Текст книги "Песни"

Автор книги: Бернарт де Вентадорн

 
I. – Ужель, Ги д'Юссель, вы сполна
Стихи отказались слагать?
Вольны вы молчать, но вольна
И я к вам в тенсоне воззвать!
⁵В деле любви вы немалый знаток —
Этот знаток мне ответить бы мог:
Есть ли для любящих общий закон,
Донну и друга равняет ли он?
 
 
II. – Хоть, донна Мария, должна
¹⁰Виола [238]238
  Виола– старинный струнный инструмент, которым широко пользовались трубадуры и жонглеры.


[Закрыть]моя отзвучать,
Но раз вам тенсона нужна,
Возьмусь я за пенье опять:
Как бы у донны был род ни высок,
Он для главенства в любви – не предлог!
¹⁵С донной, – отвечу вам, – друг уравнен,
Если и в низкой он доле рожден.
 
 
III. – Ги, вовсе не тем, что знатна,
Должна она славу стяжать,
А тем, что как донна, она
²⁰Нам может любовь даровать.
Тот, кто по донне тоской изнемог,
Должен прийти к ней с мольбой на порог,
Чтобы любовью он был одарен
Не потому, что он знатный барон.
 
 
²⁵IV. – Но, донна, одна сторона
Не ниже другой ни на пядь:
И донна, уж коль влюблена,
Должна о любви умолять.
В чем же тут другу от равенства прок:
³⁰Он ее славит, она же – молчок!
Нет уж! Коль был ты в любви предпочтен,
Значит, тобой и почет заслужён!
 
 
V. – Ги, в чем тогда клятве цена?
Зачем же колени склонять
³⁵И славить на все времена
Владычицы разум и стать,
После ж не помнить, чуть выдержав срок,
Как он пред донной валялся у ног!
Тот же и взял свою донну в полон,
⁴⁰Кто, как вассал, к ней ходил на поклон…
 
 
VI. – Нет, донна! Коль та не склонна
Его своим ровней считать,
Зачем же любовь призвана
Сердца воедино сливать?
⁴⁵Вот и тенсоны стал ясен итог.
Донна – не донна, коль ей невдомек:
Равенство любящих – высший закон,
Только любовью и держится он.
 

 
I. Я велел с недавних пор
Сердцу своему молчать,
Но Любовь со мною спор
Не замедлила начать:
⁵– Друг Пейроль, решили, знать,
Распрощаться вы со мной,
Да и с песнею былой?
Что ж, бесславный ждет удел
Тех, кто сердцем охладел!
 
 
¹⁰II. – Ах, Любовь, на ваш укор
Мне не трудно отвечать:
Долго Донны светлый взор
Я готов был воспевать,
Но в награду мог стяжать
¹⁵Только боль обиды злой, —
Дайте ж наконец покой!
Я роптать на вас не смел,
Но уж песни-то отпел!
 
 
III. – Друг Пейроль! Сей разговор
²⁰Вам негоже затевать:
Ведь, поверьте мне, не вздор —
В жизни донну повстречать,
Чтоб умела привечать
Вас улыбкой молодой,
^2оИ веселой, и простой.
Кто ж ей раньше славу пел?
Видно, дар ваш оскудел!
 
 
IV. – Все ж, Любовь, я на запор
Должен сердце закрывать:
³⁰На Востоке стал позор
Крестоносцам угрожать.
Бога буду умолять:
Пусть пред общею бедой [241]241
  В январе 1188 г, французский король Филипп-Август и Генрих II Плантагенет обязались отправиться в крестовый поход, но через несколько месяцев вступили в вооруженный конфликт друг с другом.


[Закрыть]
Пренебречь своей враждой
³⁵Королям бы он велел —
И маркиз [242]242
  Речь идет о Конраде Монферратском, который после падения Иерусалима, не дожидаясь помощи, вел борьбу с войсками мусульман.


[Закрыть]бы преуспел!
 
 
V. – Друг Пейроль, к чему задор?
Турок и арабов рать,
Верьте мне, любой напер
⁴⁰Будет долго отражать.
Стен Давидовых [243]243
  Имеются в виду укрепления Иерусалима.


