Текст книги "Аблай Хан и его батыры. Легенды Великой степи"

Автор книги: Баянгали Алимжанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Аталык

К вечеру второго дня в степи ханзада почувствовал, что кто-то крадучись, неотступно следит за ним. Нет, ни малейшего шороха не было слышно, но ханзада нутром улавливал чей-то пронизывающий взгляд. «Быть храбрым мало, – вспоминал он наставления Ораз аталыка. – Надо быть хитроумным!» Поэтому внешне он оставался спокойным и шел как прежде.

Солнце село. В сумерках степные силуэты преображались, становились многозначными. Даже прошлогодние перекати-поле, зацепившиеся за травы, иногда казались то грозными врагами, то хищными зверями.

Вдруг один из них действительно ожил, и, зарычав, выскочил перед мальчиком. Это было огромное, покрытое шерстью лохматое существо. «Жезтырнак или жалмауыз?!» – промелькнул жуткий вопрос в сознании. Аблай молниеносно вырвал кинжал из ножен и приготовился к бою. Крепко сжимая рукоять кинжала, он зорко следил за противником. Грозно рыча, существо пружинисто кружилось вокруг него. Оно, кажется, почувствовало его решительность. Ханзада тоже осознавал свирепость и бесстрашие чудовища.

Два божьих создания, не знакомых доселе, встретившись в бескрайней степи, не могли разойтись мирно и сразу же решали вопрос жизни и смерти. Взошедший месяц слабо освещал двух не примиримых существ, почему-то не могущих ужиться в необъятном подлунном мире.

Существо в полутемноте долго кружилось вокруг ханзады и, не смея идти прямо на булатный кинжал, потихоньку начало удаляться. Наконец оно исчезло из виду, как будто растворилось в темноте.

Аблай облегченно вздохнул и вложил кинжал в ножны. Но не мог успокоиться, потому что это было только начало. Чудовище не могло оставить его в покое и наверняка хочет застать врасплох. Аблай решил идти дальше, остерегаясь каждого куста, каждого шороха.

Он шел недолго. На пути лежал невысокий холм.

Он решил устроиться на ночлег на этом холме. Отсюда был хороший обзор, да и подойти к нему незаметным было невозможно. Только надо быть очень бдительным.

Изнуренный голодом и потрясениями последних событий, Аблай невольно заснул. Вдруг он вздрогнул и проснулся. Над ним стояло огромное чудовище. Аблай вскочил, вырвал кинжал и только собирался взмахнуть им, как таинственное существо заговорило знакомым голосом.

– Эй, айналайын! Прежде чем нанести удар, посмотри, кого бьешь!

Это был Ораз аталык!

Радости ханзады не было предела! Они крепко обнялись.

– Я уже оплакивал вас! – наконец тихо произнес Аблай, когда пришел в себя.

– Значит, долго буду жить! – громко засмеялся Ораз аталык.

– Так это чудовище… жезтырнак… жалмауыз… были вы?

– Да! Я хотел посмотреть на тебя, испытать… закалило тебя это лихое время или нет?

– Ну и как? – не без иронии спросил Аблай.

– Неплохо, неплохо! Для начала совсем даже хорошо! Сразу видно – школа! – в тон Аблаю бахвалился аталык и начал воодушевленно рассказывать свою историю. – Ох, видели бы вы, как я надул этих зайсанов! А все дело в том, что земля-то наша, родная! Нам и помогает! И вот я бегу от них, знаю каждый уголок, каждый двор, прячусь где угодно. А они не знают путь и скачут вслепую. До полуночи водил я их по закоулкам, по развалинам, измотал совсем. А под конец по одному перебил всех!

