Текст книги "Комфлота Бахирев"

Автор книги: Борис Царегородцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Какой ты стал неуемный, так и норовишь с кем-то сцепиться, нет чтобы просто взять и в относительном спокойствии покомандовать флотом, применить свои тактические и технические новинки. Чего так добивался на Балтике, доводя меня до… скажу помягче: неудовольствия своими действиями и разными просьбами, хотя сейчас я понимаю, что ты был прав.

– Василий Александрович, расскажите мне, что нового у вас произошло после возобновления боевых действий на море.

– Первое, что я скажу, – начал Канин с хитрой улыбкой на лице, – «Сапсан» вступил в строй и сейчас находится в составе оперативной группы контр-адмирала Трухачева.

– «Сапсан»! А это что за птица на нашем флоте объявилась? Что, германский крейсер ввели в строй? А, я понял… «Орлица», теперь вот «Сапсан» – это гидрокрейсер.

– Догадливый ты, адмирал. Да, это гидрокрейсер, вполне быстроходный и так неплохо вооружен, что даже за себя постоять может. Хотя ты и сам о его достоинствах знаешь, приложив руку к его перестройке. Быстроходный крейсер Трухачев тоже получит. На Балтийском заводе недели через две-три заканчивается ремонт и перевооружение бывшего «Грауденца» – теперь будет «Рига». Отремонтирован и вступил в строй один эсминец, поднятый еще по осени вместе с крейсером. Вот он отправился в минную дивизию к Колчаку. Не поверишь, но наши судостроители обещали даже «Светлану» через пару месяцев сдать в казну.

– Вот это уже кое-что! Когда оперативная группа получит два крейсера, они немало дел могут натворить на Балтике. Жаль, что на Черном море в этом году мы так и не получим долгожданного быстроходного крейсера.

– Похоже что ты, адмирал, не знаешь, что Трухачев всего три дня назад отличился.

И адмирал Канин пересказал мне подробности этого рейда.

– Это был уже второй боевой выход оперативной группы после возобновления боевых действий. Первый раз он ходил на прикрытие минных постановок в районе островов Борнхольм и Рюген. Мины выставили незаметно, и противник узнал о них только тогда, когда в этих местах потерял три судна. Во второй раз Трухачев направился с оперативной группой в рейд к берегам Германии пять дней назад. Проходя между Готландом и Швецией, на подходе к острову Эланд он выслал два гидроплана с «Сапсана» на разведку. Решил проверить боевые возможности нового корабля, это был первый выход «Сапсана» в составе отряда. Вскоре на подходе к проливу Кальмарсунд, на удалении пятидесяти миль к югу от отряда, гидропланы обнаружили караван транспортных судов в количестве пятнадцати пароходов. Трухачев правильно посчитал, что корабли намерены пройти между материком и островом, находясь непосредственно в территориальных водах Швеции. А это значит, что почти на протяжении восьмидесяти миль пути опасность быть атакованными падает до нуля. Трухачев решил встретить караван на выходе из пролива.

Он повел свой отряд пятнадцатиузловым ходом на юг, восточнее острова, держась подальше от берега, чтобы остаться незамеченным. Через девять часов Трухачев вновь послал на разведку гидросамолеты, и те обнаружили в проливе стоящие на якоре транспорты в десяти милях от выхода. По-видимому, они решили подождать наступления ночи, которая уже не за горами, и под покровом темноты дойти до побережья Германии или же ожидали вооруженный эскорт. Входить в территориальные воды суверенного государства было категорически запрещено, чтобы не портить и так натянутые дипломатические отношения со Швецией. Да и тянуть время в ожидании, когда это еще корабли надумают выйти из пролива, Трухачев также не хотел. И что за эскорт эти транспорты дожидаются? Ладно, если там будут только сторожевые суда, рассчитанные охранять караван от подводных лодок. А вдруг там будут и крейсера и эсминцы, тут расклад совсем другой.

