудь задушит.

– Вы устояли, – сказал Этан. – Удержали позицию.

– Нет. Это вы устояли. Ваши гренадеры.

– Без вас мы бы не справились.

Этан быстро заморгал. Таниэль посмотрел на него, пытаясь определить, куда ранен полковник. Этан ухватился за рукав Таниэля так, что побелели костяшки пальцев, а лицо вытянулось от боли.

– Я видел, как мои парни смотрели на вас. Они отправились бы за вами даже в бездну. Точно так же как раньше за Тамасом. За вашим отцом.

– Не говорите чепухи. – Таниэль почувствовал горячие слезы на щеках. – По сравнению с этим старым сукиным сыном я ничто.

– Таниэль. Обещайте мне, что вы победите в этой войне. Что доведете ее до конца. Что это не последняя наша победа.

– Нет нужды обещать. Вы не умрете.

Этан подтянул его к себе:

– Я не чувствую своих проклятых ног. Я знаю, что это означает, болван. Мне уже никогда не бывать на поле боя снова. Поэтому обещайте мне, что победите.

– Не знаю, смогу ли я…

Этан хлестнул его по щеке:

– Обещайте мне. – Еще одна пощечина едва не опрокинул Таниэля. Даже лежа на земле, не в силах пошевелить ногами, Этан все еще был крепок. – Обещайте!

Женщина-врач опустилась на землю по другую сторону от Этана. Она осмотрела его с хмурым выражением лица:

– Где рана?

– У меня сломан позвоночник. – Голос Этана сорвался, и он заглянул Таниэлю прямо в глаза. – Обещайте мне.

– Нет.

Глаза Этана были мокры от слез.

– Трус! Если бы я умирал, вы пообещали бы. Потому что вам не пришлось бы отвечать за свои слова. Но я не умираю, и вы не хотите ничего обещать. Жалкий трус!

Таниэль отвернулся. Он знал, что это правда.

Гренадеры подозвали телегу с крытым верхом, собиравшую раненых, и погрузили полковника на носилки, чтобы оправить в лагерь. Этан отвернулся от Таниэля, а сам пороховой маг не пошел следом за телегой, когда полковника увозили.

Они отразили атаку кезанцев. Вероятно, убили тысячу вражеских солдат. Ранили вдвое больше, и еще несколько сотен взяли в плен. Таниэль не сразу понял, что его окружили гренадеры из Двенадцатой бригады. Самый невзрачный из них был на голову выше Таниэля. Он не знал, сколько гренадер погибло в бою. Их потери должны быть не менее ужасающими.

Кто-то из гренадер подошел к нему. Таниэль думал о том, как пробраться мимо них в лагерь. Слышали ли они, как их полковник назвал Таниэля трусом?

Крепкий гренадер держал в руке шапку из медвежьей шкуры. Другая рука была сжата в кулак. Таниэль поднял голову в ожидании удара.

– Сэр, – начал гренадер.

– Давай. Я это заслужил.

Гренадер смутился, посмотрел на свой кулак и разжал его.

– Сэр, вы не трус. Полковник… Никому не пожелал бы закончить так. То, что он сказал… Нет, вы не трус. Мы видели, как вы в одиночку бросились в атаку на пехотную бригаду. Хочу, чтобы вы знали: если вам что-нибудь понадобится – что угодно, – просто скажите об этом. Я приду вам на помощь. Думаю, большинство этих парней скажет то же самое.

Гренадеры дружно кивнули и устало потащились назад в лагерь.

Несколько минут Таниэль стоял в одиночестве на поле боя, наблюдая, как врачи уносят убитых и раненых. Он почувствовал, что кто-то стоит за спиной. Можно было не оборачиваться. Ка-Поэль.

Он вытер слезы с лица рукавом мундира.

– Разве тебе не нужно осматривать трупы или еще что-то в этом роде? – спросил Таниэль.

Ка-Поэль взяла его за руку. Ему хотелось отстраниться, но он не решился.

Они стояли в тишине, а кровь живых, мертвых и умирающих перемешивалась и сливалась в целое багровое море, покрывшее адроанскую землю. Таниэль поднял ее руку. Внезапным, импульсивным движением – он позже сам себе не мог объяснить, что заставило его так поступить, – Таниэль коснулся губами ее ладони.