[Закрыть]не взять!
Да и не утихнет бой
Королей между собой.
А бароны! Кто и смел,
⁴⁵Тоже в распрях закоснел.
 
 
VI. – Пусть дерутся меж собой,
Но Дальфин [244]244
  Дальфин– т. е. Дальфин Альвернский, покровитель поэта.


[Закрыть]– совсем другой:
Он, Любовь, для славных дел
Вас бы позабыть умел.
 
 
⁵⁰VII. – Нет, без Донны дорогой
Можно изойти тоской!
Саладин [245]245
  Саладин– султан Сирии и Египта, предводитель «неверных» в их борьбе с крестоносцами (в период третьего крестового похода).


[Закрыть]осточертел —
Людям мил родной предел!
 

 
I. – Мой сеньор, сейчас вопрос
О двух доннах я задам,
Что, допустим, милы вам
И свежее майских роз, —
⁵Ту ль, кто без забот
Сердце отдает,
Вы б предпочитали?
Ту ль, кто норовит
Строгой быть на вид,
¹⁰Чтоб болтать не стали?
 
 
II. – Мой Пейроль! Без мук, без слез
Жить привольно, знаю сам.
Неразумно все же нам
Трусить толков и угроз.
¹⁵С милой мук не знать
Хорошо, но глядь —
Оба заскучали!
А какая сласть —
Наконец украсть
³⁰То, о чем мечтали.
 
 
III. – Мой сеньор, хвалу вознес
Я бы смелым сим словам,
Если бы по временам
В рощах не трещал мороз,
²⁵Не было вокруг
Ни дождей, ни вьюг
Там, где встречи ждали.
Если ты продрог,
Зря прождать свой срок —
³⁸Сладостно едва ли!
 
 
IV – Мои Пейроль, ни стуж, ни гроз
Не страшится, кто упрям,
И наперекор ветрам
Мужу он натянет нос.
³⁵Слаще нет побед:
После тяжких бед,
Что любви мешали,
Ты всего достиг —
И земных владык
⁴⁰Так не ублажали!
 
 
V. – Эх, сеньор, ей-ей,
Лучше без скорбей!
Не люблю печали!
 
 
VI. – Эй, Пейроль, ей-ей,
⁴⁵Хуже всех скорбей
Счастье без печали!
 

 
I. – Ласточка, ты же мне спать не даешь —
Хлопаешь крыльями, громко поешь!
Донну свою, за Жирондой-рекою,
Зря прозывал я Надеждой Живою, —
⁵Не до тебя мне! Что песенка эта
Бедному сердцу, чья песенка спета!
 
 
II. – Добрый сеньор! Вы послушайте все ж
То, что давно мне сказать невтерпеж:
К вам я ведь послана Донной самою:
¹⁰Будь, мол, я тоже касаткой ручною,
Я бы слетала к нему на край света.
Верен ли мне? Ведь ни слова привета!
 
 
III. – Ласточка! Сколь же я был нехорош!
Встретил ворчаньем, а ты мне несешь
¹⁰Радость нежданную с песней простою.
Все же прости, хоть прощенья не стою.
Милостью божьей да будешь согрета,
Милая вестница счастья и света!
 
 
IV. – Добрый сеньор! Где же силы найдешь
²⁰Донны ослушаться: всюду, мол, сплошь
Ты побывай и, любою ценою,
Другу напомни про данное мною —
Перстень заветный, застежку колета
И поцелуй в подкрепленье обета.
 
 
²⁵V. – Ласточка! Донне известно давно ж:
Мне ненавистны измена и ложь!
Но короля не оставлю – весною
С ним на Тулузу идем мы войною.
Я у Гаронны, в лугах ее где-то,
³⁰Насмерть сражаться готов без завета.
 