После того как на море опустилась ночь, Трухачев вплотную подошел к проливу, чтобы в темноте не упустить караван. Вскоре ему доложили, что по данным радиоразведки к югу от пролива начали работу несколько корабельных радиостанций, да и в самом проливе активизировались радиопереговоры между кораблями каравана. Это значит, что эскорт у каравана будет, вот только какой по составу? Если будут эсминцы, то можно и торпеду в борт получить в темноте, а это может закончиться большими неприятностями, если его корабли находятся всего в сотне миль от вражеского побережья. Но он все равно пошел на риск и вклинился между эскортом и выходившими из пролива транспортами. Когда в ночи вспыхнули боевые прожектора и высветили головные суда каравана, пять эсминцев, и все типа «Новик», открыли по ним орудийный огонь, а командовал ими капитан первого ранга Вилькен.

– Кто? Павел Викторович?

– Да, он. И уже капитан первого ранга, и командует первым отрядом эсминцев. Так вот, после того как эсминцы открыли огонь по транспортам, их также поддерживали «Олег» и «Богатырь». Когда суда, спасаясь от расстрела, стали поворачивать на обратный курс, чтобы скрыться в территориальных водах Швеции, то сбились в кучу. Вот тут-то все эсминцы по команде Вилькена выпустили свои торпеды – ночь озарилась взрывами торпед. А с юга подходили германский крейсер с двумя миноносцами, в сопровождении трех патрульных кораблей (бывшие рыболовные суда). Их встретил «Петропавловск» со второй парой крейсеров и четверкой эсминцев из дивизиона Шевелева. Крейсеру и одному из миноносцев посчастливилось затеряться в ночи. Итак, противник потерял девять транспортов, один миноносец и три патрульных корабля.

– Молодец Петр Львович, я искренне поздравляю его с этой победой. Вот почему мне так хочется обратно на Балтику. А как решили поступать с остальными кораблями, что еще лежат на дне Рижского залива?

– Что тут решать-то. Постараемся поднять более новые и менее поврежденные корабли, чтобы быстрее можно было их восстановить. И в первую очередь, как только залив очистился ото льда, уже начались подготовительные работы по подъему еще одного крейсера. Следом на очереди у нас пара больших миноносцев. Возможно, что-то из мелочи.

– А «Нассау»?

– Им займемся позже.

– Отчего же так?

– Большие затраты на подъем и ремонт. А время поджимает. Но его обязательно поднимем.

– Желательно бы этим летом поднять орудийную башню с «Полтавы», да и с германских броненосцев не помешало бы поднять несколько штук. Можно даже башни промежуточного калибра поднять. Пригодятся.

– Башню с «Полтавы» уже подняли. После разборки и ремонта ее подготовят к транспортировке на Черное море.

– Насчет башни. У меня было предложение установить эту башню на береговой батарее полуострова Церель.

– Этот вариант мы обсуждали и после всех расчетов решили, что трехорудийные башенные установки на береговой батарее это избыточная огневая мощность, да и экономически невыгодно. А вот двухорудийные – в самый раз. Но этим мы займемся после войны. А сейчас на полуострове идут работы по установке четырех одноорудийных станков под новые двенадцатидюймовые орудия.

– После войны так после войны, но обязательно чтобы на полуострове береговая батарея была башенной.

– Не сразу, но будет. Сам понимаешь, что после такой войны денег на все взять будет неоткуда. Тут на днях в Николаев был отправлен очередной эшелон с механизмами от «Полтавы». И это уже пятый.

– То, что два эшелона на судоверфь прибыли, мне докладывали. А вот остальные, значит, еще где-то в пути. Ну что же, это неплохо, сократится время достройки «Николая I». Василий Александрович, вы ничего не упомянули о том, как проходит перестройка «Океана» в авианосец?

– А что тут говорить, Михаил Коронатович. Там работы хватит еще на пару лет. В этом году точно его не перестроят. А на будущий год я загадывать не стану, это ты у нас оракул, и должен знать, войдет он в строй на будущий год или нет.