– Я хочу покончить с этим, – сказал он. – Хочу убить Кресимира. Тебе нужна его кровь? Я добуду ее, даже если погибну.

Краем глаза он увидел, как Ка-Поэль слегка покачала головой.

Она вдруг встала перед ним, обхватила руками за шею, наклонила и прижалась теплыми губами к его губам. Словно пламя пробежало по его венам от этого прикосновения, и, когда она наконец отошла, он остался на месте затаив дыхание. Он боролся с желанием упасть на колени, убеждая себя, что это просто слабость, вызванная потерей крови.

Затем это прошло, и Ка-Поэль занялась своими делами, склонившись над трупом адроанского солдата.

Все еще потрясенный, Таниэль несколько минут наблюдал за нею, пока какое-то движение позади кезанских позиций не вывело его из задумчивости. Он тут же снова превратился в солдата – бдительного, осторожного, готового к защите от любой вражеской угрозы.

К северу от стен Будвила кезанцы поднимали в небо над лагерем какой-то столб. Должно быть, он был высотой с восьмиэтажный дом, раз Таниэль смог что-то разглядеть с такого расстояния. Он вдохнул немного пороха, чтобы обострить зрение.

Да, это был огромный столб, вырубленный из единого ствола гигантского дерева. Солдаты и пленные рассыпались веером вокруг и тянули за длинные веревки, привязанные к вершине столба. Он поднялся вертикально, а затем внезапно опустился на десять или двадцать футов – вероятно, в яму, которую вырыли, чтобы придать ему устойчивость.

Таниэль нахмурился. Он разглядел что-то на вершине столба. Человеческую фигуру?

Он напряг усиленное пороховым трансом зрение. Да, похоже, это была женщина. Обнаженная. Руки прибиты к дереву, а кисти отрублены.

Увиденная картина озадачила Таниэля. Может, какую-то изменницу выставили там в назидание остальным? Судя по отрубленным кистям, это Избранная. Что могло…

Привязанное к столбу тело неожиданно шевельнулось. Кровавая бездна, она еще жива!

Женщина подняла голову, и кровь похолодела в жилах Таниэля. Он узнал ее. Это она боролась с ним в священном городе Кресим-Курга, когда он пытался помешать ей призвать Кресимира.

Это была Жулен.

18

Дожидаясь возвращения ночных разведчиков, Тамас прислушивался к будничному шуму просыпающегося лагеря.

Тут и там раздавалась праздная болтовня – порядком подзабытая за две недели похода, начиная с падения Будвила. Вдалеке кто-то смеялся. Ничто так не поднимает настроение, как сытый желудок. Если прибавить к этому воодушевление от победы над авангардом кезанцев, солдат Тамаса можно было назвать почти счастливыми.

Почти.

Тамасу не нравилась конина. Она напоминала ему о трудных временах в Гурле, о голоде и болезнях в знойной пустыне, когда солдаты были вынуждены зарезать всех лошадей, чтобы выжить самим. Вкус был немного сладковатым и сильнее отдавал дичиной, чем говядина. Мясо боевых жеребцов было жестковатым.

С другой стороны, у него, по крайней мере, не урчало в животе.

– В чем дело, солдат?

Влора встала по стойке смирно по другую сторону костра и отдала салют:

– Обнаружили кезанцев, сэр. Едут под белым флагом.

Тамас смахнул кусочек жира в огонь и посмотрел, как тот зашипел. Фельдмаршал встал, вытер руки уже испачканным носовым платком. Еще одна проблема, с которой столкнулись его солдаты: не имея обоза, они остались без прачек. Мундир Тамаса был весь в грязных пятнах, и пахло от него как из выгребной ямы.

«Адом запретил тебе самому стирать свою одежду», – прошептал ему внутренний голос. Тамас рассмеялся.

– Сэр? – удивленно произнесла Влора.

– Нет, ничего, солдат. Я встречу их на краю лагеря. Олем!

– Иду, сэр.

К Тамасу подошли Олем и невысокий охранник из штуцерников. Солдаты Девятой бригады, стоявшие в тыловом охранении, уже свернули последние палатки и затушили костры. Через двадцать минут они будут готовы к походу. Передовые отряды Седьмой бригады уже ушли на полмили вперед.

Фельдмаршал зашагал вдоль вереницы фургонов. Их удалось отыскать в заброшенном городе Хун-Дора. Днища повозок уже были запятнаны кровью раненых, и от них за десять шагов несло смертью. Сегодня они повезут дальше тех, кто сумел продержаться двое суток.

