Текст книги "История вычислительной техники в лицах"

Автор книги: Борис Малиновский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 33 страниц)

Решение о разработке столь небольшим колективом, каким была в то время лаборатория, сразу двух машин можно объяснить, по-видимому, тем, что оба талантливых ученика Брука – Матюхин и Карцев стремились к самостоятельной работе и уже начали проявлять черты будущих лидеров новых научных школ, что не мог не учитывать их проницательный научный руководитель.

Вероятно и машина М-3 осталась бы в единственном экземпляре (она разрабатывалась также без всяких на то постановлений), если бы не академик Виктор Амазаспович Амбарцумян. Приехав в 1954 г. в Москву, он попросил своего друга директора ВНИИЭМ А.Г. Иосифьяна помочь Академии наук Армении приобрести ЭВМ. Последний обратился к Бруку, в лаборатории которого заканчивался проект ЭВМ М-3. «Высокие стороны» договорились о совместном завершении работ и изготовлении трех машин М-3 во ВНИЭМ, обладавшем достаточно мощной производственной базой: для ВНИЭМ, Ереванского математического института АН Армянской ССР и организации С.П. Королева. Была создана совместная группа: Н.Я. Матюхин, В.В. Белынский (от И.С. Брука) и Б.М. Кагана, В.М. Долкарта и Г.П. Лопато (от А.Г. Иосифьяна). В 1956 г. первый образец ЭВМ М-3 был отлажен и предъявлен Государственной комиссии вместе с технической документацией, необходимой для серийного производства, (см. Приложение 6).

Б.М. Каган, неформально руководивший совместной группой, выступая на торжественном заседании, посвященном 90-летию И.С. Брука, рассказал о дальнейшей судьбе машины.

«История вычислительной техники в Советском Союзе еще не написана, поэтому любой факт в ее развитии интересен.

…Поскольку работа по созданию ЭВМ М-3 была инициативной и не входила в какие-либо планы, то Государственная комиссия во главе с академиком Н.Г. Бруевичем с участием М.Р.Шуры-Буры проявила характер и не хотела принимать машину: мол, родилась незаконно. Но все же приняли. И два года не удавалось по-государственному решить вопрос – запустить ее в серийное производство. В это время организовался Ереванский институт математических машин, и по нашей документации на ЭВМ М-3 этот институт построил свои первые ЭВМ („Арагац“ и „Раздан-1 и 2“. – Прим. авт.). В те же годы построили завод в Минске, но оказалось, что делать ему нечего. Минчане узнали, что есть машина у Иосифьяна, которую никто не соглашается поставить на серию. И только тогда было принято решение передать документацию на М-3 из ВНИЭМ на этот завод. Так работа по созданию ЭВМ М-3 стала основой для развития математического машиностроения в Ереване и Минске.

Хочу также отметить, что и в Китае и в Венгрии по нашей документации были построены первые машины. Во ВНИЭМ эти работы явились толчком к дальнейшему интенсивному развитию комплекса крупномасштабных исследований и конструкторских работ, связанных с созданием управляющих вычислительных машин и систем».

Так «бруковской команде» удалось наконец войти в число разработчиков ЭВМ, выпускаемых промышленностью.

Новое увлечение

В 1956 г. И.С. Брук выступил с докладом на сессии Академии наук СССР по автоматизации, где изложил главные направления промышленного применения ЭВМ. В 1958 г. под его руководством была, разработана проблемная записка «Разработка теории, принципов построения и применения специализированных вычислительных и управляющих машин».

Эти два документа по существу были первыми набросками программ автоматизации народного хозяйства на основе ЭВМ. Впервые в отечественной практике рассматривались вопросы применения ЭВМ не только в таких традиционных с точки зрения необходимости проведения расчетов областях как техника, физика, математика, но также было обосновано использование машин для решения задач управления технологическими объектами и экономикой (расчеты межотраслевых балансов, оптимальных перевозок, ценообразования и пр.)., Проблемная записка И.С. Брука явилась толчком к организации в стране в конце пятидесятых годов ряда научно-исследовательских организаций и конструкторских бюро по управляющим машинам и системам.

