Текст книги "Ура-путинизм. Кто толкает Россию к гражданской войне"

Автор книги: Борис Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Сейчас заговорили о кадрах. У нас, оказывается, не хватает 30 процентов кадров на селе.

В городах тоже. Не хватает реаниматологов, анестезиологов, дерматологов, нейрохирургов, рентгенологов для работы на тяжелой технике, патологоанатомов, провал с узкими специалистами. Есть регионы, где более 50 процентов врачей пенсионного возраста и только семь процентов молодых специалистов. В муниципальных больницах зарплата врача в пределах 8 000 рублей. В отличие от государственных служащих, которые худо-бедно могут жить на оклад, мы не можем и должны дорабатывать десятью – двенадцатью дежурствами до 15–20 тысяч, чтобы не помереть с голоду. Где уж там повышать свою квалификацию. Не знаю, когда будет улучшение, мне сегодня стыдно смотреть своим ординаторам в глаза. Зарабатывают они две тысячи с хвостиком. Кто это сделал? В приказном порядке стали вводить новую систему оплаты труда. Говорили, что будет лучше: оплата выше, качество обслуживания населения улучшится и т. д. Ко мне приезжал замминистра Олег Сафонов и три часа рассказывал про новую систему оплаты.

А у нас по старой дифференцированной системе с 18 разрядами была выстроена стимулирующая система. Зачем же ее ломать? В результате новшеств мы стали получать не больше, а меньше, несмотря на то что коэффициент как будто увеличился. Почему за ребенка, который лежит в реанимации с тяжелой сочетанной травмой, мы получаем деньги только за один месяц лечения в размере 110 тысяч рублей? Давайте я отправлю на квартиру к тому, кто это написал, этого ребенка – на аппарате дыхания, с травмой головы, но за которого еще можно бороться. Он может лежать и 50 дней. Не потому, что мы хотим, а потому, что так надо. Из каких денег мы будем его лечить? Из зарплаты врачей? Ив тоже время разбрасываемся деньгами. Вот информатизация. Приезжаю в город. Захожу в поликлинику. Стоит компьютер. Спрашиваю: «Работает?» – «Мы договор заключили с московскими программистами, они нам ставят программу». Приезжаю в другой город, все то же: «Пока не работает. В Москве нашли фирму, заплатили деньги, они нам ставят.». Что это такое? Не можем столько лет сделать единую программу, передать во все поликлиники? Мы же переплачиваем огромные деньги.

Сколько лет мы спрашиваем: где концепция развития здравоохранения? Куда нас ведут? На съезде медиков давайте обсудим эту концепцию. А уже под эту концепцию будем выстраивать законы. Замотали. Пошли по другому пути. Сначала втихую законы. А концепции – нет. А теперь под законы будем выстраивать концепцию. Пришел приказ № 601 «Об утверждении номенклатуры товаров, работ, услуг для нужд заказчика». Новая схема закупок, в которой объединили необъединяемые группы, например, антибиотики и противогриппозные препараты. Теперь мы на квартал можем покупать или одно, или другое. Или объединили вату и рентгеновское оборудование. Мы же просто встанем! Это такие законы и приказы, которые дискредитируют власть. Как будто нарочно кто-то придумывает. Мы провели совместно с профсоюзами первую конференцию по саморегулированию профессиональной деятельности. 70 регионов участвовали, решение направили в Минздравсоцразвития. И только что, через полгода, получаем ответ за подписью Владимира Белова. Белов – хороший специалист, финансист, окончил Институт водного транспорта. Но в Ленинграде. Он мог и не знать специфики вопросов, которые были поставлены в нашем решении. Я человек прямой и не могу не сказать, что в Минздравсоцразвития нет ни одного нормального опытного организатора здравоохранения» (Аплодисменты).

