Текст книги "Снова любить"

Автор книги: Бертрис Смолл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Тогда пусть он посмотрит, здорова ли я, а вы научите меня ремеслу куртизанки.

– Со временем, – кивнул он. – Разве ты не хотела бы знать, что ожидает тебя, когда придется принимать различных любовников, дорогая?

Его слова озадачили Кейлин. В другое время и в другом месте сама мысль о подобных вещах ужаснула бы ее больше всего на свете, но здесь не Британия. Она так далеко от дома, что даже не могла представить это расстояние. Ее муж, очевидно, поверил в ее смерть. Может быть, он уже завел другую жену. Вульф… На мгновение она представила его мужественное, красивое лицо, и на глаза ее навернулись слезы. Она быстро справилась с ними. Сначала будет нелегко пускать другого мужчину к себе, но со временем, решила она, можно привыкнуть.

– Какое будущее ждет меня, когда молодость пройдет? – спросила она Иоанна.

На лице его мелькнуло удивление, затем он сказал восхищенно:

– Дорогая, с твоей стороны очень мудро подумать о будущем. Многие не думают. Они полагают, что останутся молодыми и желанными всегда. Конечно, это не так. Ладно, я скажу, какое будущее ждет тебя, если доверишься мне. Хорошо усвой уроки, Кейлин, и, обещаю, ты привлечешь самых лучших любовников Константинополя в свою постель.

Научись большему, чем только искусству страсти, дорогая. Многие не понимают, что поистине очаровательная женщина должна быть не просто привлекательной самкой, но и умной, образованной собеседницей. Любовники будут осыпать такую женщину дорогими подарками, золотом, драгоценными камнями и другими ценностями. В конце концов ты сможешь купить себе свободу.

В начале года мы назначаем цену каждой женщине в доме. Если в течение этого года она захочет выкупить свою свободу, проблем с ценой не возникает, она уже установлена. Сегодня я купил тебя за четыре фоллеса, но сейчас цена тебе значительно выше, ведь твоя красота очевидна. Ты стоишь по меньшей мере десять солиди.

– Сколько это будет фоллесов? – спросила Кейлин.

– Сто восемьдесят медных фоллесов за каждый золотой солиди. Восемнадцать сотен медных фоллесов равны десяти золотым солиди, дорогая, – усмехнулся он. – Я чуть не вернул тебя назад этому глупому торговцу рабами, который отдал тебя так дешево. Но не смог. Он начнет выть и кричать, что его обманули, хотя я предупредил его. Все они одинаковы, эти люди. – Он встал. – Пойдем и покажем моему брату Фоке, что я еще не разучился находить драгоценные камни в дорожной пыли. Изис, – обратился он к рабыне, – ты будешь сопровождать нас. – Затем он повернулся к Кейлин:

– Ты должна обращаться к господам, которые ходят в этот дом, со словами «мой господин», так же, как к моему брату и ко мне.

– Да, мой господин, – ответила Кейлин, следуя за Иоанном через весь дом туда, где их ожидал Фока.

Когда ее раздели, старший из братьев Максима выразил удивление и одобрение. Она стояла молча, в то время как они разговаривали между собой, пока наконец ей не вернули одежду.

– Изис, – обратился ее новый хозяин к рабыне, – отведи Кейлин в комнату, которую я распорядился приготовить для нее. – Когда женщины удалились, Иоанн повернулся к брату с взволнованным выражением лица. – У меня великолепнейшие планы относительно этой девушки, – сказал он. – Она может сделать нас счастливыми. Фока, и наша старость будет обеспечена!

– Ни одна куртизанка, даже хорошо обученная, не сможет принести нам столько золота, – ответил старший.

– Эта сможет, и она не должна персонально принимать наших клиентов. По крайней мере какое-то время, дорогой братец, – закончил Иоанн. Радостно потирая руки, он сел рядом с Фокой.

Братья заметно отличались друг от друга. Они весили примерно одинаково, но Фока был немного повыше, и трудно было представить, что они родные братья. Их отец служил при дворе, а мать была его любовницей. Она жила на вилле Максима.

