Текст книги "Сосны. Последняя надежда"

Автор книги: Блейк Крауч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Хасслер

Кочевник намеревался провести еще одну последнюю ночь в глуши, но в тот самый момент, когда он залез в спальный мешок, подвешенный на верхушке сосны, к нему пришло осознание: сна ему сегодня не видать.

Адам провел в дикой местности вне ограды тысячу триста восемь дней. Он не мог сказать точно, но, по его расчетам, Заплутавшие Сосны находились всего в нескольких милях севернее, и теперь, когда стая аберов убралась с его пути, он мог свободно дойти до дома. Каким бы ужасным ни было его путешествие, его мысли каждый день, так или иначе, устремлялись к этому моменту. Мужчина гадал: увидит ли он снова этот город? Каково это будет – войти в ворота? Сделать первый шаг к безопасности, ко всему, что он любил?

В истории Заплутавших Сосен за ограждение выходили всего несколько Кочевников. Среди тех, кто состоял в близком окружении Пилчера, это рассматривалось как несравненная честь и жертва. Насколько знал Хасслер, ни один Кочевник так и не вернулся из долгого путешествия. Он будет первым вернувшимся, если только никто из них не явился домой во время его долгого отсутствия.

Адам действовал медленно, методично, в последний раз упаковывая свой станковый рюкзак «Келти»: пустые литровые бутылки для воды, кремень и огниво, пустая аптечка, последние несколько полосок заплесневевшей вяленой говядины. По обыкновению, мужчина упаковал переплетенный в кожу дневник в герметичный пластиковый пакет. Все, что он испытал и увидел за три с половиной года в глуши, было занесено на эти страницы. Дни скорби. Дни радости. Дни, когда он считал, что его путь вот-вот оборвется. Все, что он открыл, все, с чем столкнулся, было зафиксировано в дневнике.

Сердце его неистово колотилось, когда стая аберов численностью в пятьдесят тысяч голов мчалась через то, что некогда звалось соляными равнинами Бонневилля на Большом Соленом озере. Слезы струились по его лицу, когда он наблюдал, как небывалый закат превращает скелетоподобные останки строений Портленда из ржавых в бронзовые. Озеро Крейтер – пусто. Гора Шаста обезглавлена. Стоя на руинах Форт-Пойнта, Адам смотрел через залив на то, что осталось от моста Золотые Ворота – верхние сто футов южной башни, торчащие из воды, словно мачта затонувшего корабля.

Все те ночи, что он провел в сырости и холоде, голодный и одинокий, все серые утренние часы, когда ему, казалось, не хватит силы воли вылезти из спального мешка и идти дальше, все вечера, когда он, довольный, сидел у костра и курил трубку, остались позади. Какая странная, поразительная жизнь…

И вот теперь, пережив все это, он возвращается домой.

Хасслер упаковал рюкзак, защелкнул карабины и закинул его на плечи. В последние несколько дней он гнал себя вперед упорнее, чем обычно, и сейчас чувствовал тяжесть в ногах, медленно нарастающую боль, исцелить которую смогут лишь несколько дней отдыха. Но какое это теперь имело значение? Скоро он сможет вымыться, наполнить желудок и лечь в теплую чистую постель. Нет никакой беды в том, чтобы немного поднапрячься на последнем отрезке пути к дому.

Он шел по тропе вдоль ручья, пока она не свернула на запад. Шум воды растаял за спиной путешественника. Лес вокруг был безмолвен и темен. Каждый шаг Адама был наполнен значением – и каждый последующий больше, чем предыдущий.

За несколько минут до рассвета Хасслер остановился. Прямо впереди высилась ограда, но что-то с нею было не так. Она должна была гудеть от смертоносного электрического тока, но сейчас от нее не исходило ни звука.

Одна-единственная мысль молнией пронзила его голову: «Тереза!»

Адам бегом бросился к воротам.

Часть V

Тед

Резиденция Теда Апшоу на Уровне 4 была вдвое больше, чем у остальных, – привилегия того, кто был одним из первых, вошедших в ближнее окружение Дэвида Пилчера. Четырнадцать лет он прожил в этом крошечном помещении, и оно обрело для него атмосферу некоего домашнего комфорта, когда все расставлено по своим местам… в некотором смысле.