– Распорядись, чтобы их вымыли, – велел Тамас Олему. – Мытье должно стать обязательным для всех. В этих лесах много ручьев. Пусть разведчики отыщут их. Пусть группы по пятьдесят человек останавливаются возле каждого горного ручья, который мы встретим по дороге, и моются. Если мы не позаботимся о чистоте, в лагере начнутся болезни.

– Да, сэр. – Олем отряхнул задубевший от пыли мундир. – Я тоже не прочь освежиться.

Они прошли мимо охранных пикетов. Лес вокруг был тих, лишь цоканье белок и перекличка птиц доносились издалека. Тамас с удовольствием слушал птичье пение. Оно напоминало о мире, отвлекало от резких криков ворон и воспоминаний об оставленных позади трупах.

Кезанцев Тамас увидел раньше, чем они его.

Их было ровно дюжина. Они все еще сидели верхом посреди дороги, спокойно наблюдая за адроанскими пикетами. Поверх коричневых мундиров с зеленой отделкой они надели тяжелые кирасы. Тамас подошел ближе, и парламентеры спешились. Один снял шлем.

– Фельдмаршал Тамас?

– Он самый.

– Я генерал Беон-же-Ипилл, – представился тот и добавил по-адроански с легким акцентом, протягивая руку: – Счастлив познакомиться с вами.

Тамас ответил на рукопожатие. Беон был молодым человеком, возможно чуть старше двадцати пяти лет. Его лицо казалось и вовсе юношеским, благодаря той же магии Королевского совета, которая позволяла каждому королю Девятиземья выглядеть намного моложе своих лет. Даже не назови Беон своего имени, одно это уже подсказало бы Тамасу, что генерал был из сыновей Ипилла.

– Любимый сын короля. Слава летит впереди вас.

Беон скромно наклонил голову:

– И впереди вас также.

– Чем обязан честью? – спросил Тамас.

Разумеется, это была простая формальность. Тамас знал, зачем явился Беон.

– Я желал бы выяснить, что вы намерены делать в моей стране.

– Только возвратиться к себе на родину, чтобы защитить ее от нападения тирана.

Беон не моргнул глазом, услышав оскорбление в адрес своего отца. Тамас обратил на это внимание. Похоже, он более уравновешен, чем старшие братья.

– Боюсь, что не могу позволить вам этого.

– Значит, наши переговоры зашли в тупик.

– Думаю, не совсем, – возразил Беон. – Я приехал, чтобы предложить вам сдаться.

– Тупик, – категорично ответил Тамас. – Я не сдамся.

Беон кивнул, словно самому себе:

– Я боялся, что вы так и скажете.

– Боялись?

Тамас много слышал о Беоне. Молодой генерал никогда не испытывал страха. Он был чуть ли не безрассудно храбр. Шел на такой риск, которого испугался бы любой другой военачальник. И храбрость сослужила ему добрую службу.

– Мне не доставит удовольствия преследовать великого фельдмаршала Тамаса. Вы уже видели мой авангард – и, как говорится, заставили драгун бежать поджав хвосты. – Он посмотрел через плечо на своего спутника, драгуна со шпагой на поясе и без кирасы. – Их командиры едва унесли ноги.

– Вы можете просто позволить мне продолжить путь, – миролюбиво предложил Тамас. – Через несколько недель я покину вашу страну.

Беон рассмеялся:

– Мой отец снимет с меня за это голову. Тамас, ваши люди голодают. У вас нет другой еды, кроме конины, которую вы захватили у моего авангарда. Буду откровенен с вами. Я расскажу, с чем вы столкнетесь, а затем решайте, сдаетесь вы или нет. Хорошо?

Тамас фыркнул:

– Это более чем откровенно.

– Итак. Со мной десять тысяч драгун и пять с половиной тысяч кирасир. Мой старший брат движется следом с тридцатью тысячами пехотинцев, отставая от меня на неделю. Мне известно, что у вас одиннадцать тысяч солдат. Мы превосходим вас числом в четыре раза. У вас нет шансов выбраться из этой страны. Сдайтесь сейчас, и к вашим людям отнесутся со всем уважением, какое полагается проявлять к военнопленным. – Он замолчал и поднял руку, словно клялся на Вервии. – Тамас, я хорошо изучил вас. Вы не разбрасываетесь жизнями своих людей в безнадежных случаях.