Фока был стройным, с удлиненным аристократическим лицом, тонким носом, узкими губами и глубоко посаженными карими глазами. У него были прямые, темные, не очень длинные волосы, зачесанные назад. Одевался он хорошо, но предпочитал строгий стиль. Фока Максима относился к тому типу мужчин, которые могли легко затеряться в толпе. Женщины, принадлежавшие ему, говорили, что он богатырского сложения, герой и может заставить даже самых закаленных куртизанок плакать от страсти. Его деловая смекалка восхищала весь город, а его благотворительность снискала доброжелательное отношение церкви.

Младший брат Иоанн был его полной противоположностью. Элегантный, классически образованный, поклонник моды, он считался одним из самых остроумных людей своего времени. Обожал красивую одежду, женщин, произведения искусства и красивых молодых людей, о которых особо заботился. На скачках, играх и в цирке его всегда можно было узнать по темным кудрям, тщательно уложенным или нарочито растрепанным. Успех виллы Максима во многом зависел от него. Хотя Фока вел счета и следил за бюджетом, только благодаря замечательной творческой фантазии Иоанна вилла Максима возвысилась над всеми остальными дорогими публичными домами города. Их покойная мать, знаменитая куртизанка, гордилась бы своими детьми.

– Что ты задумал? – поинтересовался Фока. Уж очень взволнованным выглядел брат.

– Разве мы не известны всей империи нашими представлениями? – спросил Иоанн.

– Совершенно верно! – согласился Фока.

– Нашим живым картинам нет равных. Разве я не прав?

– Ты прав, дорогой брат, – ответил Фока.

– А что, если мы сделаем в живых картинах гигантский шаг вперед? – предложил Иоанн. – Что, если вместо живых картин мы поставим небольшую пьесу, такую восхитительно порочную, что весь Константинополь захочет увидеть ее – и заплатить хорошенько за эту возможность. Сначала никто, кроме наших клиентов, не получит разрешения на просмотр этого спектакля. Они, конечно, расскажут о нем, чем заинтригуют своих друзей и друзей их друзей.

Только те, кого лично рекомендовали наши клиенты, получат разрешение посмотреть наше небольшое представление. Вскоре у нас будет столько желающих, что мы сможем назначать любую цену и таким образом обеспечим свое будущее. Никто еще не делал того, что я предлагаю. Другие, естественно, станут копировать нас, но они не смогут, как мы, поддерживать высокий уровень исполнения. Кейлин сделаем главной исполнительницей.

Фока по достоинству оценил план брата, план во всех отношениях блестящий.

– Как мы назовем спектакль, Иоанн, и как мы его поставим? – спросил он, очарованный.

– «Девственница и варвары»! Разве это не изумительно? – захихикал Иоанн, довольный собой. – Сцена открывается, и мы видим нашу маленькую Кейлин, сидящую за ткацким станком, скромную и невинную, всю в белом, ее распущенные волосы спадают на гобелен. Внезапно дверь в комнату резко распахивается. Входят три великолепных обнаженных варвара с саблями в руках, их намерения совершенно ясны. Испуганная девушка вскакивает, но – увы! Они набрасываются на нее, рвут на части ее одежду, а она пронзительно кричит, протестуя! Они насилуют ее, и занавес опускается под аплодисменты зрителей.

– Скучно, – сказал Фока сухо.

– Скучно? – Иоанн выглядел обиженным. – Не могу поверить, что ты говоришь это мне. В сцене, которую я описал, нет ничего скучного.

– Насилование девственницы – обычное дело в живых картинах, – ответил Фока разочарованно. – Если ты больше ничего не можешь придумать, то это скучно.

– О боги! – воскликнул Иоанн. – Я все так ясно вижу, что не стал объяснять тебе в деталях. Нашу девственницу насилуют три варвара, Фока. Три!

– Один или три – это все равно скучно, – повторил брат.

– А если все трое одновременно? – лукаво пояснил Иоанн. Карие глаза Фоки расширились.

