Текст книги "Изящные силуэты (СИ)"

Автор книги: Болеслава Кираева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Подводная охота – подумала я. С ружьём-арбалетом. Но...

– Вдыхаешь за десять шагов до щели, а то услышат. Крадёшься, не скрипнув, а пристальное внимание знаешь, сколько кислорода жрёт! И у щели, считай, минуту выстоять должен, не меньше, так они тебе заранее и разденутся! Отойти вовремя надо, пока ужас удушья не охватил. Я, брат, уже до трёх с половиной дошёл, а путём ничего и не разглядел.

Я с ужасом поняла, что они говорят о тайном подглядывании к нам. И правда, нашествие малышей в младших классах мы засекали в первую очередь по сопению. А тут они, подрастя, дыхание задерживать начали! На нас охотятся, на нашу наготу.

Девчонкам я ничего не сказала. Это ведь мог оказаться блеф, сродни тем фантазиям младшеклассников, что якобы нас совсем без ничего видели. Но если и не блеф... Сама я с трудом могла задерживать дыхание на пятнадцать... даже и на двадцать секунд. А тут три... даже три с половиной минуты. Тут какая воля нужна, упорство! Если мальчик научился столько времени не дышать, зачем бы то ни было, думаю, он имеет право на некоторую, так сказать, компенсацию. В воду поглубже ныряют, чтобы увидеть красоты морские, ну, и у нас, на суше... красоты. Зри!

Тем более, что мы раздеваемся только до белья. Да и эти "кадры" не всегда захватишь, если отправляешься на "охоту" в случайный момент времени.

Кроме того, мне нравилось знать, чего не знают остальные, и вместе с тем не знать, подглядывают ли за тобой в данный момент и в какую щель, с какого, так сказать, ракурса. Щекочет нервы, провоцирует спортивную злость. Я научилась заставлять себя забывать о подглядывании перед переодеванием и вспоминать только по окончании. Или даже выйдя и увидев в коридоре облизывающихся одноклассников. Сердечко прыг-скок!

Когда же я стала перехватывать завистливые взгляды на свой бюст, то вот что придумала. Предыдущий лифчик у меня был кремового цвета, типа пластины с выбитыми конусами, а новый – белый, с кружевами и настоящими чашками, соединёнными перепонкой. Другие девчонки тоже носили белые бельевые лифчики. Мой же кремовый сильно походил, я это поняла, на спортгальтер... И я пошла на двойную хитрость.

Раньше раздевалась до кремового лифчика и натягивала спортивную майку. В первый же раз, когда на мне был белый чашечный, я, переодеваясь, сняла его, обнажив грудь, и надела кремовый, маловатый (пришлось терпеть). Девчонки аж обалдели, никто так доселе не... Спросили. Я отвечаю:

– Это у меня спортгальтер. Я его раньше сразу дома пододевала, а потом узнала, что грудь вредно надолго зажимать, и вот переоделась тут. – Попрыгала. – Знаете, как здорово!

Понимаете, почему уловка двойная? Первая – я нашла предлог обнажить бюст, чтобы все увидели (к предательской щели на первый раз обернулась спиной). Благо есть что предъявить. Вторая – намекнула, что у меня грудь была такая же большая, когда я раньше носила кремовый лифчик. Я, мол, её тогда зажимала, а теперь вот отпустила на волю. И ведь впрямую не обманывала! Пусть сами себе обманываются.

Я не ожидала такой реакции, какая... Переодеваться в спортгальтеры стали все абсолютно! Верно, пододевали на физру лифчики потуже, а тут вдруг испугались, что грудь не вырастет. Потом, есть возможность повыпендриваться, показать всем самый настоящий спортивный гальтер престижного бренда. Мне пришлось пуститься вдогонку, клянчить у мамы деньги. Ведь теперь мой скромный старый кремовик ни за что не примут за настоящий спортгальтер! Он у тебя какой фирмы?

Ну, и появилась возможность переглядываться по бюстам. Не скажу, что у меня был самый большой, но те, что крупнее, явно были сугубо жировыми. Среди упругих я первенствовала явно.

И вот пришла пора исполнять обещанное и купить мне новое мим-трико. Ну, теперь я уж сама управлюсь, ты мне только деньги, мама, дай!