– Если вы изучили меня, – спокойно заметил фельдмаршал, – то должны знать, что я никогда не проигрываю.

Лицо Беона приняло обескураженное выражение.

– Тогда вы погибнете. У вас есть какие-либо пожелания?

– Да. Со мной больше ста раненых. Если я передам их вам, к ним отнесутся с тем уважением, о котором вы говорили?

– А вы тем временем сможете двигаться быстрее? Нет. Каждый раненый, попавший в наши руки, будет казнен как преступник.

Беон был во всех отношениях благородным человеком. Вполне вероятно, что он просто запугивал. Но имел ли Тамас право рисковать в таком деле?

– Тогда мне нечего больше сказать вам, генерал.

Беон почтительно поклонился:

– Хотел бы пожелать вам удачи, но…

– Понимаю.

Кезанцы снова сели на лошадей и через минуту унеслись прочь. Тамас смотрел им вслед. С этим генералом будет трудно справиться. Некомпетентность была бичом кезанской армии, где аристократ мог купить себе высокий чин или получить его по прихоти короля.

Однако время от времени талант возвышался над бездарностями.

– Олем! – позвал Тамас.

Телохранитель мгновенно обратился в слух, но взгляд его по-прежнему был направлен в ту сторону, куда скрылись кезанцы. Тамас знал, что он рвется в бой.

– Да, сэр?

– Найди топор и жди меня во главе колонны.

В снаряжение адроанской армии обязательно входили лопаты для рытья выгребных ям и топоры для рубки дров.

Хороший полководец мог найти им лучшее применение.

Тамас вскочил в седло и поскакал назад к колонне. Он отыскал в авангарде полковника Арбора и его первый батальон. Как только Тамас оказался рядом, полковник выдвинул челюсть и выплюнул в руку вставные зубы.

– Хороший день, сэр. В лесу прохладно.

Тамас посмотрел на дорогу. Она вилась вдоль крутого, заросшего деревьями склона холма. Солнечный свет с трудом пробивался к густому подлеску с колючими и спутанными ветками. Передвигаться здесь без дороги было почти невозможно.

– Слушайте меня, полковник. Возьмите два взвода и отведите в сторону.

Арбор подозвал девятнадцатый и тридцать четвертый взводы. К тому времени, когда они свернули с дороги в лес, Олем уже был с ними. Он спешился и передал Тамасу топор.

Фельдмаршал снял мундир с сорочкой и оглянулся на солдат:

– У нас на хвосте пятнадцать тысяч кавалеристов, преследующих нас по пятам. Верхом они движутся быстрее и легче, чем мы. Нам следует изменить ситуацию. Каждый раз, когда дорога начнет сужаться, как вон там, – он указал вперед, где дорога упиралась в склон холма, – мы будем устраивать завалы. Собирайте камни, валите деревья. Используйте все, что найдете. Как только колонна пройдет, мы перекроем дорогу.

Тамас примерился к соседнему дереву, стоявшему рядом с дорогой. В три обхвата толщиной, оно подходило как нельзя лучше. Фельдмаршал встал рядом со стволом и ударил по нему топором.

Два взвода солдат тоже принялись валить деревья и собирать все, что могли найти в чаще. Они насыпали большие кучи возле дороги. Тамас забрал из колонны еще два взвода, и, когда последний его солдат прошел мимо, пять-шесть огромных деревьев уже готовы были упасть поперек дороги.

Тамас услышал, что кто-то скачет к нему, и обернулся.

Это был всего лишь Гэврил. Он остановил коня возле Тамаса.

– Ты последний из наших разведчиков позади колонны? – спросил Тамас.

– Да. Кезанцы в миле от меня. Скачут не очень резво. Не думаю, что они куда-то спешат. – Гэврил посмотрел, как работает Тамас. – Словно настоящий лесоруб. Мне нравится в тебе эта черта. Надеюсь, что работа не пройдет даром.

– Им потребуется несколько часов, чтобы разобрать завал, – определил Тамас.

– Или они просто обойдут его стороной.

Тамас вытер пот со лба. Если кезанцы найдут путь через лес, то все напрасно.

– А они смогут?

– Им придется долго разведывать дорогу. И они будут осторожны, опасаясь, что ты устроил им западню. Возможно, ты все-таки выиграешь для нас немного времени.

