Текст книги "Околотеатральные были"

Автор книги: Борис Поюровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Юбилей не может быть признан полноценным, если это всего лишь цеховой праздник. А где же зрители – представители фабрик и заводов, труженики полей, доблестные воины, прославленные спортсмены и космонавты? Где пионеры, наконец?! Их участие придаст событию поистине всенародный масштаб. Юбиляр и до того не испытывал особых сомнений насчет своих возможностей в искусстве. Однако такое публичное признание сообщит его тщеславию дополнительное ускорение, и он с полным правом, совершенно искренне скажет в ответном слове, что ради такого вечера стоило жить и бороться. При этом юбиляр из скромности может добавить, что рассматривает все сказанное сегодня не как награду за прошлое, но исключительно как аванс на будущее, разумеется, если он окончательно не потеряет голову…

Товарищи по труппе, лучше других знающие цену новорожденному, в такой день исполняют на сцене роль толпы, а народ, как заметил еще Пушкин, безмолвствует. Поэтому, чтобы не допустить кривотолков среди публики, в финале надо обязательно задействовать всю массовку. Кому не хватит слов, пусть хотя бы встанут, тем самым подтверждая свою любовь, преданность, восхищение. Даже если в этом немом вставании кто-то захочет проявить внутренний протест, он не будет замечен и потонет в общем праздничном настроении.

Воспоминания о вечере, телеграммы и адреса, многочисленные статьи еще долго будут согревать душу юбиляра, пьянить его воображение. В конце концов он и в самом деле вообразит, что все это случилось само по себе, исключительно благодаря его заслугам. И почему, собственно, он должен не доверять тем, кто так высоко оценил его талант?!

Ну, что же, не будем ему мешать в этом. Ведь именно ради подобных ощущений человек целый год хлопотал, добивался, готовился. Так зачем же его разочаровывать? Пусть себе тешится…

КАК ОРГАНИЗОВАТЬ ТЕАТР?

(Доверительный монолог опытного театрального деятеля, заслуживающий внимания)

Одни говорят: нужна идея!

Другие – помещение.

Третьи – свой драматург.

Четвертые – режиссер.

Пятые – актер.

На самом же деле все это может быть, но может и не быть… В конце концов идею нетрудно позаимствовать, помещение арендовать, драматурга заменить инсценировщиком (желательно, чтобы это был кто-нибудь из близких родственников, но обязательно под псевдонимом: зачем лишние разговоры?). Ну, а актеров и режиссера лучше всего сманить у соседей. Было бы желание! А вот желание и есть главный двигатель прогресса. Остальное приложится.

К примеру, захотел я организовать театр. Для этого в первую очередь выясняю заветные, но пока еще не сыгранные роли у самых популярных артистов. Через верных людей даю им знать, что готов содействовать в осуществлении их замыслов. Разумеется, совершенно бескорыстно. Располагаю помещением для репетиций и преданной мне труппой, изголодавшейся по настоящей работе. Получив такую информацию, вряд ли кто удержится от соблазна, что, собственно, для начала вполне достаточно.

В процессе репетиций очень важно поддерживать железную дисциплину. Ни в коем случае не следует вспоминать фамилию главного режиссера того театра, где служит знаменитость. Даже в дурном смысле– все равно! Обязательно нужно делать всем замечания, кроме, конечно, гастролера: его (ее) непременно ставить другим в пример, не стесняясь в выражениях.

Когда репетиции уже можно будет перенести на сцену, важно начать внушать хозяевам здания, что их ожидает редкая удача: сама (сам) до того влюбилась в коллектив, что поговаривает, не перейти ли ей (ему) сюда насовсем?! А куда, собственно, переходить-то? Из академического театра в драмкружок? Ну как тут не вспомнить слова Ивана Андреевича Крылова: «Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок. И в сердце льстец всегда отыщет уголок». И представьте: действует! Добываются средства, шьются костюмы, готовятся декорации: было бы желание!