Леонид Рошаль выразил наболевшее у всех врачей. И до него тоже самое говорили многие ведущие специалисты. Директор НИИ гематологии и интенсивной терапии академик А. И. Воробьев: «Я не понимаю задач, целей нашего государства: мы куда устремлены? Если мы хотим строить капитализм по американскому образцу, то мы ошиблись двумя веками. Такого оголтелого капитализма больше нет нигде. Во всех нормальных странах это либо социализм, либо социально ориентированный государственный капитализм. Так куда мы идем? Я не понимаю. А без ясного понимания этого у нас с вами ничего не получится.

Может ли быть здравоохранение не народным? Не может. Это смешно. Как не должно оно быть и платным. Его нигде такого нет. Не потому, что надо отказываться от частной инициативы, быть против привлечения частного капитала там, где он в этом заинтересован. Но построить надежную, целостную систему здравоохранения в стране на основе его платности и участия только частного капитала невозможно. Это даже не в Средневековье возврат, это – в тупик. То, что делается, хотя, пожалуй, весь ужас как раз в том, что на деле ничего не делается. Разрушается лучшая в мире система здравоохранения. И ничего не созидается. Я говорю: ребята, вы блудите, что-то у вас не то в голове. Вы порождаете социальный кризис. И, не дай Бог, увидеть вам снова русский бунт, бессмысленный и беспощадный!

Контраргументов по отношению к моей позиции нет никаких. Никто не может их предъявить. Я заявляю: сегодня у страны нет цели. Давайте выработаем. Может быть, нужно время.

Но нужно политическое заявление: мы хотим остановить вымирание народа. А если мы не хотим этого, то мы не можем возглавлять этот народ. Я, конечно, очень болезненно отношусь к тому, что происходит. Но ведь это происходит! Вы читаете газеты, смотрите телевизор. Что видите? Как будто специально выполняется то, что определили для России Даллес и Тэтчер. Вдруг начался новый виток попыток Минздравсоцразвития расправиться с Академией медицинских наук. Вражда науки и министерства – это патология. Нужен диалог. И не глухого с немым! Давайте двигаться в этом направлении.

Без академических НИИ современные технологии в медицине не распространить. Нам нужно здравоохранение, ориентированное на результат. А этот тезис подменяют болтовней о денежных потоках. Строим 15 межрегиональных отраслевых медицинских центров. Если не хватает на здравоохранение денег, то надо ли это сейчас? Не надо. Вот наш Гематологический научный центр. Суперсовременный, супервысокотехнологичный. Хорошо в свое время народ на него затратился, он ни в чем не уступает самым лучшим западным. Нужен сейчас новый такой? Если по-хозяйски рассудить, я думаю, нет. Дайте нам медикаменты, расходные материалы, имы примем и вылечим вдвое больше людей, чем сейчас. Столько, сколько сможет принять новый центр. И это будет дешевле, разумней.

Есть у нас, к сожалению, такое профессиональное занятие – он крупный специалист по воспитанию чужих детей. Есть такие люди. Сегодня они готовы реформировать образование, завтра – здравоохранение. Не надо, ребята! Доверьте лучше это нам, действительным профессионалам. Я умею щупать живот, слушать сердце, смотреть в микроскоп. Чего, извините, вы не умеете. Если вы мне не доверяете – найдите другого. Фамилия у него будет не Воробьев, но человек он будет такой же. Кому можно доверять, тому надо поручить – и вперед! Раньше мы сделали атомную бомбу, теперь сделаем здоровье нации» («Российская Федерация сегодня», № 21, ноябрь 2006 года).