– Это невозможно! – произнес он, затаив дыхание.

– Возможно, – ответил брат, – но это должно быть поставлено очень тщательно, как хореограф ставит храмовые танцы. Ничего невозможного нет, дорогой брат. Нет! Ничего подобного здесь, в Византии, еще не представляли. Разве церковь постоянно не порицает безнравственность человеческой натуры? Перед нашими воротами будут шуметь толпы желающих прорваться посмотреть это представление. Эта девушка обеспечит нам будущее. А потом уедем на тот остров в Черном море, который мы купили несколько лет назад и с тех пор не бывали там.

– Но захочет ли девушка участвовать? – спросил Фока. – Ты слишком многого ожидаешь от неискушенной маленькой провинциалки.

– Она будет участвовать, дорогой брат. Она очень умна для женщины и, будучи язычницей, лишена глупых предрассудков. Так как она не девственница, то у нее на этот счет не должно быть опасений. Ты знаешь, о чем она спросила меня? Какое будущее ожидает ее после того, как пройдет молодость и красота. Конечно, я сказал ей, что она сможет купить себе свободу, если будет умна. При соответствующем обучении Кейлин станет самой лучшей куртизанкой города.

– Ты уже решил относительно мужчин? – спросил Фока по-деловому. – И как часто мы будем показывать спектакль?

– Только два раза в неделю, – ответил брат. – Не стоит переутомлять девушку, да и уникальность представления надо учитывать. Пусть лучше наши клиенты немного попросят, чем наше маленькое представление очень скоро станет слишком ординарным. Что касается мужчин, я видел подходящих на рынке Исаака Ставраки два дня назад, – А что, если они уже проданы?

– Их не продадут, – сказал Иоанн. – Я хотел купить их, но решил подождать. Я дал Исааку пять золотых солиди, чтобы он придержал их для меня. Я должен дать ответ ему завтра, но пойду сегодня. Они великолепны. Фока. Это три брата, всеми чертами и сложением похожие друг на друга. Огромные светловолосые норманны. У них лишь один небольшой изъян. Глаз его не видит, но Исаак решил, что я должен знать. Они немые. Идиот, который взял их в плен, вырвал им языки. Жаль, конечно. Они выглядят умными и слышат прекрасно.

– Приведи их, – ответил Фока. – Не позволяй Исааку обмануть тебя, Иоанн. Прежде всего он не должен знать, как мы собираемся использовать этих мужчин. Их физический недостаток, конечно, позволит значительно снизить цену, которую он запросит. Но подожди! А какие у них мужские достоинства? Они впечатляют? Не имеет значения, красивы ли эти парни, главное, чтобы у них были большие члены. Как ты убедишься в этом, чтобы Исаак не заподозрил, для чего мы приобретаем это трио?

Иоанн насмешливо посмотрел на своего старшего брата:

– Фока, дорогой брат, ты меня глубоко обижаешь. Разве я когда-нибудь покупал рабов для нашего дома, предварительно не проверив самым тщательным образом их качества? В состоянии покоя члены всех троих выглядели весьма внушительно. Возбужденные, они станут огромными, если я не ошибаюсь, а ошибаюсь я редко.

– Извини, брат, – сказал Фока с легкой улыбкой. Улыбнувшись в ответ и откланявшись, Иоанн покинул брата. Позвав своего любимого раба, телохранителя и очередного любовника, он быстро вышел через ворота виллы Максима на улицу.

Глава 8

Кейлин всегда считала, что дом, где она выросла, был роскошным, но жизнь на вилле Максима стала откровением для нее. В доме ни одно окно не выходило на улицу. Единственный вход через бронзовые ворота вел по узкому коридору в большой, просторный солнечный двор. Пол во дворе был выложен черными и белыми квадратными мраморными плитами. По периметру двора установлены огромные вазы. В них были посажены небольшие деревца и кусты роз. Во дворе всегда дежурили хорошенькие рабыни, которые встречали посетителей и направляли их вверх по широкой белой мраморной лестнице к портику с колоннами и через него в атрий виллы. Атрий был просто великолепным. Высокие сводчатые потолки, разделенные встроенными панелями, были разукрашены красным и голубым с позолотой; стены отделаны панелями из белого мрамора, а плинтусы покрыты серебром. Вход в атрий украшали две прямоугольные и четыре круглые колонны из красного и белого мрамора, заканчивающиеся наверху позолоченным карнизом. Над входом виднелись три продолговатых узких решетчатых окна.