Теперь пора подумать и о подготовке общественного мнения. Сперва несколько коротких интервью-информаций, в которых кумир миллионов как бы между прочим обронит пять-шесть ничего не значащих фраз о нашем общем начинании. Имеющий глаза да увидит! Имеющий уши да услышит! Это я в смысле того, что не едиными газетами жив современный человек! Не следует игнорировать возможности радио и особенно телевидения. Чем больше звона, тем лучше.

У любой знаменитости есть свой закройщик, свой дантист и свой критик. С ними обязательно надо свести знакомство, памятуя грибоедовские слова о «собаке дворника, чтоб ласковой была»… Поклонники на премьере – ах, как это важно! Они задают тон, ведут за собой остальных, создают атмосферу доброжелательства и взаимопонимания.

Еще одна забота – название театра. Оно должно быть коротким, современным, немного загадочным: «Галактика», «Космос», «Пирамида», «Аэростат»… Хорошо бы к слову «театр» прибавить «студия». В этой скромной приписке сразу же появляется оттенок экспериментальности, до которой ужас как охочи некоторые театроведы. Они тут же слетаются как мухи на мед и давай «дешифровать» наши замыслы, вытягивать второй план из-под первого, намекая друг другу и зрителям, что есть еще и третий, но он, к сожалению, не всем доступен. Надо расти!..

После нескольких премьер общественность свыкается с мыслью, что мы существуем, и постепенно смиряется с этим. Теперь не упустить бы момент и получить официальное признание, а вместе с ним и штатное расписание.

Открыть новый театр очень трудно. Но закрыть его практически вообще невозможно. Куда девать людей? Да и потом могут быть разные мнения, не идти же на поводу у кучки злопыхателей…

Я знаю театр, который так существует уже двадцать лет. Десять комиссий об него зубы сломали, а он себе стоит как ни в чем не бывало и в ус не дует. Да и чего ему в него дуть? Зарплата идет, дефицит растет, актеры сменяются, как пассажиры в общественном транспорте. После любых гастролей письма с жалобами от несознательных зрителей летят во все концы: их регистрируют, подгнивают, пересылают, на них отвечают – опять же, как говорится, все при деле…

Сейчас я сам подумываю об организации нового театра. Есть на примете знаменитая актриса. Вот только не могу пока ни у кого узнать, о каких несыгранных ролях мечтает Алла Борисовна Пугачева. Если кто-то что-то слышал на этот счет от кого-то, буду много обязан, готов предложить место заведующего литературной частью и по совместительству – уполномоченного по реализации билетов.

С предложениями обращайтесь лично или по почте. Адрес и телефон известны.

ХОЧУ СТАТЬ ЗНАМЕНИТЫМ!

(Доверительный монолог бывалого артиста кино)

Когда в седьмом классе нам дали сочинение на тему: «Кем ты хочешь стать?» – я написал: «Хочу поступить в институт лауреатов». Учительница еще смеялась: «Таких институтов не бывает!» Но позже подтвердилась старая истина: смеется тот, кто смеется последним.

Нет, не буду преувеличивать: лауреатом я пока не стал. И вообще с высшей школой у меня сложились какие-то странные отношения. Я пытал счастье во все театральные вузы одновременно. Но они почему-то не проявили ко мне никакого интереса, хотя я выбрал актерскую профессию исключительно по призванию: согласитесь, где еще столько лауреатов? Да и потом с моим аттестатом не то что в институт – и в кулинарный техникум я бы конкурс не выдержал! Не зря же Геннадий Хазанов, почувствовав, что повар из него все равно не получится, перешел на эстраду. И, заметьте, сразу же стал лауреатом. Потому что артисту знания не нужны, был бы талант, а поклонники найдутся.

Как верно заметил Станиславский, у каждого своя жизнь в искусстве. Когда приемная комиссия ВГИКа в очередной раз проявила близорукость и я не нашел своей фамилии в списке счастливчиков, ко мне подошла миловидная женщина неопределенного возраста и сказала: «Не отчаивайтесь. мои друг! И Ермолову не в один день признали. И у Качалова были свои трудности. И у Гундаревой, говорят, тоже не все сразу пошло гладко. Давайте познакомимся. Черноморская киностудия, ищу исполнителя на главную роль для фильма «Мой друг, дельфин». Возраст – 18 лет, обязательно спортсмен-ныряльщик. Желательно, чтобы был похож на Владимира Коренева из «Человека амфибии» или в крайнем случае на Алена Делона».