Купила. Приобрела. Единственное что – с капюшоном не удалось подобрать, а, наоборот, с большими полукруглыми вырезами спереди и сзади. Зато без застёжки, сверху влезаешь и края верха к шее сдвигаешь. Балетное трико, и без лифчика его можно. Чёрное, а растянется где – чуть посереет.

Как славно мне было в нём "делать пластику", изгибаться всем телом, извиваться и выгибаться! Я ведь одновременно и "грудь" праздновала, и демонстрировала сама себе гибкость с женственностью. Ещё б музыку...

Но тут я кое-что вспомнила, из детсадовской юности, и энтузиазм завял. Сделала несколько гимнастических движений, без вдохновения, вздохнула и стала переодеваться. Не удержалась и фыркнула. Сейчас узнаете.

Была у нас в детсаду девочка по имени Ия, обычная такая девчоночка, робкая в меру, но не самая застенчивая. Ничем не примечательная, кроме... В общем, однажды, когда детей вечером разбирали родители, я случайно услышала её разговор с мамой.

– Добавки просила? – сурово потребовала отчёта родительница.

Дочка вздохнула, зная, что последует, и всё-таки призналась:

– Не-эт...

– А почему? – громыхнул вопрос.

– Ну... наелась я, не хотела больше.

– Да разве ж в этом дело? – Тётка оглянулась, тут люди, и умерила голос: – Причём тут "наелась-не наелась"? О себе заявлять надо, а то затрут! Даже если под завязку, всё равно первой кричи: "Хочу добавку!" Громко, чтоб все тебя слышали, что есть такая девочка Ия с хорошим аппетитом. Вот так!

Послышался шлёпок, стон, и мать с дочкой ушли. Впоследствии я уже нарочно старалась оказаться около них и услышать дальнейшие наставления. Мама всё хотела, чтобы дочка о себе давала знать, заявляла о своей персоне, преподносила свою индивидуальность и всё такое. А робяшка оправдывалась, ничего у неё не выходило, не по её характеру это. А когда и порывалась выполнить конкретное мамино задание, то это разве что вызывало общий смех.

Не в таком ключе себя стоило преподносить!

Однажды, доведённая маминым пиленьем до слёз, девочка взбрыкнула:

– А зачем ты с папой назвала меня так несерьёзно? Назвали бы хоть Майей. Меня же всерьёз с таким именем никто не воспринимает.

– Потому! Вот, будь у тебя подружка Майя, как бы ты говорила? "Я и Майя". Так и с другими именами. А попробуй-ка сказать: "Я и Ия". Ослиное "И-и" выйдет, языку неудобно. Поневоле будешь говорить: "Ия и я". То есть тебя всегда на первое место ставить будут. Усекла?

Мне такая логика показалась забавной. Но мы же так и говорили в детсаду! Правда, первоместница от этого вряд ли что выигрывала.

И вот однажды в детсаду проводился утренник "неординарных талантов". Не просто чтоб стишки, значит, читать или танцевать попарно, а что-нибудь необычное, из ряда вон выходящее. Но приличное, штанишки спустить и попку показать не годится. Такое, что в обычной детсадовской жизни и не проявляется, и не узнаем мы до окончания детсада, какие таланты между нас ходили.

Вот чтоб узнали, утренник и устроили.

О нём можно долго рассказывать. Мальчики, например, устроили настоящий (ну, почти настоящий) боксёрский матч, вошли в раж и бились до крови, пока их не разняли. А кому разнимать – персонал-то в детском саду женский. Поварихе с большим половником?

Мама Ии увидела в этом хороший шанс для дочери заявить о себе. Причём "заявлять" вышла вся семья, а то у одной малышки не получится. Энергичная полная мамаша буквально согнала воспитательницу со стульчика у пианино, села и забарабанила по клавишам сама. Папа, в чёрных водолазке и брюках, стоял поодаль с фонариком в каждой руке, обычным и лазерным, и умело подсвечивал дочкин наряд. А он был знатный, ей-богу, знатный! Красные лоскутки на художественном купальнике, словно язычки пламени, а на голове ещё и корона, наподобие рубиновой. С подсветкой – вообще блеск!