На базе лаборатории электросистем ЭНИНа в 1956 г. была создана Лаборатория управляющих машин и систем (ЛУМС) АН СССР, а в 1958-м – Институт электронных управляющих машин (ИНЭУМ) АН СССР, первым директором которого стал И.С. Брук. В это же время Брук был утвержден Президиумом АН СССР научным руководителем проблемы «Разработка теории, принципов построения и применения управляющих машин».

В ИНЭУМ АН СССР под руководством Брука были созданы управляющие машины М-4 (1957–1960 гг.) для решения специальных задач в системах Радиотехнического института АН СССР (главный конструктор М.А. Карцев); М-5 (1959–1964 гг.) – для решения экономических задач, планирования и управления народным хозяйством (главный конструктор В.В. Белынский); М-7-200 и М-7-800 (1966–1969 гг.) – для задач управления мощными энергоблоками (Конаковская ГРЭС, Славянская ГРЭС) и технологическими процессами (главный конструктор Н.Н. Ленов).

Будучи директором института И.С. Брук уделял много внимания нуждам растущего института, созданию здорового работоспособного коллектива, воспитанию высокой научной требовательности у своих учеников.

Выйдя на пенсию в 1964 году, Исаак Семенович оставался научным консультантом и руководителем научно-технического совета ИНЭУМ, продолжал живо интересоваться его работами. За последние пять лет жизни им получено 16 авторских свидетельств, а всего ему принадлежит более 100 научных работ, в том числе более 50 изобретений. Вклад И.С. Брука в науку и технику отмечен четырьмя орденами Трудового Красного Знамени и рядом медалей.

Тамара Миновна Александриди (50-е гг.)

Объективности ради следует сказать, что на пенсию И.С. Брук не вышел, а его «вышли». Об этом рассказывает д.э.н. В.Д. Белкин, работавший совместно с И.С. Бруком, который в последние годы своей деятельности заинтересовался экономическими задачами в связи с намечаемой хозяйственной реформой.

«Брук был одним из немногих, кто откликнулся на призыв провести радикальную экономическую реформу и построить социализм если не с человеческим, то хотя бы с экономическим лицом. Но все это „в верхах“ страшно саботировалось. Старого монолита там уже не было, но систему удерживать пытались. Покушение на нее усматривалось даже в самых невинных предложениях экономистов нашего института. Брук ясно представлял, что экономика страны идет в тупик, и говорил, что этому способствует недостаточная связь между двумя системами управления – советской (Совмин, Госплан и др.) и по линии партии. „Система управления, которую создала партия, представляет систему быстрого реагирования, но ее недостаток в отсутствии обратной связи“, – говорил он. Надо обладать прозорливостью И.С. Брука, чтобы сказать тогда такие слова.

Произошло сильное сражение в Госплане (по ценовой политике), на котором его председатель Ломако, этот последний чиновник сталинского пошиба, сказал Бруку: „Вы попали в ведение Госплана (в конце 50-х годов ИНЭУМ был выведен из состава АН СССР и передан в созданный тогда Госэкономсовет при Госплане СССР. – Прим. авт.), и вам дорого обойдется этот бунт“. Его просто вынудили уйти на пенсию.

Уже после этого наши экономисты предложили схему, при которой рынком будут управлять банки. И.С. Брук, оставшийся при институте научным консультантом, раскритиковал ее. „Представленный вами рынок, управляемый банками, подобен людям, плавающим на надувных пузырях и испытывающих от этого блаженство, – съязвил он. – Такого с точки зрения теории – управления быть не может. Снизу должны подплывать „бесы“ и протыкать пузыри, т. е. должен быть закон о банкротстве“.

