Текст книги "А был ли Иисус? Неожиданная историческая правда"

Автор книги: Барт Эрман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он (Иисус) сказал им: кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее; и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует.

(Мк 10:11–12)

Некоторые полагают, что Иисус не мог такого сказать, поскольку в Палестине ею времени женщина не имела права разводиться с мужем. Например, Дж. Уэллс пытается доказать, что Павел цитирует не высказывание исторического Иисуса, а слова христианского пророка, вещавшего от имени «Господа» [79]79
  Wells, Did Jesus Exist?28.


[Закрыть]. Об этой гипотезе мы еще поговорим, а пока ограничимся следующим. Тот факт, что какие-то авторитеты в римской Палестине запрещали женщинам разводиться, не бросает тень на подлинность высказывания. Ведь что бы ни думали на сей счет авторы запретов, современные исследования показывают: еврейские женщины разводились. А значит, высказывание Иисуса вполне актуально в современной ему ситуации [80]80
  См. Joel Marcus, Mark 8-16: A New Translation with Introduction and Commentary, Anchor Bible 27 (New Haven, CT: Yale University Press, 2009).


[Закрыть]. Иисусу не нравилось такое поведение, и он был солидарен с теми, кто его запрещал.

Вместе с тем возражения Уэллса не достигают цели, ибо степень подлинности этих слов не принципиальна. По мнению Марка, Иисус говорил нечто в этом роде, – значит, формулировка у Павла близка к предполагаемым словам Иисуса. И Павел указывает, что это не его личная попытка скрепить семейные узы, а учение самого Господа. Судя по всему, он основывается на предании, которое восходит к историческому Иисусу. Во всяком случае, Павел считает, что Иисус этому учил.

Аналогичным образом обстоит дело с другим отрывком из Первого Послания к Коринфянам, где Павел, видимо, ссылается на учение Иисуса. Он рассматривает вопрос о том, имеют ли апостолы право получать финансовую поддержку во время миссионерской деятельности. Ответ Павла: да, имеют (хотя лично он, Павел, обычно не пользуется этой возможностью). Основание же таково:

Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования.

(1 Кор 9:14)

Комментаторы давно заметили, что эта заповедь отражена и в евангельской традиции: в несколько разных формах она содержится в Евангелиях от Матфея и Луки (а значит, восходит к Q). Особенно подходит версия Луки. В ней Иисус объясняет ученикам, как они должны вести себя во время проповеди:

В доме же том [в который поначалу пришли] оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть, ибо трудящийся достоин награды за труды свои; не переходите из дома в дом.

(Лк 10:7)

Опять-таки цитата у Павла очень похожа на слова, которые в другом тексте приписываются Иисусу. Большинство исследователей Павловых посланий делают отсюда естественный вывод, что в 1 Кор 9:14 Павел говорит об учении Иисуса.

Других явных цитат из учения Иисуса у Павла нет (хотя исследователи находят ряд более скрытых отсылок) [81]81
  См. Victor Paul Furnish, Jesus According to Paul(Cambridge: Cambridge University Press, 1993).


[Закрыть]. Но почему Павел не цитирует Иисуса чаще? Ответ на этот непростой вопрос мы попытаемся подыскать в конце данной главы. А пока подчеркнем самое важное: Павел считал Иисуса исторической личностью и иногда ссылался на его учение.

В некоторых местах Павел говорит о «слове» или «заповеди Господа». Например, в Первом Послании к Фессалоникийцам (самое раннее его послание) он обсуждает грядущее пришествие Иисуса с неба, когда все мертвые воскреснут и воссоединятся со всеми живыми верующими в Господе (1 Фес 4:13–18). По ходу дела Павел пишет:

Ибо это мы вам говорим словом Господним, что мы живые, остающиеся до пришествия Господа, отнюдь не опередим усопших, потому что сам Господь при призывном кличе, при гласе архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде…

(1 Фес 4:15–16) [82]82
  Цит. по пер. еп. Кассиана (Безобразова). – Прим. пер.


[Закрыть]

С точки зрения Павла, сначала встретятся с Господом умершие, а затем – те, кто не умерли. Все это он узнал из «слова Господня». Как мы уже сказали, мифологист Дж. Уэллс полагает, что высказывания Иисуса в Павловых посланиях были заимствованы не из преданий об историческом Иисусе, а из высказываний пророков в Павловых церквях, вещавших от имени Господа небесного. Не исключено, что в некоторых случаях это так и есть: отрывок из 1 Фес – один из возможных случаев. Дело в том, что историческому Иисусу нигде не приписывается описание событий, которые произойдут при его возвращении (ср. однако Мф. 24:3-44). Поэтому есть два варианта: Павел либо знал неизвестное нам высказывание Иисуса, либо получил эти сведения из пророчества в одной из своих церквей.