Все, конечно, подумали, что "принцесса" сейчас будет танцевать или акробатничать. Может, она в секции втихаря занималась и сейчас вот умения свои покажет. Но задумка была покруче. Домошитый купальник-танцевальник полностью, круголя открывал животик с пупком во главе, и девочке предстояло показать, ни много – ни мало, танец живота!

И тем самым "забить" всех конкуренток.

Мы все сперва, конечно, не поняли. Малышка воздела ручонки и стала покачиваться, повиливать тазом в такт музыке. Недолго. Ритм вдруг сменился, громкие аккорды словно начали что-то вдалбливать, приказывать. "Живо", "живо", – подстёгивали они, – "жи-во-том!"

Ия вздрогнула, перестала покачиваться и заёкала велимым местом. Мы начали что-то понимать, только сейчас рассмотрели, что животик-то у неё откровенно голенький. Пупок ещё подмазан-подкрашен, он ёканья и усиливал.

Да разве ж получится у крохотулечки! Мне иногда приходилось смотреть по телику передачи об Индии, в них порой мелькал и танец живота. И всегда его исполняли взрослые, крупные "тётеньки", и живот был у них во весь экран. Меня, впрочем, от телика старались отвлечь, мол, не по годам это. Думали, верно, что я заинтересуюсь и займусь. Но почему же тогда папа не отвлекает от экрана маму, у которой живот больше для этого подходит и даже трусы очень низкие есть?

Сейчас, изгибаясь в своём мим-трико и вспоминая о детсаде, я попробовала станцевать своим повзрослевшим животиком – и фиг что вышло. Заурядные, плохо управляемые ёканья. Я даже не стала живот оголять, боясь, что выйдет ещё хуже, чем из-под трико. Да, "танцплощадка" есть, но учиться "на ней" танцевать нужно долго – и непонятно, получится ли в итоге.

А тут – девочка-дошкольница... Нет, может, в той же Индии её ровесницы и поплясывают потихонечку брюшком, но их там тщательно отбирают и воспитывают, небось, с пелёнок. У нас же вместо тщательности методики – тщеславие родителей и тщетные усилия дочери. Бесшабашная уверенность, что если это – ИХ дочка, то она-то уж сможет, так сможет!

Ия пыталась поводить животиком из стороны в сторону хотя бы, да не выходило. А пианино подстёгивало, басовитые нетерпеливые нотки грозили наказанием. И тогда девочка в отчаянии стала делать то, что у неё вообще могло выходить, то есть изо всех сил, недуром, втягивать живот и потом выпячивать. Чтоб видно было, хотя бы родителям, что она старается, не волынит, что называется, пашет. Толку чуть, но, может, не так строго накажут дома?

Мама, оглядываясь на дочку, хмурилась, делала страшное лицо, грозно шевелила губами, в аккорды вкладывала своё недовольство и понукания.

Задумывавшееся поразительным представление выродилось в заурядное физровое упражнение, изрядно затянувшееся. Даже лазерный папа подсвечивал дочкину одёжку как-то вяло, без энтузиазма. У него в прямом смысле слова опускались руки.

Зрители поскучнели и уже просто ждали, когда же эта неудача закончится, как вдруг "артистку" пробрала сильная, содрогающая всё тело дрожь, может, даже судорога. После чего она вскинулась – словно лошадь "И-и-о-о-о!" звонко проржала. И пошла, и пошла... но не животом, а гимнастика с акробатикой на одном месте.

Ия изгибалась, выгибалась, нагибалась к полу и выпрямлялась, дрыгала ножками, трясла ручками... Собственно, потому я о ней и вспомнила сейчас, опробуя новое мим-трико (или себя в нём). Мама сперва ошалела от такой дочкиной прыти-самодеятельности, потом опомнилась и стала подыгрывать что-то акробатическое. Лучше уж так, чем провалиться. Потом можно сказать, что так и задумывалось, а никакой не танец живота. С чего взяли? Это всего лишь разминка была. Но где же всё-таки дочка научилась так лихо вертеть телом?

Никому лучше, чем родителям, не было известно, что ни в какой секции Ия не занималась!