– Вот если бы я был там, в Петрограде, то сказал бы, когда он войдет, и даже помог бы в этом, но я сейчас далеко от Петрограда. Похоже, Россия опять профукает очередное первенство и не закрепит за собой привилегию называться первооткрывателями в постройке авианосцев.

Но тут наш разговор прервали приглашением в зал, где собирается для заседания большой военный совет.

Зал был среднего размера, в мирное время во время судебных разбирательств тут, наверное, могло присутствовать максимум человек сто. Сейчас посреди зала выставили с десяток столов, и это построение формой напоминало букву П. Во главе стола сидели: Николай II в центре, справа от него генерал Алексеев, слева граф Владимир Борисович Фредерикс, министр императорского двора.

«А он-то тут какого х… делает», – подумал я. В военном деле он ни хрена не смыслит. Николай чудит, призвав его на совет, или он тут как секретарь или будет председателем совета – спикером? Хорошо, пока его пропустим. Дальше за главным столом находились: военный министр генерал Дмитрий Савельевич Шуваев. Он сидел рядом с генералом Алексеевым. Премьер-министр князь Львов расположился рядом с графом Фредериксом. За следующим столом, что стоял с правой стороны от главного, сидели министр внутренних дел Маклаков, морской министр адмирал Григорович и начальник МГШ адмирал Русин. Министр вооружения генерал-лейтенант Алексей Владимирович Шварц. Дальше по этой же стороне расположились командующие фронтов и мы с адмиралом Каниным. И еще несколько военачальников. За другим столом, напротив, что стоял с левой стороны, министр иностранных дел Сазонов. Министр финансов Петр Барк. Министр путей сообщений господин Кригер-Войновский. В этом же ряду сидели другие государственные мужи, Александр Николаевич Наумов, министр земледелия и продовольствия, князь Всеволод Николаевич Шаховской, министр торговли и промышленности. Всего присутствующих было человек тридцать, как мне показалось на первый взгляд.

Похоже, тут почти весь кабинет министров собрался, глядя на всех этих людей, подумал я. И больше половины из них – члены ГКТиО. Среди присутствующих я не увидел командующего Северным фронтом Куропаткина, но присутствовал и генерал Гурко, которого я и рекомендовал государю на пост командующего Северным фронтом. А в каком качестве он сегодня тут, я пока не знаю.

Вот из-за стола поднялся Николай II, и в зале наступила тишина.

– Господа министры, военачальники и председатели комитетов, сегодня мы собрались тут для принятия нескольких важных решений. Первое – это предстоящее наше наступление, оно являлось частью общего стратегического плана на этот год. Второе – что нужно предпринять для того, чтобы оно принесло нам победу.

Итак, на этом совещании решались стратегические вопросы по организации и обеспечению всем необходимым армии, которой начиная с этого года предстоит только наступать, а не пятиться. Первым выступал генерал Шварц, ему, как министру вооружения, предоставили возможность отчитаться за проделанную его министерством работу. Что и в каком количестве было произведено за неполные пять месяцев этого года. Из доклада стало ясно, что армии катастрофически не хватает винтовок, пулеметов, причем дефицит тех и других очень велик.

– Винтовок нам не хватает около четырех миллионов, пулеметов сорок пять тысяч. За пять минувших месяцев на наших заводах выпущено восемьсот тысяч винтовок и около трех тысяч пулеметов, из-за границы мы получили еще почти пятьсот сорок тысяч винтовок и более пяти тысяч пулеметов. Кроме того, было отремонтировано сто семьдесят тысяч винтовок и полторы тысячи пулеметов. Патронов к ним наши заводы изготовили почти один миллиард, из-за границы получено еще более трехсот пятидесяти миллионов. Авиационные заводы произвели восемьсот пятьдесят самолетов разного типа, из них двадцать три воздушных корабля Сикорского. На Путиловском заводе собрано тридцать восемь бронетачанок и одиннадцать бронеходов конструктора Пороховщикова, еще пять бронетачанок и один бронеход собран в Нижнем Новгороде на Сормове. Налаживается производство этих машин на Металлическом заводе Петрограда, в Москве, Киеве, Николаеве. На Путиловском собрали три тяжелых бронехода конструкции инженера Менделеева. К первому июля мы должны получить еще порядка сорока бронетачанок, десять – двенадцать бронеходов и три-пять машин Менделеева.