 
VI. – Добрый сеньор! Храбреца не запрешь
Даже у Донны в светелке. Ну что ж!
Ладно, воюйте! Но не успокою
Донну я вестью досадной такою!
³⁵Гневаться будет, – а перышки мне-то
После отращивать целое лето…
 

 
I. Когда впервые вас я увидал,
То, благосклонным взглядом награжден,
Я больше ничего не возжелал,
Как вам служить – прекраснейшей из донн
⁵Вы, Донна, мне одна желанной стали.
Ваш милый смех и глаз лучистый свет
Меня забыть заставили весь свет.
 
 
II. И голосом, звенящим, как кристалл,
И прелестью бесед обворожен,
¹⁰С тех самых пор я ваш навеки стал,
И ваша воля – для меня закон.
Чтоб вам почет повсюду воздавали,
Лишь вы одна – похвал моих предмет.
Моей любви верней и глубже нет.
 
 
¹⁵III. Я к вам такой любовью воспылал,
Что навсегда возможности лишен
Любить других. Я их порой искал,
Чтоб заглушить своей печали стон,
Едва, однако, в памяти вы встали,
²⁰И я, в разгар веселья и бесед,
Смолкаю, думой нежною согрет.
 
 
IV. Не позабуду, как я отдавал
Перед разлукой низкий вам поклон, —
Одно словцо от вас я услыхал —
²⁵И в горе был надеждой окрылен.
Как бы печали нас ни огорчали,
Порою радость им идет вослед.
Иль на нее наложите запрет?
 
 
V. Снося обиду, я не унывал,
³⁰А веровал, любовью умудрен:
Чем больше я страдал и тосковал,
Тем больше буду вами награжден.
Да, есть отрада и в самой печали…
Когда, бывает, долго счастья нет,
³⁰Уменье ждать – вот весь его секрет.
 
 
VI. Ах, если б другом вы меня назвали!
Так затрепещет сердце вам в ответ,
Что вмиг исчезнет всех страданий след.
 

 
I. Я сердцем таю,
Забыв весь мир порой,
Воображаю
Вас, Донна, пред собой.
⁵Стихи слагаю
Я только вам одной,
Изнемогаю,
Томим своей мечтой.
Как от любви бежать?
¹⁰Где б ни укрылся, глядь,
Любовь уже опять
Мной овладеть готова.
Отверженный сурово,
Вновь стану воспевать
¹⁵Ваш нрав, красу и стать.
 
 
II. Я почитаю
Любви завет святой,
Не уступаю
Я прихоти пустой,
²⁰О вас мечтаю,
Не нужно мне другой.
И счастье знаю,
И одержим тоской.
О, Донна, вам под стать
²⁵На свете не сыскать!
Так мог ли вам давать
Я клятвы суеслова!
Нет, не забыть былого,
И невозможно снять
³⁰С себя любви печать.
 
 
III. Зачем другого
Искать в чужих краях?
Блеск жемчуговый
В смеющихся устах,
³⁵Груди шелковой
Мерцанье при свечах —
Все это снова
Предстанет в светлых снах.
(Коль так я б верен был
⁴⁰Царю небесных сил,
Меня б он в рай пустил…)
Всех донн других объятья
За ваш поклон отдать я
Немедля бы решил —
⁴⁵Так ласков он и мил.
 
 
IV. Дня прожитого
Не помню, чтоб во прах
Не падал снова
Пред вами я в мечтах.
⁵⁰Одно бы слово,
Чтоб я по вас не чах!
Огня б живого,
Любви у вас в очах!
Ужель за весь свой пыл
⁵⁵Ее не заслужил?
А иначе бы жил —
Немало, как собратья,
Даров бы мог собрать я.
О них я не тужил:
⁶⁰Ваш дар меня манил.
 
 
V. Чтобы страдать я
Не стал еще сильней,
Чтоб мог стяжать я
Награду стольких дней,
⁶⁵К вам шлю заклятье —
Мольбу любви моей.
Пусть без изъятья
Вы всех вокруг щедрей,
Но, Донна, буду рад
⁷⁰Одной лишь из наград,
Она мне во сто крат
Других даров дороже
А коль желанья тоже
И вас ко мне стремят,
⁷⁵Блаженству нет преград!
 