Главное, от всех движений веяло искренностью. А воспрявший духом папа добавлял искромётности. Зрители даже стали подхлопывать в ладоши, знаете, не все сразу, а то в одном месте, то в другом... Мальчишки старались потихоньку подсвистывать, воспитательницы грозили им пальцами, демонстративно медленно хлопали, показывали, как надо.

Но мне казалось, что что-то тут всё-таки не так. Ия время от времени подвскрикивала, музыка её заглушала, но я всё же поняла, что это "Мама, мама!" И ещё что-то. Вроде как "Мама, хочу!" В конце концов, я это не только расслышала, сколько угадала – или по губам прочитала:

– Каки-каки!

Детский язык един. Я сама ещё недавно, когда слов знала мало, вот так же вот давала понять маме (реже – папе), что мне приспичило "по-большому". Мало того, когда подросла и научилась проситься по всем правилам русского языка, мне не всегда верили, мол, преувеличиваю, и тогда, изнывая и изнемогая, то ли меняя слова, чтобы мне поверили, то ли не в силах соблюдать "правильную" речь, я просилась "по-старому", и мне всегда шли навстречу. Раз дочка откатилась к детскому лепету, значит, дело и вправду худо!

Вон в чём дело! От насилия над животиком он раскочегарился, и все гимнастическо-акробатические выверты совершаются в отчаянных попытках зажаться, сдержаться, не опозориться у всех на глазах. А уйти с выступления не моги! Пока не разрешат.

В движениях сверстницы я угадывала собственные, не такие размашистые, но в той же ситуации. Так, совсем недавно мне приспичило на прогулке. Чуя, что просто так не сдержусь, я глубоко приседала, повиливая и дёргая попой, потом выпрямлялась. Это помогала хорошенько напрячься... ну, там, где надо. Зато потом, когда я добежала до туалета, из меня попёрло неудержимо...

Да, движения явно с той же целью. А ведь долго не продержится! Вот Ия схватилась за живот, жест характерный – болит. Вот, теряя ориентацию, повернулась к зрителям спиной, и мы увидели, как отчаянно сжимаются её ягодички. Им на танце живота полагалось "отдыхать", и они были завешены красными клиньями, но те сейчас разметались, и было видно, что задок красненьких трусиков артистки – из реденькой сеточки. Впереди, конечно, материя непрозрачная.

Папа и мама ничего, похоже, не подозревали, он светил, она наяривала, крики о нужде игнорировала – или просто не слышала.

Помня о своём горьком опыте, я с ужасом ждала развязки. Движения Ии становились всё более и более утомлёнными, шли с натугой. Наконец, она бросилась (рухнула?) на ковёр животом и в последней отчаянной попытке сдержаться отогнулась назад ("поза кобры"), одновременно закинув голени, согнув ноги в коленках. Ступняшки коснулись затылочка – или почти? Во всяком случае, никто из девочек такой выгиб повторить не смог потом.

Судорога продлилась секунду-другую, тело разомкнулось и осело на ковёр плашмя. Музыка в растерянности умолкла... Девочка громко пукнула, её таз начал дёргаться вверх-вниз, с каждым "выплеском" вздувая "шишку" на попе. Запахло нехорошим... Пианистка аж приподнялась со своего места, а папа растерянно направил оба луча на дочкину попу, сквозь сеточку уже лезло коричневое. Силуэт, да не тот! Бросок, лучи погасли, выбитые супругой из рук фонарики со стуком покатились по сцене. Последнее извержение "вулкана", пулемётный пердёж – и в тишине раздался горький плач.

В туалет обделавшуюся несли за руки-за ноги вверх попой, чтобы ничего не испачкать, чтоб всё при ней оставалось. Красивенькие были трусики... Будь это старшая группа, мы Ию больше не увидели бы, а так на следующий день – приходит! Как ни в чём не бывало, как ни во что ни сирала. Раз родители заставили, им краснеть и отвечать.