Так началась моя кинематографическая карьера. Правда, на главную роль меня тогда не утвердили. И вообще больших ролей я пока не играл. Отчего мои открытки не продаются в киосках и портрет до сих пор не напечатан на обложке журнала «Советский экран». Но это не мешает мне с помощью общества «Знание», Бюро пропаганды советского киноискусства и местных филармоний сеять «разумное, доброе, вечное» по городам и весям нашей необъятной Родины, следуя призыву Некрасова, который предвидел, что за это «…спасибо вам скажет сердечное русский народ…».

Механика здесь простая. Первым делом надо изготовить рекламу: излишняя скромность в таких случаях никому не нужна. Большими буквами набирается: «Творческая встреча с популярным артистом кино». Это. так сказать, шапка, а чуть ниже, в красную строку, моя фамилия. И тут же сообщается: «Снимавшимся в 82 фильмах»… Даются перечень наиболее известных лент с моим участием и кадры, где крупным планом Алексей Баталов, Вячеслав Тихонов, Михаил Ульянов, а сбоку едва заметно, но обязательно угадываюсь и я.

Кроме наборной афиши с клише, хорошо изготовить настоящий красочный литографский плакат. Мою фотографию в жизни, сильно отретушированную, опытный художник помешает на всем пространстве листа, словно втискивает се в увеличенный кадр. А вместо титра печатаются мое имя и фамилия.

Когда такие афиша и плакат висят рядом, успех заранее обеспечен. Как говорил старик Брехт, «думай о форме, содержание подтянется». Это он, конечно, преувеличивал. О содержании я тоже думаю.

После рекламы самое главное – киноролики. Подобрать фрагменты для Сергея Бондарчука или Андрея Миронова проще простого: бери любую сцену! Совсем другое дело у меня. Здесь нужен глаз да глаз! Иначе и не заметишь, как на третьем плане в самый кульминационный момент ответственной сцены из кустов высунется моя голова и я произнесу свою единственную классическую реплику: «Гриня, тебя маманя кликали!» Или в другом фильме в разгар собрания с места выкрикну: «Нет, с этим мы не согласны!» Надо же так отмонтировать, чтобы зрителям стало ясно, с чем именно мы не согласны…

При всем том, что броская реклама и удачно подобранные кинофрагменты – первостепенные двигатели прогресса и культуры, не следует забывать, что нынешний зритель не тот, что был до 1913 года. На одних роликах с ним далеко не уедешь. Наш зритель вырос и хочет за свою трудовую трешку получить удовольствие на полную десятку, то есть увидеть популярного артиста живым и по возможности здоровым, в смысле крепко стоящим на ногах, не опираясь на спасительный рояль и не хватаясь за стойку микрофона.

После полнометражной часовой программы, когда у наименее сознательной части зала начинают закрадываться первые нехорошие мысли, я энергично выхожу к микрофону, озаряю зал улыбкой и тем самым кладу конец всем сомнениям.

– Да, это я, как видите, лично. Жив-здоров, чего и вам от всей души желаю. Давайте условимся о порядке нашей сегодняшней работы. Сперва я расскажу о себе, о своей профессии, о моих товарищах, а если по ходу у вас возникнут какие-то вопросы, не стесняйтесь, задавайте, я охотно отвечу.

После такой легкой затравки начинаю с того, что учился я в школе средне – это всегда вызывает сочувствие и доверие. Затем честно говорю, что все мои попытки получить высшее образование ни к чему не привели, отчего контакт с аудиторией еще больше налаживается: чувствую, многие меня понимают… И теперь смело перехожу к моей жизни в искусстве.

Режиссеров называю уважительно, всегда по имени и отчеству. Зато артисты – самые знаменитые – все мои «кореши»: Кешка, Лешка, Алка, Колька, Ленька, Нонка и т. д. и т. п.