Эти и другие идеи И.С. Брука, связанные с движением к рынку, высказанные много лет назад, показывают, что и в теории экономической науки он был ученым высокого уровня». (Из выступления на торжественном заседании, посвященном 90-летию со дня рождения И.С. Брука.)

6 октября 1974 г., спустя три месяца и три дня после смерти С.А. Лебедева, не стало и И.С. Брука…

Вспоминают ветераны

Составленный по официальным материалам творческий портрет И.С. Брука не дает, однако, полного представления об этом сложном и противоречивом человеке.

Ветераны его лаборатории Т.М. Александриди, А.Б, Залкинд, Н.Н. Ленов, Ю.В. Рогачев, В.В. Белынский, Ю.А. Лавренюк и др. дополнили портрет ученого.

«Исаак Семенович казался мне тогда именитым и ужасно грозным, вспоминает Т.М. Александриди. – По теперешним представлениям он был еще достаточно молодым, – ему не было пятидесяти лет. Но тогда в моем представлении это был человек преклонного возраста, с высокими научными степенями, суровый и т. д.

И.С. Брук (слева) и А.Л. Минц (70-е гг.)

Ему хотелось все сделать быстрее. В лабораторию он буквально вбегал, быстро обходил сотрудников, внимательно расспрашивал как идут дела, давал советы, внимательно выслушивал просьбы, делал замечания за недоработки и упущения.

Одаренный от рождения, всесторонне образованный, требовательный к себе, он вызывал у своих сотрудников чувство восхищения, желание подражать. Относился к ним как строгий и заботливый отец, – увидев, например, что у Матюхина нет пальто, принес ему свое кожаное, старался помочь и другим.

…Своим энтузиазмом, одержимостью в работе Брук вдохновлял нас, приучал не пасовать ни перед чем. Мы были молодыми и не всегда понимали, рядом с каким человеком работаем. Теперь, пройдя значительный путь в своей деятельности, я поняла, что человека такого калибра, как Брук, больше не встречала, хотя приходилось работать и с академиками.

Необычайная одаренность, энергия, умение увлечь людей своей работой, энциклопедические знания (нам тогда казалось, что он знает все), необыкновенная математическая образованность, выдаваемый фейерверк всяких идей показывали, что И.С. Брук необыкновенный человек».

«Он не терпел верхоглядства, никогда не лицемерил и поэтому представлялся внешнему миру – на ученых советах, заседаниях, конференциях – желчным, задиристым оппонентом, въедливым критиком, словом, „возмутителем спокойствия“. Мог, например, сказать о машине „Стрела“, первой пошедшей в серию: „Это каменный век!“ (Н.Н.Ленов, Н.В.Паутин).

„И.С. Брук был очень скрытным человеком и жестко требовал, чтобы сведения о делах лаборатории не выходили за ее стены. Избегал участвовать в работах по постановлениям правительства с привлечением других коллективов. Работы по созданию ЭВМ М-1, М-2, М-3 выполнялись как внутриакадемические, по постановлениям Президиума АН СССР. Работали мы в тяжелых условиях. Чувствовалось, что машины мы делаем как-бы незаконно, их нет в государственном плане, их не обеспечивали современным оборудованием. Приходилось использовать оборудование и комплектующие элементы со склада трофейного немецкого имущества“ (Т.М. Александриди).

„Такие черты характера не могли не помешать продвижению его работ, его карьере. Только третья разработанная в его лаборатории ЭВМ-М-3 была выпущена малой серией, а затем получила свое второе рождение в промышленности. Только в 1958 году он сумел организовать давно задуманный институт“ (Н.В. Паутин).

„И.С. Брука настолько переполняли новые идеи, настолько его увлекало стремление заниматься новым и новым, что он, по существу, иногда оставлял на полпути не только дела, но и людей“ (Т.М. Александриди).