Двери атрия бронзовые, а дверные стойки, отделанные зеленым мрамором, покрыты золотом и украшены слоновой костью. Пол выложен мраморными плитками различных оттенков, зеленых и белых, в виде одинаковых геометрических фигур. В стенных нишах по всей комнате установлены великолепные мраморные скульптуры обнаженных мужчин и женщин, поодиночке, парами или группами, все в эротических позах, рассчитанных на то, чтобы приятно возбудить зрителя. В зале поставили большие мраморные вазы, наполненные яркими цветами, и несколько мраморных скамеек, где клиенты сидели в ожидании, пока проверят их личность и платежеспособность.

Все остальное, что Кейлин увидела на вилле в первые недели пребывания в Константинополе, тоже было поистине великолепным. Все стены отделаны панелями, и в центре каждой из них – картины. Предметом изображения этих картин были откровенные эротические сценки. Потолки также покрыты панелями, украшенными лепниной с позолотой или в сочетании со слоновой костью. Двери расцвечены яркой мозаикой. Полы покрыты либо мрамором различных оттенков, либо мозаичными картинами, выложенными из таких маленьких кусочков, что казались нарисованными. На полу главного помещения, где устраивали прием гостей, была изображена история Леды и Юпитера, сложенная из кусочков мозаики, создающих эффект драгоценных камней.

Обстановка на вилле Максима была типичной для богатого дома. Повсюду стояли кушетки с декоративной отделкой. Резные ножки и подлокотники изготовлены из каких-то редких пород дерева. Для их украшения использовались черепашьи панцири, слоновая кость, черное дерево, драгоценные камни и металлы. Покрывала на кушетках были из прекраснейшего материала, вышитого золотыми и серебряными нитками и украшенного драгоценными камнями.

Прекрасные столы сделаны из африканского кедра. Некоторые имели основания из мрамора, другие были позолоченные. Сундуки для хранения были как изящной, так и простой формы. Повсюду висели и стояли на столах канделябры и светильники из бронзы, серебра и золота. В обстановке виллы все было изящным и красивым.

Кейлин выделили очаровательную маленькую комнату с мозаичным полом, в центре которого был изображен Юпитер, обольщающий Европу. По стенам на фресках были изображены молодые любовники, очарованные маленьким крылатым Купидоном. В комнате стояли кровать, украшенная прелестной резьбой по дереву, и маленький круглый столик. Из единственного окна открывался вид через холмы города на море вдали. Комната почти весь день освещалась солнцем. Кейлин почувствовала комфорт впервые за последний год. Это неплохое место для начала новой жизни. В течение почти двух недель у нее был изнеженный, ничем не омраченный образ жизни. Ее кормили очень обильно. Три раза в неделю купали и делали массаж. Ухаживали за ее ногами и руками, делали маникюр, натирали кожу смягчающим кремом. Ее заставляли подолгу отдыхать, и она думала, что умрет от скуки, так как не привыкла бездельничать. Она никого не видела, кроме Иоанна и нескольких слуг, которые ухаживали за ней. По вечерам до нее доносились смех, музыка и звуки веселья.

Как-то днем зашел Иоанн и посадил ее в прекрасно украшенный, во вкусе Кейлин, красивый паланкин для поездки в город. Иоанн сообщил Кейлин, что город был основан греками тысячи лет назад. Расположенный на стыке восточных и западных караванных путей, он всегда процветал, хотя ничем особенным не отличался. Затем, всего сто лет назад, император Константин Великий решил покинуть Рим и выбрал в качестве столицы город в Византии. Константин, первый император, принявший христианство, освятил город 4 ноября 328 года. Город, переименованный в Константинополь в его честь, в ходе пышной церемонии формально был зарегистрирован 11 мая 330 года. Тогда же начался новый этап строительства и реконструкции.

