Текст книги "О чем молчат ангелы"

Автор книги: Бекка Фитцпатрик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я через плечо оглядела зал ресторана, прикрываясь париком, чтобы меня не узнали.

– Прошел в кухню пару минут назад.

Я чуть не упала со стула.

– Мне кажется, я забыла заглушить двигатель в машине. Спасибо, было приятно пообщаться!

Я на всех парах полетела в дамскую комнату.

Закрыв за собой дверь в туалете, я сделала несколько глубоких вдохов, потом подошла к раковине и умылась холодной водой. Патч точно узнает, что я следила за ним. Мое запоминающееся представление это гарантирует. Поначалу мне показалось, что самое ужасное в этой ситуации то, что это было унизительно. Но когда я начала обдумывать ситуацию, то поняла, что Патч очень скрытный. А скрытные люди не любят, когда кто-то лезет в их жизнь. Как он отреагирует, если узнает, что я рассматривала его под лупой?

Теперь я спросила себя, зачем вообще было все это устраивать, ведь в глубине души я верила, что человек в лыжной маске – не Патч. Да, возможно, у него и были какие-то неприятные секреты, но едва ли среди них были прогулки в лыжной маске.

Я закрыла кран, а когда подняла голову, увидела в отражении лицо Патча. Закричав, я резко развернулась.

Он не улыбался, и особой радости я тоже не заметила.

– Ты что здесь делаешь? – выдохнула я.

– Я здесь работаю.

– Я имею в виду здесь. Ты разучился читать? Табличка на двери…

– Мне начинает казаться, что ты меня преследуешь. Где бы я ни оказался, ты всегда рядом.

– Я хотела развлечь Ви, – начала объяснять я. – Она долго лежала в больнице. – Звучало как оправдание. И я понимала, что от этого кажусь еще более виноватой. – Я совсем не ожидала, что встречусь с тобой. Думала, у тебя выходной. И вообще, с какой стати я тебя преследую? Это ты всегда оказываешься там, где я.

Взгляд Патча, пронзительный, пугающий, смотрел мне прямо в душу. Его глаза просчитывали каждое мое слово, каждое мое движение.

– Может, объяснишь, что за ужас у тебя на голове? – спокойно спросил он.

Я стянула парик и положила его на раковину.

– Может, объяснишь, где ты был? Тебя два дня не было в школе.

Я была практически уверена, что он не станет распространяться о своих делах.

– Играл в пейнтбол, – к моему удивлению ответил он. – А что ты делала в баре?

– Болтала с барменом. Это преступление?

Держась одной рукой за раковину, я подняла ногу, чтобы расстегнуть пряжку на туфлях. Пока я медленно наклонялась, лист с вопросами вылетел из моего декольте и упал на пол.

Я резко опустилась на колени, чтобы подобрать его, но Патч оказался быстрее. Он поднял листок над головой, а я прыгала, пытаясь схватить его.

– Отдай! – кричала я.

– Получал ли Патч судебные запреты? – прочел он. – Патч – преступник?

– Отдай – мне – листок! – яростно прошипела я.

Патч засмеялся, и я поняла, что он заметил следующий вопрос: «Есть ли у Патча девушка?»

Он положил листок в задний карман. Я попыталась потянуться за ним, но теперь он был вне досягаемости.

Патч прислонился к раковине и поймал мой взгляд.

– Если хочешь что-то вынюхивать, я бы предпочел, чтобы ты узнавала это у меня.

– Эти вопросы… – я показала на его карман. – Это шутка. Их написала Ви, – добавила я в приливе вдохновения. – Это все она виновата.

– Нора, я знаю твой почерк.

– Ну, хорошо, ладно.

Я попыталась найти какой-нибудь умный ответ, но мне понадобилось слишком много времени, и я упустила момент.

– Никаких правонарушений. Никаких судимостей, – сказал он.

Я подняла голову.

– А девушка?