„Ученого сделать нельзя“, – говорил он и утверждал, что путь в науку через аспирантуру не эффективен, „Занимайтесь делом, и все получится!“ Даже своих лучших учеников – Матюхина и Карцева он не торопил, скорее задерживал с защитой диссертаций, считая, что они вначале должны получить богатую инженерную практику. Может, поэтому он не сохранил их в составе своего института. Оба в дальнейшем ушли из него, стали крупными учеными, основателями научных школ» (Н.Н. Ленов).

Автор познакомился с И.С. Бруком в 1956 году. В марте 1956 г. в Москве прошла конференция «Пути развития советского математического машиностроения и приборостроения». Она впервые собрала специалистов вычислительной техники со всех концов Советского Союза. Огромный актовый зал Московского университета, где проходило пленарное заседание, был переполнен. Конференцию открыл академик Лебедев, инициатор ее проведения. Первый доклад «История и развитие электронных вычислительных машин» сделал профессор Д.Ю. Панов. Он, в частности, сказал: «В настоящее время всем известна универсальная электронная вычислительная машина БЭСМ Академии наук СССР, разработанная и построенная в 1952 г. под руководством академика Лебедева. Эта машина по своим данным превосходит все европейские и большинство американских машин.

На Международной конференции в Дармштадте осенью 1955 г. академик Лебедев сделал доклад об этой машине, и присутствующие на конференции иностранные ученые и инженеры дали ей высокую оценку.

На настоящей конференции вы услышите доклады многих советских ученых и конструкторов, в том числе доклад академика Лебедева „Быстродействующие универсальные вычислительные машины“; доклад о советской цифровой электронной машине М-2, разработанной под руководством члена-корреспондента АН СССР Брука; о машине „Стрела“, разработанной под руководством Ю.Я.Базилевского и др. Вы услышите также доклады, посвященные нашим работам в области моделирующих устройств, проводимым В.Б. Ушаковым, Л.И. Гутенмахером, Н.В. Корольковым и др.».

Надо ли говорить о том, с каким вниманием я слушал докладчиков, вглядывался в лица участников конференции во время перерывов, пытаясь отыскать выступавших, чтобы ближе познакомиться с теми, кого не знал ранее.

Мой доклад «Устройства, основанные на сочетании магнитных и кристаллических элементов» был заслушан на секции универсальных цифровых машин. На этой же секции выступила Тамара Миновна Александриди. Ее доклад «Электростатическое запоминающее устройство ЭВМ М-2» и она сама – молодая, стройная, энергичная, привлекли мое внимание, и я подошел к ней с какими-то вопросами, а потом сумел побывать в лаборатории электросистем, где она работала.

Исаак Семенович Брук в то время был в расцвете творческих сил (ему было 54 года).

После конференции я несколько раз видел Брука, ближе познакомился с Матюхиным и Карцевым, тем не менее мои сведения о них в то время и позднее не выходили за рамки знаний о машинах, которые были разработаны под их руководством, и тех книг и статей, которые были ими написаны.

Когда задумывалась эта книга, их уже не было…

Георгий Павлович Лопато, один из последователей научной школы И.С. Брука (о нем я расскажу позже), знавший, что я собираю материалы для книги, сообщил мне телефон Александриди, живущей по-прежнему в Москве. Признаюсь, звонил ей с душевным трепетом, помнит ли? 40 лет назад Тамара Миновна была начинающим молодым специалистом. А сейчас? Как отнесется к моему разговору? Действительность превзошла все ожидания: она сразу же пригласила меня в Москву, чтобы встретиться с разработчиками первых «бруковских машин». После нескольких встреч «за круглым столом» у меня появилось достаточно материалов о научной школе И.С. Брука. Основные из них я получил от Т.М. Александриди (жены Н.Я. Матюхина), Ю.В. Рогачева, сменившего М.А. Карцева на посту директора Института вычислительных комплексов (г. Москва), В.В. Белынского, сотрудника организованного Бруком Института электронных управляющих машин ИНЭУМ (г. Москва), А.Б. Залкинда, начальника отдела НИИ автоматической аппаратуры (г. Москва).