Жизнь в комплексе протекала в странном ритме работы и безделья, и чаще всего людям требовался не один год, чтобы найти для себя равновесие. Вне зависимости от того, в каком подразделении человек трудился, работа была тяжелой. Десять часов в день, шесть дней в неделю. И все же дела едва успевали делаться. Тед, как глава службы наблюдения, не мог припомнить ни одной недели, в которую он не работал бы по семьдесят часов, по крайней мере в последние десять лет. Но основная трудность была в том, чтобы найти, чем занять – помимо сна – остальные семьдесят часов в неделю. Апшоу был необщителен, и хотя жителей Заплутавших Сосен он видел только на мониторах слежения, у Теда возникало ощущение, что он проводит среди них каждую секунду своего рабочего времени. Так что в свободное время он желал лишь одного – побыть одному.

Он пытался рисовать, фотографировать и даже вязать на спицах – результат последнего был особенно ужасен. Он дополнительно занимался физическими упражнениями, а однажды, восемь лет назад, отыскал в ковчеге старую пишущую машинку – «Ундервуд Тачмастер 5». Тед принес ее в свою резиденцию, притащил несколько коробок бумаги и поставил в углу своей комнаты маленький письменный стол.

Все свою жизнь этот человек ощущал, что в душе его таится Великий Американский Роман. Но сейчас никакой Америки не было – не существовало вообще ничего. Так о чем же ему писать? Был ли вообще смысл в создании книг и произведений искусства, когда человечество живет на грани исчезновения? Тед этого не знал, но, когда он начал стучать по старой клавиатуре, такой истертой, что буквы на ней были едва видны, он понял, что ему нравится писательство. Он полюбил ощущение, возникавшее при прикосновении пальцев к клавишам «Ундервуда».

Никакого экрана. Только славное, тактильно ощущаемое «щелк-щелк-щелк» клавиш, слабый запах чернил, медленное прокручивание бумаги в каретке, и он сам – наедине со своими мыслями. Сначала Апшоу пытался сочинить детективный роман, но вскоре идеи таких сюжетов иссякли. Потом он взялся писать свою автобиографию, но ему быстро наскучило вспоминать события прошлого. А еще через пару недель до него дошло. Целый день напролет он смотрит на мониторы слежения, показывающие сотни частных жизней во всех безумных подробностях. Он может сделать своими персонажами жителей Заплутавших Сосен. Составить хроники того, как они жили прежде и как вливались в жизнь города, вообразить их потаенные думы и страхи.

Тед начал записывать – и не смог остановиться. Его воображение рождало все новые истории, одну за другой, и возле письменного стола накапливались стопки бумаги, пока наконец там не собрались тысячи страниц, описывающих жизни обитателей города – как их видел автор.

Апшоу не знал, что будет делать с этими историями. Он и представить не мог, что кто-то вообще захочет их прочитать. Рабочее название его книги было «Тайная жизнь Заплутавших Сосен», и ему представлялась обложка в виде коллажа из лиц всех людей, живших в долине. Но сначала нужно было закончить книгу, и в этом заключалась еще одна проблема. Конца книге не предвиделось – ведь жизнь городка продолжалась. Случались все новые события. Люди умирали и рождались. Как можно опубликовать живую книгу, сюжет которой никогда не завершится?

Ответ пришел трагическим образом – в прошлую ночь, когда Тед сидел в кабинете Пилчера, глядя на экранах, как стая аберов опустошает город. Финал наступил всему и сразу, когда «Бог» города привел все к быстрой и неожиданной развязке.

* * *

Стук в дверь раздался рано утром.

Тед лежал на постели, как пролежал всю эту ночь, – парализованный страхом и нерешительностью.

– Войдите, – отозвался он на этот стук.

Вошел его старый друг, Дэвид Пилчер. Апшоу не смыкал глаз ни на минуту. Пилчер, судя по его виду, тоже. Старик выглядел усталым, и по тому, как он щурился от света, Тед заключил, что его мучает чудовищное похмелье. От Дэвида все еще пахло старым добрым виски, а на лице у него пробивалась суточная щетина – так же, как и на бритой голове, где местами тускло отблескивала седина.