Я потом размышляла: как странно выходит. Пока я думала, что Ия искренне акробатничает, её движения казались мне красивыми, можно сказать – грациозными. Как только я просекла, это сразу стали некрасивые, уродливые судороги. Но в одну секунду всё перемениться не могло! Я поспрашивала и узнала, что были среди нас такие, кто до последнего пуканья считал это гимнастикой, а затылок на ступни – кульминацией, ради которой всё это и задумывалось. И что девочка оплошала, всего лишь чересчур глубоко расслабившись, после того как выложилась.

Им всё красиво было!

Как-нибудь, решила я, когда мне приспичит в подходящей обстановке, я немножко посопротивляюсь позыву и послежу за тем, какие движения из этого сопротивления получатся. На гимнастике цель – красиво двигаться, а напряжённые мышцы – средство этой цели достичь. Когда приспичит, цель – напряжённые прежде всего ягодицы, а движение всего тела – средство. Они могут быть красивыми, ведь конченая цель, можно сказать, благородная – не опозориться.

Силуэт на занавеске помогал мне понять, как я выгляжу со стороны. Бывает ведь, самой кажется, что у тебя симпатичная улыбка, а заглянешь в зеркало – гримаса. На физре кажется, что ты всё правильно делаешь, а физрук говорит, что то нога кривится, то спина согнута, то ещё что. Когда фотографируешься, тебя всегда просят опустить подбородок...

Кстати, о фото. Здорово было бы, если б меня дядя Юра снял пантомимирующей, на видео или кадрами. Договориться можно, но... боюсь, с точки зрения не старого ещё мужчины я фривольно себя веду, придётся "по струнке", а зачем тогда снимать? Нет, занавеска, как и бумага – белая, и всё стерпит.

Поняла, как стоит в мим-трико двигаться – можно и к Алёнке сходить. Она уже вовсю занималась в гимнастической секции, брала призовые места "по городу", неплохо выступала и "по области". Последнее время жаловалась, что из секции отчисляют грудастых, и она с трепетом "прислушивается" к росту своих. Не радостно, как обычные девчонки, а с тревогой.

Главное – мы друг дружке не конкурентки и можем свободно общаться, даже и с хвастовством некоторым. Ну, не без хвастовства. Я иногда ей пайетки на купальник пришиваю, причём "на теле", очень доверительно. Оцениваю красивые её купальники, знаю, не обидится, если покритикую. Хорошо не быть соперницами!

Я уже начала было стаскивать трико, как вдруг подумала. У меня была юбка из искусственной кожи, ниже колен, очень белая и очень лёгкая, тонкая, при ходьбе так колышется, словно ситцевая... ну, или из материи поплотнее, но и не скажешь, что кожа это. Из-за кипельной белизны я не представляла, с чем её можно надеть, вот и не носила.

А тут вдруг в голову стукнуло, я её вытащила и надела прямо на трико. Что получается: чёрный верх с рукавами можно принять за водолазку, только без воротника. Раз есть бескозырки, почему бы не быть безвороткам? Должна же когда-нибудь прийти мода на такие безворотки! Юбка составляет неординарный контраст, бросает вызов устоявшемуся "белый верх-чёрный низ". А то, что из-под неё идёт по ногам – это колготки. Правда, летом так не носят... вернее, носят лишь вычурные девицы, подчёркивающие... да всё у себя подчёркивающие, но могу же я побыть немножко и таковой. До Алёнки и обратно, а так – ни-ни.

Я даже вспомнила правило француженок: на чёрный лифчик можно даже белое, на белый – только белое, а не то дурной вкус. Ну, и у меня... только не на лифчик чёрный, а на трусиную часть трико, и не блузка, а юбка. Принцип выдержан, соблюдён – ну, и нечего беспокоиться.

А юбку я у подружки смогу снять на манер стриптиза. Между нами, девочками, как говорится.

Пошла к Алёнке. Как всегда, когда идёшь в новом, кажется, что все на тебя глазеют. Потом убеждаешься, что это не так. Хотя в отдельных глазах интерес может мелькнуть. И не поймёшь, радоваться тебе, что не смеются и не стыдят, или печалиться, что твою придумчивость не ценят.

Вдруг увидела уличную сценку. Самую обычную: две девушки, взявшись за руки, бежали к отходящей маршрутке. А когда поняли, что вместе не успевают, расцепились и поддали ходу поодиночке. Не успела я подумать: "А табачок-то врозь!", как финишировавшая первой буквально повисла на закрывающейся дверце и не давала её закрыть, пока в проём не нырнула вторая. Сама влезла только после неё. И только тогда дверца, потрепетав, захлопнулась, маршрутка тронулась.

