Текст книги "Последний корабль на Хефдон (ЛП)"

Автор книги: Билл Болдуин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Последний корабль на Хефдон

ПОСЛЕДНИЙ КОРАБЛЬ НА ХЕФДОН

Коммандер Лерой Спангенберг, офицер Имперского флота, получил сообщение по каналу КА’ППА-СВЯЗИ в кают-компании К.И.Ф. «Мщение» (эсминец 783) спустя примерно три тика после начала утренней вахты. Завтрак был безнадежно испорчен.

HKJG47037655 ГРУПП: 70 191/52068

Экстренное, несекретно

КОМУ: ВСЕМ ЗВЕЗДНЫМ КОРАБЛЯМ

ОТ: К.И.Ф. «АВАЛОН СИТИ»

ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ * ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ * ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ

ВЫНУЖДЕННАЯ ПОСАДКА НА ЗАБРОШЕННОЙ БАЗЕ ГИММАС-ХЕФДОН. КОРАБЛЬ ПОВРЕЖДЕН, РЕМОНТУ НЕ ПОДЛЕЖИТ. ЗВЕЗДА ГИММАС ПРОЯВЛЯЕТ ПРИЗНАКИ СКОРОГО ФИНАЛЬНОГО КОЛЛАПСА. ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ ОДНОГО ПАССАЖИРА И 35 ЧЛЕНОВ ЭКИПАЖА.

ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ * ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ * ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ

КОНЕЦ ЭКСТРЕННОГО НЕСЕКРЕТНОГО СООБЩЕНИЯ.

HKJG47037655 ГРУПП: 70

Спангенбергу не нужно было наводить справки об «Авалон Сити», каждый знал, что это королевская яхта, а значит, тем самым «единственным пассажиром» был не кто иной, как престарелый Онрад V, великий галактический император, принц Звездного скопления Регги и законный Защитник небес. Как, во имя закста, его корабль мог совершить вынужденную посадку где бы то ни было, не поддавалось воображению, а уж тем более – на промерзшей планете Гиммас-Хефдон. Коммандер пожал плечами. «Как» – теперь уже не имело значения, даже королевские яхты порой выходят из строя. И по иронии судьбы, по крайней мере, для него самого – «Мщение» проходило достаточно близко к звезде Гиммас, так что он просто не имел права проигнорировать сигнал бедствия.

Быстро смахнув случайную крошку с безупречного мундира, он стремительно поднялся на мостик, пробрался между пультами управления и уселся в правое кресло рулевого. Когда экраны ожили, вызвал навигационную сводку и поморщился. Так и есть: они находились в пределах половины парсека от умирающей звезды. Теперь зная, куда смотреть, он отчетливо видел её сияние сквозь боковые гиперэкраны. Спангенберг сидел и смотрел, слушая медленный, приглушенный ритм главного хода и проклиная свою удачу. Всего восемь дней как покинул Авалон – восемь дней до завершения единственного похода в глубокий космос, который ему когда-либо довелось пережить, – и вот на тебе. Как же он ненавидел звездные корабли!

– Прикажете сменить курс, шкипер? – спросил шеф Раймер. Он сидел в левом кресле, вольготно откинувшись на спинку; куртка была расстегнута, открывая вид на не самый чистый свитер.

Спангенберг раздраженно фыркнул. Как бы этот человек ни одевался, в нем за версту чувствовался настоящий звездный бродяга.

– Ладно, – проворчал коммандер, не оборачиваясь. Он терпеть не мог Раймера, но нуждался в его опыте, чтобы управлять кораблем. В погасшей панели дисплея на мгновение отразилось его собственное лицо, и он в миллионный раз признал: ему здесь, на мостике, не место. Его призванием было адмиралтейство на Авалоне и командование залом, полным инженеров. Разумеется, сейчас он ничего не мог с этим поделать.

– Передайте на КА’ППА-СВЯЗЬ, что мы идем на помощь, – продолжил он, – затем пусть «Мщение» ложится на прямой курс к старой базе на Гиммас-Хефдоне. Координаты должны быть в базе данных флота.

– Может, прибавить ходу, шкипер? – спросил Раймер. – Похоже, каждый цикл на счету.

– Я сообщу, – огрызнулся Спангенберг.

– Но, шкипер, – начал Раймер, – звезда вот-вот схлопнется...

– Я сказал – я сообщу! – предупредил Спангенберг, избегая взгляда Раймера.