В свою очередь ханзада взахлеб рассказал о своих приключениях, утаив лишь свою клятву. Это цель и смысл его жизни, и об этом, кроме Всевышнего, никто не должен знать. Ораз аталык жадно ловил каждое слово своего господина и радостно удивлялся перемене в его интонации. Оживленно беседуя, они перекусили последней горстью курта, залежавшегося в кармане аталыка, и двинулись в путь. Им предстояли еще долгие скитания в бескрайней степи в это смутное время, подобно одинокому парусу, затерявшемуся в бушующем океане.

Лохматый

Прошло несколько лет. Ханзада Аблай и Ораз аталык бродили по степи, прячась от джунгар, завоевавших немалую часть казахской земли. Беглецы находили временный приют в разрозненных аулах. Закон степей – гостеприимство кочевников – спасал их от голодной смерти. Пережив таким образом несколько тягостных лет, они пришли к верховному бию Большого Жуза Толе. Толе би принял их. Аблай скрыл свое имя и происхождение, потому что этот казахский край был под гнетом джунгарских захватчиков. И он назвал себя Сабалак, что означало дословно «лохматый».

И пасли они тихо-мирно, незаметно ни для кого, верблюдов Толе би.

Проницательный би с первого взгляда заметил необычность «лохматого».

После некоторых наблюдений он приехал в полевой стан и сказал юнцу:

– Ты, Сабалак, не простой человек, чует мое сердце! И по облику, и по поведению видно, что ты принадлежишь к знатному роду торе. Если джунгары заметят тебя, а здесь это вполне вероятно, то не оставят в покое. Я опасаюсь за твою жизнь! Лучше тебе уйти в свободную от джунгар Сарыарку!

И благословил Толе би Аблая, подарил двух коней и отправил вместе с Оразом в Сарыарку.

В Сарыарке он стал табунщиком Даулеткельды бая из аргынского рода атыгай-караул. Жили они тихо-мирно, пасли лошадей и вольно скакали по широким просторам, разучивая и совершенствуя навыки боевого искусства.

А Даулеткельды бай с первых же дней почувствовал особенность молодого Сабалака, дал ему волю и потихоньку стал пристально наблюдать за ним.

И через недолгое время он сказал жене:

– Этот юный табунщик не простой человек! Он всегда спокоен: не смеется беспечно, не раздражается, не обращает внимания на мелкие бытовые дрязги. Он всегда задумчив. И хоть шесть дней и шесть ночей будет голодным, не подаст и виду! Не сядет на голую землю. Если ничего подходящего не найдет, то снимает верхнюю одежду, подстила ет на землю и садится на нее! Самое главное, когда он спит, над ним что-то светится и около него становится светло! Ты будь с ним повежливее! Как бы ненароком не прогневить духов, поддерживающих его!

И они уважительно относились к Сабалаку-Аблаю и Оразу, кормили и одевали хорошо.

Так проходили годы. Аблай вырос, и ему исполнилось девятнадцать лет.

Истина

Однажды у табунщиков остановился вольный певец великой степи Бухар жырау. Он был один. Его одежда и сбруя его коня были скромные, но добротные.

Табунщики встретили его с большой радостью. Усадив на почетное место, они с превеликим уважением угощали носителя древних традиций кочевых узанов вареным мясом и кумысом. «Странно, – подумал Аблай. – Сколько раз приезжали знатные султаны, знаменитые бии, но никому так не радовались табунщики!»

Говорил жырау приятным, мелодичным голосом и часто стихами. Даже его простая речь лилась как песня и голос менялся в зависимости от сказанного. В каждое слово он вкладывал частицу своей души и, произнося звучно, значимо, завораживал слушателей. То уносил он всех в глубь истории, то его мысли высоко парили в небесах и слушатели невольно устремляли свой внутренний взгляд к космическим таинствам небес, то тревожно вглядывался в даль будущего.