– Танка! – непроизвольно вырвалось у меня.

– Что вы сказали, адмирал? – спросил генерал Шварц.

– Я предлагаю, для секретности конечно, назвать эти машины «танками». «Танк» в переводе с английского «бак», а по виду они и в самом деле немного похожи на бак. Предположим, противник перехватит наше донесение, в котором, например, говорится, что «в войска генерала Эверта направляются пять больших баков для воды и десять малых». Что подумает противник?

В зале послышались смешки.

– Ну что ж. Танк так танк, пусть будет так, – проговорил генерал Шварц и продолжил: – Также мы получили шестьдесят один бронированный автомобиль и шесть бронепоездов. От промышленности поступило четыре тысячи девятьсот пятьдесят новых и две тысячи отремонтированных орудий, а к ним пятнадцать миллионов снарядов.

Потом Шварц перечислял, сколько и чего мы получим в ближайшие два месяца. Какие еще новинки поступят в нашу армию. Упомянул, что промышленность сдала армии первую тысячу автоматических винтовок Федорова и сотню ручных пулеметов его же конструкции. Триста самозарядных штурмовых карабинов и сто штук штурмовых автоматов Коровина – Токарева. Приступили к производству минометов полковника Мигура, и первые сто штук уже получены от промышленности. Миномет Мигуры во всех отношениях по мобильности превосходит используемые в данный момент бомбометы. Он легче и проще в обращении, и главное, что намного превосходит по скорострельности своих предшественников. И напоследок Шварц поведал, чего и сколько мы получим из-за бугра.

Если, конечно, все это получим, но можем и не получить или получить, например, через год, проскочила у меня мысль.

Следующим выступал князь Шаховской, он рассказывал о том, как идет снабжение армии всем остальным, без чего солдат не солдат, начиная от портянок и обмоток и заканчивая полушубками. Сколько добыли угля и нефти, произвели чугуна и стали. Выступали и другие министры, приводили цифры и графики, чего, сколько и когда мы получим, начиная от гвоздя и до линкора, от продовольствия до медицинской помощи раненым. И каким способом все, нужное для ведения боевых действий, без потерь и задержек доставить к линии фронта. Петр Барк поведал, во что это все выльется для российского бюджета – опять придется брать кредиты у наших заграничных друзей. Сазонов рассказал о политических взглядах на эту войну в мире. Потом высказался о том, что союзники все настойчивее, начиная еще с четырнадцатого года, просят Россию послать во Францию на их Западный фронт четыреста тысяч солдат. А также предоставить наших рабочих для выполнения военных заказов, в том числе и наших, так как у них рабочих рук не хватает.

– Французская военная промышленность из-за нехватки рабочей силы оказалась в столь тяжелом положении, что для работы на заводах пришлось возвращать солдат с фронта. Французские промышленники готовы были принять даже русских неквалифицированных рабочих, лишь бы только они приехали. Посылка этих людей явилась бы своего рода компенсацией за те услуги, которые оказала и собирается оказать нам Франция в отношении снабжения нас всякого рода материальной частью. Поскольку на французских заводах не хватало рабочих рук, а количество заказов постоянно возрастало (в том числе и из России), в полном объеме выполнить их нет возможности.

Царь на эту реплику ответил следующее:

– Мы сами испытываем великую нужду в солдатах и рабочих тоже, так еще куда-то посылать людей не намерены. Мы и так отправили одну пехотную бригаду во Францию, формируется еще одна, и больше я ни одного солдата или рабочего не дам.