На самом деле ему хотелось сбавить скорость. Не могло быть так, чтобы «Мщение» оказалось единственным кораблем в столь оживленном секторе. Кто-то другой наверняка тоже получил сигнал, успеет к месту крушения раньше него (забрав себе всю славу), и дело с концом. Никаких проблем – если только сохранять хладнокровие.

– Ложимся на курс к базе Гиммас-Хефдон, скорость прежняя, – отозвался Раймер голосом, сочащимся покорностью. – «Мщение», сменить курс на звездную базу Гиммас-Хефдон.

– Меняю курс на базу Гиммас-Хефдон, координаты 41214FO-SGW423480-312F, – монотонно отозвался искусственный интеллект «Мщения».

Как талантливый инженер, Спангенберг сверил произнесенные координаты с теми, что горели на его дисплее. Совпали. Снаружи звездный пейзаж плавно ушел влево и замер.

– Судя по тому, как она размыта, Гиммас может прыгнуть на следующий энергетический уровень в любой момент, – проворчал Раймер себе под нос. – Бьюсь об заклад, на поверхности Хефдона сейчас жарко.

– Довольно, Раймер, – оборвал его Спангенберг. Он даже думать не хотел о поверхности Хефдона или о бушующей атмосфере, которая неизбежно сопровождает подобное. Факт заключался в том, что ни у кого на борту «Мщения», и уж точно не у него самого, не хватило бы мастерства даже для навигации в такой круговерти, не говоря уже о попытке спасения с корабля на корабль. Они все погибнут, включая двоих гражданских пассажиров, которые просто напросились долететь до Авалона!

Примерно тридцать тиков спустя в ужасе застывший Спангенберг наблюдал, как Гиммас – теперь прямо по курсу в передних гиперэкранах – стремительно меняет цвет с белого на фиолетовый: событие Пси-8. Он сверился с часами. Скверные новости. Это означало, что до того, как звезда окончательно схлопнется, оставалось едва ли два метацикла, а ответов от других кораблей на сигнал «Авалон Сити» так и не поступило. Хмурясь, он прикинул цифры на консоли и стиснул зубы. «Мщение» и все, кто был на борту, могли запросто оказаться затянутыми в черную дыру, которая останется на месте звезды. Теперь было самоубийством даже просто оставаться так близко к умирающему светилу, не говоря уже о попытке спасти экипаж аварийного корабля на его единственной планете.

Скоро ему придется отвернуть и бежать в безопасную зону, иначе... что ж, он даже думать не хотел о том, что значит попасть в черную дыру. С другой стороны, подумал он с гримасой, если он бросит императора умирать, даже не попытавшись прийти на помощь, он может столкнуться с такими личными проблемами, которые окажутся куда хуже простой смерти. Он вцепился в края консоли в приступе паники. Прямо сейчас и ему, и императору позарез требовалось чудо...

Второе сообщение с поврежденной королевской яхты пришло спустя пятнадцать циклов после события Пси-8:

HKJG47037655 ГРУПП: 70 191/52068

ЭКСТРЕННОЕ, НЕСЕКРЕТНО

КОМУ: ВСЕМ ЗВЕЗДНЫМ КОРАБЛЯМ

ОТ: К.И.Ф. «АВАЛОН СИТИ»

ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ * ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ * ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ

ВВИДУ БЛИЗОСТИ КОЛЛАПСА ГИММАСА И ОЧЕВИДНОЙ СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ, КОТОРУЮ ОН ПРЕДСТАВЛЯЕТ, Я, ОНРАД V, ЛИЧНО ЗАПРЕЩАЮ ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ СПАСЕНИЯ МЕНЯ ИЛИ МОЕГО ЭКИПАЖА С БАЗЫ ГИММАС-ХЕФДОН. ПОВТОРЯЮ. Я ЗАПРЕЩАЮ ЛЮБЫЕ ПОПЫТКИ СПАСЕНИЯ. ВСЕМ КОРАБЛЯМ ДЕРЖАТЬСЯ ПОДАЛЬШЕ ОТ ГИММАСА.

ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ * ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ * ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ

КОНЕЦ ЭКСТРЕННОГО НЕСЕКРЕТНОГО СООБЩЕНИЯ

HKJG47037655 ГРУПП: 70

Спангенберг закрыл глаза и глубоко вздохнул; он едва мог поверить своей удаче. Это сообщение было спасением в чистом виде: для его команды, его корабля и, прежде всего, для него самого. Теперь никто не узнает тот гадкий секретик, который он так тщательно хранил все эти годы. Он чувствовал некое подобие сочувствия к Онраду, но, закст подери, старик прожил долгую, комфортную жизнь и успешно правил – неплохой итог по любым меркам. Почти теряя сознание от облегчения, он приказал шефу Раймеру отвернуть и возвращаться на прежний курс к дому.

В этот момент он почувствовал руку на своем плече.

– Вы меняете курс, коммандер? – потребовал ответа тихий голос.

Спангенберг поднял взгляд и увидел двух пожилых гражданских пассажиров, стоявших у его консоли: графа Грейсона – Вилфа Брима, если он правильно помнил, и его огромного слугу, Барбюса, или как-то так. Оба были в синих плащах, полагавшихся ветеранам имперского флота; он и забыл об этой детали, хотя вообще не обращал на этих двоих внимания с самого старта.

– Что вы сказали? – переспросил он. Спангенберг не одобрял присутствие гражданских на военных судах, особенно таких, как Брим, который, по слухам, много лет назад прошел через трибунал.

– Мы гадали, почему вы приказали кораблю сменить курс, коммандер, – бесстрастно заявил Брим. – Мы полагали, что идем на выручку императору Онраду.

– Как, закст подери, вы об этом узнали? – потребовал ответа Спангенберг.

– То, как мы узнали, коммандер, не имеет значения, – твердо ответил Брим. – Важен лишь тот факт, что вы отвернули от Хефдона в то время, как каждый тик критически важен для спасения Онрада. – Он нахмурился. – Когда, сэр, вы намерены вернуться на прежний курс?

Спангенберг почувствовал, как в нем закипает гнев.

– Как вы смеете допрашивать меня? – прорычал он. – Я капитан этого корабля, и не смейте об этом забывать

– Я прекрасно осведомлен о вашем положении на борту «Мщения», коммандер, – ответил Брим, глядя Спангенбергу прямо в глаза. – И с каждым мгновением, что мы остаемся на этом курсе, вы всё сильнее усложняете спасение нашего императора.

– С этим покончено, – заявил Спангенберг и попытался изобразить пренебрежительный жест. – Император только что лично запретил любые попытки спасения. Он считает риск чрезмерным, и я с ним согласен.

– Коммандер Спангенберг, – произнес Брим с нескрываемым недоверием, – вы действительно намерены просто… улететь, когда еще есть реальный шанс спасти всех на том корабле? Не могу поверить, что вы способны на такое.

– Послушайте, Брим, – прорычал Спангенберг, окончательно теряя терпение, – еще одно слово, и я велю вышвырнуть вас с мостика. Не забывайте, что вы здесь всего лишь пассажир и обязаны подчиняться моим приказам.

– Во имя сальной бороды Вута, коммандер, – запротестовал Брим, – нельзя просто дать этим людям погибнуть, когда есть возможность вытащить их. Вы совершаете убийство, самое обыкновенное убийство, и сами это знаете.

– Я действую строго в рамках своих полномочий, Брим, – огрызнулся Спангенберг. – Такова воля императора: я не должен рисковать своим кораблем.

Внезапно лицо Брима стало сосредоточенным.

– А не в том ли дело, коммандер, что ни вы, ни кто-либо из вашего экипажа не способны перевести корабль в ручной режим? – тихо спросил он. – Именно это вас гложет?

Спангенберг почувствовал, как призрачные ледяные пальцы сжали ему горло. Откуда этот Брим узнал? Неужели этот старый мерзавец как-то пронюхал правду о его квалификации рулевого? О том, что он носит заветную Крылатую комету военного пилота, хотя на самом деле его выперли из летной школы? О том, что после выпуска он взломал компьютеры академии и вписал себе липовые баллы? И теперь… он проклинал свою удачу. Он вызвался в этот поход только потому, что это был совершенно рутинный рейс, а ему позарез нужны были часы командования для следующего повышения. До сих пор корабль шел по маршруту сам, как и планировалось, и Спангенберг не собирался ничего менять так близко к цели. Даже ради императора.

– Брим, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – я больше не потерплю ваших оскорблений. Немедленно покиньте мостик. Вы и ваш слуга объявляетесь под арестом в своих каютах до моего особого распоряжения. Понятно?