Тамас забрал у Олема свою сорочку, солдат подвел ему лошадь. Фельдмаршал забрался в седло.

– Валите их! – крикнул он солдатам.

Несколько минут спустя деревья рухнули на землю. Их срубили так, чтобы стволы легли один поперек другого, прижимая нижние к земле и перегораживая дорогу. Чтобы разобрать завал, недостаточно будет просто обвязать дерево канатом и оттащить лошадьми.

Чтобы еще надежнее заблокировать путь, сверху набросали камней. Затем Тамас приказал солдатам ускоренным маршем догонять колонну.

– Скажи своим разведчикам, чтобы подыскали мне удобные места для новых завалов, – велел Тамас Гэврилу.

– Считай, что уже сделано.

– Олем, проследи, чтобы этим двум взводам сегодня вечером дали двойную порцию мяса. Они это честно заработали.

– Да, сэр.

Тамас натянул сорочку.

– Подумай, как еще мы можем замедлить движение кезанцев. Пусть они следуют за нами двумя-тремя ротами, но их основные силы нужно сдержать как можно дальше от нас.

– Я слышал, ты встретился с кезанским генералом, – сказал Гэврил.

– Да, встретился. Это был Беон-жe-Ипилл. Младший сын короля.

– Говорят, он порядочный человек – для отпрыска Ипилла, во всяком случае, – проворчал Гэврил.

– Да.

– Как прошли переговоры?

– От них остались только сожаление и надежда.

– Что за надежда? – заинтригованно спросил Гэврил.

– Что я не сделал серьезной ошибки, отказавшись сдаться.

– А что за сожаление?

– Очень плохо, что Беон не старший сын Ипилла. Из него вышел бы замечательный король. Мне было бы жаль убивать его.

* * *

– Я приехал так быстро, как только мог, – вместо приветствия произнес Адамат.

– Садись.

Адамат откинулся на спинку кресла. Лицо Рикарда было мрачным. Те немногие волосы, что еще остались на его лысеющей голове, торчали в разные стороны неопрятными пучками. Усталые глаза, растрепанная борода, помятая одежда. Совсем на него не похоже.

Рикард уставился в пол:

– Ты слышал новости? – Он указал на газету на столе.

Она была недельной давности. В ней сообщалось о смерти фельдмаршала Тамаса.

– Все Адро это слышало.

Рикард наконец поднял глаза и едва не упал с кресла, взглянув на Адамата:

– В какой бездне ты побывал?

Адамат фыркнул бы, если бы это не было так ужасно больно. Он надеялся, что выглядит не намного хуже самого Рикарда. Невыспавшийся, с недавно сломанным и кое-как вправленным носом, с порезами и синяками по всему лицу, Адамат производил ужасное впечатление. И это могло доставить ему неудобства. Никому не захочется показаться посторонним в обществе такого жалкого и избитого типа.

– Мне в последнее время слишком часто приходится драться, – буркнул Адамат.

Рикард ждал объяснений. Адамат не собирался ничего объяснять.

– Итак… – Рикард с трудом оторвал взгляд от лица Адамата. – Вся страна в смятении. Кезанцы теснят нас на южном фронте, и со смертью Тамаса изо всех щелей повыползали роялисты. Он был цементом, скрепляющим страну. – Рикард провел пятерней по волосам. – Оставшиеся члены комитета… мы уже начали препираться между собой. Не знаю, что собираемся делать дальше.

– Вы решили провести выборы?

Рикард раздраженно всплеснул руками:

– А что еще остается? Мы могли бы объявить военное положение и отложить выборы, но вся армия находится на южном фронте, пытаясь сдержать кезанцев. – Рикард протер глаза. – Но вернемся к причине, по которой я просил тебя прийти: лорд Кларемонте начал действовать.

– И? – Адамат выпрямился.

Рикард сплюнул на пол и, похоже, немедленно пожалел о своем поступке.

– Он объявил, что намерен баллотироваться на пост премьер-министра Адро.

– Как же так? – недоверчиво охнул Адамат. – Он ведь даже не адроанец!

– А вот и нет. По крайней мере, так говорится в документах, которые он предоставил наблюдательному совету. Фель! Фель, зайдите ко мне!

В кабинет заглянула молодая женщина, которую Адамат уже встречал раньше. Она была одета в блузку с оборками и открытой шеей. Заплетенные в косу волосы спадали на плечо.