Президент Российской Академии медицинских наук, директор Российского онкологического научного центра им. Н. Н. Блохина академик М. И. Давыдов: «Программа развития здравоохранения, предложенная министерством, напоминает больше план закупок. Купить это, приобрести то, а как все это будет работать и будетли работать вообще, до этого там то ли руки не доходят, то ли нет, скорее всего, понимания и желания. Сегодня в стране нет собственных лекарств, как и нет практически фармакологической промышленности. Мы не производим собственных антибиотиков. И это та самая страна, которая покрывала в прошлом первоклассными антибиотиками до 80 процентов мирового рынка. Нет и медицинской промышленности. На создание собственной материально-технической базы здравоохранения должны быть направлены в первую очередь средства. И есть мировой опыт, в частности стран с бурно развивающейся экономикой – Китая, Индии, Сингапура, как это сделать быстро и эффективно, как наладить в кратчайшие сроки производство продукции в собственной стране на самом современном уровне. Да и реформа здравоохранения не такая сложная, как ее пытаются представить. Достаточно двух – трех лет и даже примерно в пределах тех средств, что отпускаются на эту сферу, можно навести тут порядок и добиться реальных результатов. Нынешнее ведомство ведет отечественное здравоохранение к полному банкротству. Ведь нет ни одного положительного показателя, которое оно могло бы поставить себе в заслугу («Российская Федерация сегодня», № 21, ноябрь 2006 года).

Спокойное, по делу выступление Леонида Рошаля на форуме врачей вызвало бешенную реакцию министра Голиковой. На самом форуме ей было ответить нечем, а, может, и сложно связать два слова без бумажки. Всю злость выплеснула через письмо. коллектива Минздравсоцразвития В. В. Путину, которое я постараюсь почти целиком привести здесь, чтобы обнажить нутро и жало одной из тех, кому сегодня Президент Путин отдает реальную власть в стране. Насколько же они наглы и убоги! какие же они безграмотные!:

«Уважаемый Владимир Владимирович! Безоговорочно доверяя всем событиям, которые мы с Вашей поддержкой организуем, выступление присутствующего на Форуме медицинских работников Леонида Михайловича Рошаля подорвало нашу веру в дело, которому мы отдаем всю свою жизнь. После его выступления не только у наших коллег врачей, присутствующих на Форуме, появилось гнетущее чувство пессимизма относительно наших действий, ной у нас остался горький осадок. Ведь Вы как никто другой знаете, как мы преданы своему делу, служению сохранения здоровья наших граждан. Мы делаем все возможное и даже невозможное относительно сроков исполнения, доступности восприятия материала и полноты документов.

То, что Леонид Михайлович обвинил нас в непрофессионализме и отсутствии организаторских возможностей, постоянно опровергается нашими коллегами из регионов, которые, обращаясь к нам по любому поводу, получают исчерпывающие консультации, что говорит об обратном. Очень неприятно, что у Леонида Михайловича при отсутствии конструктивных предложений находятся только негативные оценки курса нашего здравоохранения и в частности министерства. В то же время происходящие события, их анализ и достижения свидетельствуют о серьезных положительных тенденциях, происходящих в стране. Ведь при той значительной поддержке Правительства Российской Федерации ив то же время экономно расходуемых средств мы умудряемся одними только организационными мерами приводить в порядокдавно находящуюся в беспорядочном состоянии деятельность наших служб и учреждений: подготовка Порядков, которые вобрали в себя множество разрозненных приказов, касающихся деятельности той или иной службы, теперь собраны в один документ, которые будут настольной книгой любого врача, управленца, ученого и практика. Стандарты, которые проложат путь к качественному лечению равно доступном всем слоям общества, сравнимую с зарубежными аналогами, да еще и включающую в себя гарантию роста заработной платы без ущерба бюджету регионов – все это нам приходилось обосновывать, просчитывать, обсуждать с регионами. Это было сделано не для нас, а для населения и медицинских работников.

Конечно, мы понимаем, что свобода слова, демократия, не должны быть ограничены, но если за этим наступает зона отчуждения между тем, что мы делаем и нашими коллегами, врачами, медсестрами, младшим медицинским персоналом, между которыми посеяны зерна недоверия нашей деятельностью – это недопустимо. Ведь без их поддержки нам не осуществить не только программу модернизации, но и любое наше действие будет подвергнуто сомнению.