Брим не шелохнулся. В его суровых глазах внезапно вспыхнул такой огонь, что Спангенбергу стало по-настоящему страшно.

– Коммандер Спангенберг, – властно приказал он. – Мы приступаем к спасательной операции. Немедленно!

В этот миг Спангенберга захлестнула волна паники.

– Вы… вы что, угрожаете захватить управление? – потребовал он ответа, и голос его сорвался.

– Именно так, – тихо сказал Брим, направляясь к левому пульту рулевого. – Мы оба знаем, что автоматика не справится в тех условиях, которые ждут нас в окрестностях Хефдона. Так что либо за штурвал сядете вы, либо я.

Стало ясно, что Брим действительно намерен забрать командование. Это стало последней каплей. Спангенберг запаниковал.

– Мятеж! – проблеял он и ударил по кнопке внутренней тревоги. – Стража! На помощь! Нападение на мостик!

Сирены оглушительно завыли, и на мостик ворвались бойцы службы безопасности, на ходу выхватывая бластеры.

– Где? Кто? – в замешательстве выкрикнул один из них.

– Вот эти… гражданские! – крикнул Спангенберг, тыча дрожащим пальцем в сторону Брима и Барбюса. – Немедленно в карцер их! Они пытались захватить пост рулевого!

– Коммандер! – воскликнул шеф, сбрасывая сигнал тревоги на консоли Спангенберга. – Вы же указываете на адмирала Брима и шеф-сержанта Барбюса!

– Мне плевать, кто они такие! – завизжал Спангенберг. – Уберите их с мостика, пока этот его громила на кого-нибудь не напал!

– Но, коммандер… – начал было шеф.

– Всё в порядке, шеф, – спокойно перебил Брим. – Вы обязаны подчиняться приказам. – Затем он повернулся к Спангенбергу. – Но вы, коммандер, еще горько об этом пожалеете. Там, в космосе, – наш император.

Он поднял руки в знак того, что сдается, но так и не отвел гневного взгляда от глаз Спангенберга.

– В карцер их. Живо! – проорал Спангенберг, отворачиваясь и сжимая кулаки. – И выбросьте этот закстов ключ!

Лишь когда обоих увели вниз по кормовому трапу, его дыхание хоть немного пришло в норму. Но даже тогда он ловил себя на том, что непрестанно скрежещет зубами, как ни старался остановиться.

Потянулись томительные часы. Спангенберг беспомощно наблюдал, как на консоли тикают циклы, которые на притихшем, потрясенном мостике казались стандартными годами. Его худшие опасения подтвердились: «Мщение» осталось в окрестностях Гиммас-Хефдона в полном одиночестве, и вряд ли это изменится до самого взрыва звезды. До того, как Брим явился на мостик, Спангенберг был в своем праве, благоразумно продолжая путь к Авалону на автопилоте. Но теперь это самое благоразумие будет отдавать самым позорным трусом, какой только можно вообразить. Он с отвращением покачал головой. Если бы он мог, если бы у него был хоть какой-то талант к пилотированию, он бы с радостью отключил автоматику и сам попытался провести спасение, лишь бы избавиться от гнетущего чувства вины. Но он не мог. Буквально. Он был беспомощен. Что же делать?

– Э-э, капитан?..

Вздрогнув, Спангенберг глянул влево. Раймер смотрел на него со своего поста так, словно капитан был наполовину взведенной космической миной.

– Да? – отозвался он.

– Капитан, – нерешительно начал Раймер, – адмирал Брим, скорее всего, смог бы провести спасение… если бы вы ему позволили, конечно.

– Брим? – переспросил Спангенберг.

– Так точно, сэр, – быстро ответил Раймер. – Я не раз летал под его началом много лет назад, еще в прошлую войну. В то время он был лучшим рулевым империи.

– Прошлая война была почти поколение назад, Раймер, – проворчал Спангенберг. – Старые навыки сегодня мало что значат.

– Сомневаюсь, что вы заглядывали в его личное дело, когда он поднялся на борт, коммандер, – тихо сказал Раймер. – Если бы заглянули, то увидели бы: он возвращается домой после испытаний экспериментального корабля на заводе Шеррингтона на Родоре. Такой природный дар, как у него, с годами не тускнеет.

– Он хорош, – подтвердил лейтенант Джарвис Фахид с поста навигатора. – Моя мать служила с ним на «Свирепом» и клянется, что он уже тогда был великим рулевым.