Много рассказали остальные участники встреч – бывшие разработчики первых ЭВМ: Р.П. Шидловский (к.т.н., НИИ вычислительных комплексов); Ю.А. Лавренюк (к.т.н., НИИ вычислительных комплексов); Л.С. Легезо (д.т.н., НПО «Комета»); Н.Н. Ленов (к.т. н, сотрудник ИНЭУМ).

И.С. Брук старался принимать в свою лабораторию исключительно мужчин. Тамара Миновна Александриди была единственной, женщиной среди разработчиков М-1. Ученого «подвела» необычная фамилия Тамары Миновны.

Ей она обязана отцу – обрусевшему греку из Краснодара. Через два года после ее рождения семья распалась, и девочку воспитывала мать, переехавшая в Москву. Перед самой войной Тамара окончила среднюю школу. Одновременно, занимаясь в Московском радиоклубе, получила специальность радиста. Ей еще не было семнадцати (она родилась 26 сентября 1924 г.), все было впереди… Но грянула война. Она пошла добровольцем в армию. Вначале месяц под Москвой изучала радиодело, а в августе уже оказалась в осажденном врагами Севастополе. Вместе с последней группой наших бойцов покидала город и до последней минуты держала связь с Большой землей. Потом были десант на Керчь и бои на Таманском полуострове. Когда фашисты прижали десантников к берегу, они чудом вырвались из окружения. Соорудив плот, группа морем прорвалась к своим. О бесстрашии и четкой работе радистки Тамары в те тяжелые дни появился рассказ во фронтовой газете. Остатки ее полка передали в 62-ю армию. Когда вражеские войска подошли к Сталинграду, ее часть находилась на Мамаевом кургане. 22 августа 1942 года гитлеровцы предприняли первый разрушительный налет на город. На ее глазах здания превращались в груду развалин, над которыми вставали тяжелые от пепла и дыма облака… Ей опять повезло – из великого сражения на Волге она вышла живой…

В мае 1943 года Тамару Александриди вызвали в столицу. Московские осоавиахимовцы вручили воспитаннице радиоклуба и лучшей фронтовой радистке радиостанцию «Московский радиолюбитель». С ней храбрая девушка прошла с боями по полям Украины, форсировала Днепр, Вислу, Одер и приняла в Берлине последнюю радиотелеграмму, в которой сообщалось о безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии.

В Москву она вернулась в июне 1945 г. с орденом Отечественной войны II степени и пятью медалями.

В том же году поступила в Московский энергетический институт. В 1950 г. ее направили в лабораторию Брука, на дипломное проектирование. О ее работе при создании М-1 я уже рассказал. Затем, уже будучи младшим научным сотрудником, она разработала и отладила устройство памяти для ЭВМ М-2. Потом были аспирантура (руководитель академик В.А. Трапезников) и успешная защита кандидатской диссертации.

Отличное владение вычислительной техникой позволило ей быстро переквалифицироваться в специалиста по автоматизированным системам управления. Когда мы снова увиделись, Т.М. Александриди была уже профессором, заведовала кафедрой автоматизированных систем управления в Московском автодорожном институте. Она-то и познакомила меня со многими материалами о жизни и деятельности мужа.

Николай Яковлевич Матюхин

Пройдя «школу» И.С. Брука, Н.Я. Матюхин стал выдающимся ученым, создателем собственной научной школы.

Николай Яковлевич родился в 1927 г. в Ленинграде. В это время его отец, Яков Васильевич, работал на заводе электротехником, мать, Маргарита Федоровна, была домохозяйкой. Отец родился в 1880 г. в семье крестьянина с. Городец Выгоничского р-на Брянской области. До революции работал электромонтером на одном из заводов Петрограда. Мать родилась в 1895 г. в г. Боброве Воронежской области в семье письмоводителя гимназии и после окончания гимназии работала учительницей в начальной школе.