Мы неоднократно убеждались, что все новые начинания встречали на своем пути критику и непонимание, но мы своей верой и уверенностью в правильности наших решений порождали в сердцах наших коллег оптимизм и желание работать. После подобных выступлений не удивимся, что дискредитация федерального органа исполнительной власти может повлечь за собой негативные последствия. Вседозволенность поведения на трибуне, его панибратские высказывания вызывали искреннее недоумение, иронию и сразу не были адекватно оценены и только по истечению кого-то времени они были негативно оценены нашими коллегами из регионов. По нашему глубокому убеждению не все высказывания Леонида Михайловича были компетентны. Если мы еще прислушивались к его мнению, то теперь его рейтинг резко упал в наших глазах. А заглянув в его профессиональное прошлое (вынужденная мера), это еще более усугубило негативное отношение к Леониду Михайловичу. Если его выступление было призвано разрушить все, что мы делаем, подвергнуть сомнению, поставить в тупик наше дело, которому мы посвящаем все свое время, то он этого добился.

В то же время мы глубоко убеждены, что далеко не все руководители, врачи, медицинские сестры, фельдшера, думают так же, как Леонид Михайлович. И в этом мы убеждаемся на основании моментальных обращений после проведенного Форума. Вместо того, чтобы просвещать наших коллег и стараться достичь тех результатов, которые повлекут за собой удовлетворенность граждан медицинской помощью, увеличение ожидаемой продолжительности жизни, снижение смертности, повышение качества и доступности медицинской помощи, повышение благосостояния медицинских работников, Леонид Михайлович саботировал всю деятельность Минздравсоцразвития России, за которой стоит деятельность и региональных органов управления здравоохранением. Итоги предыдущего дня, когда в залы заседаний невозможно было войти, люди не только сидели на приставных стульях, но и стояли более четырех часов, показали высокую заинтересованность и поддержку политики Правительства Российской Федерации в области здравоохранения и социального развития, а соответственно и Министерства. Надо сказать, что в адрес Министерства приходят не только жалобы, кляузы, недовольство, но и немало писем с благодарностью за дальновидность, за правильность принятых решений, пожеланий дальнейшего прогресса стратегии здравоохранения и достижения результатов. Но почему-то это всегда скромно замалчивается. Наверное, потому, что те болевые точки, которые были затронуты, и еще больше, которые были не затронуты, невозможно преодолеть за столь короткий и непростой период. Надо сказать, что период действительно непростой, в некоторой степени даже революционный, но, в то же время, он как спираль, которая вбирая опыт прошедшего, интегрирует в себе все то передовое новое, что за многие годы было достигнуто, возвращаясь на круги своя.

Уважаемый Владимир Владимирович! Вы извините, нас, пожалуйста, за то, что мы отрываем у Вас время, но, наверное, наболело. Сколько же можно до такой степени публично очернять федеральный орган исполнительной власти? По сути состоящий из таких же граждан, которые также пользуются теми же услугами здравоохранения! Просим уберечь нашу честь и достоинство от подобных выступлений, по сути не несущих за собой ничего конструктивного» (Информационная служба Минздравсоцразвития, 18.04.2011). Какое убожество, какое ничтожество правит нами! И кто тогда Президент, который вот таких привечает, вот таких, как Голикова, возвышает, вот таких укрепляет на господствующих вершинах власти.