 
VI. Могу ль не знать я,
Кто в мире всех милей!
Могу воздать я
И славу только ей.
⁸⁰Лицеприятья
Нет в похвале моей.
Нет вероятья,
Чтоб стал я холодней.
Дары волхвов [252]252
  Золото, ладан и миро (благовонное масло), по евангельской легенде принесенное тремя восточными мудрецами, чтобы почтить новорожденного Христа.


[Закрыть]назад
⁸⁵Я все верну подряд —
Пусть только подарят
Мне дар, ни с чем не схожий:
Пусть, этой нежной кожи
Впивая аромат,
⁹⁰Уста мои горят!
 
 
VII. Касаясь нежной кожи
И поцелуи множа,
О милая, чего же
Уста не посулят —
⁹⁵И правду возвестят!
 
 
VIII. Раймонд! [253]253
  Раймонд– друг или покровитель поэта.


[Закрыть]Ну до чего же
Я духом стал богат,
Вкусив любви услад!
 

 
I. Ну вот! Свободу я обрел.
Способен снова есть и спать,
И мне не страшен произвол
Страстей любовных, и не знать
⁵Отныне мне мученья.
С себя я сбросил гнет забот:
Хоть писем мне никто не шлет,
Не чувствую томленья.
С игрою в кости кончен счет!
¹⁰Не все продул – и то везет!
 
 
II. Я новой радостью расцвел:
Не стал изменниц обличать
И вспоминать обид укол,
На гнев мужей негодовать,
¹⁵Метаться в исступленье,
Скорбеть, что годы напролет
Любовь мне счастья не несет,
Что стал с тоски как тень я.
Нет! Искренность душа блюдет.
²⁰И в том – свобода из свобод.
 
 
III. Я ворох слов пустых отмел,
Что лучшей донны не сыскать,
Что свет еще не произвел
Других красавиц ей под стать.
²⁵Не плачу ночь и день я,
Твердя, что рабство не гнетет
И мне всего наперечет
Милей сей цепи звенья.
Пусть донны знают наперед,
³⁰Что это все – наоборот.
 
 
IV. Да тем, кто в плен к любви пошел,
Ужель наград пристало ждать?
Народный присудил глагол
Лишь победителей венчать.
³⁵Кто знал страстей волненье,
Желаний буйный хоровод,
Но их смирил, – уж верно, тот
Достойней восхищенья,
Чем лучший между воевод,
⁴⁰Что замки сотнями берет.
 
 
V. Противно свой позорить пол —
Метаться, млеть, молить, мечтать:
Кто все к слащавым стонам свел,
Тех надобно гадливо гнать!
⁴⁵Я не меняю мненья:
Тем честь, кто честь за чушь не чтет!
Стрела любви стремит свой лет
Лишь в сердце, чье стремленье
К восторгу высшему ведет.
⁵⁰К достойным должный дар дойдет.
 
 
VI. Не вздор, не вожделенье
Меня к возлюбленной влечет,
А величавой воли взлет.
 

 
I. В моей любви – поэзии исток
Чтоб песни петь, любовь важнее знанья, —
Через любовь я все постигнуть мог,
Но дорогой ценой – ценой страданья.
⁵Предательски улыбкой растревожа,
Влекла меня любовь, лишь муки множа.
Сулили мне уста свое тепло,
Что на сердце мне холодом легло.
 
 
II. Хоть жалость и не ставится в упрек,
¹⁰Но не могу сдержать свое роптанье:
Ведь не любя жалеть – какой тут прок?
Чем медленней, тем горше расставанье.
Нет, в жалости искать утех негоже,
Когда любовь готовит смерти ложе.
¹⁵Так убивай, любовь, куда ни шло,
Но не тяни – уж это слишком зло!
 
 
III. Смерть жестока, но более жесток
Удел того, кто жив без упованья.
Как грустно брать воздержности урок
²⁰Из милых уст, расцветших для лобзанья!
За счастья миг я все бы отдал, боже,
Чтоб жизнь опять на жизнь была похожа
(Лишь сердце бы сомнение не жгло,
Что пошутить ей в голову пришло).
 