На мой взгляд, возможно и то, и это. С одной стороны, Иисус говорил множество (сотни, тысячи) вещей, которые не попали в Евангелия. С другой стороны, Иисусу многое приписывалось (например, в Евангелии от Фомы и поздних Евангелиях). Павел вполне мог слышать о речениях Иисуса (в частности, отраженных в 1 Фес), которые в других наших источниках не зафиксированы (безотносительно их подлинности). Не исключено и то, что информация почерпнута им из пророчества.

В любом случае, это иная категория Господних речений, чем та, о которой мы говорили выше. Когда слова Господа, как их передает Павел, очень похожи на слова, приписываемые Иисусу, есть все основания полагать, что Павел цитировал (как он сам думал) слова Иисуса [83]83
  Одно из мест у Павла, в котором иногда усматривают цитату из пророчества, а не из исторического Иисуса, содержится в 1 Кор 14:34–37. В данном отрывке апостол повелевает женщинам молчать в церквах, ибо такова «заповедь Господня». Однако есть серьезные (в том числе текстологические) основания считать, что перед нами поздняя вставка. Если так, то «заповедь Господня» относится к отрывку до 14:34, где Павел призывает соблюдать порядок во время богослужений (судя по всему, на богослужениях коринфской церкви царила сумятица). Вполне возможно, Иисус учил своих учеников вести себя пристойно, спокойно и пребывать в единстве, а не тянуть каждому одеяло на себя и устраивать беспорядок. И возможно, за призывом Павла стоит соответствующее речение, а не христианское пророчество.


[Закрыть].

Предварительные итоги: Павел и Иисус

Итак, Павел считал Иисуса реальной исторической личностью и обладал некоторой информацией о его жизни. Мифологисты обычно пытаются это отрицать. Некоторые из их наиболее расхожих доводов мы рассмотрим ниже, а пока кратко резюмируем, что мы выяснили о представлениях Павла об историческом Иисусе.

Легко видеть, что в отличие от евангелистов Павел не включает в свои тексты большого количества преданий об Иисусе. Многим читателям Нового Завета кажется это странным: почему он не пишет об Иисусе больше? Казалось бы, это естественно. Об этом вопросе мы подробнее поговорим дальше, поскольку у многих мифологистов есть такой аргумент: если бы Павел знал об историческом Иисусе, то больше рассказал бы о нем. А пока подчеркнем два момента. Во-первых, тексты Павла – это его послания его церквям (и Римской церкви, которую он не основывал лично). Они написаны в связи с проблемами, которые возникли в этих церквях. Поэтому Павел не ставил перед собой задачу рассказать все, что знает и думает о Боге, Христе, Духе, церкви, положении человека и т. д. Он затрагивал проблемы, стоявшие перед христианами. Возьмем аналогию: за последние тридцать пять лет я написал сотни писем по религиозным вопросам. Без труда можно найти семь из них, в которых нет ни одного высказывания Иисуса и ни одной отсылки к его словам и делам.

Во-вторых, из Павловых писем предельно ясно, что он знал (или как минимум думал), что Иисус совсем недавно жил на Земле. Павел упоминает, что Иисус родился, был евреем, прямым потомком царя Давида, имел братьев (в частности, Иакова), проповедовал евреям, учил, имел двенадцать учеников, предвидел собственную смерть, совершил трапезу с учениками в ночь, когда его выдали властям, и был распят по наущению евреев в Иудее. Несколько раз Павел упоминает и об учениях Иисуса. Сомнений быть не может: для апостола Иисус – реальная историческая личность, о которой кое-что известно.

Иногда Павел подчеркивает, что унаследовал предания об Иисусе от тех, кто были до него. Вспомним его формулировку: «принял то, что и вам передал» – у еврейских учителей это фактически термин, обозначавший передачу традиций и учений. Однако даже в тех местах, где Павел не ссылается на полученное предание, ясно, что он к нему апеллирует. Мы уже говорили о цитировании апостолом древнего адопцианского символа веры (Рим 1:3–4), где Иисус обретает богосыновство лишь после воскресения. Этот символ веры не был придуман Павлом: в нем использованы слова и выражения, для Павла не характерные (в частности, «Дух святости»), а также концепции, ему не очень близкие (Иисус стал Сыном Божиим после воскресения!).