Тут уж я совсем другое о них подумала!

Но подивилась я не только крепкой девичьей дружбе. Та девчонка, что повыше и поплотнее, была в джинсах и майке, так у неё ягодицы были обтянуты и работали с натугой, а вот грудь моталась вверх-вниз и из стороны в сторону почти свободно, может, и без лифчика. На второй же было недлинное платьице, дающее попке свободу, бюст же плотно облегался, похоже, был "закован" в бюстгальтер и никуда не "ходил". Забавное зрелище. Словно для той, кто хочет определиться, как же ей одеваться-облегаться.

И я тоже побежала. Сделала вид, что догоняю автобус, и припустила. Хотелось прочувствовать, как в этом трико поведёт себя бюст при резких, скажем так, движениях тела, и как поведёт себя юбка, месимая шустрыми коленками. Какие складки по ней пойдут, не выдаст ли себя лёгкая кожа. И как быстро можно бежать во всём этом.

Вообще-то, такое опробование тоже входит, или должно входить, в примерку, только вот дома, в квартире, не разбежишься особенно. Не говоря уж о примерочной в магазине кабинке. Учту, всегда буду "оббегать" обновки.

Одна моя одноклассница, Анжела, занималась в секции лёгкой атлетики и кое-что про тренировки рассказывала. Чудак-тренер, кроме бега на скорость, обучал девчонок и другим вилам бега, так сказать, прикладным: бюстощадящему без лифчика (или в свободном оном), в туфлях на высоком каблуке, в длинной, пеленающей коленки юбке. Спортсменка должна быть достаточно находчивой, чтобы понять, как именно двигаться в том или ином случае, а, "поймав вектор", и дальше тренироваться. Совершенствоваться, ускоряться. Тренер не может войти в детали, мужчины же не носят юбок и "каблуков", не говоря уже о бюсте.

Некоторые девчонки боялись быстро бегать на каблуках, хотя могли бы – вдруг, разогнавшись, не справятся с управлением, не среагируют вовремя, упадут. Точно так же, как боялись кататься на велосипеде или лыжах – разгонишься, а там что тебя ждёт? Таких приходилось отправлять на стажировку к гимнасткам, учиться координации движений, управлению телом, особенно в полёте, во всяких там сальто-мортале. Справишься с собой в воздухе – не свалишься и с каблуков. Это как бы узенькие и коротенькие гимнастические "брёвна", принайтованные для верности к ступням.

А мальчишки у этого тренера бегали в стрингах, хотя многим так было стрёмно. Так поверх он им напяливал трусы типа плавок, но с сеточкой сзади и по бокам, причём на несколько размеров больше, гладкие. Перед стартом поддерживаешь их руками. А уж когда побежал, то должен лететь достаточно быстро, чтобы внешние трусы не сползли, верха бёдер их всю дорогу подпихивали. Чуть сбавил – они сползают и тормозят тебе бёдра, приходятся останавливаться и подтягивать. Практически сходить с дистанции. И все поэтому выкладывались. Красота!

Тренер сравнивал двое трусов с жёстким и мягким корпусами подводной лодки. Ей тоже быстро в воде надо. Правда, подлодки не простужают попку и не натирают её стрингами...

Я поймала темп и побежала уже в крейсерском режиме. Автобус остался далеко позади, и меня притормозило лишь чересчур громкое шлёпанье по асфальту. Внимание привлекает ненужное. В следующий раз обую кроссовки.

Прихожу к Алёнке, хвастаюсь обновкой – не без стриптиза юбочного. Садимся пить чай, болтаем. А живёт моя подружка то ли на втором, то ли на третьем этаже, потому что дом на склоне стоит, и непонятно. Главное – это первый снизу этаж, где есть балконы. У Алёнки он выходит во двор и с трёх сторон облицован плитками. А всё вечерне-ночное освещение, лампочки всякие над подъездами – ниже.