А у меня появилась идея, надо будет ее высказать государю наедине. «А что, если во Францию сплавить всех тех, кто как-то связан с большевиками, эсерами и им подобными. Вот пусть французы получат этот геморрой, может, им удастся кое-кого излечить, то хвала им за это. Если нет, зато мы можем избавиться на какое-то время от нескольких тысяч потенциальных агитаторов». Последним выступал как раз министр МВД Маклаков, он рассказал о ситуации в стране, о настроениях в массах, о забастовках, которых еще не так много, о пьяных погромах, о поимках дезертиров, ну и дальше в том же духе. Как я понял из сегодняшнего заседания, обстановка в стране в целом была еще благоприятная, и большинство народа верило в победу русского оружия.

* * *

После общего заседания в здании суда Николай II собрал у себя уже настоящий военный совет. Здесь обсуждался план действия нашей армии и флота на ближайшие полгода.

– Итак, господа генералы и адмиралы, сейчас нам надо окончательно решить, где и какими силами провести наступление, которое должно состояться по стратегическому плану, принятому членами союзных держав. Мы совместно с союзниками должны нанести мощный удар по войскам центральных держав. Хотя мы предоставили нашим союзникам на обсуждение вполне выполнимый свой план совместного наступления. Он заключался в том, чтобы в первую очередь вывести из войны Австро-Венгрию сосредоточенным ударом по ней. Если выбьем Австрию, тогда и Болгария выйдет из войны. А следом и Турция, так как прекратится сообщение с Германией. Но союзники не поддержали наш план. Они намерены проводить свое наступление на Германию со стороны французской территории, и нам предлагают начать боевые действия на Восточном фронте в первую очередь против германских войск. По этому плану мы должны через две недели первыми начать это наступление. Но сложилась тяжелая обстановка на Итальянском фронте, где австрийцы проводят свое наступление. Италия обратилась к нам с просьбой отвлечь некоторые количество австрийских войск на себя демонстрацией наступления силами Юго-Западного фронта. И сделать это они просят в самое ближайшее время, иначе не смогут удержать свой фронт. А это может плачевно для них закончиться, и для всех остальных в том числе. Сейчас генерал Алексеев доложит нам о положении на фронтах и состоянии войск.

Начальник штаба генерал Алексеев минут сорок объяснял нам расстановку сил на фронте. Кто сколько имеет войск, и чем они обеспечены, какие есть резервы. Какими силами располагает противник, по данным штаба.

От Виндавы, курляндское побережье, до Доблена стоит сильная 8-я армия Отто фон Белова против 12-й и 5-й армий. На Митавском направлении в сторону Риги армейская группа Шольца стоит против 1-й армии. На Виленском направлении 10-я армия Эйхгорна расположилась напротив 2-й и 4-й армий. 12-я армия Галльвица против нашей 10-й армии. Все эти силы составляли «группу войск Гинденбурга». Против нашей 3-й армии у Барановичей находилась «группа войск Леопольда Баварского» в составе 9-й армии самого принца и армейской группы Войерша. «Группа войск Леопольда Баварского» подчинена фельдмаршалу Гинденбургу, получившему титул «главнокомандующего на Востоке».