– Сколько ханов я видел, сколько султанов я встречал на своем веку! Видел джунгаров, урусов и шуршутов. Разные люди, многие достойны уважения, немало и подонков. Но у всех почти одна жажда, одно неуемное желание – власть, слава и богатство! Им мало своего! Им надо охватить всю землю, захватить все богатства, завоевать весь мир! Зачем это? Во имя чего? Разве это и есть смысл жизни человеческой? Лучше жил бы себе каждый на своей земле и улучшал свою долю! Мой разум никак не понимает, почему люди уничтожают друг друга? И как бы ни объясняли это ученые мужи, моя душа не воспринимает и никогда не воспримет этого! Мне противно все это! Если люди будут беспощадно уничтожать друг друга, раздирать бедную землю, то не разорвется ли она? Не потонет ли окровавленная луна в небытии, не померкнет ли солнце? И что тогда будет с моим народом, что будет с миром?!

Жырау печально умолк. Он ушел в себя, а может, улетел мыслями куда-то. Одухотворенные, взволнованные и утомленные долгими душевными беседами великого поэта, табунщики потихоньку разошлись. Только Аблай не тронулся со своего места. Молодому ханзаде были так близки мудрые слова жырау, что они запали глубоко в его душу.

– Что тебе надобно, айналайын? – вдруг спросил Бухар жырау.

– Мне хочется услышать завершение ваших слов! – спокойно ответил Аблай.

Жырау встрепенулся.

– О, любознательный джигит, ты будешь большим человеком, коль ждешь завершения начатого слова! Не каждый способен выслушивать, тем более дослушивать витиеватые мудреные изречения аксакалов!

Ему понравился этот необычный молодец.

– Порою мне хочется взобраться на вершину самой высокой горы и кричать на весь мир: «О, люди! Не приходите в чужую страну с оружием, не убивайте друг друга! Не проливайте ни капли крови ради власти, богатства и славы! Не порабощайте другие народы! Живите мирно и счастливо на своей родной земле! Солнца и земли хватит всем! – Бухар жырау понизил голос. – И я тешу себя надеждой, что если это услышат народы, то поймут и прекратят все войны и раздоры и воцарятся покой и счастье на несчастной земле! А что… Наивно?!

– Просто и мудро! – воскликнул молодой Аблай.

– Да, айналайын… Нет истины лучше этой… Но вся беда в том, что издревле все об этом знают и делают наоборот! Всевышний дал всем народам свою землю, свой язык и указал жить свободно и соревноваться только в добрых делах!

Правдивая и поэтическая речь Бухар жырау глубоко запала в юную душу Аблая. И после прощания с ним еще долго звучал в его ушах приятный голос мудреца.

– Если жырау молчит, значит, он задумался, а если врет – то он мертв!

– Настоящий человек должен быть всегда готовым сражаться и умереть за свой народ. Но это тоже надо делать с умом!

– Настоящая свобода начинается с уважения свободы других!

– Раб не свободен, это ясно. Но господин тоже не свободен от своего раба – оба они прикованы друг к другу одной цепью!

– Человек свободен… Но он не свободен оскорблять, унижать, уничтожать других!

– Когда человек живет во имя своего народа, то он становится великим!

Эти и еще многие другие слова Бухар жырау Аблай запомнил на всю жизнь.

Аттан

В следующем году до них дошла весть о том, что Абильмамбет хан собирается на освободительную войну с джунгарами и воины со всей казахской степи собираются под его знамя. Аблай-Сабалак пришел к Даулеткельды баю и стал просить его разрешения идти в поход.

– Сынок, тебе всего двадцать лет, разве не лучше тихо пасти лошадей и есть мясо, пить кумыс в уютной юрте, чем идти на кровавую бойню? – сказал испытующе мудрый бай.

– Лучше умереть джигиту, чем остаться в стороне от развевающегося боевого знамени, от сотрясающей землю конницы!

Даулеткельды бай благословил его на ратный подвиг.