Константин и его преемники любили строить, и от первоначального греческого города почти ничего не осталось. Со временем в Константинополе появились университет, цирк, восемь общественных и сто пятьдесят три частные бани, пятьдесят две крытые галереи, пять амбаров, четыре больших общественных зала для правительства, сената и суда, восемь акведуков, по которым подавалась вода; тогда же построили четырнадцать церквей, включая великолепный собор Святой Софии, четырнадцать дворцов для знати. Около пяти тысяч домов было возведено для состоятельных граждан, не считая нескольких тысяч домов и построек, служащих приютом для плебеев, торговцев, ремесленников и бедняков.

Город рос благодаря торговле, и торговля процветала. Так как он располагался на торговых путях из Азии и Европы, рынки Константинополя были полны всевозможным добром: от фарфора из Китая, слоновой кости из Африки до янтаря из Балтии, драгоценных камней со всех концов земли. Шелк, дамасскую узорчатую ткань, алоэ, бальзам, корицу и имбирь, сахар, мускус, соль, масло, зерно, воск, меха, древесину, вина и, конечно, рабов – все это можно было купить на его рынках.

После полудня они отправились в дальний конец города к Золотым Воротам и затем назад вдоль Мизы мимо форумов Константина и Феодосия. Они обогнули ипподром и направились к Большому дворцу. Когда их доставили к церкви Святой Зримей, Иоанн сказал;

– Я еще не выбрал священника для тебя, Кейлин. Не забыть бы сделать это.

– Не беспокойтесь, – ответила она. – Не думаю, что смогу стать христианкой. Боюсь, это слишком сложное учение, – Почему ты так говоришь?

– Я разговаривала с вашими слугами. Они сказали, что христиане прощают своих врагов. Не думаю, что смогу простить Антонию, Иоанн. Из-за врагов я потеряла семью, мужа и ребенка. Я даже не знаю, кого я родила – сына или дочь. Меня увезли с любимой родины, сделали рабыней и вселили в меня страх. Мы, британцы, выносливая нация, раз я пережила все это, но во мне много злости. Если представится случай отомстить Антонии Порции, я с радостью сделаю это! Я не забуду, что она сотворила со мной и что отняла у меня.

– Теперь твоя судьба здесь, – тихо произнес Иоанн и прикоснулся к ее руке, чтобы утешить.

Фиалковые глаза Кейлин спокойно смотрели на него.

– Я научилась никому не доверять, мой господин!

– Это мудрее и не приводит к разочарованию.

«Как она холодна, – подумал он, удивляясь. – Как же муж смог разжечь в ней страсть? Да, она как раз то, что мне нужно для представления. Прекрасная мраморная Венера. Красивая. Нетронутая. Ледяная. И бессердечная. Она станет сенсацией, и после ее выступления весь Константинополь с восхищением припадет к ее ногам».

– Завтра, – сказал он, – ты начнешь репетировать. Тебе следует научиться делать определенные вещи, которые вначале могут испугать тебя или покажутся отвратительными, но ты должна верить мне, Кейлин, когда я говорю, что не допущу, чтобы ты как-то пострадала. В этом случае ты можешь доверять мне. Я слишком много вложил в тебя, чтобы позволить причинить тебе вред, дорогая. О да! Ты можешь доверять Иоанну Максима и никому другому.

– Вы вложили четыре фоллеса, мой господин. – Она засмеялась. – Это невероятно большая цена, как вы сами объяснили мне.

– А… но не забывай, отмыв тебя, я сказал, что твоя цена возросла до десяти солиди. А когда тебя обучат, она возрастет в сто раз, Кейлин.

Она внимательно слушала его, абсолютно не представляя, в чем заключается ее обучение. Она даже точно не знала, что происходит на вилле Максима длинными вечерами, когда смутный шум доносится до ее слуха. Она знала, что в публичных домах продают тела для ночных утех. Но ее инстинкт подсказывал – там происходит нечто большее.