Пилчер вытянул из-под письменного стола Апшоу стул, подтащил его к кровати и уселся, после чего пристально уставился на своего помощника:

– Ну, и что ты мне скажешь?

– А что я должен сказать? – отозвался тот.

– Насчет твоей команды. Ты сказал, что управишься с этим. Ты должен был узнать, кто из них помогал шерифу Бёрку организовать бунт.

Тед вздохнул. Потом он сел, нащупал на прикроватном столике очки с толстыми стеклами и надел их. Апшоу по-прежнему был в заляпанной рубашке с короткими рукавами и пристегивавшимся к воротнику галстуком и в тех же самых брюках, что и накануне. Он даже не озаботился разуться.

Прошлой ночью, в кабинете шефа, Апшоу испытывал страх; теперь же он ощущал лишь усталость и гнев.

Очень сильный гнев.

– Когда ты сказал мне, что у шерифа была информация, которую он не мог получить другим путем, – начал Тед, – ты хотел донести до меня, будто что-то подразумеваешь под этим?

Пилчер откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу:

– На самом деле нет. Я лишь хотел, чтобы ты, как глава службы наблюдения, выполнил свою работу.

Его помощник кивнул.

– Я и не думал, что ты мне ответишь, но это ничего. Я знаю, что это за информация. Мне следовало сказать тебе это минувшей ночью, но я был слишком напуган.

Дэвид склонил голову набок, и Тед продолжил:

– Я нашел съемку того, что вы с Пэм сделали с твоей дочерью.

На момент в комнате повисло болезненное молчание.

– Потому что шериф Бёрк попросил тебя помочь ему? – поинтересовался Пилчер.

– Я сидел здесь всю ночь, пытаясь понять, что делать. – Апшоу сунул руку в карман и вынул записывающее устройство, напоминающее по виду пластинку слюды.

– Ты сделал копию этой записи? – спросил его гость.

– Да.

Пилчер опустил глаза, глядя в пол, но потом снова поднял их на Теда:

– Ты знаешь, сколько всего я сделал для этого проекта. Ради того, чтобы мы могли сидеть здесь сейчас, две тысячи лет спустя, последние из человечества. Я спас…

– Есть граница всему, Дэвид.

– Ты так думаешь?

– Ты убил свою дочь.

– Она помогала подполью…

– Убийству Алиссы нет оправдания. Как ты этого не понимаешь?

– Я сделал выбор, Тед, еще в той, предыдущей жизни. Нет ничего, ничего важнее, чем Заплутавшие Сосны.

– Даже твоя дочь?

– Даже моя дорогая Алисса. Ты думаешь… – по лицу старика вдруг покатились слезы, – я желал такого исхода?

– Я больше не знаю, чего ты желаешь. Ты убил всех жителей города. И свою дочь. А много лет назад – свою жену. Где же конец? Где черта?

– Нет никакой черты.

Апшоу провел пальцами по карте памяти, лежащей у него на ладони, и произнес:

– Ты еще можешь отойти от этой грани.

– О чем ты говоришь?

– Собери всех. Разъясни им ситуацию. Расскажи им, что сделал с Алиссой. Расскажи, что сделал с людьми Заплутав…

– Никто из них не поймет меня, Тед. Ты же не понял.

– Это не для того, чтобы они поняли. Это ради того, чтобы ты поступил правильно.

– Зачем мне это делать?

– Ради твоей собственной души, Дэвид.

– Послушай, что я тебе скажу. Это трагедия всей моей жизни: люди не понимают, на что я готов ради успеха проекта. Моя жена этого не понимала. Алисса не понимала. И я не удивлен, хотя мне и грустно, что ты тоже этого не понял. Взгляни на то, что я создал. Взгляни на то, чего я добился. Если бы до сих пор писались исторические труды, я был бы занесен в них, как самый известный человек из всех, кто когда-либо жил на Земле. Это не заблуждение. Это простой факт. Я спас человеческую расу, Тед, потому что был готов на что угодно ради победы. Никто никогда этого не понимал. Хотя нет, двое понимали. Но Арнольд Поуп мертв, а Пэм исчезла. Ты понимаешь, что это значит?

– Нет.

– Это значит, что грязная работа теперь ложится на мои плечи.