Лавина

Два войска грозно надвигались навстречу друг другу, как черные тучи, извергающие гром и молнию. Лучшие сыновья двух братских народов шли убивать друг друга. Блестели шлемы и кольчуги, сверкали копья и сабли. Люди кричали, лошади ржали… Пыль от сотен тысяч копыт, взмывая ввысь, закрывала небо и солнце.

Одна война имела разные понятия. Джунгарские нойоны, зайсаны и шерики шли завоевывать казахские земли, уничтожить и покорить казахский народ. Они были захватчиками, несущими смерть и разорение. А казахские ханы, бии, сардары, батыры и сарбазы защищали свою страну, родную землю, свободу и жизнь. Смысл и цель казахов были несравненно выше, справедливее и благороднее, поэтому они были сильнее духом и готовы были стоять насмерть и победить. Небо покровительствовало им, земля поддерживала их.

Две армии закаленных воинов готовы были навалиться друг на друга, смешиваясь в кровавый клубок.

– Стойте!

Резкий окрик Богембай батыра, главного полководца казахов, про гремел до самого гори зонта и остановил обе лавины разъяренных львов.

Боевые знамена родов заколыхались с новой силой, и яростный крик казахской и джунгарской армий сотрясал степь.

– Жекпе-жек!

– Поединок!

– Жекпе-жек! Поединок!

Первым выступил вперед джунгар на высоком, черном, белолобом коне. Вместе с конем он казался неприступной черной скалой. Его огромные, мощные мускулы аж распирали стальную кольчугу, готовые в любой миг разорвать ее. Большая голова в шлеме напоминала перевернутый черный казан. Раскосые глаза, величиной с детскую ладонь, горели каким-то особенным, обжигающим огнем. Длинный, толстый айдар, как аркан из конского хвоста, свешивался на широченные плечи, подчеркивая мощь и уверенность воина.

Глядя на эту громадину, казахи затаили дыхание.

Джунгарский богатырь играючи вращал длинное смертоносное копье, выкрикивая боевой клич и издевательства.

– Хай, хай, хай! Казахи! Вы возомнили себя равными нам?! Это ваша большая и последняя ошибка! Или вы будете жить под нашим знаменем, стоя на коленях, или мы вас уничтожим всех! Ха-ха-ха!

Бешеный хохот сотрясал степь. Он гарцевал на черном коне, совершая круги перед войском. Широкий нос раздувался, как горн, при каждом вздохе, наводя дикий ужас.

Казахские воины содрогались от его смеха и кипели от ярости. В их рядах было немало могучих, видавших виды батыров. Но никто по ка не осмеливался выйти один на один с этим чудовищем. Он был единым целым со своим конем и казался отлитым из чугуна.

Аблай сразу узнал его. Это был сам Чарыш! Это имя уже несколько лет гремело в степи, наводя ужас на мирные аулы. О силе и удали Чарыша ходили легенды. Он был непобедим в поединках и беспощаден и убил многих могучих героев.

Пожилой полководец Богембай батыр из рода канжыгалы покачал головой и собрался выйти на бой. Но его удержал Абильмамбет хан.

– Сардар, вам нельзя на поединок! Вы наш главный полководец и должны до конца сражения управлять войском!

Вперед вышел молодой воин. По рядам войска прошел шепот, полный ужаса и почтения: «Алгадай! Смертник алгадай!» Он должен был как можно дольше продержаться и разгадать для других воинов основные приемы боя противника-силача.

Молодой воин-смертник не спеша направился к огромному джунгару. Он был в легкой кольчуге, на быстром скакуне. Чарыш грозно надвинулся на него и начал наносить смертоносные, изощренные удары копьем. Но алгадай был хитер и искушен в боевых делах, он не принял открытой лобовой атаки, а ловко увертывался и избегал ударов. И конь его, под стать хозяину, умело маневрировал, уводя алгадая от жесточайших, быстрых ударов острого калмыцкого копья. Чарыш разогрелся и начал азартно и мастерски преследовать его и наконец все-таки добился своего – алгадай вскоре, уклоняясь и отбивая удар копьем, пропустил удар длинной саблей прямо в голову. Он упал с коня замертво, но зорко следившие за поединком батыры отметили основные приемы Чарыша копьем и саблей.