Я сказала себе, что мне плевать, как он ответит. Меня устроит любой ответ.

– Это не твое дело.

– Ты пытался поцеловать меня, – напомнила я ему. – Это мое дело, и ты сам в этом виноват.

Хитрая улыбка мелькнула на его губах. Мне показалось, что он вспоминает каждую деталь того несостоявшегося поцелуя, включая мой вздох-дефис-стон.

– Бывшая девушка, – помедлив, ответил он.

Во мне все сжалось от неожиданной мысли. Что, если та девушка из «Дельф» и с пирса была бывшей девушкой Патча? Что, если она увидела, как я разговариваю с Патчем в клубе, и ошибочно подумала, что между нами есть что-то большее, чем разговоры? Если ей все еще нравится Патч, то она вполне могла преследовать меня из ревности. Еще несколько кусочков головоломки встали на свое место…

– Но она не здесь, – добавил Патч.

– Что значит «не здесь»?

– Ее нет. И она никогда не вернется.

– Ты имеешь в виду… она умерла? – тихо спросила я.

Патч не сказал «нет».

Внутри у меня снова стало неспокойно. Такого я не ожидала. У Патча была девушка, но сейчас она мертва.

Дверь в дамскую комнату дернулась – кто-то пытался войти. Я забыла, что закрыла ее. Это навело меня на мысль о том, как вошел Патч. Либо у него был ключ, либо этому было другое объяснение. Объяснение, о котором мне не хотелось думать, например, что он просочился сквозь дверь, как воздух. Как дым.

– Мне надо работать, – проговорил Патч. Он оценивающе посмотрел на меня, задержав взгляд где-то в районе бедер.

– Сумасшедшая юбка. Убийственные ноги.

Не успела я сказать что-то связное, как он уже был за дверью.

Пожилая женщина, ожидавшая возможности войти, посмотрела сначала на меня, потом, через плечо, на Патча, который исчез где-то в зале.

– Дорогая, – сказала она мне. – Он выглядит скользким, как мыло.

– Точное описание, – пробормотала я.

Она поправила свои короткие, вьющиеся седые волосы.

– На таком мыле девушка легко может поскользнуться.

Переодевшись, я вернулась к нашему столику и села рядом с Ви. Элиот посмотрел на часы и удивленно поднял брови.

– Прошу прощения за такое долгое отсутствие, – спокойно проговорила я. – Я что-нибудь пропустила?

– Да нет, – ответила Ви. – У нас все по-старому.

Она пнула меня под столом, что означало: «Ну, что?»

Я не успела пнуть Ви в ответ.

– Ты пропустила официантку. Я заказал тебе красный буррито, – сказал Элиот. В уголках его губ пряталась пугающая улыбка.

Я поняла, что это мой единственный шанс.

– Вообще-то, я не уверена, что хочу есть. – Я сделала такое лицо, будто меня подташнивает, что, в принципе, отчасти было правдой. – Такое ощущение, что я подхватила ту же самую болезнь, что и Жюль.

– Господи, – разволновалась Ви. – Ты в порядке?

Я покачала головой.

– Поймаю официантку и попрошу, чтобы она завернула еду с собой, – предложила Ви, роясь в сумке в поисках ключей.

– А как же я? – спросил Элиот только наполовину шутливо.

– Может, перенесем? – предложила Ви.

«Бинго», – подумала я.

Глава четырнадцатая

Я вернулась домой около восьми.

Повернув ключ в замке, я взялась за дверную ручку и толкнула дверь бедром. За несколько часов до встречи в «Границе» я позвонила маме: она все еще была в офисе, заканчивала дела и не знала, когда вернется, так что я ожидала, что в доме будет тихо, темно и холодно. При третьем толчке дверь поддалась, и я бросила сумку в темноту, продолжая бороться с застрявшим в замочной скважине ключом. С того самого дня, как в дом заходил Патч, замок стал расставаться с ключом очень неохотно. Интересно, заметила ли это Доротея.