Николай Яковлевич Матюхин (50-е гг.)

Яков Васильевич участвовал в революционном движении, был в 1909–1910 гг. членом районного комитета СДРП Выборгской стороны Петрограда. Дружил с Калининым, был знаком с Джугашвили, Орджоникидзе и другими известными членами СДРП. Все они пользовались его конспиративной квартирой. После революции Матюхин отошел от политической деятельности, работал техником-электриком. В 1932 г. Калинин, с которым он был по-прежнему в дружеских отношениях, перевел его на работу в Москву. Семье предоставили комнату в правительственном доме на ул. Грановского. Никто тогда не думал, к чему это приведет, радовались столице, хорошей квартире.

В 1935 году Николай Матюхин поступил в школу. Учился легко, радуя успехами родителей. Мать Николая – Маргарита Федоровна, была высокообразованным человеком, много читала, была прекрасным рассказчиком и безусловно способствовала разностороннему развитию и воспитанию сына.

Счастливое детство разрушили сталинские репрессии. В 1937 году Я.В. Матюхина арестовали, и о его дальнейшей судьбе семья ничего не знала (в 1957 г. он был реабилитирован посмертно). Семью выселили из Москвы. Распродав личные вещи, мать приобрела маленькую комнатушку в деревянном доме подмосковного поселка Солнцево. Во время войны (в августе 1941 года) семья Матюхиных эвакуировалась в г. Пензу и жила у родственников.

В 1944 г, окончив 10 классов, Николай Матюхин поступил в Московский энергетический институт на радиотехнический факультет. Учился только на «отлично» и одновременно, начиная с 3-го курса, занимался научной работой – два авторских свидетельства за изобретение новой системы радиопередатчика с повышенным КПД тому подтверждение.

В феврале 1950 г., получив диплом с отличием, он, по рекомендации ГЭК, подал заявление в аспирантуру МЭИ на кафедру передатчиков. Святая наивность! Как и следовало ожидать, кадровая комиссия отклонила его кандидатуру. Так он попал в лабораторию Брука, где блестяще справился с ролью руководителя работ по машине М-1, а затем ЭВМ М-3.

Мне очень хотелось найти что-либо из воспоминаний самого Н.Я. Матюхина об этом времени. Роясь в своем архиве, я обнаружил газету «Энергетик» Московского энергетического института за 23 октября 1976 г., целиком посвященную 25-летию кафедры вычислительной техники. И в ней, к моей великой радости, оказалась заметка «Первые шаги» Н.Я. Матюхина, тогда уже доктора технических наук, профессора.

«Заканчивая радиотехнический факультет МЭИ, я всерьез увлекся работой в области УКВ радиопередающих устройств и даже не представлял себе крутого поворота, который ожидал меня после окончания института. Через месяц после защиты диплома меня пригласил к себе проректор МЭИ Чурсин и познакомил с невысоким, чрезвычайно живым и энергичным человеком, который принялся дотошно выспрашивать о моих интересах и моей работе. В заключение он пригласил меня на „современную“ работу в один из институтов Академии наук. Это был член-корреспондент АН СССР И.С. Брук, мой будущий наставник и руководитель.

В те времена Академия наук казалась мне какой-то недосягаемой для простых смертных вершиной, простое пребывание на которой было чем-то невероятным. Должен, кстати, заметить, что в то время и распределение на РТФ было значительно более „жестким“, – многих наших выпускников-москвичей направляли не в НИИ, а на заводы, в том числе периферийные.

Я согласился не раздумывая и даже не представляя себе эту „современную“ работу, ведь в Академии наук любая работа должна быть сверхинтересной! Она действительно оказалась такой, – я стал участником создания одной из первых отечественных цифровых вычислительных машин.

Это направление в Москве развивалось в то время в трех совершенно различных по организации работы группах – академиком С.А. Лебедевым (ИТМ и ВТ АН СССР), чл. – корр. И.С. Бруком и Ю.Я. Базилевским (ныне НИЦЭВТ).