Исключительная метаморфоза

После этого Аблай больше не мог сдержать себя и рванулся вперед.

Подъехал к Богембай батыру и попросил благословения.

– Сынок, ты же еще совсем юнец! – воскликнул Богембай батыр.

– Бата, бата! Благословите меня! – вознес руки к небесам Аблай.

Богембай батыр, увидев его решимость, каким-то необъяснимым образом почувствовал силу его духа и благословил на победу.

– Иа, Аллах! Во имя справедливости, ради спасения родной земли и освобождения нашего народа мы вступаем в эту битву! Помоги нашему джигиту, дай ему силы и победу! Сынок, да поддержат тебя Аллах и благословенные Всевышним великие духи наших предков! Аминь!

– Аминь! – повторили Аблай и вся армия.

Легендарный Богембай батыр отдал ему свою острую саблю и посадил на своего боевого тулпара Наркызыла.

И Аблай отправился на самую решающую схватку в своей судьбе.

Чарыш ноян круто повернул черного коня и встретил Аблая в полной боевой готовности. Испытывающим, пронзительным взглядом сверлил он джигита, желая расплавить его огнем своих налитых кровью глазищ. Но Аблай был невозмутим: он, отражая этот страшный взгляд, возвращал его владельцу с удвоенной силой.

Чарыш невольно вздрогнул.

– Эй! Разве казахи дошли до того, что отправляют на погибель мальчугана? Неужели они думают, что я, победоносный Чарыш нойон, опущусь до того, что буду биться с юным отроком? Пока я добр, катись-ка ты к своим родителям! Поучись у своего муллы! Может, придешь, когда подрастешь, а?!

От ярости Аблай не мог говорить. Он приготовился к бою.

– Ладно, – покачал головой Чарыш. – Сверну я тебе шею как куропатке!

Дальше Аблай смутно помнил себя. Он бросился на грозного джунгарского богатыря и клич «Аблай! Аблай!» невольно сорвался с его уст. Какая-то неведомая сила наполнила его грудь, по спине пробежала волнообразная, неописуемо горячая мощь и подняла вверх. Первый страшный удар Чарыша копьем он успел отбить щитом, и тут же Наркызыл рванулся вперед, и Аблай, все еще крича свой клич, нанес резкий удар саблей славного Богембай батыра по шее нояна. Два боевых коня разминулись, и пока Аблай поворачивал коня назад, до него донесся победоносный мощный крик многотысячного казахского войска: «Аруах! Аруах! Аблай! Аблай!»

И только тогда он увидел, что тело мертвого Чарыша сползает с коня, а голова катится по ковыльной многострадальной степи. Не останавливаясь, на полном скаку он повернул коня в сторону джунгарской армии и с криком «Аблай! Аблай!» повел за собой казахских воинов. Вся степь, все четыре стороны света, небо и земля гремели: «Аблай! Аблай! Аблай!» Духи великих предков всех казахов словно воспряли сегодня, воплотились в едином имени! Как раскаты грома, сотрясая мир, как блики молний, озаряя души, врезаясь в сознание людей, становилось это новое имя «Аблай!» ураном всего народа, священным словом.

Могучие джунгары сникли, они пытались кричать свои боевые кличи, их грудь клокатала, но не могли они вымолвить ни слова. Как накаты бушующих волн, уран «Аблай!» потопил, смыл их. И неслись казахские джигиты как на крыльях, а впереди летел Аблай, и смели они полчища врагов…

После победы призвали к себе Аблая Абильмамбет хан, бии и батыры.

– Айналайын, кто ты? – спросил Абильмамбет хан. – Почему ты воевал с именем Аблая на устах?