– Да – отдай – ты – мне – этот – дурацкий – ключ, – уговаривала я, пока ключ наконец не освободился из плена.

Напольные часы, стоящие в прихожей, показывали ровно восемь, и тишину нарушили громкие удары. Я вошла в гостиную, чтобы развести огонь в печи, но, услышав шорох ткани и скрип в дальнем углу комнаты, вскрикнула.

– Нора! – сказала мама, отбрасывая одеяло и садясь на диване. – Что, во имя неба, случилось?

– Ты меня напугала! – ответила я, одной рукой держась за сердце, а другой опираясь на стену, чтобы не упасть.

– Я заснула. Если бы я услышала, что ты пришла, я бы что-нибудь сказала, – она откинула волосы с лица и сонно заморгала. – Который час?

Я упала в ближайшее кресло и попыталась успокоить бешеное сердцебиение. Мое воображение уже успело нарисовать себе безжалостные глаза в прорезях лыжной маски. Теперь, когда я уверилась, что он – не плод моего воображения, меня охватило желание рассказать маме все, начиная с того, как он прыгнул на «Неон», и заканчивая нападением на Ви. Он меня преследовал, и он желал мне зла. Нам нужно поставить новые замки на двери. И логично, что нужно уведомить полицию. Мне спалось бы куда лучше, если бы я знала, что за окном дежурит полицейская машина.

– Я бы не хотела пока рассказывать, – сказала мама, прервав ход моих мыслей, – но не уверена, что подходящий момент когда-нибудь наступит.

– Что случилось? – нахмурилась я.

Она издала долгий, тяжелый вздох.

– Я подумываю продать наше поместье.

– Что? Почему?

– Мы боролись целый год, но я зарабатываю недостаточно. Думала найти вторую работу, но, если честно, мне кажется, что в сутках нет стольких часов, – она грустно рассмеялась. – Зарплата Доротеи невелика, но и этих денег у нас нет. Единственный выход, который я вижу, – переехать в дом поменьше. Или в квартиру.

– Но ведь это же наш дом.

Здесь все мои воспоминания. Здесь память о моем отце. Я не могла поверить, что она думает иначе. Я сделаю все, чтобы остаться здесь.

– Я подожду еще месяца три, – добавила она, – но не хочу, чтобы ты слишком надеялась.

В тот момент я поняла, что не могу рассказать маме о человеке в лыжной маске. Она уволится на следующий же день. Найдет работу поблизости, и не останется другого пути, кроме как продать поместье.

– Давай поговорим о чем-нибудь более приятном, – предложила мама, заставив себя улыбнуться. – Как прошел ужин?

– Отлично, – ответила я угрюмо.

– А Ви? Она поправляется?

– Завтра уже сможет пойти в школу.

– Хорошо, что она сломала левую руку, – криво усмехнулась мама. – А то не смогла бы записывать за учителем. Я даже представить не могу, как бы это ее расстроило.

– Ха-ха, – отозвалась я. – Пойду, приготовлю горячего шоколада. – Я встала и повела плечом в сторону кухни. – Будешь?

– Звучит прекрасно. Я пока разведу огонь.

Быстро отыскав в кухне чашки, сахар и банку какао, я вернулась и увидела, что мама уже поставила чайник на дровяную печь. Я примостилась на подлокотнике дивана и протянула ей кружку.

– Как ты поняла, что любишь папу? – спросила я, пытаясь заставить свой голос звучать обыденно. Всегда была вероятность, что разговор о папе вызовет фонтан слез, а мне этого хотелось избежать.

Мама устроилась на диване и вытянула ноги, положив их на кофейный столик.

– А я не поняла. Не понимала, пока мы не прожили в браке примерно год.

Такого ответа я не ожидала.

– Тогда… почему ты вышла за него?

– Потому что думала, что влюблена. А когда ты думаешь, что влюблена, ты так стараешься, чтобы все получилось, что в итоге влюбляешься по-настоящему.