Выходишь вечером на такой балкон и видишь в меру освещённый двор с фасадом, а присела "на дно" – и вот уже звёздное небо над головой, еле видишь, что в руке держишь, основной свет остался за бортом.

Алёнка любила перед сном посидеть в шезлонге на балконе, подышать воздухом, проникнуться ночным настроением. Иногда забавлялась с мобильником или планшетом. Когда-то даже ужинала здесь полегоньку, но однажды ей "дико неважно зубнулось" и она перестала. Есть надо то, что видишь, и видеть то, что ешь. Лучше поужинать с родителями и потом просто посидеть в полумраке.

Домашние знали о привычке дочери и не препятствовали ей сидеть там в белье или ночной рубашке. Но кое о чём Алёнка призналась только мне. Дело в том, что в поздневечерней тишине хорошо разносятся-доносятся голоса. Иной раз можно услышать разговор соседей за приоткрытым окном с другого края дома, а уж о бабушках на лавочках и не говорю. Обрывки разговоров проходящих через двор и всё такое.

Если ты сидишь на собственном балконе, ни к чьим дверям не подбираешься, ухо к тонкой стенке не приставляешь – разве ж это подслушивание? Не зажимать же уши... Глупо также вывешивать на балкон специальный флажок – я, мол, тут сижу и всё слышу. Подумают, что это украшение какое.

Лучше скажем – аудиоразведка. Здесь есть что-то от любимого мужского развлечения – рыбалки. Заранее ведь не знаешь, чего уловишь, сидя тихонько и терпеливо, какую щуку вытянешь. Радуешься везению, а нет – так и не очень-то горюешь. Главное, что всё случайно выходит, тем и заманчиво.

Редкие в эту пору машины, к тому же по другую сторону дома, "слушать тишину" не мешали, но дело резко менялось, когда по пустой дороге начинали мчать "летучи"!

Когда-то была мода на мотоциклы без глушителя, но с тех пор лихачи придумали кое-что покруче. Типа крылышек, на манер Икара или польских гусар, крепятся к "корсету" вокруг груди, плечи лежат на специальных ложбинках, а предплечья спускаются к рулю. Шлемы, кожаная амуниция – всё крутое и дорогое. А дорога, конечно, нужна пустая, тесно с такими крылышками на дневной, забитой машинами. Вот и носятся "летучи" поздним вечером, а то и ночью.

Вроде бы на тех крыльях есть зазубрины, заставляющие воздух вибрировать. Звук не слишком громкий, но очень неприятный для ушей, чесаться в них начинает, свербить. Говорят, даже зубы от этого разбаливаются. Подслушивать... э-э... слушать тишину мешает напрочь.

Я как-то вечером видела такую кавалькаду летящих и гудящих. Попы всех мотоциклистов парили в ладони над сиденьями, причём было видно, что не они ноги напрягают, а их крылья из сёдел выдёргивают. Казалось, вот-вот выскочит мотоцикл то из-под одного, то из-под другого, и тёмная фигура подымется на своих крыльях ввысь.

Алёнка тоже видела подобные заезды-"залёты". Говорит, у последнего в крыльях был не сам, а сидящая на заднем сиденье девушка в блестящем комбинезоне. Она и ступни поставила впереди себя на сиденье, сдвинувшись назад. Резко встань, подпрыгни – и взлетишь. Но подружка врать не умет – никто на её глазах не взлетал. Только попы над сиденьями свободно парили.

Я даже жалею, что нет у меня парня, который этим бы занимался. Паришь в невесомости, а мотоцикл довольствуется своим собственным весом и едет как бы пустой, ты им только с высоты управляй и помогай не падать. Кроссовки с толстыми резиновыми подошвами – и я бы выпрыгнула, вот честное слово, что попыталась бы. Дух захватывает! Навыки пантомимики помогут.

Алёнке вот только они мешают в тишине отдыхать.

Но в последнее время "рыба" пошла косяком не та. Подружка пожаловалась, что во дворе собираются какие-то хулиганы и грубыми, нецензурными голосами обсуждают женские силуэты на занавесках. Там ну разве что бюст в профиль раззыришь, но они... ну, домысливают. А уж если кто-нибудь ко сну раздевается и силуэт на занавеске допустит – тут уж зажимай уши, не развращайся.