 
²⁵IV. Меня в беду не Донны нрав вовлёк, —
Сам виноват! Я сам храню молчанье,
Как будто бы, дав гордости зарок,
О днях былых прогнал воспоминанье.
Меж тем любовь одна мне в сердце вхожа,
³⁰В нем помыслы другие уничтожа.
Безумен я – немею, как назло,
Когда молчать до боли тяжело!
 
 
V. Она добра, и дух ее высок,
Я не видал прекраснее созданья,
³⁵И прочих донн блистательный кружок
С ней выдержать не в силах состязанья.
Она умна не меньше, чем пригожа,
Но не поймет меня по вздохам все же, —
Так что ж тогда узнать бы помогло,
⁴⁰Как властно к ней мне душу повлекло?
 
 
VI. Но я судьбой еще наказан строже,
С той разлучен, что мне всего дороже.
Ах, и в тоске мне стало бы светло,
Лишь бы взглянуть на светлое чело!
 
 
⁴⁵VII. И в Арагон шлю эту песню тоже.
Король, вы мне опора и надежа,
Да ваших дел столь выросло число,
Что в песню бы вместиться не могло.
 

 
I. Зря – воевать против власти Любви!
Если в войне и победа видна,
бее же сперва нас измучит война.
Лучше на бой ты Любовь не зови.
⁵Войны несут – их жестоки повадки —
Мало добра, а страданья – в достатке.
Мучит тоскою Любви маета,
Но и тоска так светла и чиста!
 
 
II. Счастлив, кто знал даже скорби Любви, —
¹⁰Скорби глубоки, но счастье без дна!
Радость утех над тоской взнесена,
Стоны глушит ликованье в крови.
Что же скрывать? Не играю я в прятки:
Мучит Любовь, но мученья нам сладки.
¹⁵Вот почему, хоть мечта и пуста,
Нам дорога и такая мечта.
 
 
III. Не сосчитать всех даяний Любви!
Речь дурака стала смысла полна,
А в подлеце снова честь рождена,
²⁰Злой подобрел – хоть святым объяви,
Скаредный – щедр, и мерзавцы не гадки,
Скромен гордец, робкий – смел без оглядки.
Жизнь не собой лишь одной занята,
С жизнью другой воедино слита.
 
 
²⁵IV. Верно, не зря послужил я Любви
(Впрочем, теперь поскупее она!):
Чести закон я усвоил сполна, —
Ну-ка, ты честь без Любви наживи!
Были во мне и дурные задатки, —
³⁰Но позабыл я былые ухватки.
Стала близка мне и слов красота,
Песню Любовь мне вложила в уста.
 
 
V. Донна! И вам, и высокой Любви
В песне хвала неспроста воздана.
³⁵Что я без вас? Вами песня сильна —
Значит, певец, благодарность яви!
Мысли, слова в благозвучном порядке
Ваши хранят на себе отпечатки
(Ваша ко мне возрастет доброта —
⁴⁰Будет хвала выше звезд поднята).
 
 
VI. Песня, плыви, восхваленьем Любви,
Прямо к тому, кем германцев страна
Прежде всех стран и горда и славна, —
К Фридриху ты, моя песня, плыви! [259]259
  Фридрих II Гогенштауфен (род. в 1194 г., с 1211 г. – король, с 1220 г. – германский император, умер в 1250 г.). Трубадуры хорошо знали Фридриха, который почти всю жизнь провел в Италии, уделяя внимание главным образом своим итальянским владениям. Многие провансальские поэты видели в нем идеального правителя, способного обуздать феодальную анархию. О Фридрихе, как известно, неоднократно высоко отзывался и Данте.


[Закрыть]
⁴⁵Щедр он, могуч, смел в атаке и схватке,
Да и в любви – благородной он складки.
Пусть суетой занята мелкота,
Подвиги славные не суета.
 