– Да, капитан, – поддержал офицер-инженер с пульта систем, – я был на борту «Звездной ярости» Шеррингтона, когда он…

– Хватит! – выкрикнул Спангенберг, чувствуя, как голова идет кругом. – Тишина на мостике!

Внезапно весь его мир начал рушиться. Пусть по закону он был вправе продолжать курс на Авалон, но после стычки с этим заносчивым Бримом кто-нибудь обязательно начнет задавать вопросы. И когда это случится, его липовая Крылатая комета не просто всплывет на свет – это поставит крест на его карьере и, скорее всего, обеспечит ему срок в имперской тюрьме. Словом, ему конец, так или иначе. Вдобавок ко всему, мысль об обреченном императоре и его экипаже, запертых на планете, которой осталось существовать считанные часы, была уже выше его сил. Пусть он липовый рулевой, но он не убийца, что бы там ни говорил Брим!

Он снова глянул на часы консоли, оценил стремительно тающие варианты и принял решение. Время уходило!

– Охрана! – взревел он. – Доставить адмирала Брима на мостик, одна нога здесь, другая там! – Затем он повернулся к Раймеру, – шеф, возвращайте «Мщение» на курс к Гиммас-Хефдону. И приготовьтесь сдавать пост.

Брим с каменным лицом появился на мостике почти мгновенно. У Спангенберга возникло сильное подозрение, что тот и не отходил от подножия трапа.

– Уступите место шефу Раймеру, коммандер, – приказал Брим. – Живо.

– Н-н-но где же я… – начал было Спангенберг.

– Сядьте на откидное сиденье сзади, если вам так приспичило, – рыкнул Брим. – Главное – не путайтесь под ногами.

На мгновение Спангенберг ощетинился, но тут же передумал. «Мщение» больше не было его кораблем и, так или иначе, никогда уже не будет. Он покорно пересел на откидное кресло за правым пультом и с растущим восторгом принялся наблюдать за Бримом.

– Боевая тревога! – скомандовал старый адмирал по внутренней связи. – Всем постам немедленно занять места согласно боевому расписанию! Аварийным партиям – к точкам сбора. Задраить все гермодвери и люки. Опустить светомаскировочные щиты; это не учебная тревога. Повторяю: это не учения!

Палуба тут же задрожала под ударами десятков бегущих ног. Снизу доносилось гулкое эхо задраиваемых переборок, а на мостике люди в лихорадочной спешке метались между консолями. Униженный Спангенберг съежился, глядя на этот неорганизованный хаос. До него быстро доходило, что командование звездным кораблем требует гораздо большего, чем просто навыки пилотирования, коих у него и так не было.

– «Мщение», – услышал он спокойный голос Брима, – немедленно принимаю на себя управление полетом и тягой. Подтверди.

– Ваш личный номер, пожалуйста? – отозвался динамик на консоли голосом искина.

Брим четко произнес последовательность цифр и букв.

– Вы – адмирал Вилф Брим?

– Он самый, – ответил Брим.

– Ваш пароль, адмирал?

Брим на память выдал еще одну серию символов.

Спангенберг поморщился. Адмиралтейство выдало и ему список одноразовых паролей, но он запер их в корабельном сейфе, так и не прочитав.

– Пароль принят, адмирал, – пропело «Мщение». – Передаю контроль над полетом и тягой.

– Подтверждаю, – отозвался Брим. – Мне также нужен на эту консоль полный набор данных по пространственной ориентации и какой-нибудь индикатор сближения с целью. Понял?

– Принято, адмирал.

Пока консоль перестраивалась, Спангенберг смог опознать лишь малую часть появившихся приборов и индикаторов. Сгорая от стыда, он наблюдал, как руки Брима начали быстро летать над органами управления. Вскоре вибрация палубы под сапогами стала настойчивее, и коммандер с удивлением прислушался к нарастающему грохоту главного хода. Ему пришло в голову, что он никогда не слышал, чтобы звездный корабль работал с таким надрывом – обычно системы выдавали лишь строго необходимый минимум для экономного перемещения между точками.

Внезапно весь звездный пейзаж за бортом с бешеной скоростью ушел вправо. Где-то глубоко внизу послышался звон вывалившейся посуды и грохот сорванных со сварки шкафчиков. Спангенберг вцепился в кресло, спасая свою жизнь, пока мостик наполнялся растерянными криками.