В стране, между тем, продолжает нарастать дефицит врачебных, фельдшерских и сестринских кадров, – отмечают эксперты, – особенно в поликлиническом звене и на селе. Причины – естественная убыль врачей пенсионного возраста, низкая зарплата, отсутствие жилья и социальная незащищенность. На каждого врача у нас приходится в среднем две медсестры. Тогда как на Западе четыре – пять. Это приводит к тому, что и врачам, и медицинским сестрам приходится выполнять не свойственные им функции. Негативную роль играет отсутствие распределения выпускников медицинских вузов, обучающихся за государственный счет. Из 24–25 тысяч выпускников, ежегодно оканчивающих медицинские вузы, только 14 тысяч проходят специализацию под контролем высшей школы. Остальные брошены на произвол судьбы. Квалификационную категорию имеют только 53,8 процента врачей. Около 40 процентов врачей первичного звена не проходили повышения квалификации 10 лет. Медицинская информация за год меняется на 100 процентов. Развитие современной медицинской науки и практики требует от врачей постоянного повышения знаний и умений. К примеру, в Англии врачам предоставляют новую информацию два раза в год. У нас же крайне ограничен доступ к «Национальной электронной медицинской библиотеке» через систему Интернет, а средства для повышения квалификации без отрыва от клинической практики не заложены ни в бюджете, ни в системе обязательного медицинского страхования. Минздравсоцразвития практически самоустранилось от решения этой важнейшей проблемы, – сетуют специалисты. – Зато не жалеют сил и средств на мощные пиар-кампании, которые лакируют деятельность министерства, мол, все идет хорошо и даже замечательно.

«Демографическая ситуация в стране гораздо сложнее, чем принято считать, – убежден Л. М. Рошаль, директор НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, эксперт Всемирной организации здравоохранения. – Смертность людей трудоспособного возраста в 4,5 раза превосходит аналогичные показатели европейских стран. Уровень смертности детей в возрасте до пяти лет более чем в 2,5 раза выше, чем в развитых странах. Чтобы избежать позора, Минздравсоцразвития занижает показатели младенческой смертности. На самом деле показатель почти в четыре раза выше европейских. Уровень смертности детей старше пяти лет также превышает европейские показатели в 1,5–2 раза. Главные причины – травмы, отравления, утопление, то есть управляемые состояния, которые можно предупреждать и хорошо лечить. Между тем специализированные отделения в районных больницах закрываются. Обеспеченность сельского населения медицинскими кадрами клинического профиля в 1,8 раза меньше, чем в среднем по стране. Около 60 процентов работников сельского здравоохранения не повышали квалификацию более десяти лет.

По данным Министерства сельского хозяйства, почти в 40 тысячах сельских населенных пунктах отсутствует автобусное сообщение. Свыше трети – 34 процента – отдельных сельских поселений вообще не имеют подъездных дорог. На одиннадцать сел приходится одна аптека. О какой доступности медицинской помощи можно говорить?

Сегодня государство не гарантирует населению бесплатную медицинскую помощь, и это прямое нарушение 41-й статьи Конституции Российской Федерации. А платные медицинские услуги возможны сегодня только для тех, у кого доход на одного члена семьи не меньше двух – трех тысяч долларов. Много таких в России? Не больше 15

процентов, – считают социологи.

В Приморском крае произошла шокирующая история. Жительница Владивостока, мать двоих детей, сама себе удалила опухоль груди, опасаясь, что полтора месяца до назначенного ей первичного приема в краевом онкоцентре могут стать роковыми.

– На данный момент мы испытываем дефицит коек, – объясняет ситуацию и. о. главного врача Приморского краевого клинического онкологического диспансера Людмила Турина.

– В Приморье состоят на учете 22 109 онкобольных. Мест катастрофически не хватает. Если только на первичный прием запись на месяц вперед, то неизбежны трагические исходы. Программа государственных гарантий оказания бесплатной медицинской помощи у нас не выполняется. Пациентов просто некуда класть для лечения. На платный сервис тоже очередь.

В крае необходимо иметь 740 коек, а их всего 396. Одна радиологическая койка на 57 вновь выявленных больных. Ежегодно в Приморском крае регистрируется свыше шести тысяч онкологических больных, три тысячи из них умирают. Оборудование в больнице не обновлялось более пятнадцати лет. Аппарата для иммуногистохимических исследований вообще нет. Нет ни рентгеновского компьютерного томографа, ни гамма-камеры для доклинической диагностики опухолей и ее метастазов.