 
VII. Донна! Тут хитрой не нужно догадки!
⁵⁰Ночью и днем я горю в лихорадке.
В вашей красе – всех красот полнота.
Здесь я навек! И разгадка проста…
 

 
I. – Эльяс, ну как себя держать
С той, без кого мне счастья нет?
Она взяла с меня обет —
Когда с ней буду возлежать,
⁵Желанья пылкие сдержать,
А лишь прижаться потесней
Да тихо целоваться с ней, —
И вот позволила прийти!
Могу ль обет не соблюсти?
 
 
¹⁰II. – Что ж, Аймерик, тут рассуждать!
Вам случай упускать не след.
Ведь вы, мой друг, не старый дед —
Как можно с донной лечь в кровать
И наслажденья не урвать!
¹⁵Нет, не такой я дуралей:
Любовь обетов всех сильней.
А клятва станет на пути —
Нарушу, господи прости!
 
 
III. – Эльяс, ведь я не плут, не тать.
²⁰Даете вы дурной совет, —
Повергнет он в пучину бед!
Тем, кто готов ему внимать,
Любви вовеки не понять.
А клятве изменив своей,
²⁵Ни в Донне, ни в царе царей
Мне милосердья не найти.
Нет, против клятвы не пойти!
 
 
IV. – Но, Аймерик, зачем опять
Нести бессмыслицу и бред!
³⁰Какой же в этом будет вред —
Свою красавицу ласкать
И невзначай добычу взять?
Потом, изволь, хоть слезы лей,
Плыви за тридевять морей, —
³⁵Святую землю посети
И отпущенье обрети.
 

 
I. На землю упавший слон
Поднимается опять,
Коль начнут вокруг кричать, —
Я, как слон, свалившись с ног,
⁵Без подмоги встать не мог.
Такой проступок мною совершен,
И так мне душу угнетает он,
Что двор Пюи [264]264
  В городе Пюи, по-видимому, время от времени собирались любители и знатоки поэзии, устраивавшие поэтические конкурсы. Поэтому слово «пюи» со временем стало обозначать самые эти собрания и сообщества городских поэтов.


[Закрыть]осталось мне молить,
Где есть сердца, способные дружить:
¹⁰Пусть к милосердью громко воззовут
И снова встать мне силы придадут.
 
 
II. Коль не буду я прощен,
Счастья мне уже не знать!
С песнями пора кончать, —
¹⁵Спрячусь, грустен, одинок,
В самый дальний уголок.
Кто Донною сурово отстранен,
Тому вся жизнь – лишь труд, лишь тяжкий сон,
А радость может только огорчить:
²⁰Я не ручной медведь, чтоб все сносить,
Терпеть, когда тебя жестоко бьют,
Да и жиреть – коль есть тебе дают!
 
 
III. Может, мой услышав стон,
И простят меня, как знать?
²⁵Симон-маг [265]265
  Симон-маг– по христианским преданиям, лжечудотворец, посмевший соперничать с Иисусом Христом, за что и был посрамлен и тяжко наказан. Ригаут де Барбезьеу сравнивает свои притязания на любовь дамы с дерзостью Симона.


[Закрыть]Христу под стать
Вознестись хотел, но бог
Грозный дал ему урок:
Господней дланью тяжко поражен,
Был Симон-маг за дерзость посрамлен.
³⁰И я был тоже дерзок, может быть,
Но только тем, что я посмел любить.
Не по грехам бывает грозен суд,
Так пусть со мной не столь он будет крут!
 
 
IV. Впредь я скромности закон
³⁵Не осмелюсь нарушать.
Фениксом [266]266
  Феникс– по сведениям средневековых «бестиариев», чудесная птица, сжигавшая себя раз в пятьсот лет, чтобы затем вновь возродиться из пепла.


[Закрыть]бы запылать,
Чтоб сгореть со мною мог
И болтливости порок!
Сгорю, самим собою осужден
⁴⁰За то, что чести наносил урон,
Восстану вновь – прощения молить
И Донны совершенство восхвалить,
Когда в ней милосердье обретут
Те слезы, что из глаз моих бегут.
 