Неожиданно Пилчер вскочил со стула и двинулся к кровати. А Апшоу так и не понял, что происходит, пока ему в лицо не отбросило яркий блик света короткое лезвие боевого ножа в руке босса.

Итан

В итоге Бёрк мог быть уверен только в двух добровольцах – Мэгги и Гекторе. Никто другой в группе, даже Кейт, не сталкивался с эбби так близко, как эти двое. Шериф понимал, что, когда на тебя кидается эбби, даже самый отважный человек может дрогнуть. Так что идти надо с теми, кто не подведет.

Они вооружились. Раньше Мэгги стреляла только из ружья калибра.22, поэтому Бёрк зарядил для нее крупной дробью «Моссберг 930» и насыпал в карманы ее плаща запасных патронов. Потом он показал ей, как держать дробовик и как перезаряжать его, и предупредил о сильной отдаче. Для Гайтера шериф зарядил пулями «Моссберг», а кроме того, передал ему «смит-и-вессон» калибра.357. А Кейт Бэллинджер выбрала «Бушмастер АR-15» и про запас – «глок» калибра.40.

Стоя в проходе, Итан оглянулся на горстку людей, которых вооружил для охраны двери в пещеру.

– А если вы не вернетесь? – спросил распорядитель праздников.

– У вас здесь хватит провизии, чтобы продержаться несколько дней, – напомнила ему Кейт.

– А что потом?

– Полагаю, вам придется сообразить это самим.

Тереза и Бен стояли у самой двери, внутри пещеры. Они уже попрощались с Итаном. Он смотрел жене в глаза, пока тяжелая бревенчатая дверь не закрылась. Лязгнул засов.

Снаружи было холодно. Вдали в пещеру через отверстие в скале проникал дневной свет. Бёрк принялся инструктировать своих спутников:

– Пока есть возможность, никому не стрелять. Если нам очень повезет, мы спустимся в город, не сделав ни одного выстрела. Если мы выдадим свое местоположение, они, вероятно, набросятся на нас всем скопом.

Кейт повела маленький отряд к светлому выходу из скального коридора. Итан еще раз мысленно увидел Терезу и Бена, стоящих у двери – как они стояли в тот момент, когда эта дверь захлопнулась. Бёрка мучила мысль: «Неужели я видел вас в последний раз? Знаете ли вы, как сильно я вас люблю?»

* * *

Они стояли на краю уступа, глядя на другой край долины. Было утро, и из города, лежащего в тысяче футов под ними, не доносилось ни звука.

Солнечный свет ласкал лицо Итана.

– Такое чувство, будто это обычное хорошее утро, да? – прошептала Мэгги.

Они были слишком далеко, чтобы различить что-либо на улицах внизу. Бёрк вспомнил о бинокле, лежащем в нижнем ящике его стола в шерифском участке. Жаль, что этот бинокль сейчас не у него в руках!

Он подошел к краю и посмотрел прямо вниз, на отвесный каменный склон высотой в триста футов, поблескивающий на солнце.

Группа перешла через дощатый мостик и остановилась на другой стороне, в верхней точке спуска. Камень был теплым от солнца, и четыре человека начали спускаться вниз, цепляясь за тросы и нащупывая выбитые в камне ступени. Не было слышно ни чириканья птиц, ни даже шелеста ветра – только частое от усилий дыхание четырех человек. Ниже вершин деревьев, куда солнечные лучи еще не добрались, тросы были холодными, как лед.

Наконец отряд спустился со скал на мягкую лесную почву.

– Ты знаешь путь в город, Кейт? – спросил Итан.

– Думаю, да, – кивнула его помощница. – Так странно – я никогда не бывала здесь при свете дня.

И она повела остальных вперед, отыскивая путь среди сосен.

Кое-где еще лежал снег, испещренный следами с прошлой ночи. Двигаясь вниз по тропе вместе со своими спутниками, Бёрк всматривался в лесную чащу, но не видел ни единого движения. Лес казался совершенно вымершим.

Через некоторое время шериф услышал звук водопада.

Они спустились по крутому склону холма. Дошли до ручья и отверстия дренажного тоннеля. Трупы аберов, которых Итан застрелил ночью, лежали в воде и на берегу.