В Полесье находится так называемая «группа войск Линзингена» в составе: армейская группа Гронау – против нашей 3-й армии на Припяти. А все остальные силы этой группы – против нашей 8-й армии. А это австро-венгерский конный корпус Гауэра, отдельный сводный австро-венгерский корпус Фата и 4-я австро-венгерская армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда. В Галиции «группа войск Бем-Ермолли» – это 1-я австро-венгерская армия генерала Пухалло и 2-я самого Бем-Ермолли – против нашей 11-й армии. Южная германская армия графа Бот-мера – против нашей 7-й армии и 7-я австро-венгерская армия Пфланцер-Балтина – против нашей 9-й армии. Войска Линзингена и Бем-Ермолли, которые находятся против нашего Юго-Западного фронта, подчиняются австро-венгерской главной квартире (эрцгерцог Фридрих, фельдмаршал Конрад). Всего к северу от Припяти мы собрали для решительного удара сто восемнадцать пехотных и тридцать две конные дивизии против пятидесяти одной пехотной и десяти кавалерийских дивизий неприятеля. На юге в армиях генерала Брусилова числится сорок три пехотной и шестнадцать конных дивизий. Против него находилось тридцать девять пехотных и двенадцать кавалерийских дивизий. В дальнейшем генерал Алексеев ознакомил всех с планом – кто куда должен наступать и какова его главная задача в этом наступлении. А также конечный результат, на который надеется Ставка. Ставкой решено, что главный удар будет наносить Западный фронт. Вспомогательный удар должен произвести Северный фронт. Юго-Западному фронту отводится роль отвлекающего. То есть вытянуть на себя как можно больше войск с других направлений, и поэтому удар Юго-Западного фронта должен быть достаточно сильным.

Государь после выступления Алексеева опять взял слово:

– Алексей Ермолаевич, ваш фронт самый крепкий и многочисленный – более семисот тысяч войск. Перед вами находятся 10-я и 12-я германские армии фельдмаршала Гинденбурга, 8-я его армия расположена против Северного фронта, которым с этого дня командует генерал Гурко. Итого у вас на двоих, как только что доложил Михаил Васильевич, миллион с четвертью, это против семисот тысяч у противника. Я полагаю, что вы уже оправились после мартовской неудачи. Там, конечно, было немало и наших упущений, и погода подвела, но кое-каких результатов все же мы добились, и, если бы не погода, возможно, нам удалось бы взять и Вильно. Но с природой не поспоришь.

Мартовская неудача катастрофически повлияла на тогдашних главнокомандующих Северным и Западным фронтами, Куропаткина и Эверта. Они совершенно пали духом, и всякое наступление стало казаться им немыслимым. 1 апреля в Ставке под высочайшим председательством состоялось совещание главнокомандующих фронтами относительно дальнейших действий в открывающуюся кампанию 1916 года. Генерал Куропаткин и генерал Эверт высказались за полную пассивность.

– Ваше императорское величество, – начал генерал Эверт. – Несмотря на наше почти двукратное превосходство, я неуверен в благоприятном исходе предстоящего наступления. Нам надо прорывать очень сильную оборону, состоящую из несколько полос, от трех до пяти, отстоящих друг от друга на несколько километров. Каждая полоса состоит из нескольких линий окопов. Все это прикрыто многополосными, по нескольку линий проволочными заграждениями, минами, пулеметами и артиллерией. Чтобы взломать эту оборону, нам нужна тяжелая гаубичная артиллерия, и гораздо больше, чем имеется у нас в наличии. А вот так, наступая на не полностью подавленную оборону, я положу половину войск. Трехдюймовками мне надо месяц обстреливать, чтобы пробить брешь на глубину второй полосы германской обороны, но для этого у нас нет достаточно снарядов. Мне для успешного прорыва потребуется хотя бы две бригады тяжелой артиллерии и пять – трехдюймовой. Северный фронт имеет почти в два раза больше тяжелых орудий, чем мой фронт, так ему еще флот помогать будет. Может, генерал Гурко поделится с нами одной бригадой.

– Василий Иосифович, сможете поделиться с генералом Эвертом своей артиллерией и выделить ему одну бригаду тяжелых пушек и две – легких, или вам также не хватает для прорыва германской обороны орудий? – задал вопрос Николай II.

– Ваше императорское величество, а кому сейчас помешает даже лишняя пушка, а тут целых три бригады надо отдать, оторвать от сердца. Даже лишний взвод пехоты может решить исход битвы. А перед нами точно такие же оборонительные линии, как и у генерала Эверта, а возможно, даже мощнее.