На следующее утро рабыня Изис отвела ее во внутреннюю комнату, где ее ожидали Иоанн и какие-то незнакомые ей люди. Все они были обнажены, кроме Иоанна, сверкающего красным с серебром далматиком. Там находилась темноволосая женщина такого же роста, как Кейлин, и трое высоких молодых мужчин с длинными золотистыми волосами. На мгновение при взгляде на них Кейлин почувствовала, как будто чья-то рука сжала ее сердце. Хотя ничего, кроме комплекции этих троих и цвета их волос, не напоминало ей Вульфа. Сначала она разозлилась на Иоанна, но потом поняла, что он не мог знать, и сдержалась. Может быть, это первый шаг на пути к свободе…

Вчера, разговаривая с Иоанном, Кейлин неожиданно поняла, что отчаянно хочет вернуться в Британию. Ее не пугали ни расстояние, ни трудности путешествия.

Но реализация этой мечты невозможна без золота и власти. Она хотела вернуться независимо от того, умер Вульф или жив. Даже если он жив, он может не пожелать ее возвращения. Но земли отца принадлежат ей, существует ребенок, который также принадлежит ей. Она хочет все вернуть и отомстить Антонии Порции. Только если она станет известной здесь, в Константинополе, у нее появится шанс вернуться в Британию и сорвать дьявольский план Антонии. Кейлин поклялась сделать все возможное, чтобы достичь своей цели.

– Это Касия, – сказал Иоанн, представляя темноволосую женщину. – Она уже два года у нас и очень популярна у господ. Я попросил ее присоединиться к нам, чтобы показать то, что я хочу сделать. Сними с Кейлин тунику, Изис, и можешь оставить нас.

Кейлин подавила неловкость остаться голой перед незнакомцами. Никто не смущался. При таких обстоятельствах это, очевидно, нормальное дело. Ей польстило явное восхищение, которое она прочла в голубых глазах мужчин.

– Кто они? – спросила она Иоанна.

– Твои партнеры, – ответил он мягко, а затем спросил ее:

– Как ты занималась любовью со своим мужем, дорогая? Я имею в виду позиции, которые ты предпочитала, – пояснил он. – Ты лежала на спине, наверное, а он скакал на тебе?

Кейлин молча кивнула, сглотнув слюну. Ей вдруг стало холодно. Касия обняла ее, – Не бойся, – сказала она доброжелательно. – Никто не собирается причинить тебе вред, Кейлин. Тебе действительно очень повезло, что Иоанн выбрал тебя для этого представления.

– Действительно, ты же не пугливая? – суетился Иоанн. – Я говорил тебе, в этом деле ты можешь доверять мне. Неизвестность смущает тебя. Хорошо, давай развеем твои страхи. Твои партнеры не могут говорить, хотя слышат. Я решил дать им имена Аполлон, Кастор и Поллукс. Врач сказал, что ты здорова во всех отношениях и вполне готова иметь дело с мужчиной. Эти трое должны быть твоими любовниками.

– Они такие же рабы, как и я, – промолвила Кейлин. – Какой в них толк, мой господин? Как же я смогу заработать свободу, имея дело с рабами?

Иоанн рассмеялся. Она хоть и напугана, но не забывала того, о чем он говорил ей.

– Спектакль и станет твоей работой, Кейлин. Дважды в неделю вы вчетвером будете разыгрывать пьесу, придуманную мной. – Затем он начал объяснять, что требуется от нее. – Я думаю, ты никогда не пробовала, чтобы мужчина любил тебя сзади. Вот зачем Касия здесь сегодня. В этом она особенно преуспела. Если ты посмотришь, как она это делает, то поймешь, что бояться нечего. Касия, встань на колени. Поллукс и Кастор, займитесь ею. Теперь смотри внимательно, Кейлин. От тебя потребуется то, что делает Касия.

Касия опустилась на колени. Кастор встал перед ней, приставив свой член к ее губам. Открыв рот, она охватила его губами на глазах у потрясенной Кейлин и начала энергично сосать его.