В лицо Бёрку полетели брызги, поднятые бурным потоком. Он уставился на струю, которая переливалась через край утеса в двухстах футах выше. Проходя сквозь падающую воду, солнечные лучи порождали радугу.

– Пойдем в город по тоннелю? – спросила Кейт.

– Нет, – покачал головой Итан. – Нам нужно обеспечить себе побольше пространства для бегства.

* * *

Через четверть мили местность стала ровнее, и они вышли из леса позади старого обветшавшего здания на восточной окраине города. Бёрк понял, что это тот самый дом, где он, едва прибыв в Заплутавшие Сосны, нашел искалеченное тело агента Эванса.

Четверо остановились в зарослях бурьяна сбоку от здания.

До этого момента тишина вполне устраивала Итана. Но сейчас она беспокоила. Как будто весь мир затаил дыхание, выжидая чего-то.

– Нам нужно кое-что найти, – сказал шериф. – Если мы отыщем автомобиль, способный ездить, то сможем быстро домчаться до южной окраины города, не боясь попасть в засаду в любую минуту. Кейт, эта старая тарахтелка перед твоим домом ездит?

– Я не заводила ее много лет, – вздохнула женщина. – Не стоит рисковать.

– Машина, которая стоит возле моего дома, на ходу, – вмешалась в разговор Мэгги.

– Когда ты последний раз каталась на ней? – поинтересовался Итан.

– Две недели назад. Как-то утром мне позвонили по телефону, и кто-то велел мне ездить по городу несколько часов.

– Я всегда гадал, зачем они это делают, – вставил Гектор.

– Потому что в обычных городах дороги никогда не бывают совершенно пустыми, – пояснил Итан. – Еще один фокус, нужный для того, чтобы Заплутавшие Сосны казались настоящим городом. Где твой дом, Мэгги?

– На Восьмой улице, между Шестой и Седьмой авеню, – ответила барменша.

– Это всего в шести кварталах отсюда. Где ключи от машины?

– В ящике прикроватного столика.

– Ты уверена?

– На сто процентов.

Итан высунулся из-за угла дома и увидел вдали на улице трупы людей. Но ни одного абера видно не было.

– Давайте присядем на минуту, – предложил шериф. – Переведем дух.

Все уселись, прислонившись к гнилым доскам стены.

– Мэгги, Гектор, у вас ведь нет боевого опыта? – спросил Итан.

Оба его помощника отрицательно покачали головами.

– Я был пилотом «Блэк Хока». Видел безумное сражение в Эль-Фаллудже, – стал рассказывать Бёрк. – А теперь нам надо пройти шесть кварталов по чрезвычайно враждебной территории, и я могу сказать вам точно: самый правильный способ передвижения – как можно меньше проявлять себя. С нашей нынешней позиции мы видим только окружающий квартал, но, когда мы пересечем улицу, обзор изменится. Мы получим новую информацию. И хотя нам нужно преодолеть шесть кварталов, мы будем покрывать это расстояние постепенно. Мы с Мэгги пересечем улицу и займем позицию. Я осмотрю округу с новой точки наблюдения, и, когда подам знак, Кейт и Гектор присоединятся к нам. Все поняли?

Остальные кивнули.

– Хочу сказать еще одно о том, как мы будем передвигаться. Это называется тактическая колонна, – продолжил шериф. – На бегу мы должны держаться как можно ближе друг к другу и контролировать свой темп, чтобы не терять бдительности. Обычно если в ближайших окрестностях чисто, у человека есть соблазн сфокусироваться на дальних подступах, чтобы увидеть, не приближается ли что-то оттуда. Но это ошибка. Если мы заметим приближение аберов с расстояния в сто или двести ярдов, у нас будет время отреагировать. Худшее, что может случиться, – это неожиданная засада. Если одна из этих тварей выскочит из кустов или из-за угла, у вас не будет времени даже вскинуть оружие. Так что следите за опасными участками. Это главная задача. Если вы проходите мимо куста и не видите, что за ним, берите его на прицел. Понятно?

Дробовик в руках у Мэгги задрожал.

Итан коснулся ее руки.

– Ты отлично справишься, – заверил он испуганную женщину.

Она вдруг отвернулась, и ее стошнило на увядшую траву.