– Генерал Гурко, я предлагаю вам сделать так. С приморского края вашего фронта, где будет наступать 12-я армия генерала Радко-Дмитриева, часть артиллерии передать в распоряжение Западного фронта, а ему помогут корабельные орудия адмирала Канина, – проговорил генерал Алексеев таким тоном, что стало понятно: этот вопрос уже решен и обжалованию не подлежит. – А что корабельные орудия очень способствуют прорыву обороны противника, это вам могут подтвердить генерал Юденич и вот адмирал Бахирев, и этому есть хорошие примеры в виде взятых приморских городов на побережье Турции. Так что они могут вам обоим кое-что подсказать и передать накопленный опыт.

– Но раз ему эти дивизионы помогут прорвать оборону, то я смогу поделиться, но временно.

– Я обещаю, по мере поступления орудий мы обязательно выделим вам в первую очередь, – заверил генерал Алексеев. – А пока до начала наступления еще есть три недели, вы уж там распределите их по своему разумению.

– И вот еще что, – опять заговорил Николай II. – Адмирал Канин! Вы уже имеете опыт по высадке десантов, и весьма удачный, так что используйте этот опыт еще раз. Генерал Гурко, вы подготовьте такую операцию. Я опять ставлю вам в пример войска генерала Юденича и Батумский отряд кораблей Черноморского флота под командованием адмирала Бахирева. Они за два весенних месяца уже несколько раз высаживали войска в тылу противника.

– Ваше императорское величество, адмиралу Бахиреву на Черном море нечего было бояться, турецкий флот заперт в проливе. А тут, если германцы узнают о готовящемся десанте, они перебросят свой флот с Северного моря на Балтику, а у нас пока сил сражаться с ним на равных нет, и тогда мы можем потерять и людей, и корабли.

– А вы готовьте десант так, чтобы наш противник не узнал, или узнал, но только за пару часов до его высадки на берег.

– Разрешите сказать, ваше императорское величество, – поднялся я.

– Ну что ж, говори, адмирал.

– Я хотел бы обратиться к генералу Гурко и адмиралу Канину. Ваше высокопревосходительство, не сочтите, что я даю вам указание, но примите к сведению, если надумаете произвести высадку десанта, то я бы на вашем месте использовал те самые части, что уже получили такой опыт на мысе Домеснес. Они уже получили первый опыт высадки на занятый противником берег, им во второй раз не надо объяснять, как себя вести в такой ситуации, и будет во много раз легче и быстрее высадиться с кораблей на берег.

– Я приму это к сведению, господин адмирал, и постараюсь воспользоваться вашим советом.

Но тут заговорил главнокомандующий Юго-Западным фронтом:

– Ваше императорское величество, разрешите моим войскам нанести решающий удар, я верю, что войска вверенного мне фронта достойны большего, чем только выполнять роль отвлекающего, мы готовы наступать. Я верю, нет, я ручаюсь, что мы одержим победу.

Это была уже вторая попытка Брусилова заполучить право главного удара по противнику именно для своих войск. Первый раз он предлагал это через два месяца после принятия командования Юго-Западным фронтом еще 1 апреля в Ставке на совещании командующих. Тогда Куропаткин и Эверт предлагали только оборонительные бои. Этой просьбы генерала оказалось достаточно, чтобы государь и генерал Алексеев окончательно убедились: они не ошиблись в выборе кандидата на пост командующего. Генерал Брусилов верил в свои войска и требовал для своего «пассивного» фронта наступательной задачи, ручаясь за победу. Он увлек своими речами и уверениями робких своих коллег, зажег верой, хоть и ненадолго, уже потухшие их сердца. Но после совещания Куропаткин подошел к Брусилову и сказал: «Охота была вам, Алексей Алексеевич, напрашиваться! Вас только что назначили главнокомандующим, и вам притом выпало счастье в наступление не переходить, а следовательно, и не рисковать вашей боевой репутацией, которая теперь стоит высоко. Что вам за охота подвергаться неприятностям? Вы можете быть сменены с должности и потерять тот военный ореол, который вам удалось заслужить в настоящее время. Я бы на вашем месте всеми силами открещивался от каких бы то ни было наступательных операций, которые при настоящем положении могут вам лишь сломать шею, а личной пользы не принесут».