– Она возбуждает его сосательными движениями и прикосновениями языка, – объяснял Иоанн весьма прозаично. – Смотри, он уже напрягся от желания. Он страстный молодой парень.

Касия уже больше не держала член во рту. Она наклонилась, опираясь на руки. Кастор опустился на колени позади нее. Помогая рукой, он вставил член между плотными ягодицами женщины. Касия тихо застонала, Поллукс приподнял ее голову рукой, предлагая взять его член в рот. Обхватив ее бедра своими большими руками. Кастор медленно вошел в Касию. Затем он начал двигать своим членом туда-сюда медленными, равномерными, внушительными ударами.

– Я не смогу так, – запротестовала Кейлин.

– Конечно, сможешь, и не только так, дорогая, – уверил ее Иоанн. – Ты заметила, как осторожен он с ней? Даже сгорая от страсти, он очень нежен. Он должен сдерживаться, чтобы не причинить ей вреда. Он поплатился бы жизнью, если бы она пострадала, и он знает это. – Неожиданно Иоанн обнял Кейлин и, притянув к себе, потрогал между нижними губками, к величайшему ее удивлению. – А, хорошо, ты уже влажная от желания, несмотря на твои девичьи протесты. Я помогу тебе. Аполлон, подойди сюда и успокой нашу новую малышку как следует.

Странно, но именно жалость в глазах Аполлона тронула сердце Кейлин в тот день. Она поняла, что, если не станет хозяйкой в этой ситуации, трое братьев будут пугать ее потом в их представлении. Она легла на коврик, постеленный на мраморном полу, и, широко раздвинув ноги, посмотрела на Иоанна.

– Он готов, как и я, мой господин. Его член, конечно, великолепен, хотя я видела и побольше. Иди, Аполлон, и делай то, что велит хозяин, Она абсолютно ничего не чувствовала, хотя он энергично трудился. Она была холодна как лед. Тогда Касия, уже по собственной инициативе, опустилась на колени у головы Кейлин и тихо стала поучать ее:

– Ты всегда должна создавать у мужчин впечатление, что испытываешь страсть, какой раньше никогда не испытывала, даже если ничего не чувствуешь. Откинь голову назад, потом вперед. Хорошо! Теперь стони и царапай ему спину. – Она улыбнулась Иоанну, когда Кейлин сделала так, как ей говорили. – Она способная ученица, мой господин.

«Я умру, – подумала Кейлин, – это ад». Но этого не случилось. В течение нескольких недель ее учили эротическому искусству, и, к своему удивлению, она преуспела в нем. В конце концов пришел день, когда Кейлин и трое молодых норманнов полностью разыграли пьесу Иоанна перед его восхищенным взором. Двумя днями позже они провели генеральную репетицию перед всеми обитателями виллы Максима. Кейлин и Иоанна поздравляли: Иоанна – с его творческой удачей, а Кейлин – с хорошим исполнением акробатических приемов.

– На следующей неделе, – воскликнул Иоанн с энтузиазмом, – мы начнем представления! Вполне достаточно времени, чтобы сообщить нашим постоянным клиентам, что их ждет нечто необычное. О, брат! Мы начинаем богатеть!

«Девственница и варвары» тотчас завоевала успех. Никогда еще в истории Константинополя никто ничего подобного не видел. Все происходило точно так, как предсказывал Иоанн. Фока, которого редко видели взволнованным, едва сдерживал радость, глядя на тысячи золотых солиди, спрятанных в потайном месте. Дважды в неделю пьесу играли перед сотнями гостей, каждый из которых платил по пять золотых солиди, чтобы посмотреть представление.

Как-то вечером Иоанн взглянул на своего брата и взволнованно сказал:

– Прибыл брат императрицы и с ним генерал Аспар! Я усадил их в первый ряд на лучшие места. О боги! Я знал, я был прав! Я собираюсь начать постановку другой пьесы. Фока.