Кейт погладила барменшу по спине и прошептала:

– Все в порядке, милая. Бояться – это в порядке вещей. Бояться – это правильно. Это не дает тебе расслабиться.

Шериф прикинул, сколь мало подготовлена эта женщина. Мэгги никогда прежде не испытывала такого ужаса и такого напряжения. И все-таки она старалась с этим справиться.

Вытерев рот, барменша сделала несколько глубоких вдохов.

– Ну как ты? – спросил ее Итан.

– Я не смогу это сделать, – призналась его спутница. – Я думала, что справлюсь, но…

– Я знаю, что ты справишься.

– Нет. Лучше мне вернуться.

– Ты нужна нам, Мэгги. Ты нужна тем людям в пещере.

Барменша кивнула.

– Ты будешь со мной, – напомнил ей Бёрк, – и мы будем действовать постепенно.

– Хорошо.

– Ты со всем справишься.

– Мне нужна еще пара секунд, – попросила женщина.

Шериф видел такое на войне. Оцепенение в бою. Когда невыносимый ужас жестокости и постоянная угроза смерти ошеломляют солдата. В давние времена в Ираке в кошмарах военных фигурировала пуля снайпера или СВУ[4]4
  СВУ – самодельное взрывное устройство.


[Закрыть]. Но даже в самые худшие дни на улицах Эль-Фаллуджи не встречались твари, желающие съесть тебя заживо.

Бёрк помог Мэгги выпрямиться и спросил:

– Ты готова?

– Думаю, да.

Он указал ей на другую сторону улицы:

– Нам нужно добежать до того дома на углу. Не думай больше ни о чем.

– Ладно.

– На улицах ты увидишь трупы. Просто хочу тебя предупредить. Не обращай на них внимания. Даже не смотри на них.

– Горячая точка. – Барменша попыталась улыбнуться.

– Ты поняла. Теперь держись ближе.

Итан поднял свой дробовик.

Судороги в животе. Старый, знакомый страх.

Когда они отошли на пять шагов от стены дома, на улице стали отчетливо видны трупы. Шериф не мог не смотреть на них. Он насчитал семь человек, и двое из них были детьми. Все оказались буквально разорваны на части.

Мэгги продолжала идти. Бёрк слышал ее шаги в нескольких футах позади себя. Они вышли на улицу, не слыша ничего, кроме звука собственных шагов по асфальту и своего тяжелого дыхания.

Вверх и вниз по Первой авеню никого не было видно. Стояла невероятная тишина. Двое разведчиков свернули во двор и почти пробежали последние несколько шагов до двухэтажного викторианского домика. Пригнувшись, они спрятались под его окном, и Итан, заглянув за угол, снова оглядел Первую авеню в обоих направлениях.

Все было чисто.

Шериф оглянулся на Кейт и Гектора и поднял правую руку. Те вскочили на ноги и рысцой помчались через улицу. Бэллинджер уверенно двигалась первой, как будто знала, что делает, а музыкант бежал чуть позади, явно боясь оступиться. Итан точно мог определить момент, когда они увидели трупы. Лицо Гайтера побелело, а Кейт сжала зубы: оба не могли отвести взгляд от мертвых тел.

Бёрк посмотрел на Мэгги:

– Ты отлично справилась.

Теперь все четверо снова были вместе.

– Улица пуста, – заключил Итан. – Я не знаю, почему здесь так тихо, но давайте воспользуемся этим преимуществом. На этот раз идем все вчетвером. Мы выйдем на улицу и двинемся прямо посередине.

– Почему? – спросил пианист. – Разве не безопаснее держаться близко к домам, а не на открытом месте?

– Углы нам не друзья, – напомнил ему предводитель их маленького отряда.

Он дал Гектору и Кейт минуту, чтобы перевести дыхание, а потом встал.

– Каков следующий пункт назначения? – спросила Бэллинджер.

– Зеленый дом двумя кварталами дальше на другой стороне улицы. Вдоль всего фасада – ряд можжевеловых кустов. Мы спрячемся за ними. Все готовы?

– Мне идти последней? – уточнила Кейт.

– Да. Держи на прицеле правую сторону улицы и посматривай назад, чтобы мы точно знали, что нас не обходят.

На Восьмой улице царило обманчиво мирное утро.