Хорошо идут всякие истории про киносъемки, особенно с участием экзотических животных: кто кого за что укусил…

Любят наши зрители узнавать «секреты» кинопроизводства. Правда, я и сам не так чтобы очень был осведомлен на этот счет. Но опыт и творческое воображение приходят на помощь в таких случаях. Вообще чем больше баек, тем лучше прием. И еще не забудьте о планах – это очень важно. Назовите какой-нибудь многосерийный фильм, в котором вы теперь снимаетесь. Скажите, что название сейчас как раз уточняется…

Наконец, записки. Как правило, я читаю их вслух. Вопросы разные, но чаще всего: «Кто с кем?», «Кто от кого?», «Кто к кому?». По возможности отвечаю, но тут же предупреждаю, что нахожусь вне Москвы уже больше месяца и последними данными не располагаю…

Скажу прямо – эти встречи очень меня обогащают. Прежде всего, конечно, как художника и гражданина. Выходя на сцену по 6–8 раз в сутки, я веду откровенный, доверительный разговор по душам и чувствую себя нужным людям, действительно популярным артистом кино. По собственному опыту знаю, как все еще иногда хочется сыграть Гамлета и сразу же стать знаменитым. Но что поделаешь, если мечта моя пока остается неосуществленной…

Я постоянно помню, что в наш век поголовной грамотности в любом зале, даже далеко от Москвы, меня может ожидать большая неприятность. И потому после каждого перченого анекдота обязательно подчеркиваю для любителей кляуз, что профессия актера только кажется легкой и заманчивой, что на самом деле она связана с колоссальными затратами сил, физических и моральных, а порою даже с риском для жизни…

Понимаю, что опыт мой не универсален. Но если кто-то захочет стать знаменитым, попробуйте им воспользоваться. Чем черт не шутит! А вдруг получится?

Желаю успеха!

КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ?

(Доверительный монолог бывалого театрала, адресованный начинающему критику)

Чем старше становлюсь, тем больше страдаю: некому передать опыт. Какой кладезь знаний унесу я с собой!..

Возьмем, к примеру, гастроли. Приезжие театры получают, как правило, не рецензии, а обзоры. Первые годы я ужасно мучился: ну, как на пяти-шести страницах рассказать о семи-восьми спектаклях? Да и ходить в жару в театр – занятие, скажу прямо, незавидное. Но постепенно я понял: если подойти к делу с умом, все это не так уж и страшно. Летом обычно гастролируют сразу два-три коллектива. Я стараюсь не оставить без внимания ни один из них; к чему обижать? Правда, случается, в один вечер приходится смотреть несколько спектаклей. Не полностью. конечно, по акту в каждом театре. Но при моем опыте этого вполне достаточно и для обзорной статьи, и для участия в обсуждении. Еще остаются кое-какие впечатления и наблюдения для письма в местную газету…

Собираясь писать обзор, никогда не мелочитесь: покупайте буклет! (Восемь программок обойдутся в конце концов не намного дешевле.) Зато буклет придаст вам сразу известную основательность. А главное – половина статьи у вас уже в кармане. Из буклета вы узнаете, что театр, которому вы собираетесь посвятить свое выступление, – один из старейших. Что еще в то давнее, без преувеличения можно сказать, проклятое время, когда царские сатрапы не допускали на императорскую сцену бессмертные комедии Грибоедова и Гоголя, именно здесь усилиями передовых, талантливых актеров впервые удалось пробить брешь и прямо поставить вопрос: «Над кем смеетесь?!»

Большое влияние на жизнь губернского театра оказали гастроли Стрепетовой, Рыбакова, Андреева-Бурлака и братьев Адельгейм… (Каждый раз именно из буклета вы узнаете точно, кто из них какое влияние оказал.)

Теперь самое время отметить, что по-настоящему театр встал на ноги после свержения самодержавия. Что тут началось?! Ни в сказке сказать, ни пером описать! Сразу берите быка за рога и называйте спектакли: «Виринея», «Шторм», «Разлом» и т. д. и т. п. (Опять-таки не забудьте все проверить по буклету!)