 
⁴⁵V. В путь посол мой снаряжен —
Эта песня! Ей звучать
Там, где я не смел предстать,
Каяться у милых ног —
И в очах читать упрек.
⁵⁰Два года я от Донны отлучен,
В слезах спешу к Вам, Лучшая из Донн, —
Вот так олень во всю несется прыть
Туда, где меч готов его сразить.
Ужель меня одни лишь муки ждут?
⁵⁵Ужель чужим я стал навеки тут?
 

 
I. Жил в старину Персеваль, —
Изведал вполне я
Сам Персеваля удел:
Тот с изумленьем глядел,
⁵Робко немея, [268]268
  В данном случае Ригаут имеет в виду ключевую сцену всех романов о Персевале: в заколдованном замке юный рыцарь видит торжественную и полную затаенного смысла процессию, в которой проносят кровоточащее копье и волшебную чашу. Копье это должно соответствовать тому копью, которым была нанесена рана распятому Христу, чаша же – той чаше, в которую была собрана кровь Спасителя. Но Персеваль был слишком робок и не спросил о смысле увиденного и тем самым не помог освободиться от злых чар замку и его обитателям.


[Закрыть]
На оружия сталь,
На священный Грааль, —
Так, при Донне смущеньем объят,
Только взгляд
¹⁰Устремляю вослед
Лучшей из Донн, – ей соперницы нет.
 
 
II. Врезано в сердца скрижаль
Свидание с нею:
Взор меня лаской согрел,
¹⁵Я оробел, онемел, —
Этим себе я
Заслужил лишь печаль
И сомненье, едва ль
Я других удостоюсь наград.
²⁰Но стократ
Муки прожитых лет
Сладостней радостей легких побед.
 
 
III. Ласкова речь ваша, – жаль,
Душа холоднее!
²⁵Иначе я бы посмел
Верить – не зря пламенел
Молча, робея:
И без слов не пора ль
Знать, как тягостна даль
³⁰Для того, кто, любовью богат.
Вспомнить рад
Хоть ваш первый привет,
Хоть упованья обманчивый бред.
 
 
IV. В небе найдется звезда ль,
³⁵Что солнца яснее?
Вот я и Донну воспел
Как совершенства предел!
Краше, милее
Мы видали когда ль?
⁴⁰Очи, словно хрусталь,
Лучезарной игрою манят
И струят
Мне забвение бед,
Тяжких обид и печальных замет.
 
 
⁴⁵V. Жизнь не зовет меня вдаль,
Всего мне нужнее
Сердцу любезный предел.
Все бы дары я презрел, —
Знать бы скорее:
⁵⁰Милость будет дана ль,
Гибель мне суждена ль?
Если буду могилою взят,
Пусть винят —
Вот мой горький завет! —
⁵⁵Вас, моя Донна, очей моих свет!
 
 
VI. Старость умом не славна ль?
Вы старцев мудрее.
Юный и весел и смел,
Все бы резвился и пел, —
⁶⁰Вы веселее!
Юность в вас не мудра ль?
Мудрость в вас не юна ль?
Блеск и славу они вам дарят,
Говорят,
⁶⁵Покоряя весь свет,
Как совершенен ваш юный расцвет.
 
 
VII. Донна! Муки мне сердце томят,
Но сулят,
Что исчезнет их след:
⁷⁰Милость приходит на верность в ответ.
 

 
I. – Пердигон! Порой бесславно
Жизнь ведет свою барон,
Он и груб и неумен,
А иной виллан бесправный
⁵Щедр, учтив, и добр, и смел,
И в науках преуспел.
Что донне можете сказать:
Кого из этих двух избрать,
Когда к любви ее влечет?
 
 
¹⁰II. – Мой сеньор! Уже издавна
Был обычай заведен
(И вполне разумен он!):
Если донна благонравна,
С ровней связывать удел
¹⁵Тот обычай повелел.
Как мужику любовь отдать?
Ведь это значит потерять
И уваженье и почет.
 
 
III. – Пердигон! Зачем злонравный
²⁰Благородным наречен!
Нет! Лишь в сердце заключен
Благородства признак главный,
И наследственный удел
Не заменив славных дел.
^2оИной барон – зверям под стать.
Ужель медведя миловать?
Тут имя знатное не в счет!
 