В тот момент Куропаткин полностью проявился в этих словах. Что можно сказать о таких военачальниках, и можно ли было быть спокойным за будущее страны, участь которой вверялась в такие руки? Но в этот раз вместо Куропаткина был Гурко, и он выступал за активные действия, а не за пассивное сидение в обороне.

– Алексей Ермолаевич, – продолжил Алексеев, – похоже, насчет артиллерии мы уже вопрос решили. Кроме того, вашему фронту придается в подчинение 1-й боевой отряд самолетов «Илья Муромец», а также только что сформированный новый 3-й боевой отряд под командованием капитана Башко. Теперь ваш фронт будут поддерживать одиннадцать «Муромцев». В подчинении у вас еще двадцать восемь «Вуазенов» и три отряда истребителей «Моран» и три отряда истребителей других конструкций. В общем количестве более сотни самолетов, это почти столько же, сколько имеется у остальных. Вашему фронту выделено более половины всех имеющихся в наличии бронетачанок и бронеходов, так что распорядитесь ими с умом, и прошу прислушаться к мнению их командира – генерал-майора Николая Александровича Гулькевича. От вашего фронта теперь зависит очень многое. Через неделю представите план вашего наступления. Генерал Гурко, вам также предстоит непростая задача, но она выполнима. На первом этапе наступления вы должны взять Либаву и Шавли, а на втором дойти до Немана. По нашим данным, у вас двойное превосходство в людях, по легкой артиллерии равенство, и немного уступаете по тяжелым орудиям, но вам помогут корабли Балтийского флота. От вас план наступления также жду через неделю. Адмирал Канин, вы выделяете корабли для непосредственной поддержки приморского фланга, во время наступления войск Северного фронта. Также вы должны постараться не допустить прорыва германского флота к побережью.

– Но, Михаил Васильевич, у меня нет таких сил, чтобы остановить германский флот.

– А вам и не надо его останавливать, а надо просто задержать. Я не знаю как, и не мне вас учить – это ваша стихия. Пошлите подводные лодки или поставьте мины, но надо уменьшить воздействие со стороны моря. Николай Николаевич, ваш театр боевых действий в этот раз считается второстепенным, но и у вас там сейчас турки пытаются наступать и вернуть себе Трапезунд. Что вы предпримете после того, как они исчерпают свои силы?

– Вначале мы очистим все западноармянские земли от турок, и в первую очередь надо занять Эрзинджан, войти в междуречье и закрепиться там. А потом я намерен начать наступление на Сивас. На юге попытаться соединиться с английскими войсками в районе Мосула. Приморским флангом продолжить наступление вдоль турецкого побережья на Орду и Самсун.

– И зачем нам так далеко заходить? Это же примерно столько же верст, как от Батума до Трапезунда. И как вы это сможете выполнить без дополнительных резервов? С теми силами, какими вы располагаете, это будет непросто осуществить. Надо будет еще раз обратиться к армянским добровольцам, а у них большой счет к туркам за зверства, учиненные с их народом. А на приморском фланге вас поддержит Черноморский флот. Адмирал Бахирев, – Алексеев переключился на меня, – с одной угрозой вы успешно справились, с другой, мы думаем, также справитесь. Теперь за вашим флотом, помимо поимки и уничтожения германского дредноута, или, в крайнем случае, полного перекрытия этому кораблю доступа в Черное море – остались те же самые задачи, что вы осуществляли и раньше. Обеспечить бесперебойное снабжение Кавказской армии и поддержать ее приморский фланг. А еще готовиться к предстоящему десанту в проливе. Подготовка к нему у вас, по всей видимости, уже началась.