– Ты боялась?

– Выходить за него? – она рассмеялась. – Это было очень здорово. Покупать платье, искать часовню, носить кольцо с бриллиантом.

Я вспомнила хулиганскую улыбку Патча.

– Ты когда-нибудь боялась папу?

– Каждый раз, как проигрывали «Нью Ингланд Пэтриотс».

Когда «патриоты» проигрывали, папа шел в гараж и доставал бензопилу. Два года назад, осенью, он отправился с пилой в лес за нашим домом, свалил десять деревьев и распилил их на дрова. С тех пор мы не сожгли еще и половины.

Мама провела рукой по спинке дивана, и я прижалась к ней, положив голову ей на плечо.

– Я скучаю по нему, – сказала я.

– Я тоже.

– Я боюсь, что забуду, как он выглядит. Не на фотографиях, а субботним утром, в спортивных штанах, готовя яичницу.

Мама переплела свои пальцы с моими.

– Ты всегда была так на него похожа, с самого рождения.

– Правда? – я выпрямилась. – В каком смысле?

– Он тоже хорошо учился, был очень умным. Он не был порывистым и ничего не делал напоказ, но люди уважали его.

– Папа был когда-нибудь… скрытным?

Мама, кажется, задумалась над ответом.

– У скрытных людей обычно много секретов. Твой папа был очень открытым.

– А он был когда-нибудь бунтарем?

Она коротко и удивленно рассмеялась.

– А тебе он таким казался? Харрисон Грей, самый этичный бухгалтер в мире… бунтарь? – она театрально вздохнула. – Упаси Господи! Одно время он, правда, отращивал волосы. Они у него были светлые и кудрявые – как у серфера. Правда, очки в роговой оправе напрочь убивали сходство. Кстати… можно спросить, почему мы об этом заговорили?

Я понятия не имела, как описать маме мои противоречивые чувства к Патчу. Я понятия не имела, как описать Патча. Точка. Моя мама, наверное, ожидала, что я включу в описание имена родителей, успеваемость, виды спорта, которыми он занимается в школе, и университеты, в которые собирается подавать документы. Я не хотела волновать ее, говоря, что готова поставить свою свинью-копилку на то, что у Патча есть судимость.

– Есть один парень, – начала я, не сумев сдержать улыбку при мысли о Патче. – Мы последнее время много общаемся. В основном школьные дела.

– О-о-о, мальчик, – таинственно сказала она. – Ну и? Он член шахматного клуба? Или студенческого совета? Или, может, теннисом занимается?

– Он скорее… любит погонять шар, – оптимистично предположила я.

– Футболист! Такой же симпатичный, как Дэвид Бэкхем? Хотя, если говорить о внешности, мне всегда больше нравился Зинедин Зидан.

Сначала я хотела объяснить маме, что имелось в виду, но мне тут же пришло в голову, что лучше, пожалуй, не уточнять. Бильярд, футбол… почти одно и то же, правда?

Зазвонил телефон, и мама потянулась, чтобы взять трубку. Поговорив секунд десять, она упала на диван и хлопнула себя ладонью по лбу.

– Нет, все нормально. Я заеду в офис, заберу их и завезу вам завтра утром.

– Хьюго? – спросила я, когда она повесила трубку.

Хьюго – это мамин начальник, и он, мягко говоря, постоянно ей звонит. Однажды он вызвал ее на работу в воскресенье, потому что не мог понять, как работает ксерокс.

– Он оставил в офисе кое-какие незаконченные бумаги и хочет, чтобы я их забрала. Мне нужно сделать копии, но я управлюсь максимум за час. Ты доделала домашние задания?

– Нет еще.

– Тогда я могу утешать себя тем, что даже будь я здесь, мы не смогли бы поболтать, – вздохнув, она поднялась на ноги. – Увидимся через час?

– Скажи Хьюго, что он должен платить тебе больше.