Когда о ситуации в Приморье, где люди вынуждены сами себе делать операции, рассказала «Новая газета», из министерства Татьяны Голиковой, любимицы Президента Путина, пришел ответ, как всегда абсолютно безграмотный по стилю и языку, и, как всегда, циничный и наглый по отношению  к больным. «Система оказания медицинской помощи онкологическим больным у нас разработана, – говорится в ответе. – Утвержден порядок оказания медицинской помощи онкологическим больным. Если человек, у которого практически подтвержден онкологический диагноз, не может быстро попасть на консультацию к врачу-онкологу – эти проблемы должны решать регионы, на которые возложена вся ответственность по оказанию медицинской помощи. У нас работает онкологическая программа, учреждения соответствующего профиля обеспечены всем необходимым оборудованием, налажен порядок организации медицинской помощи.

Минздравсоцразвития России обеспечило полный алгоритм ведения таких больных. Теперь высокая доля ответственности лежит на регионах» («Новая газета», № 104 от 20 сентября 2010 года).

Бессовестная отписка и сплошное вранье. Взять крупнейший город Сибири – Красноярск. Онкодиспансер здесь построен в 60-х годах и не соответствует современным требованиям. Спроектирован он на 90 коек и пять операционных. Сейчас в нем занято постоянно 480 коек. Операционных нужно как минимум в четыре раза больше.

На онкологическом учете в России стоит 2,6 миллиона больных, в год выявляется 500 тысяч новых случаев. По уровню лекарственного обеспечения онкобольных мы даже от Польши отстаем в два раза, от Соединенных Штатов – в девять раз. Россия, Венгрия и Украина – тройка стран с наивысшими показателями смертности от рака в Европе. «У больных нет доступа к информации и нет доступа к лечению, – говорит директор Бюро по изучению рака почки, член научного совета международной Ассоциации по борьбе с раком почки Илья Тимофеев. – По исследованиям, проведенным совместно с лигой пациентов с метастатическим раком почки, только шесть человек из 100 нуждающихся получают новейшие таргетные препараты, причем 52 процента из тех, кто получает, – покупают их сами. 25 процентов этих больных не получают никакой терапии. 14 процентов получают пустышки – препараты доступные, но не имеющие эффективности (часто это тамоксифен). Но средства на это тратятся. Врачи при отсутствии лекарств вообще не сообщают больным, что при их заболевании возможно лечение («Новая газета», № 18, 18 февраля 2013).

Как минимум в 1,7 раза больше, чем сейчас, должно тратить государство на медицину, если мы хотим достигнуть тех показателей, которые поставлены Правительством к 2020 году: увеличить продолжительность жизни до 73–74 лет и снизить общий коэффициент смертности до 11,0 (это число смертей в год на 1000 населения, сегодня этот показатель -14,2). Такие показатели были в нашей стране в 80-е годы. Показатели «старых» европейских стран, где продолжительность жизни 81 год, а коэффициент смертности – 9,2, для нас пока, к сожалению, недостижимы.

Здания ремонтировать и оснащать больницы оборудованием нужно, но только после того как нашему населению будут доступны грамотные врачи. Иначе может оказаться, что в отремонтированных стенах работать станет некому. Кроме подготовки кадров и повышения их квалификации, очень важно направить деньги на бесплатные лекарства в амбулаторных условиях. Люди не должны раздумывать: купить лекарство или яблоко ребенку. Прописанное врачом лекарство больной должен получать бесплатно. Это гарантия успеха лечения, снижения инвалидности и риска смерти в трудоспособном возрасте.

Директор Ассоциации медицинских обществ по качеству (АСМОК) Гузель Улумбекова обратила внимание на жуткую статистику с больничными листами: «В пересчете на 100 тысяч населения заболеваемость увеличилась по сравнению с 1990 годом на 46 процентов, смертность людей трудоспособного возраста за этот же период выросла на 40 процентов. Больничных же стали выдавать значительно меньше. Люди не обращаются за больничными и переносят заболевание «на ногах», потому что боятся потерять работу у частных работодателей или потерять заработок определенного уровня. Отсюда хронические заболевания, различные осложнения.