Теперь самое время перечистить имена актеров и режиссеров, внесших в свое время посильный вклад в общее дело, после чего перейти непосредственно к нашим дням. Главное – не упустить из виду заслуги нынешнего художественного руководителя. Это он сплотил коллектив единомышленников, создал оригинальный репертуар, привлек к работе местных авторов. Не забывает наш герой и о классике, проявляя при этом удивительный такт, бережливость и доброжелательность к усопшим писателям. Вот пример, достойный всяческого подражания!

Вы не успеете заметить, как пять из шести страниц обзора окажутся заполненными этими важными и справедливыми наблюдениями. Остается дополнить их несколькими штрихами, в чем вам снова безошибочно поможет буклет. Укажите имена актеров, которые особенно полно проявили свой талант на гастролях. Сперва, конечно, назовите мастеров старшего поколения. Их легко отличить от всех остальных хотя бы по званиям. (Уточните только, действительно ли они принимали участие в гастролях, а то я однажды похвально отозвался об актрисе, которая за несколько дней до выступлений в столице испустила дух. Царство ей небесное! Прекрасная была актриса, но каково мое положение?!) Затем воздайте должное среднему поколению. Ну. и в заключение списка, конечно, не забудьте о молодежи. Молодежь – наше будущее, наша надежда.

Упаси вас Бог превратить свое обозрение в панегирическую оду! Обязательно влейте сюда пару капель яда! Не беспокойтесь: ядом нашу критическую кашу не испортишь. Несколько капель не приведут к летальному исходу, зато придадут вашей позиции настоящую боевитость и принципиальность. Скажем, можно указать на небрежность грима участников массовки, заодно напомнив: «Нет маленьких ролей»… Или слегка намекнуть, что спектакли очередного режиссера пока не достигли, к сожалению, того уровня, который обнаруживается в работах главного.

Важно дать оригинальное оптимистическое заглавие всему обозрению: «Традиции и новаторство», «Экзамен на зрелость». «И мастерство, и вдохновенье»… Впрочем, такие заголовки можно приспособить к любому обзору. Необязательно искать какой-то формальный повод: гастроли. начало сезона, итоги, производственная тема, комедия, трагедия или все они вместе. В обзоре можно обратиться практически к бесчисленному множеству спектаклей. Да так, что никто не поймет, о чем они и как ты сам к ним относишься. Последнее обстоятельство – особенно важное.

Если через какое-то время выяснится, что спектакль, упомянутый в обозрении, никуда не годится, ты не испытываешь никаких терзаний: разве твое отношение к нему не было ясно с самого начала? Но если случится, что спектакль вдруг получит всеобщее признание, опять же автор чувствует себя на коне: разве не он первым обратил на него внимание?

Никогда не следует превращать обзор в искусственное соединение рецензий на разные спектакли. Куда правильнее ничем не связывать свою творческую фантазию. Начинать такую статью лучше всего с описания дороги. Кто были твои попутчики, о чем они говорили, о чем спорили… Затем несколько слов о погоде и о природе. Это очень важно для настроения. Теперь самое время для первого лирического отступления. Скажем, почему бы не рассказать в такие минуты, как совсем недавно, пересекая экватор, ты уже видел нечто подобное в свете северного сияния? Сразу всем ясно станет, какого полета ты птица, что за масштаб у тебя.

Не менее важно вспомнить что-нибудь из древних греков. Ну, например, из Сократа, обязательно связав его с Виктором Славкиным. Для Славкина это, правда, безразлично, для Сократа – тем более, но твой кругозор как-то сразу проявится, к чему, собственно, и следует стремиться.

Чтобы уложиться в прокрустово ложе, отведенное тебе редактором, старайся быть афористичным. Например, говоря об исполнителе Гамлета, скажи, что актер играет его на таком же уровне, на каком автор написал эту роль. И коротко, и всем приятно.