– Сэр?

– Фель, что вы нашли на Кларемонте?

– Ничего. Если свидетельство о его рождении – подделка, то она исполнена очень хорошо. Наши люди просматривают всю имеющуюся о нем информацию. На самом деле Кларемонте никогда не утверждал, что он бруданец. И устав Гурло-Бруданской торговой компании не требует, чтобы ее возглавлял гражданин Брудании.

Адамат посмотрел на Фель с внезапным подозрением, хотя и не понимал, откуда оно взялось.

– Дальше… рассказывайте дальше, – попросил инспектор.

– О чем, сэр?

– Вы обнаружили, как он связан с лордом Ветасом?

Адамат услышал об их сотрудничестве от Евнуха, а затем Ветас сам подтвердил это. Если инспектору подсунули ложную информацию, это могло пустить под откос все расследование.

– Мы ничего не смогли найти.

– Почему он хочет стать премьер-министром Адро? Рикард, разве ты сам не говорил мне, что он будет лишь номинальным главой?

Рикард неловко заерзал на стуле:

– Да, это мое понимание функций первого министра.

– На самом деле, – добавила Фель, не дожидаясь его разрешения, – премьер-министр сам определит правила, которым будут следовать его преемники. Сколько власти получит глава правительства и как он ею воспользуется, будет зависеть исключительно от амбиций того человека, который первым займет этот пост.

Адамат нервно разгладил сюртук. Что так беспокоило его в этой женщине? Была какая-то особенность, которой он не замечал прежде… которую он и сейчас не мог точно определить.

– Значит, если Кларемонте изберут, у него будет возможность завладеть такой же властью в Адро, какой прежде обладал король?

– Не совсем такой, как у короля, – возразил Рикард. – Некоторые ограничения у него все же будут. Однако… это действительно большая власть.

– Бездна! – простонал Адамат.

Фель подошла к Рикарду:

– Сэр, если позволите…

– Точно! – воскликнул Адамат, уставившись на нее.

– Что такое? – насторожился Рикард.

Адамат медленно сунул руку в карман и ухватился за рукоять пистолета.

– У вас точно такая же манера разговора, – объяснил он Фель. – Те же интонации, что и у него. Это едва уловимо. Не так, как у родственников, или что-то еще в этом роде. Скорее, как будто вы обучались в одной школе.

– С кем? – спросил Рикард.

– С лордом Ветасом.

Рикард и Фель переглянулись.

– Это плохо, – сказала Фель.

– Очень плохо, – согласился Рикард.

Адамат стиснул зубы. Его взгляд заметался между ними. Одной рукой он сжимал рукоять пистолета, а другой ухватился за трость. Что здесь происходит? Что они знают такого, о чем не известно ему?

– Я расскажу? – обратился Рикард к Фель.

– Эта информация не для всех, – предупредила она с хмурым видом.

– Бездна, о чем вы говорите? – воскликнул Адамат.

Рикард наклонился над столом и подпер голову ладонью:

– Ты слышал когда-нибудь об академии Фонтона в Старле?

– Нет.

Ни Рикард, ни Фель, похоже, не собирались на него бросаться, так что инспектор ослабил хватку на пистолете и трости.

– Частная школа?

– В каком-то смысле, – сказал Рикард. – Это уникальное место. Из тысячи студентов до выпуска доходит только один.

– Почему?

– Суровые условия, – объяснила Фель. – Восемнадцать часов занятий ежедневно, и так двадцать лет. Там обучают разным дисциплинам: военному делу, искусству любви, развитию памяти, этикету, математике, естественным наукам, политике. Учеников знакомят со всеми известными в мире философскими школами. Им запрещают любые контакты с родственниками и друзьями на всю дальнейшую жизнь. Готовят преданно служить одному человеку или организации, не поддаваясь ни на взятки, ни на угрозы пыток или смерти.

– Звучит ужасающе, – признался Адамат. – Я должен был знать о таком месте.

– Нет, – возразил Рикард, – не должен.

Фель посмотрела на свои ногти:

– Только потенциальные клиенты знают об академии Фонтона. Купить выпускника стоит целых тридцать миллионов кран.

– Купить? Значит, это рабство?

Адамат дернулся в кресле. Тридцать миллионов кран. Сумма, достойная короля. Во всем Девятиземье едва набралось бы пятьдесят человек, располагающих такими деньгами. И он сомневался, что Рикард был из них.