Для достижения целей «Концепции-2020» необходимо улучшить здоровье, снизить смертность трудоспособного населения хотя бы до уровня 1990 года (с 6,9 до 4,9 человека на тысячу трудоспособного населения), т. е. почти в 1,5 раза. Подсчитано: если снизить смертность трудоспособного населения до 2020 года в полтора раза, т. е. до уровня Советского Союза, значит сохранить жизнь полутора миллионам человек, которые, если даже думать только об экономике, за этот период внесут дополнительные 1,2 триллиона рублей в ВВП страны. Зарубежные работодатели подсчитали экономический эффект от дополнительных (сверх государственных программ) вложений в здоровье работников – четыре доллара на каждый «вложенный в здоровье» один доллар. Чтобы граждане России жили дольше и меньше умирали, заболевший человек должен получить квалифицированную помощь, если необходимо, то с отрывом от работы. Для этого не должно быть препятствий. Снижение выплат по больничному листу останавливает людей от обращения к врачу. Доходы большинства населения ниже 15 тысяч рублей в месяц. Как прожить заболевшему на 80 или 60 процентов от такой зарплаты? Процитирую ряд писем, опубликованных газетой «Московский комсомолец», жестче, честнее всяких экспертов ставящих диагноз нашей сегодняшней медицине: «Умер сосед по палате. Ему 35 лет. Не было мест на гемодиализе» (город Тверь), «Республика Саха большая, диализ же только в двух городах – Якутске и Мирном. Несколько человек умерли по дороге» (город Якутск), «Мне 21 год. Меня поставили в очередь на гемодиализ. Я был 156-й в этой очереди. Конечно, многие в этой очереди до диализа не доживают» (город Рязань), «Из тех, с кем я начинал диализ несколько лет назад, никого нет в живых» (г. Абакан, Красноярский край), «Диализ был отвратительным. Но тогда никто из больных не предполагал, что хорошую очистку мы не получаем. Очень много людей умерли за четыре года» (город Озерск, Челябинская область) («Московский комсомолец», 9 апреля 2010 года).

Поясню: гемодиализ (от гемо– и др. – греч. SidXuoiq – разложение, отделение) – метод внепочечного очищения крови при острой и хронической почечной недостаточности. Во время гемодиализа происходит удаление из организма токсических продуктов обмена веществ. В общем, есть такие специальные аппараты для очищения крови, которых у нас катастрофически не хватает. Процедурудиализа перевели из высокотехнологичной в специализированную медицинскую помощь, после чего финансироваться диализ стал не федеральным бюджетом, а региональным, и число диализных центров после этого резко сократилось. То, что их катастрофически не хватает, – это одна сторона беды, другая, те аппараты, что есть, не выдерживают никакой критики.

«Установки, стоящие сегодня в наших отделениях, в 99 случаях из 100 по части микробиологии, да и не только, это откровенные помойки», – цитирую откровенное признание специалиста по оборудованию для гемодиализа Сергея Калинина. Об этом же свидетельствуют и сами больные. «Раствор для диализа разводят в сваренном из стали квадратном баке (такие на дачах используют для поливки огородов), бачок этот стоит в раздевалке, над бачком нависла вешалка для верхней одежды, а сам бак закрыт наполовину досками. Несколько раз сам видел, как в этот бак нечаянно роняли перчатки, один раз шапка упала» (город Улан-Удэ).