Наконец, рецензия. Забытый Богом и людьми жанр. Обыкновенный газетный отклик. В былые времена маленькая рецензия появлялась наутро после премьеры, как первое впечатление, в пятьдесят – сто строк. Ее ждали и театры, и зрители. Правда, из-за такой поспешности случались иногда промашки. Скажем, в одной рецензии вознесут до небес, а в другой, напротив, разнесут так, что камня на камне не останется. И обе статьи выйдут в один день. Пойди разберись, кто прав, кто виноват…

Теперь никто не торопится. Это верно: на ошибках учимся. Но кто сказал, что нельзя учиться на чужих ошибках? Вот каждый и ждет, пока другой ошибется…

В былые времена считалось как-то неловко рецензировать спектакль, в котором заняты ближайшие родственники. В крайнем случае это доверяли сделать хорошим знакомым. Современный критик, избавившись, наконец, от всяких предрассудков, смело пишет оды о собственных мужьях, женах, детях, внуках и правнуках, обнаруживая при этом подлинную заинтересованность, настоящий темперамент и, главное, выдумку. Такие статьи выгодно отличаются от аморфных, безликих выступлений, где автор выказывает полное безразличие к тому, о чем пишет. И это совершенно естественно.

И последнее. Современный критик – человек широко образованный. Он не имеет права забывать об этом ни на минуту. Чем чаще в его статьях можно встретить «аутентичность личности», «тропы», «сублимацию», «семиотику», «гедонизм», «трансцендентный императив», «патерналистский статус», «смеховую культуру» и другие подобные выражения, тем больше надежд на успех и признание. Особенно у своих коллег, получивших. как и ты, высшее образование без среднего.

Я бы мог еще долго делиться секретами мастерства, но мне пора садиться за новую статью, которую я условно назвал так: «Станиславский сказал бы: «Верю!». Правда, спектакль этот я еще не видел, но из уважения к газете дал согласие написать о нем рецензию.

III

ЮМОР

В КОРОТКИХ ШТАНИШКАХ

ОТ ПЯТИ ДО СЕМИ

Все истории, пересказанные здесь, – театральные были, а не сочиненные автором небылицы. Так вели себя, так говорили и так спрашивали дети в возрасте от пяти до семи лет, оказавшись в театре.

ДЕТСКАЯ ЛОГИКА

На каждом билете в Центральный театр кукол напечатан текст обращения к родителям, в котором С. В. Образцов просит приводить ребят только на те спектакли, которые им адресованы. Детям до 5 лет вредно бывать в театре. «Не огорчайте своих малышей: мы все равно их не пустим» – так заканчивается это небольшое обращение. Однако, несмотря на все предупреждения редкий день обходится без этих самых огорчений.

– Мой ребенок не то еще видел по телевизору.

– А мой уже сам читает Толстою.

– Да мы лучше знаем, что нашим детям вредно…

– Я на этот текст на билете никакого внимания не обратила.

– Мы купили билеты, вы обязаны нас пустить.

– Дайте жалобную книгу!

Всего 5—10 родителей ведут примерно такой диалог с педагогами театра в присутствии своих детей, не подозревая, что в это время дети их получают наглядный урок непослушания. А иногда и лжи. «Моей девочке 7 лет», – не моргнув глазом говорит мама в присутствии 5-летнего ребенка.

Однажды контролер «ослабил бдительность» и пропустил маму с маленьким мальчиком. Как на грех, в это время в фойе оказался Сергей Владимирович.

– Сколько лет вашему сыну?

– Четыре.

– Вам придется уйти.

Мама уже успела раздеть ребенка, но спорить с самим Образцовым не сочла возможным.

– Хорошо, мы уйдем, Сергей Владимирович, – едва не плача, но стараясь сохранить чувство собственного достоинства, ответила женщина и стала одевать мальчика.

Малыш слушал диалог взрослых, будто речь шла не о нем. И вдруг, не сходя с места, глядя в глаза Образцову, спокойно сказал: «А вот и неверно. Надо нас пускать!»

От неожиданности Образцов растерялся и поднял руки вверх.