Н.Я.Матюхин (70-е гг.)

Наша группа была самой малочисленной и, наверное, это было одним из главных факторов, заставивших Брука направить наши усилия на создание малых (по тем временам) ЭВМ. Никто из новобранцев, естественно, не представлял себе всей сложности работы, а собрал Брук к этому времени неполный десяток выпускников МЭИ, МАИ и Горьковского университета. Наверное, поэтому мы и не сомневались, что сделаем машину, хотя уровень радиоэлектронной техники тех лет у опытных специалистов мог бы вызвать серьезные опасения в реальности этой затеи. К счастью, мы не имели никакого понятия о теории надежности, о том, что лампы и радиодетали имеют свойство довольно часто отказывать, и без каких-либо колебаний принялись за работу.

Моим первым производственным заданием была сборка комбинационного трехвходового сумматора на ламповых диодах 6x6. Занявшись поначалу перебором комбинаций единиц и нулей, я вспомнил, что в лекциях О.А. Горяинова по курсу „Автоматика и телемеханика“, который нам, радистам, казался второстепенным по сравнению с радиолокацией или импульсной техникой, было что-то схожее. Лекции по всем специальным предметам я сохранял, поскольку техническая литература в то время была достаточно дефицитной, и, порывшись в них, воспользовался при докладе о ходе работы уравнениями булевой алгебры, чем заслужил одобрение Брука.

Работать с Бруком нам, молодежи, было крайне интересно. Он непосредственно руководил деятельностью нашей группы, что, конечно, очень воодушевляло. Разговоры в кабинете были весьма редкими, – обычно он утром врывался в нашу комнату и вступал в беседу прямо за рабочим столом. Одним из принципиальных решений, которое, как мне кажется, предопределяло успех нашей первой машины и короткие сроки ее создания, был курс, принятый Бруком на широкое использование полупроводниковых элементов. Тогда они были представлены в нашей промышленности только малогабаритными купроксными выпрямителями, которые выпускались для нужд измерительной техники.

Т.М.Александриди (70-е гг)

Брук договорился о выпуске специальной модификации такого выпрямителя размером с обычное сопротивление, и мы создали набор типовых схем. В мастерской при лаборатории началось изготовление и монтаж блоков, и менее чем через год машина уже „задышала“ (а было в ней несколько сотен ламп и несколько тысяч купроксов). Когда начинался сеанс работы с машиной, управление которой осуществлялось по прямому проводу полевым телефоном, посетители павильона ВДНХ, где демонстрировались достижения Академии наук, сбегались к нашей экспозиции со всего зала и получали отпечатанные результаты счета.

Занимаясь созданием АЦВМ М-1 (так называлась эта машина), мы вынуждены были разбираться в самых разных вопросах – от регуляторов напряжения для мощных мотор-генераторов постоянного тока, служивших источниками вторичного питания машины, до разработки системы команд и программирования первых задач.

Сам выбор системы команд был для нас делом непростым – в то время общепринятой и наиболее естественной считалась трехадресная система, шедшая еще от работ фон Неймана, которая требовала достаточно большой разрядности регистрового оборудования и памяти. Наши ограниченные возможности стимулировали поиск более экономных решений.

Как иногда бывает в тупиковых ситуациях, помог случай. Брук в то время пригласил на работу молодого математика Ю.А. Шрейдера. Шрейдер, осваивая вместе с нами азы программирования, обратил наше внимание на то, что во многих формулах приближенных вычислений результат операции становится для следующего шага одним из операндов. Отсюда было уже недалеко до первой двухадресной системы команд. Наши предложения были одобрены Бруком и после АЦВМ М-1 получили дальнейшее развитие в машине М-3. Последующий ход событий привел М-3 в Минск, где заканчивалось строительство первого корпуса завода вычислительных машин им. С. Орджоникидзе. Там, в полукустарных условиях, и была выпущена небольшая партия этих машин, вслед за которой завод начал разработку и выпуск широко известной серии машин „Минск“.