Диализ делают и платно. Стоимость от 2000 до 23000 рублей «в зависимости от региона и аппетита медицинского учреждения». В Челябинске, например, ежемесячный курс стоит 276 000 рублей. Но даже если кому и повезет попасть на бесплатные процедуры, все равно надо самим покупать кислоту для стерилизации аппаратов, одноразовые перчатки для медперсонала, лейкопластыри, бинты, дорогостоящие лекарства и платить за анализы. С учетом того, что средний возраст больных с хронической почечной недостаточностью 40 лет, вдумайтесь в страшную статистику, только она одна уже должна звучать приговором всем этим Голиковым и Путиным за такой уровень здравоохранения: 95 процентов больных хронической недостаточностью почек в России не доживают до диализа; 40 процентов тех, кто попадает на диализ, умирают в течение года. Согласно международному регистру, из 46 исследуемых стран Россия на 43 месте, хуже нас только Бангладеш, Филиппины и Пакистан.

Откровенные письма больных в прессу редки и дорогого стоят. «Будешь жаловаться – вообще останешься без диализа», – говорят сотрудники диализных центров полностью зависимым от них пациентам, что неприкрыто звучит как «Будешь жаловаться – умрешь!». И это не пустые угрозы, если судить по той злобе и агрессивности, с какой министр Голикова, нынешний помощник Путина, обрушилась на всемирно известного доктора Рошаля после его публичной критики министерства в присутствии Путина. Уж если Рошаля министерство принялось возюкать в грязи, то как простому человеку достучаться до них с критикой. С таким вот отношением к народу и к его критике мадам Голикова стала учредителем «Общероссийского народного фронта», который, как обещает его вождь В. В. Путин, станет местом приема жалоб и заявлений, доступным для каждого гражданина России.

//__ * * * __//

С телевизионных экранов, с газетных полос, из радиоэфира с каждым годом нарастают мольбы и частных лиц, и благотворительных фондов помочь собрать деньги на спасение ребенка. Печатают фотографии больных детей, дают слово несчастным родителям. И спасают! Только один фонд «Подари жизнь», организованный Екатериной Чистяковой, собирает и тратит на помощь умирающим детям десятки миллионов рублей. Доходит до полного абсурда, когда за материальной помощью в Фонд обращается. Российская детская клиническая больница: молит оплатить счет на реагенты для тканевого типирования на шесть миллионов рублей. НИИ Бурденко просит у Фонда помощи, потому что к концу года у института «закончились квоты». «Конечно же, мы платим за лечение тех детей, которым не хватило квот, – говорит Екатерина Чистякова. – А также платим за тех детей, которым требуется лечение, не считающееся высокотехнологичным, а потому оно не квотируется, например, специфические виды лучевой терапии, вентрикулоперитонеальное шунтирование, интраартериальная химиотерапия и другое. Мы потратили на это в 2011 году 4 648 623 рубля. В 2012-м фондом оплачено лечение «бесквотников» на 2 340 185 рублей («Новая газета», 25 февраля 2013 года). Вот как это понять? Почему разные благотворительные фонды, чтобы спасти детей, родившихся и проживающих в России – граждан России! – собирают деньги на лечение, на продолжение жизни этих детей?! Куда исчезло государство, которое обязано гарантированно лечить и спасать детей? Это не понимают и сами правители государства. В начале 2013 года на совещании в Самаре недоуменно разводила руками и возмущалась заместитель Председателя Правительства России по социальной политике Ольга Голодец: «Ежедневно мы сталкиваемся с историями, когда собирают деньги для ребенка, которому почему-то не сделали необходимой операции. Человек не должен оказываться в ситуации, когда деньги на лечение собираются всем миром. У нас вся высокотехнологичная помощь должна обеспечиваться государством. Это уже почти детективная история, почемуу нас помощь вовремя не оказывается государством» («Новая газета», 25 февраля 2013 года). Когда люди задают вопрос Правительству, это понятно и здраво, когда Правительство безадресно задает те же самые вопросы – это абсурд или издевательство, в любом случае это уже не Правительство. Банда, шайка, организованное преступное сообщество, сборище недотеп или негодяев, но только не Правительство.