– Превышены гравитационные пределы! Превышены гравитационные пределы! – предупредил голос «Мщения» тревожной интонацией – еще одно явление, с которым Спангенберг никогда не сталкивался.

– «Мщение», подними порог предупреждения на двадцать процентов, – приказал Брим, возвращая корабль на курс.

– Это позволит совершать маневры, превышающие предел прочности силового набора корпуса, – возразил корабль.

– Принято, – буркнул Брим, закладывая дикий вираж, от которого звездное небо впереди превратилось в кружащийся одномерный диск из концентрических кругов. – И раз уж на то пошло, отключи все предупреждения по мощности тяги в обеих системах. Не хочу их слышать.

– Сделано, – подтвердило «Мщение».

Бешеная свистопляска внезапно прекратилась, но лишь для того, чтобы возобновиться в другую сторону. Брим тестировал полетные системы по всем осям почти десять циклов, пока не убедился, что полностью подчинил себе управление. К этому времени скорость «Мщения» значительно возросла, и планета Хефдон стала отчетливо видна на фоне огромного, колышущегося диска своей звезды – Гиммаса. Одновременно нарастала и яростная гравитационная турбулентность, которая швыряла корабль, словно крысу в зубах терьера.

– Центр связи КА’ППА: соедините меня с «Авалон Сити», – приказал Брим.

– «Авалон Сити» на связи, – вскоре протрещал голос сквозь волны помех. – Вам приказано немедленно отвернуть. Звезда Гиммас вот-вот схлопнется. Повторяю: немедленно уходите с курса!

– Отставить, – рыкнул Брим. – Это звездный крейсер К.И.Ф. «Мщение»; мы идем за вами.

– К.И.Ф. «Мщение», вам приказано немедленно отвернуть! – повторил голос с возмущенной интонацией, которая была ясна даже сквозь быстро нарастающие помехи.

– Закст подери! – прорычал Брим, сражаясь с управлением. – Бросьте этот драматизм и докладывайте обстановку. Мы идем, чтобы снять вас.

– Кто это вообще говорит? – потребовал голос. – Представьтесь!

– Моя фамилия Брим, звездный бродяга. Вилф Брим. И если вы намерены создавать мне проблемы, лучше немедленно тащите Онрада к этой гребаной связи!

– Императора?

– Да, нашего упрямого императора! Если надеетесь еще когда-нибудь увидеть Авалон, тащите старика к рупору, живо! И пока суть да дело, запустите приводной маяк, чтобы я мог на вас навестись.

Последовали долгие мгновения относительной тишины. «Мщение» с боем прорывалось сквозь череду гравитационных валов, которые затуманивали обзор снаружи, словно гигантские океанские волны. Наконец связь КА’ППА снова ожила.

– Брим, ты, клятый безумец! – пророкотал глубокий голос сквозь треск статики. – Не знаю, как ты там оказался, но это точно ты, потому что любой другой в известной вселенной имел бы достаточно здравого смысла, чтобы на полной скорости драпать в противоположную сторону. А теперь разворачивайся и убирайся отсюда, пока еще можешь, иначе ты погубишь всех на своем закстовом корабле! Это имперский приказ!

– Прошу прощения, ваше величество, – бросил Брим, уводя «Мщение» от столкновения с огромным астероидом, возникшим из ниоткуда. – Кажется, я вас плохо слышу. А теперь, при всем моем уважении, не тратьте наше время, я иду за вами. Опишите место крушения и помогите мне рассчитать лучший вектор сближения.

Из подслушанного разговора Спангенбергу стало ясно, что рулевому «Авалон Сити» удалось совершить аварийную посадку прямо на заброшенной базе Гиммас-Хефдон. Яхта замерла возле старых Эорианских звездных верфей, под прикрытием полуразрушенного ангара. Обломки были временно защищены от прямого воздействия агонизирующего Гиммаса, так как находились на ночной стороне планеты; однако естественное вращение Хефдона лишило бы их этого убежища менее чем через метацикл.