ПО ВИНЕ ТРАМВАЯ…

И надо же было, чтобы где-то вагон чуть-чуть сошел с рельсов, из-за чего все движение парализовалось как раз в тот момент, когда девяносто первоклассников впервые отправились в ТЮЗ на спектакль «Красная Шапочка». Догадливая мама из вновь созданного родительского комитета тут же позвонила и предупредила, что уже принято решение преодолеть оставшуюся часть пути пешком, но все же минут на 20–30 ребята опоздают.

Как быть? Начинать действие, не дожидаясь опаздывающих, – значит доставить им ни с чем не сравнимое огорчение. Да и появление их в середине акта вряд ли будет способствовать успеху спектакля.

С другой стороны, остальные дети уже сидят в зале. 20–30 минут удержать их без дела невозможно. И тогда директор театра поручает опытному заведующему педагогической частью выйти на сцену и объяснить все как есть.

Дали третий звонок, зал стал притихать, и в это время на сцену из-за занавеса, слегка смущаясь, вышел педагог. Он был в обыкновенном костюме, в нормальных башмаках и даже без галстука. Сидевший рядом со мной первоклассник, вмиг превратившись в слух и зрение, толкнул своего сверстника-соседа и совершенно искренне, не желая сострить, сказал.

– Тише, началось! Серый волк вышел.

ЗАБОТЛИВЫЙ РЕБЕНОК

В Малом зале Центрального театра кукол детей рассаживают отдельно от родителей. Папа накануне сказал пятилетней Тошке:

– Ты будешь сидеть отдельно от мамы, но ведь ты уже большая и никого не боишься.

– А рыбки там будут плавать? А птички?!

И вот они уже в театре. Сперва отправились в музей. Сколько здесь кукол! Больше, чем в детском саду. Вот только досада: трогать их нельзя!

Потом бросили монетку в бассейн, где плавали рыбки. Послушали, как заливались кенари. И, наконец, попали в зал. Мама проводила Тошку на ее место во втором ряду, а сама вернулась в десятый.

Раздался удар гонга, в зале погасили свет, осветили сцену, началась музыка, пошел занавес. И вдруг Тошка, обалдев от переполнивших ее чувств, вскочила с места, повернулась к десятому ряду, забыв обо всех уговорах и наставлениях, и на весь зал закричала:

– Мама, посмотри, как красиво! Мама, ты видишь, как красиво! Тебе, наверное, ничего не видно из десятого ряда. Ах, как красиво!

ЖЕРТВА ТЕЛЕВИДЕНИЯ

В спектакле «Тигрик Петрик» сперва нет ничего страшного. Просто Тигрик еще маленький и всего боится, за что его и считают трусишкой. Но когда ночью у Тигрицы поднялась температура, он один в непогоду отправился через лес, чтобы позвать доктора. Лес, скажем прямо, попался ему труднопроходимый. Особенно страшно было идти по тоненькому бревнышку: чуть что, и сразу свалишься вниз.

Надо сказать, что тоненькое бревнышко стало узким местом не только для Тигрика Петрика. Однажды мальчик, разволновавшись в этот самый патетический момент, обхватил ручонками свою маму и на весь зал закричал:

– Мама, выключи!

НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ ГРИША

Центральный театр кукол отмечал тридцатилетие спектакля «По щучьему велению». Было много именитых гостей. По окончании представления на сцену вышел Сергей Владимирович Образцов и, по обыкновению, стал беседовать с публикой. Вдруг пятилетний Гриша спрашивает: «А куда делась собака?»

Пауза.

Образцов подумал, подумал и сказал: «Тридцать лет идет спектакль, и никто нас об этом не спрашивал. Ни зрители, ни критики. А вот наблюдательный Гриша заметил. Молодец, Гриша!»

ЖИВЫЕ ОБЕЗЬЯНЫ

Все шло хорошо, пока не появились обезьяны. Мой семилетний сосед понимал, что тигр Шер-Хан, и Балу, и Маугли – это все куклы. Ведь мама предупреждала его об этом еще дома. И поэтому он так настроил себя с самого начала. Но, когда выскочили обезьяны, мальчик стал беспокойно ерзать в кресле и, наконец, не выдержав, спросил: «Ну, а обезьяны – живые?»

– Нет, – спокойно ответила мама. – Они тоже куклы.