Вот так и получилось, что генеалогические корни этой серии уходили в скромное помещение бывшей лаборатории электросистем Энергетического института Академии наук (а если быть более точным, то в подвал, где И.С. Брук впервые демонстрировал наше детище академику Андронову).

В заключение я хотел бы заметить, что намеренно ограничился только упоминанием своих учителей и старших руководителей. Многое можно было бы вспомнить о моих товарищах по работе этих лет, сегодня известных специалистах в области вычислительной техники, но ограничиться одной-двумя фамилиями невозможно, а для большего рамки настоящей статьи слишком малы».

В 1957 г. Николай Яковлевич перешел на работу в Научно-исследовательский институт автоматической аппаратуры Минрадиопрома, где, будучи главным инженером, принимал участие в работах по созданию ЭВМ для ПВО страны, был главным конструктором серийных ЭВМ и управляющих комплексов специального назначения. Именно здесь в полном объеме проявились его талант и гигантская работоспособность.

В 1962 г. он успешно защитил кандидатскую диссертацию, а в 1972 г. получил степень доктора технических наук. Как крупный специалист по вычислительной технике, один из тех, кто заложил основы развития электронного вычислительного машиностроения в СССР, в 1979 г. он был избран членом-корреспондентом АН СССР по отделению «Механика и процессы управления». В 1976 г. за работы в области систем управления был удостоен Государственной премии СССР. Научно-исследовательскую работу он успешно совмещал с педагогической – был профессором базовой кафедры московского Института радиоэлектроники и автоматики.

Среди важнейших научных результатов, полученных Н.Я. Матюхи-ным в теории вычислительных машин и систем, следует выделить разработку архитектурных принципов построения вычислительных машин и комплексов для сложных территориальных автоматизированных систем управления (реального времени) и систем передачи данных в них.

Матюхин был главным конструктором многих вычислительных машин и комплексов, имеющих важное оборонное значение. Под его руководством разработано семейство сложных вычислительных комплексов второго и третьего поколений, выпускаемых промышленностью и успешно эксплуатирующихся. Например, один из таких комплексов производится и применяется уже более десятка лет благодаря своим высоким эксплуатационно-техническим характеристикам и архитектурным особенностям, обеспечивающим эффективное системное применение в различных мобильных и стационарных средствах ПВО.

Впервые созданные в СССР Н.Я. Матюхиным в период 1968–1971 гг. многомашинные комплексы на основе ЕС-подобных ЭВМ показали их высокую эффективность для применения в развивающихся системах. Дальнейшее развитие этих принципов позволило Матюхину в период 1972–1975 гг. создать центр коммутации данных для информационных сетей, также явившийся первой крупной отечественной работой в этом бурно развивающемся в последние годы научно-техническом направлении.

Являясь главным конструктором ряда крупных разработок, Н.Я. Матюхин одним из первых отечественных ученых почувствовал острую необходимость в автоматизации проектирования средств вычислительной техники и начиная с 1964 г. выполнил ряд основополагающих исследований в этом важнейшем направлении. Под руководством и при непосредственном участии Матюхина издается первая отечественная книга в этой области («Применение ЦВМ для проектировании цифровых устройств», 1968 г.). В ней выдвинуты и обоснованы принципы построения систем автоматизированного проектирования средств вычислительной техники, лежащие ныне в основе многих разработанных и проектируемых САПР. В это же время Матюхиным был разработан язык моделирования цифровых устройств (МОДИС) и первая система моделирования ЭВМ, нашедшие широкое применение; разработан комплексный подход к проектированию приборов, объединявший логическое моделирование с процессом автоматизированного конструирования; разработаны принципы сопряжения САПР с системой подготовки производства и выполнен ряд работ по автоматизации планово-производственных задач, возникающих при освоении новых изделий.