К тому времени как они переключились с гипердвигателя на три мощных гравитационных двигателя корабля, Брим уже вел «Мщение» сквозь такой яростный энергетический шторм, о каких Спангенберг слышал только от старых рулевых на банкетах по случаю их выхода на пенсию. Палубу подбрасывало, когда ошметки, сорванные с краев планетарной коры, с диким грохотом бились о корпус. На несколько циклов тряска утихла, когда они вошли в тень Хефдона, но возобновилась с новой силой, едва первые следы обезумевшей атмосферы планеты начали наносить удары по кораблю. С этого момента условия снаружи ухудшались с пугающей скоростью. Вскоре их уже швыряло сквозь завихрения иссиня-черных штормов, а гигантские дуги молний вспыхивали в светящихся бурлящих облаках, которые неслись им навстречу быстрее, чем разум Спангенберга мог это осознать. Гравидвигатели надрывно ревели, а силовой набор корпуса протестовал противными скрипами и содроганиями.

Несмотря на всё это, Брим пилотировал с таким спокойным авторитетом, будто он был выходцем из какой-то другой эпохи – той, которую Спангенберг не мог даже вообразить. Старик чувствовал корабль кожей. Простая симуляция не продержалась бы в таком космическом водовороте и мгновения; малейшее отклонение от идеала даже на секунду неминуемо привело бы к катастрофе.

– Шеф Раймер, – скомандовал Брим, не оборачиваясь, – велите своей лучшей абордажной группе спускаться к главному люку. Передайте: будем у обломков через двенадцать циклов.

– Есть, адмирал, – отозвался Раймер и занялся своей консолью.

Теперь они снижались в облаках под непрекращающейся канонадой мощнейших вспышек молний, сопровождаемых громовыми разрядами такой силы, что у Спангенберга закладывало уши даже сквозь бронированные борта звездолета. Внезапно по кораблю пришелся страшный, лязгающий удар, заставивший содрогнуться каждую плиту и каждый шпангоут.

– Удар в районе сто тридцать девятого шпангоута! – закричало «Мщение».

Вздрогнув, Спангенберг оглядел мостик и заметил, как Брим отчаянно борется с управлением.

– Что случилось? – в ужасе выпалил он.

– Она не слушается руля! – выдохнул Брим сквозь стиснутые зубы. – Похоже, выбило привод рулевой машины

Спангенберг замер в кресле; как опытный инженер, он мгновенно понял, что стряслось с «Мщением». Управляющие импульсы передавались от штурвалов к рулевой машине по световым лучам внутри волноводов, проложенных вдоль корпуса звездолета. Очевидно, летящие обломки врезались в обшивку и раздавили, а то и вовсе перебили, оба волновода; иного объяснения быть не могло. Он с ужасом взглянул на гиперэкраны: корабль камнем падал к поверхности. С такой высоты до удара оставалось не более десяти тиков, если не меньше. Внезапно он понял, что должен сделать. Пусть он не умел пилотировать этот корабль, но он мог его починить. Малоизвестная особенность конструкции «Мщения» предусматривала аварийный путь для рулевых сигналов, прямо вдоль стрингеров. Но чтобы задействовать его, нужно было выбраться наружу, добраться до одного из носовых смотровых люков и проникнуть в межкорпусное пространство. В одиночку ему не справиться; нужен был кто-то, обладающий недюжинной силой. И он точно знал, кто это может быть.

– Шеф-сержант Барбюс! – выкрикнул он. – Я знаю, как починить рулевое, но мне нужна ваша помощь.

Великан на мгновение переглянулся с Бримом, затем поднялся и прищурился.

– Я готов, коммандер, – отозвался он голосом, под стать его габаритам. – Говорите, что делать.

– За мной! – скомандовал Спангенберг и нырнул в узкий носовой трап, ведущий к крошечной стыковочной камере в самом носу звездолета. Здесь хранились прочные страховочные пояса и бухты троса, позволявшие боцману в скафандре перебраться на другое судно в экстренной ситуации. Но вместо того, чтобы парить в безмятежной пустоте открытого космоса, он собирался заставить гиганта Барбюса понемногу стравливать фал, пока сам он будет пробираться к корме сквозь ревущий встречный поток. А времени до того, как «Мщение» проделает глубокую дыру в заснеженной и обреченной на испарение поверхности Хефдона, оставалось совсем мало.