Но где и от кого Павел получил эти предания? Частичные ответы на эти вопросы можно прочесть между строк. Скажем, апостол пишет, что до обращения был яростным гонителем церкви Христовой, но после некоего таинственного откровения уверовал, что Иисус есть Сын Божий (Гал 1). По его словам, через три года он наведался в Иерусалим, где пятнадцать дней общался с Кифой и Иаковом. Кифа – один из двенадцати учеников Иисуса, а Иаков – брат Иисуса. О важности этого факта мы поговорим в следующей главе, а пока лишь скажем, что во время этого визита Павел, вероятно, и узнал многие предания, на которые потом ссылался в своих посланиях прямо или которые отразились в них косвенно.

Когда это было? Поскольку Павел иногда дает временные указания («спустя три года», «через пятнадцать лет»), мы можем выстроить приблизительную хронологию его жизни. Судя по всему, он обратился вскоре после смерти Иисуса (ок. 30 г. н. э.), но до 40 года. Последняя дата основана на том, что, согласно 2 Кор 11:32, набатейский царь Арета хотел арестовать Павла за христианскую проповедь. Арета умер около 40 года. Значит, Павел обратился в 30-е годы. Приняв во внимание все хронологические подсказки в Павловых посланиях, ученые датируют обращение Павла началом 30-х годов: возможно, это 32-й или 33 год, то есть года через два-три после распятия Иисуса. Стало быть, если спустя три года после обращения Павел разговаривал в Иерусалиме с Кифой и Иаковом, он получил предания, о которых впоследствии упоминает в письмах, в 35-м или 36 году. Сами же предания были еще древнее и восходят ко времени не позднее пары лет после распятия.

Отсюда предельно ясно, что Иисуса считали исторической личностью уже в первые годы после традиционной даты его смерти. Вопреки утверждениям мифологистов, отнюдь не в Евангелии от Марка (ок. 70 г. н. э.) мы впервые слышим об историческом Иисусе. Данные из Павловых посланий четко соответствуют данным из евангельских преданий, чьи устные источники также почти наверняка восходят к римской Палестине 30-х годов. Еще Павлу известно, что всего лишь спустя несколько лет после Иисуса его ученики говорили о том, что говорил и делал в Палестине этот еврейский учитель, распятый римлянами по наущению еврейских властей.

Перед нами убедительное совпадение свидетельств: источники Евангелия и рассказы древнейшего христианского писателя указывают в одну сторону. Трудно объяснить его иначе, чем тем, что Иисус и впрямь существовал.

Контрдоводы мифологистов

Как мы уже сказали, некоторые ученые положили жизнь на изучение истории и посланий апостола Павла. Я лично знаком с целым рядом исследователей, которые работали с этими текстами двадцать, тридцать, сорок и более лет. Это и христиане самых разных взглядов (фундаменталисты, умеренные, крайне либеральные), и агностики, и атеисты. Насколько мне известно, все они считают, что Павел видел в Иисусе реальную историческую личность. Для них это, в сущности, самоочевидно. Однако многие мифологисты полагают научный консенсус ошибочным. В поддержку своей теории они приводят некоторые любопытные доводы. На мой взгляд, это слабые доводы, но рассмотрим их все-таки серьезно.

Теория интерполяции

Мы уже говорили о незамысловатом способе скинуть со счета свидетельства Павловых посланий о человеке Иисусе: считать их поздними вставками христианских переписчиков, вложивших в уста Павла высказывания о земной жизни Господа. Удобно, нет слов: если свидетельство противоречит теории, оно удаляется. Стоит подчеркнуть, что вовсе не специалисты по Павлу, посвятившие годы изучению Посланий к Римлянам, Галатам и Коринфянам, считают, что Павел не упоминал о деталях жизни Иисуса – рождении от женщины, иудействе, происхождении от Давида, проповеди среди евреев, последней трапезе ночью и важных учениях. Лишь мифологисты, которым не нужно, чтобы Павел упоминал об историческом Иисусе, настаивают, что эти отрывки не принадлежат перу апостола. Всегда стоит помнить, кто выдвигает ту или иную теорию…

Если же говорить о сути дела, у теории вставок нет ни текстуальных оснований, – упоминания об Иисусе содержатся абсолютно во всех рукописях, – ни мало-мальски серьезных литературных оснований. Почти наверняка Павел написал эти отрывки. Да и вообще, вздумай переписчики вставлять упоминания о жизни Иисуса в Павловы послания, почему они ограничились столь немногим? Почему бы не вставить сообщения о девственном зачатии, рождении в Вифлееме, притчах и чудесах Иисуса, суде перед Пилатом и т. д.? Трудно уйти от мысли: как бы ни интерпретировать христологию Павла, и как бы ни объяснять, почему Павел не сказал об Иисусе больше, он явно считал Иисуса исторической личностью и полагал, что знает важные факты о его жизни и смерти.