– Я удивлюсь, если это действительно так очаровательно, как говорят, – прошептал принц Василий своему спутнику. Принц – элегантный мужчина со светлой кожей, темными волосами и глубоко посаженными карими глазами – слыл культурным и образованным человеком, а потому было необычно видеть его в такой атмосфере, учитывая его благочестие и круг религиозных друзей. – Я начинаю сожалеть, что позволил тебе затащить меня сюда, Аспар. Генерал засмеялся:

– Ты слишком серьезен, Василий.

– А я должен быть таким, как ты? Любителем пьес и публичных спектаклей, Аспар? Если бы ты не был лучшим генералом империи, тебя не допустили бы ко двору.

– Если бы я не был лучшим генералом империи, – спокойно заметил Аспар, – твоя сестра Вера не была бы императрицей.

Принц засмеялся.

– Это верно, – признал он. – Ты сделал Льва императором, а до него – Марсиана. Ты сам мог бы стать императором, если бы не мои друзья-церковники. Они боятся тебя, Аспар.

– Они глупы, – последовал ответ. – Счастье, что я не православный, Василий. Я в большей степени способен сделать кого-то императором, чем сам стать им. Вот почему твои друзья действительно боятся меня. Они не понимают, почему я делаю тот или иной выбор. Кроме того, времена меняются. Именно сейчас Византии нужны великие генералы, а не великие императоры, а дни, когда один человек мог быть в двух лицах, прошли.

– Твоя скромность трогает меня, – иронично заметил принц. – Боже мой! Это жена сенатора Романа с мускулистым парнем? Верно?

Аспар улыбнулся:

– Мы знаем, наверное, половину из присутствующих здесь, Василий. Посмотри вокруг. Вот епископ Андроник, и только подумай, с кем он. Это Касия, одна из лучших куртизанок, которых предлагает вилла Максима. Несколько вечеров я наслаждался в ее компании. Она очаровательная и очень способная девушка. Ты не хотел бы встретиться с ней как-нибудь? Однако не думаю, что осмелюсь помешать сегодня вечером епископу.

Комната почти заполнилась. Обнаженные юноши и девушки начали гасить светильники; комната погрузилась во тьму. Аспар улыбнулся, слыша стоны и тяжелое дыхание вокруг себя. Некоторые из присутствующих уже воспользовались темнотой, чтобы заняться любовью. Затем раздвинулся тяжелый занавес, открывая сцену с другим, прозрачным занавесом. Сцена была ярко освещена лампами, установленными по краям и подвешенными к балкам над ней.

Тонкая ткань медленно раздвинулась, открывая красивую молодую женщину, сидящую за ткацким станком. Ее лицо было спокойным, а каштановые волосы Аспар нашел восхитительными. Девушка была одета в скромную белую тунику, ее стройные ноги были обнажены. Она ловко работала за ткацким станком, и вид у нее был очень невинный. Мирную сцену сопровождала мягкая музыка, доносившаяся снизу, где расположились невидимые музыканты.

Генерал посмотрел вокруг. Жена сенатора Романа сидела лицом к сцене на коленях своего любовника. Ее платье задралось, как и туника молодого мужчины, на котором она сидела. Не вызывало сомнений, чем они занимались. Аспар улыбнулся, развеселившись, и повернулся к сцене. Девушка оторвалась от рукоделия, и Аспар увидел, что глаза ее совсем ничего не выражали. На мгновение он подумал, что она слепая, но потом убедился, что ошибся. Рассеянный взгляд вызвал странное чувство. Он понял, что ощущает жалость к этой красивой молодой женщине.

Затем внезапно дверь в маленькую комнату на сцене разлетелась на части. Зрители увидели, как три обнаженных, блестящих от масла воина ворвались на сцену. Они были очень похожи. На каждом привлекал внимание шлем с конским хвостом, в руках они держали мечи и разукрашенные щиты; но больше всего заинтриговали публику их огромные члены.

– Господи! – пробормотал Василий. – Откуда эти трое? Неужели они собираются… Ну да, так и есть! – Он наклонился вперед, зачарованно наблюдая, как варвары начали насиловать беспомощную девственницу.