Снаружи, в неистовстве ветра, всё оказалось еще опаснее, чем Спангенберг предполагал. Пробираясь сквозь пограничный слой у самой обшивки, он чувствовал, как страховочная сбруя вдавливает грудную клетку, не давая ураганному потоку сбросить его назад. Он мог лишь гадать, какое напряжение испытывают руки Барбюса, который травил трос буквально на несколько дюймов за раз. Дважды свирепый шторм наваливался на спину с удвоенной силой так, что становилось почти невозможно вздохнуть. И всё же он упрямо полз к корме – выбора не было. Впереди он уже видел глубокую выбоину в брюхе корабля, как раз перед пилонами гравидвигателей. Диагноз подтвердился.

Спустя клики, показавшиеся вечностью, он добрался до люка, поддел его, и… крышку вырвало с мясом, унеся в ревущую мглу. Каким-то чудом он сумел ввалиться внутрь и едва не потерял сознание в узком изогнутом пространстве между двумя корпусами – не лучшее место для клаустрофобии! Но отдыхать было некогда. Тяжело дыша разреженным воздухом, он отстегнул фал, закрепил его за стрингер и включил фонари на кончиках пальцев своих перчаток. Удача была на его стороне: он сразу обнаружил два волновода, окрашенные в красно-желтую полоску, и, перебирая руками, добрался до первой кольцевой распределительной коробки. Это был ключ к спасению. Такие коробки могли принимать и передавать рулевые сигналы откуда угодно. Оставалось лишь перерезать волновод за коробкой и выгнуть его переднюю часть наружу, чтобы коробка начала транслировать импульсы в корму. Первый же уцелевший распределитель за поврежденным участком поймает сигналы, в экстренной ситуации сгодятся даже отражения, и передаст их рулевой машине почти так же четко, как если бы они шли по самому волноводу.

После изнурительной борьбы на обшивке Спангенберг держался лишь на нервном истощении, но чувства больше не имели значения. У него была одна задача, и ничто иное не имело веса. Одной рукой он держался за силовой набор, а другой лихорадочно шарил у пояса, пока пальцы не нащупали уставной нож. Он нажал на спуск и дождался, пока лезвие не раскалится добела. Осторожно перерезал сам волновод, а затем рассек примерно два ирала микросварки, удерживавшей его на внешней обшивке. Темный отсек внезапно заполнился мерцающим синим сиянием – это были теперь уже бесполезные команды с мостика Брима. Сделав это, он уперся ногами и выгнул свободную секцию в межкорпусное пространство под углом в тридцать градусов. И замер в ожидании... он ждал и ждал.

Ничего не произошло!

Охваченный смертельным ужасом, он огляделся, пытаясь понять, что мешает лучу пройти назад. Всё казалось чистым. Что пошло не так? До столкновения с поверхностью оставались считанные мгновения. В яростном отчаянии он ударил кулаком по волноводу, выгибая его еще сильнее, и...

В ту же секунду Спангенберга сбило с ног и впечатало в изогнутый пол: гравидвигатели взвыли на пределе боевой перегрузки. Слишком поздно? Дрожа всем телом, он приготовился к удару – к той мгновенной, испепеляющей боли, что оборвет его жизнь. Он стиснул зубы и ждал. Ждал... Спустя несколько циклов он почувствовал, что вес начал приходить в норму, и понял, что так долго не дышал, что перед глазами поплыли круги. Осторожно перевернувшись, он поднялся на колени и подполз к люку, куда с силой урагана врывались ветер и снег. Выглянув наружу, он едва подавил крик ужаса. Корабль шел не более чем в сотне иралов над поверхностью, замедляясь и с боем прорываясь сквозь усиливающийся шторм! Один закст знал, как Бриму удается удерживать машину. Там, внизу, в свете корабельных прожекторов, сквозь пелену снега и обломков быстро приближалась разбитая яхта – сомнений быть не могло, всё остальное было погребено под белым саваном. Каким чудом Брим собирался подобраться достаточно близко, чтобы принять людей, оставалось загадкой, но он явно вознамерился сделать именно это. Каким-то немыслимым образом он удерживал корабль борт о борт с обломками, и... вот выдвинулся посадочный рукав «Мщения». С замиранием сердца Спангенберг наблюдал, как тот опускается, стыкуется с главным люком «Авалон Сити» и фиксируется так плотно, будто они находились в Большом имперском космопорту на Авалоне. Со своего места на днище он видел, как люди начали быстро переходить по рукаву на борт «Мщения». Он не мог поверить своим глазам: как Брим ухитрялся держать корабль абсолютно неподвижно в этом неистовом шторме? Он решил, что никогда этого не поймет, даже если ему попытаются объяснить.