Инспектор не знал, верить этому или нет. Как могла существовать подобная школа? Конечно, рабство по-прежнему широко распространено в мире, но не в самом же Девятиземье? Здесь его не было уже сотни лет.

– Вы хотите, чтобы я поверил, что вы и лорд Ветас – выпускники академии Фонтона?

– Похоже, что так, – ответила Фель. – Не могу утверждать наверняка, но подмеченное вами сходство не может быть простым совпадением.

– Тогда что вы можете рассказать о нем?

– У каждого выпускника свои особенности. Но если он прошел обучение до конца, значит очень опасен. Он мастер шантажа и диверсий. Он умнее, чем большинство людей в этом городе, включая вас. Владеет всеми видами оружия, но, вероятно, предпочитает ножи и пистолеты.

– А какая специализация у вас? – поинтересовался инспектор.

Фель тонко улыбнулась, но не ответила.

– Мы можем переговорить с глазу на глаз? – попросил Рикарда Адамат.

Тот кивнул.

– Сэр, – предупредила Фель, – академия Фонтона не строго засекречена, но нам не нужна лишняя огласка. Эта информация должна остаться между нами.

– Я понимаю, – заверил ее Адамат.

Фель вышла из комнаты, оставив его с Рикардом.

Почти минуту инспектор молча наблюдал за своим другом и лишь затем заговорил:

– Ты купил эту женщину?

– Адамат…

– Я даже не подозревал, что ты на такое способен.

– Это совсем не то, о чем ты подумал, я…

– Не то? В самом деле?

Адамат приподнял брови.

– Ну, возможно, отчасти. Но это не главное.

– Тогда зачем?

Лицо Рикарда помрачнело.

– Я люблю свою страну. Люблю свой союз. И не хочу видеть, как иностранцы разрывают нас на части своими махинациями. Я буду премьер-министром, даже если это убьет меня – или если мне придется кого-то убить ради этого.

– Когда?

– Что «когда»?

– Когда ты… купил… ее?

– Полностью расплатился этим летом. Она прибыла четыре недели назад.

– В какой бездне ты раздобыл тридцать миллионов кран?

– Она стоила десять миллионов, – поправил Рикард. – Приблизительно половину моего состояния. Она лишь десять лет проучилась в академии – вместо обычных двадцати.

– Десять миллионов за эту женщину. – Адамат покачал головой. – О чем ты думал?

– Она управляет моей организацией лучше, чем смог бы я сам, – тихо произнес Рикард. – За месяц, всего за один месяц, она принесла мне пятьдесят тысяч кран. Она руководила моей избирательной кампанией. До нее у меня были только идеи, но теперь появился серьезный шанс стать премьер-министром Адро. Она стоит каждой краны, которую я потратил на нее.

– Ты можешь доверять ей? Что помешает ей убить тебя и самой взять под контроль союз, раз уж она так умна.

– Преданность. Следующие тридцать лет она принадлежит мне. Такова цена обучения в академии Фонтона. И репутация. Если она выступит против меня, академии самой придется убить ее.

Адамат снова разгладил сюртук. Это было уже слишком.

– Ты напомнил мне кое о чем, – спохватился Адамат. – Нужно занять деньги.

– Ты все еще должен Палагию? – Рикард, видимо, только обрадовался, что разговор ушел в сторону от Фель. – Наконец-то ты начал соображать. Бездна, почему ты сразу не позволил мне заплатить за тебя?

– Палагий мертв. И нет, это деньги не для него. Мне нужно пятьдесят тысяч кран. Немедленно. В банкнотах.

Рикард удивленно заморгал:

– Пятьдесят? Я могу выписать чек на пятьдесят тысяч. В один миг сделаю это для тебя.

– Мне нужны наличные.

– Это невозможно. Ни один банк в Адро не позволит мне снять пятьдесят тысяч сразу. Я мог бы собрать такую сумму через пару недель.

– Слишком долго. – Адамат потер глаза.

Рикард был его единственной надеждой достать деньги, чтобы заплатить полковнику Верундиш за освобождение Бо. Как он сам раздобудет эту сумму за неделю?

Хотя, возможно, Рикард и не последняя его надежда.

* * *

– От тебя несет как от ослиной задницы, – проворчал Гэврил.