Она даже маму предупредила насчёт тени на занавеске, поплотнее окна задрапировывали или переодевались в ванной.

Я слушала-слушала и вдруг как пойму! Я ведь сама, своими руками... то есть, собственным телом рисовала профиль на занавеске, и для того именно, чтобы проверить бюст. И не думала, дурочка, что видно-то всё это не с одной лишь моей стороны, но и снаружи тоже. Голосов из двора в комнате не слышно. Вертелась же я и изгибалась так, что ежу ясно – нарочно. Вполне можно подумать, что устраиваю силуэт– шоу для улицы, даже – силуэт-стриптиз, и в одно и то же примерно время. Боже ж ты мой! Позор-то какой...

Подружка заметила, что я дёрнулась и вроде как всполошилась, спросила, почему. У меня духу не хватило признаться. Зато достаточно сообразительности, чтобы подменить причину испуга: мне, мол, в голову мысль вдруг пришла. Хочешь узнать, какая?

Я исполняю, в этом вот трико, силуэт-пантомиму, умею уже, а дядя, например, Юра записывает её на видео своей замечательной фотокамерой. Гласная причина – фиксация спортивного достижения родственницы, для семейного фотовидеоальбома. Негласно же я у него карту памяти из фотика стырю на время и на флешку перекину. Дам её тебе. А ты, когда сможешь (родителей дома не будет), поставишь на кухне или в спальне проектор – на занавеске это шоу воспроизводить, сама же спрячешься на своём уютном балкончике и будешь слушать, что обо мне люди говорят. Пусть даже и хулиганы.

Мне стыдно не будет – я ж в это время буду прилично одета, и вообще не здесь. А потом, когда скажешь, в какой день и час меня "крутила", я вспомню, не икалось ли мне тогда. А то ещё можно голоса на диктофон записать. Когда они "потом" звучат, много "потом", их как-то спокойнее воспринимаешь, чем в режиме реального времени, сразу. Даже забавно кажется, что люди мираж ловят и за реальную голую тебя его принимают.

Алёнка с радостью согласилась и от себя внесла пару дополнений. Таиться на балконе она будет, как минимум, топлесс, а если достанет духу – то и нагой совершенно, как бы из солидарности со мной. И постарается всё время, пока идёт видео, держать во рту кляп – спринцовку из маминой аптечки, обёрнутую в полиэтилен. Это тоже в стиле пантомимы – молчать и не кашлять.

Она призналась мне, что сиживала с таким кляпиком на уроках. На пари, а также чтобы не подсказывать на контрольных, а то добрая очень. Учителя почему-то всякий раз, заметив её потугу подсказать, пеняли ей на гимнастику: мол, в спорте не подскажешь, там или ты умеешь, или нет, всё видно и не сшельмуешь. Нашу гимнастку эти сравнения совсем задолбали, раз она решилась на кляп.

А когда эпидемия и в школе все ходят в голубеньких медмасках, с кляпом вообще лафа. Научись только слюну сглатывать. Даже Скуперфильд вспоминается, как ему Крабс в рот тряпку заталкивал и носовым платком вокруг завязывал.

Ну, сиди как хочешь, твой же балкон. Жаль, мне с тобой нельзя. Хотя... А что, если снять таким же макаром саму Алёнку и у меня дома на занавеску пустить? Обмен, так сказать. Подружеский обмен. Живу я повыше, но голоса вполне могу с балкона половить.

Будет у нас "перекрёстное опыление", никому не стыдно-не обидно и все видны. Только вот, боюсь, Алёнка не сможет скрыть свои гимнастические навыки, и все поймут, что она "танцует" нарочно. А когда нарочно, то и показываешь только то, что хочешь показать, а не то, что показывать не хочешь, когда это выходит случайно. И весь смак подглядывания насмарку.

Между прочим, в Алёниной секции весьма своеобразное ранжирование спортсменок. Как-то я спросила её, как успехи, и получила ответ:

– На "свинку" не вытягиваю пока.

Что такое, что за "свинка"? Оказалось, это наградной купальник такой. На себе она его показать не сможет, показала фотку. Секция покупает обычные, и своя портниха перешивает.