– Намного больше, – усмехнулась она.

Как только дом оказался в моем полном распоряжении, я убрала со стола посуду, оставшуюся с завтрака, и освободила место для учебников. Английский, общая история, биология. Вооружившись новеньким, острым карандашом, я раскрыла ближайший учебник и приступила к работе. Через четверть часа мой мозг запротестовал, отказавшись усваивать еще один абзац, повествующий о феодальных системах стран Европы. Я задумалась, чем занимается сегодня Патч после работы. Делает домашние задания? Едва ли. Ест пиццу и смотрит по телевизору баскетбол? Может быть, но верится слабо. Играет в бильярд с высокими ставками в клубе «Бо»? Вполне возможный вариант.

Я ощутила необъяснимое желание поехать к «Бо» и оправдаться в том, что сделала, но этой мысли обрезал крылья тот простой факт, что у меня не было времени. Мама вернется домой раньше, чем я успею преодолеть получасовой путь до клуба. Не говоря уже о том, что Патч не из тех, кого можно вот так просто выследить. Все наши предыдущие встречи проходили по его расписанию, а не по моему. Каждый раз.

Я поднялась на второй этаж, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное. Толкнув дверь в спальню, я успела пройти три шага, прежде чем застыла на месте. Ящики моего комода были вытащены, одежда разбросана по комнате. Белье сорвано с постели. Дверцы шкафа были открыты и косо висели на петлях. На полу валялись книги и рамки с фотографиями.

Я заметила в окне отражение движущейся фигуры и обернулась. Он стоял у стены позади меня, в черном с ног до головы, в лыжной маске, скрывающей лицо. Мой разум был словно в тумане и только успел подать ногам сигнал «бегите!», как человек в маске бросился через комнату, рывком открыл окно и ловко выпрыгнул в него.

Я полетела вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Обогнув перила, пронеслась по коридору в кухню и набрала 911.

Через пятнадцать минут на подъездной дорожке у дома уже стояла патрульная машина. Дрожа с головы до ног, я отперла дверь и впустила двух офицеров. Первым вошел невысокий и полный мужчина с проседью в волосах. Второй был высоким и худощавым, с почти такими же темными волосами, как у Патча, но коротко подстриженными. Странно, но он был отдаленно похож на Патча. Средиземноморски-смуглая кожа, правильные черты, пронзительный взгляд.

Они представились: темноволосого звали детектив Бассо. Его напарника – детектив Холстижик.

– Ты – Нора Грей? – спросил детектив Холстижик.

Я кивнула.

– Родители дома?

– Мама уехала за несколько минут до того, как я позвонила 911.

– Значит, ты одна дома?

Еще кивок.

– Расскажи, пожалуйста, что произошло, – попросил он, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, пока детектив Бассо осматривал дом.

– Я пришла домой в восемь и делала домашнюю работу, – начала я. – А когда поднялась в свою комнату, увидела его. Там все вверх дном. Он просто разгромил мою комнату.

– Ты его узнала?

– Он был в лыжной маске. И свет не горел.

– Какие-нибудь приметы? Татуировки?

– Нет.

– Рост? Вес?

Я неохотно потормошила кратковременную память. Мне не хотелось вспоминать этот момент, но было необходимо найти какие-нибудь зацепки.

– Вес обычный, рост чуть выше среднего. Примерно такой же, как детектив Бассо.

– Он что-нибудь говорил?

Я покачала головой.

В этот момент вернулся детектив Бассо.

– Все чисто, – сказал он своему напарнику.

Потом он направился на второй этаж. У нас над головами заскрипели доски, пока он шел по коридору, открывая и закрывая двери. Детектив Холстижик открыл входную дверь и присел на корточки, чтобы изучить замок.

– Дверь была открыта или взломана, когда ты вернулась домой?

– Нет. Я открыла ее ключом. Моя мама спала на диване в гостиной.

Наверху лестницы показался детектив Бассо.