– Этого не может быть! Они живые! Живые! Живые!

Мама молчала.

– Неужели же обезьяны – тоже куклы? Ну, почему, почему ты молчишь, мама?!

КОРОЛЕВА

В дни пребывания в Москве бельгийская королева Елизавета посетила Центральный театр кукол. В антракте в сопровождении свиты она осматривала музей театра.

– Кто эта тетя? – спросила шестилетняя девочка.

– Бельгийская королева, – ответила бабушка.

– Как интересно! А она из сказки Андерсена или из братьев Гримм?

ВОСПИТАТЕЛЬНИЦА

Когда на сцене Большого театра во время представления балета «Конек-горбунок» появился кордебалет, пятилетняя воспитанница детского сада тихо спросила: «А где их воспитательница?»

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Обнаруживая публикации людей, обладающих собственным почерком, знаешь, что здесь тебя ждет не дежурное газетное блюдо, но проявление самобытного мышления, приятные особенности стиля, собственной интонации и обязательное чувство юмора, без которого умный человек, по-моему, не может долго рассуждать о высоких материях…

Если бы интонационный и жанровый строй наших театральных размышлений получил бы свое развитие вглубь и вширь, наверняка бы Борис Поюровский писал раз в неделю смешные рецензии-фельетоны. Здесь он непревзойденный мастер. Несколько лет назад он опубликовал гомерически смешную рецензию на один московский спектакль по трагедии Шиллера. Это был маленький театроведческий шедевр в редком жанре комедийной рецензии-миниатюры.

Если бы публикаций о новых спектаклях было много и носили они разнообразный характер, я даже сам не прочь был бы стать объектом иронии, в том числе со стороны Б. Поюровского. (Присягаю в искренности этого заявления. Клянусь.)

Марк Захаров (Из статьи «Что ждут режиссеры и актеры от театральной критики?», «Театр» № 4, 1984, с. 106.)

Более подробно о серии

В довоенные 1930-е годы серия выходила не пойми как, на некоторых изданиях даже отсутствует год выпуска. Начиная с 1945 года, у книг появилась сквозная нумерация. Первый номер (сборник «Фронт смеется») вышел в апреле 1945 года, а последний 1132 – в декабре 1991 года (В. Вишневский «В отличие от себя»). В середине 1990-х годов была предпринята судорожная попытка возродить серию, вышло несколько книг мизерным тиражом, и, по-моему, за счет средств самих авторов, но инициатива быстро заглохла.

В период с 1945 по 1958 год приложение выходило нерегулярно – когда 10, а когда и 25 раз в год. С 1959 по 1970 год, в период, когда главным редактором «Крокодила» был Мануил Семёнов, «Библиотечка» как и сам журнал, появлялась в киосках «Союзпечати» 36 раз в году. А с 1971 по 1991 год периодичность была уменьшена до 24 выпусков в год.

Тираж этого издания был намного скромнее, чем у самого журнала и составлял в разные годы от 75 до 300 тысяч экземпляров. Объем книжечек был, как правило, 64 страницы (до 1971 года) или 48 страниц (начиная с 1971 года).

Техническими редакторами серии в разные годы были художники «Крокодила» Евгений Мигунов, Галина Караваева, Гарри Иорш, Герман Огородников, Марк Вайсборд.

Летом 1986 года, когда вышел юбилейный тысячный номер «Библиотеки Крокодила», в 18 номере самого журнала была опубликована большая статья с рассказом об истории данной серии.

Большую часть книг составляли авторские сборники рассказов, фельетонов, пародий или стихов какого-либо одного автора. Но периодически выходили и сборники, включающие произведения победителей крокодильских конкурсов или рассказы и стихи молодых авторов. Были и книжки, объединенные одной определенной темой, например, «Нарочно не придумаешь», «Жажда гола», «Страницы из биографии», «Между нами, женщинами…» и т. д. Часть книг отдавалась на откуп представителям союзных республик и стран соцлагеря, представляющих юмористические журналы-побратимы – «Нианги», «Перец», «Шлуота», «Ойленшпегель», «Лудаш Мати» и т. д.