 
IV. – Мой сеньор! Мне так забавна
Ваша речь. Я поражен:
³⁰Ведь виллан же не рожден,
Чтобы донн ласкать, как равный!
Сколь бы он ни обнаглел,
И для наглых есть предел!
Как донну – донной величать,
³⁵Коль та с мужицкою смешать
Посмела кровь, что в ней течет?
 
 
V. – Пердигон! Забыли явно
Вы про вежества закон, —
Вот так мудрый Пердигон!
⁴⁰Сердце с сердцем равноправно.
Я б на имя не глядел
И призвать бы донн посмел
Любовь достойным отдавать,
А званьями пренебрегать:
⁴⁵Мы все – один Адамов род!
 
 
VI. – Мой сеньор! Вопрос исправно
Разберем со всех сторон.
Рыцарь верен испокон
Власти вежества державной,
⁵⁰А мужик в бароны сел,
Да глядишь – и охамел:
Кота-мурлыку [271]271
  История кошки, «воспитанной в благородстве», но забывшей о высоких принципах при виде мыши, – традиционный пример, иллюстрирующий превосходство «породы» над «воспитанием».


[Закрыть]сколь ни гладь,
Но стоит мыши зашуршать —
И зверем стал домашний кот!
 
 
⁵⁵VII. – Пердигон! Кто ж одолел
В нашем споре? Срок приспел:
Чью правоту теперь признать,
Один Файдит [272]272
  Файдит– это Гаусельм Файдит (годы творчества – 1185–1220), один из самых плодовитых (от него сохранилось не менее 70 стихотворений) и известных поэтов своего времени.


[Закрыть]волен решать.
Пускай сужденье изречет!
 
 
⁶⁰VIII. – Мой сеньор! Я б не хотел,
Чтоб его сей спор задел —
Он сам виллан! Но должен знать:
Любви достойна только знать,
Вилланов же – мотыга ждет!
 

 
I. Конь по холмам меня носил.
Кругом чуть-чуть лишь рассвело.
Цветы боярышник раскрыл,
И там, внизу, где все бело,
⁵Девицу заприметил я.
Мчусь я к ней – холмы пологи.
У коня проворны ноги, —
А вдруг знакомка то моя?
 
 
II. Вот я на землю соскочил,
¹⁰Забыт и конь мой, и седло,
Еще и рта я не раскрыл,
Как ручек ощутил тепло!
Потом, лицо в тени тая,
Мне под липой, в темном логе,
¹⁵Целовала без тревоги
Глаза и рот она, друзья!
 
 
III. Без чувств упасть готов я был
И от любви страдал зело!
Но вот я наконец вкусил
²⁰Желаний плод, и все прошло —
Хвала владыке бытия!
И она твердит о боге:
Без божественной подмоги
Я, мол, не стала бы твоя!
 
 
²⁵IV. – Подруга, – я проговорил, —
С тобой легко мне и светло.
Я тайну до сих пор хранил,
Не обрати ее во зло.
Сокрыла жизни толчея —
³⁰Языки людские строги! —
Ту, с кем был я на пороге
Счастливого житья-бытья.
 
 
V. – Сеньор, и мой удел уныл:
Ведь то меня – хитро и зло! —
³⁵Наветчик с вами разлучил.
Да, нам досталось тяжело.
Но, злобно клевету лия,
Все подвохи и подлоги
Стали тщетны и убоги, —
⁴⁰Нам злоба не страшна ничья!
 
 
VI. – Теперь я горе позабыл, —
Тебя мне встретить повезло
На воле, где сердечный пыл
Ничто гасить нам не могло:
⁴⁵Ведь тут никто нам не судья,
Соглядатаи немноги —
Лишь холмов немых отроги
Да струи чистые ручья.
 
 
VII. – Сеньор! Хоть Евы колея
⁵⁰По греховной шла дороге. —
Не стремлюсь я в недотроги,
Ведь вы ж не дьявол, не змея!