– Можешь показать нам, что именно пострадало? – попросил он.

Мы с детективом Холстижиком поднялись по лестнице, и я повела его по коридору к своей комнате, у двери которой стоял детектив Бассо. Он изучал комнату взглядом, уперев руки в бока. Примерзнув к месту, я почувствовала, как меня охватывает страх. Кровать была застелена. Моя пижама лежала на подушке, точно там, где я оставила ее сегодня утром. Ящики комода были задвинуты, рамки с фотографиями аккуратно стояли на полке. Сундук в ногах кровати был закрыт. На полу ничего не валялось. Занавески висели аккуратно и ровно, обрамляя закрытое окно.

– Ты сказала, что видела грабителя, – сказал детектив Бассо. Он смотрел на меня сверху вниз тяжелым взглядом человека, который не упускает из виду ни малейшей мелочи. Взглядом, который знает, когда ты лжешь.

Я сделала шаг в комнату, но не почувствовала привычной безопасности и уюта. Вместо них в воздухе остался след насилия и угрозы. Стараясь сдержать дрожь, я указала рукой на окно.

– Когда я вошла, он выпрыгнул в окно.

Детектив Бассо выглянул наружу.

– Расстояние до земли порядочное, – отметил он. Потом попытался открыть окно. – Ты заперла его, когда он вылез?

– Нет. Я сбежала вниз и позвонила 911.

– Кто-то его запер, – детектив Бассо продолжал смотреть на меня острым, как лезвие, взглядом, его губы сжались в тонкую линию.

– Не уверен, что кто-нибудь смог бы выпрыгнуть отсюда, – сказал детектив Холстижик, тоже подойдя к окну. – Он бы еще легко отделался, сломав ногу.

– Может, он не прыгнул, может, он спустился по дереву, – предположила я.

Детектив Бассо повернул голову.

– Ну? Что же он все-таки сделал? Спрыгнул или спустился? Может, он прошел мимо тебя и вышел через переднюю дверь? Это было бы здраво, я бы сам так сделал. Спрашиваю в последний раз. Подумай хорошенько. Ты точно видела сегодня кого-то в своей комнате?

Он мне не поверил, подумал, что я все сочинила. На мгновение мне тоже так показалось. Что со мной такое? Почему правда всегда кажется такой невероятной? Чтобы не сойти с ума, я сказала себе, что проблема не во мне, а в нем. Человек в лыжной маске. Это все он. Не знаю, как у него получается, но это все его вина. Детектив Холстижик нарушил тяжелое молчание, сказав:

– Когда вернутся твои родители?

– Я живу с мамой. Ей пришлось ненадолго заехать в офис.

– Нам нужно задать вам обеим несколько вопросов, – продолжил он и жестом предложил мне сесть на кровать, но я отрешенно покачала головой. – Может быть, ты недавно рассталась с мальчиком?

– Нет.

– Может, проблемы с наркотиками в прошлом или сейчас?

– Нет.

– Ты сказала, что живешь с мамой. А твой отец? Где он?

– Я ошиблась, – сказала я. – Простите. Мне не следовало звонить.

Полицейские обменялись взглядами. Детектив Холстижик закрыл глаза и помассировал переносицу. Детектив Бассо всем своим видом показывал, что потерял уже достаточно времени на чепуху.

– У нас много дел, – сказал он. – Ты можешь побыть одна, пока мама вернется?

Я едва слышала, что он говорил: не могла оторвать взгляд от окна.

Как он это сделал? Пятнадцать минут. У него было пятнадцать минут, чтобы вернуться в комнату и все убрать до того, как приедет полиция. К тому же я все время сидела внизу. Осознав, что мы были в доме одни, я содрогнулась.

Детектив Холстижик протянул мне свою визитку.

– Не могла бы твоя мама позвонить нам, когда вернется?

– Не надо нас провожать, – сказал детектив Бассо. Он был уже на полпути к двери.