Отряд рысцой побежал посреди проезжей части. Изящные домики по обеим сторонам улицы и белые штакетные оградки в ярком свете утреннего солнца казались безупречными и почти игрушечными. Желудок Итана ныл от голода. Шериф даже не мог вспомнить, когда в последний раз ел. Он попеременно оглядывал то дома слева, то дорогу впереди. Особенно его нервировали боковые дворики. Эти узкие каньоны между домами, ведущие на задворки, куда невозможно было заглянуть.

Наконец отряд достиг первого перекрестка.

Так странно… Бёрк ожидал, что город будет кишеть аберами. «Может быть, они ушли? – гадал он про себя. – Всю ночь рыскали по городу, а утром вернулись в леса и пустоши тем же путем, что и пришли, – через ворота, открытые Пилчером?» Это значительно упростит ситуацию, если Итан сможет добраться до управления изгородью и сумеет просто закрыть ворота снова.

До цели оставалось пройти всего два дома – так близко!

Шериф ускорил шаг и свернул в направлении подъездной дорожки зеленого дома.

Неожиданно его догнала Кейт.

– Что не так? – спросил ее Бёрк, тяжело дыша.

– Быстрее, – прохрипела та в ответ. – Бегом!

Итан прыжком перелетел на тротуар и промчался через газон. Оглянулся назад – ничего. Их группа добралась до кустов можжевельника, пробралась через переплетение ветвей и нырнула в тень между стеной дома и кустами.

Все едва дышали.

– Кейт, что случилось? – спросил шериф.

– Я видела одного, – с трудом переводя дыхание, рассказала женщина.

– Где?

– В одном из тех домов на улице.

– Внутри дома?

– Оно просто стояло у окна и смотрело наружу.

– Думаешь, оно нас видело?

– Не знаю.

Итан медленно поднялся на колени и выглянул из-за куста.

– Пригнись! – прошипела Бэллинджер.

– Мне нужно проверить. В каком доме оно было? – спросил Бёрк.

– В коричневом с желтой отделкой. Качели у переднего крыльца. Два гнома во дворе.

Итан пригляделся и увидел, как захлопнулась застекленная дверь. Послышался далекий стук деревянного переплета о косяк. Но абера шериф не видел. Он снова спрятался за кустами.

– Оно вышло наружу, – сказал Бёрк. – Дверь только что закрылась. Но я не знаю, где оно.

– Должно быть, обходит вокруг дома, – отозвалась Кейт. – Пробирается с той стороны. Насколько умны эти твари?

– До ужаса умны.

– Ты знаешь, как они охотятся? Насколько чуткие у них органы восприятия?

– Понятия не имею.

– Я что-то слышу, – вмешалась в их разговор Мэгги.

Итан сделал всем знак замолчать.

Это был знакомый звук – постукивание и царапанье. И шериф выпрямился настолько, чтобы снова выглянуть сквозь ветви.

Абер двигался по тротуару на двух ногах, направляясь к дому. Это его когти постукивали по асфальту. Перед разведчиками был крупный самец весом не меньше двухсот пятидесяти фунтов. Было заметно, что он недавно ел. Итан едва различал пульсацию его мощного сердца сквозь засохшую кровь и внутренности, налипшие на его грудь, подобно панцирю.

В футе от крыльца абер остановился и повернул голову. Бёрк пригнулся, прижал палец к губам и склонился так, чтобы шептать Кейт на ухо:

– Оно у крыльца, в двадцати футах от нас. Возможно, придется драться.

Женщина кивнула.

Шериф встал на колени, поднял дробовик и высунулся поверх можжевелового куста. «Есть ли у меня патрон в стволе? – попытался вспомнить он. – Конечно, есть. Прошлой ночью я до отказа зарядил оружие».

Абер исчез, но запах его был очень сильным. И близким.

Тварь с криком выскочила с другой стороны куста, оскалив зубы. Ее глаза напоминали влажные черные камни.

Выстрел был оглушительным. Несмотря на размер абера, пуля опрокинула его на траву. Он рухнул навзничь с зияющей раной в груди – из нее, подобно гейзеру, выплеснулась темная кровь, заливая прозрачную шкуру.

Кейт уже вскочила на ноги, Гектор и Мэгги застыли за кустами.