Доводы Дж. Уэллса

Более занятные соображения о Павловых воззрениях на Иисуса высказывает Дж. Уэллс. Если Павел знал об историческом Иисусе, спрашивает Уэллс, почему он умолчал почти обо всем, о чем рассказывают Евангелия? Скажем, мы почти ничего не слышим об учении Иисуса: в Павловых посланиях есть всего три упоминания о нем. Может, Павел не придавал ему значения? Если нет, то почему? А если придавал, почему не ссылался на него? Да и о событиях жизни Иисуса апостол почти не пишет: ни о чудесах, ни об экзорцизмах, ни о воскрешении мертвых. Неужели и это считал маловажным? А ведь почти ничего не сказано и о подробностях Страстей: пребывании в Иерусалиме, предательстве Иуды, суде перед Понтием Пилатом. Полагал ли это Павел несущественным? По мнению Уэллса, если бы Павел знал об этих вещах, он считал бы их очень важными и упоминал о них. Его молчание наводит на мысль, что он о них не знал.

Особенно важен для Уэллса тот факт, что Павел почти не цитирует высказывания Иисуса и не упоминает о его чудесах. Все-таки учение Иисуса – вещь далеко не последняя по значимости, и о нем было бы уместно вспомнить при обсуждении тех или иных вопросов. Уэллс приводит следующие примеры.

• По словам Павла, «мы не знаем, о чем молиться» (Рим 8:26) [84]84
  См. примеры в: Wells, Did Jesus Exist? 19.


[Закрыть]. Почему же «не знаем», когда Иисус (казалось бы) научил учеников молитве «Отче наш»? Как мог Павел не знать столь элементарной информации об Иисусе, если она существовала?

• Павел одобрительно отзывается об идее целибата (1 Кор 7). В этой связи ему пригодилась бы похвала Иисуса «скопцам для Царства Небесного» (Мф 19:12), но апостол как будто о ней и не знает.

• Павел учил христиан: «Благословляйте гонителей ваших» (Рим 12:14). Почему бы апостолу не сослаться здесь на Нагорную проповедь, дабы показать, что это наставление – не его лишь личная точка зрения?

Далее – чудеса. По словам Уэллса, «евреи ожидали, что мессианская эпоха ознаменуется чудесами». Стало быть, рассуждает Уэллс, если бы Павел хотел в лучшем виде подать благовестие и знал о чудесах Иисуса, он как минимум упомянул бы об этих чудесах.

Уэллс делает следующее методологическое замечание. Мало того, что Павел не пишет о каких-то деталях жизни Иисуса: он не пишет о тех делах и словах Иисуса, которые усилили бы его тезисы в посланиях. «Конечно, молчание не всегда доказывает незнание: любой автор знает намного больше, чем говорит. Молчание автора значимо лишь в том случае, если оно касается вопросов, имеющих отношение к теме его дискуссии» (Уэллс) [85]85
  George A. Wells, The Jesus Legend (Peru, IL: Cams, 1996), 14.


[Закрыть].

Итак, замечает Уэллс, если Павел считал, что Иисус жил на земле незадолго до его миссионерской деятельности, странно, что «нет упоминаний о его служении в Галилее, да и вообще о Галилее, Вифлееме и Назарете; ни намека на то, что Иисус говорил притчи и творил чудеса, что умер он в Иерусалиме». Что касается распятия, «можно было бы ожидать, что Павел как минимум упомянул бы, где и когда произошло это важное событие – будь ему это известно» [86]86
  George A. Wells, «Is There Independent Confirmation of What the Gospels Say of Jesus», Free Inquiry 31 (2011), 22.


[Закрыть]. Уэллс делает вывод: для Павла Иисус – это не фигура недавнего прошлого, не еврейский проповедник из Галилеи, распятый римлянами при Понтии Пилате.