– Я сын Вали хана Прекрасного! А моим дедом является Аблай, прозванный в народе кровавым за непобедимость в поединках и беспощадность в ратных делах! И я кричал его имя, призывая его дух на помощь! – ответил Аблай и вкратце рассказал свою историю.

Видавшие виды аксакалы и главы родов были тронуты его правдивой речью. И молвил Абильмамбет хан после молчаливого размышления:

– Слыхал я, что младший сын Прекрасного Вали хана остался жив и пропал без вести! Но, как говорят казахи, стальной кинжал не будет лежать на дне мешка! И вот настал час, когда достойный потомок благородных ханов Аблай засверкал на всю степь во всей красе и величии! Благословите его, аксакалы, и мы избирем его ханом!

И вся знать, собравшаяся на этой войне, единодушно благословила Аблая и подняла на белом войлоке ханом.

Так началась героическая и легендарная эпоха хана Аблая. Ему исполнилось только двадцать лет, и его орда была основана на севере, в прекрасном Кокшетау, жемчужине Казахской степи.

Жэлбе

Хунтайчи Галдан-Церен молча сидел на холме, обратив тяжелый взор в бескрайнюю степь. Дул непрерывный ветер и ковыльные волны уводили мрачные мысли владыки за горизонт. Вот уже несколько лет он с болью переносил гибель великого воина Чарыша, любимого племянника – сына своей старшей сестры.

– Я до сих пор не могу поверить, что его убили в поединке, – произнес хунтайчи снова с болью. – Нет, никто не должен был победить Чарыша в честном бою! Он владел всеми приемами боя монголов и калмыков, он изучил и освоил всю технику владения оружием древних ойротов и китайцев!

Чуть склонив голову в почтении, Жэлбе нойон в который раз пересказывал ему те страшные события и каждый раз испытывал острую горечь потери и новый прилив гнева.

– Чарыш нойон зарубил несколько казахских батыров в поединке… И тут появился этот Аблай. Мы даже толком не поняли, что происходит. Боевой клич «Аблай!» наполнил землю и небо. Наши кони задрожали и хотели бежать. Мы с трудом держались в боевом порядке. Никто и никогда так смело, прямо не шел на Чарыша. Он ударил как буря… И солнце джунгаров погасло! Пал Чарыш!

Галдан-Церен слушал молча, нахмурив брови.

– Этот Аблай, хоть и рослый, хорошо сложенный батыр, по сравнению с великим Чарышем казался малышом. Да и по физической мощи, и по технике владения оружием он не мог соперничать с Чарышем!

– Но тогда почему он победил? Как?

– В это трудно поверить, о великий хунтайчи! Но это не простой человек! Это аруах! Как будто его поддерживают духи древних предков, возвышают над всеми! После той победы казахи подняли его на белом войлоке своим ханом! И во главе своей орды, несмотря на свою молодость, он совершил немало победоносных походов, освободил многие казахские земли от нашего подданства и добился славы и уважения всей степи! О подвигах его воинов ходят легенды!

– Слыхал, – сухо сказал Галдан-Церен. – Знаю также, что он ведет переговоры и с урусутами, и с шуршутами. Значит, хитер и умен! И опасен для нас! А такому не надо позволить достичь всех своих целей! Я же вам давным-давно велел доставить его в нашу орду!

– Вот уже больше десяти лет мы охотимся за ним, но подобраться к нему нелегко! Даже тогда, когда кажется, что он вот-вот попадет в нашу западню, каким-то чудом ускользает в последний миг! Духи его оберегают, о великий хунтайчи!

Галдан-Церен осуждающе бросил острый взгляд на Жэлбе нойона и отрезал:

– Хорошо! Если не удается его выкрасть, то захватим силой! Возьми тридцатитысячную армию и процеди всю степь. И если этот Аблай хан еще существует на земле и находится под Солнцем, приведи его мне! Живого! Пленником!