– Нужно бежать, – скомандовал Итан и выбрался из-за живой изгороди.

Абер все еще был жив. Он стонал, пытаясь зажать рану – размером она была с монету в двадцать пять центов, – и смотрел, не веря, как вместе с кровью из его тела утекает жизнь. Когда Бёрк пробегал мимо, тварь протянула к нему лапу, и коготь рванул край его штанины, легко пройдя сквозь плотную джинсовую ткань.

Кейт бежала по пятам за шерифом, Гектор и Мэгги отставали.

– Живее! – рявкнул на них предводитель.

Все четверо выбежали на улицу. Пот выступал на лбу Итана и заливал глаза – их уже щипало от соли. Отряд промчался через следующий перекресток. Пока на улицах больше никого не было. Шериф глянул через плечо вдоль Восьмой улицы. Мэгги и Гектор мчались, напрягая все силы, и, насколько хватало глаз, позади них тоже никого не было видно.

Весь следующий квартал справа от них занимала школа. За оградой из цепей, протянутых между столбиками, сиротливо виднелась игровая площадка – доски для качания, подвесные качели, горки и карусели, шест для тетербола и баскетбольное кольцо… Красные кирпичные стены школы за площадкой…

– О боже! – выдохнула Мэгги.

Итан оглянулся. Барменша остановилась посреди улицы и смотрела на школу. Бёрк подбежал к ней:

– Нам нужно двигаться дальше.

Но женщина указала рукой в сторону здания. Боковая дверь школы была открыта, и на пороге стоял человек, махавший им рукой.

– Что нам делать? – спросила Мэгги.

И правда – что им делать? Разведчикам предстояло принять одно из тех решений, которые определяют все. Итан перелез через четырёхфутовую ограду и помчался через школьный двор, мимо песочницы и турников в тени гигантского тополя, желтыми листьями которого была усыпана вся площадка. Человек, державший дверь открытой, был ему знаком: это был Шпиц, занимавший в Заплутавших Соснах должность почтальона. Отличная работа для города, где не принимают и не отправляют почту! И все же Шпиц несколько дней в неделю обходил улицы, набивая почтовые ящики фальшивыми рекламными листовками, ложными налоговыми уведомлениями и тому подобной макулатурой. Это был крепкий, мускулистый человек с аккуратно подстриженной бородой, и по обхвату его талии трудно было предположить, что он проводит много времени в движении. Сейчас он был одет в рваную черную футболку и килт – так почтальон нарядился для празднества, – а его левая рука была обмотана окровавленной тряпицей. На щеке у него красовался страшный порез, а из левой ноги был вырван кусок плоти.

– Привет, шериф, – сказал он, когда Итан приблизился. – Не ожидал тебя увидеть.

– Взаимно, Шпиц. Выглядишь ты ужасно, – отозвался Бёрк.

– Просто поверхностные раны. – Почтальон улыбнулся. – Мы думали, другие группы уничтожены.

– Наша сумела добраться по тоннелям до пещеры.

– Сколько вас там?

– Девяносто шесть.

– У нас тут восемьдесят три в подвале школы.

– А Гарольд? – спросила Кейт.

– Извини… – Бородач покачал головой.

– Мы думали, все остальные погибли, – произнес Гектор.

– На нас напали по дороге к тоннелям. Мы потеряли примерно тридцать человек у реки. Страшно… Как видите, я слегка подрался с одним из этих сукиных детей. Понадобилось пять человек, чтобы убить эту тварь, и, если бы у одного из нас не оказалось мачете, она перебила бы всех. Минуту назад я услышал выстрел и поэтому вышел наружу.

– Один из них напал на нас в соседнем квартале, – пояснил Итан. – Мы надеялись, что они, возможно, ушли обратно в лес.

– О нет! Город кишит ими. Я организовал рейды по ближайшим домам – тем, куда можно добежать за пару минут. Кое-где в зданиях по-прежнему прячутся люди. Перед рассветом я забрал Грейси и Джессику Тёрнер – Джим заколотил их досками в стенном шкафу. Он ведь был не в вашей группе?

– Я видел его прошлой ночью, – сказал Итан. – Он не выжил.

– Очень жаль.

– Как держатся ваши люди? – спросила Мэгги.