Ответ на доводы мифологистов

На первый взгляд может показаться, что соображения Уэллса резонны. Однако при ближайшем рассмотрении они не выдерживают критики. Взять хотя бы тезис о том, что Павел обязательно должен был бы сослаться на «Отче наш» или заповедь благословлять гонителей, – здесь все очень неоднозначно.

• Во-первых, даже если бы Павел знал об историческом Иисусе очень много, он вполне мог не знать эти конкретные высказывания.

• Во-вторых, многие авторы (даже после Павла), глубоко убежденные в существовании Иисуса, ни словом не упоминают ни об «Отче наш», ни о заповеди благословлять гонителей. К примеру, этих материалов нет в Евангелии от Марка [87]87
  Они есть в Евангелиях от Матфея и Луки, которые заимствовали их из Q


[Закрыть]. Считал ли Марк Иисуса исторической личностью? Конечно, считал. Почему же тогда не включил эти важные речения? Возможно, они не вписывались в его задачи, или он о них не слышал, – хотя, заметим, для него важны и молитва, и вопрос о поведении при гонениях.

• В-третьих, некоторые материалы, чье отсутствие привлекло внимание Уэллса, были неактуальны для адресатов Павла. К примеру, Уэллс думает, что в доказательство мессианства Иисуса Павел должен был бы ссылаться на его чудеса. Пожалуй, если бы апостол полемизировал о мессианстве Иисуса с группой евреев, он вполне мог бы сказать о чудесах. Однако все семь имеющихся у нас Павловых посланий адресованы не евреям с целью обратить их в христианство, а христианским (более того, языкохристианским) общинам, которые уже верят в Иисуса. Адресаты не нуждаются в переубеждении. С какой стати Павлу тратить время на обоснование тезиса, который собеседники уже приняли?

• В-четвертых, многое в построениях Уэллса основано на следующей логике: «Если бы я был на месте Павла, то не мог бы не сказать того-то». Подобные домыслы всегда рискованны, а уж когда мы говорим о мотивах неизвестного нам человека, жившего две тысячи лет назад, тем более. Наши соображения о логике Павловых поступков могут совершенно не отвечать действительности.

• В-пятых, Павел молчит далеко не только о жизни и учении Иисуса. Приводя в отчаяние историков, он молчит о сотнях других вещей, которые нам интересны. Взять хотя бы его молчание о самом себе: откуда он родом? Кем были его родители? Какое образование он получил? У кого он учился, с кем дружил и с кем враждовал? Какой была его религиозная деятельность до обращения? Какое «откровение» изменило его взгляд на Иисуса? Чем он занимался три года в Аравии или Дамаске, прежде чем встречаться с Кифой в Иерусалиме? На что ушли последующие четырнадцать лет? Где он путешествовал? Кем был по профессии? Чем обычно были заняты его дни? Как он обращал людей? Где знакомился с ними? Что говорил им? Что происходило, когда они принимали благовестие? И многое, многое другое. Есть тысячи вещей о Павле, которые нам интересно знать, а он о них даже не упоминает. Почему? Главным образом потому, что это не к месту. В своих письмах к церквям он рассматривает проблемы и ситуации этих церквей.

• В-шестых, повторимся: читатели Павла – христиане. Мы не знаем, сколько они уже знали о Павле и, что важнее, об Иисусе. Если их осведомленность была велика, у Павла не было нужды сообщать им, что Иисус ходил по воде, воскресил дочь Иаира или был казнен в Иерусалиме.

• В-седьмых, сравним Павла с некоторыми другими христианскими (прежде всего новозаветными) авторами, которые явно верили в существование Иисуса: найдутся ли у них ссылки на слова и дела Иисуса, отсутствующие в Павловых посланиях? К примеру, часто ли авторы Первого Послания к Тимофею, Послания к Евреям, Первого Послания Петра, Откровения Иоанна говорят о притчах, чудесах и экзорцизмах Иисуса? Ни разу. Означает ли это, что они не знают об Иисусе? Как мы уже видели, нет, не означает. Скорее всего они лишь не видят необходимости ссылаться на данные предания.

Возьмем два очевидных случая: авторов, которые явно знали дошедшие до нас Евангелия. Как мы уже говорили, автор Иоанновых посланий (1–3 Ин) принадлежал к общине, в которой было написано Евангелие от Иоанна. Есть все признаки того, что Евангелие от Иоанна ему известно. Но сколько раз он цитирует это Евангелие в посланиях? Ни разу. Сколь часто говорит о притчах, чудесах и экзорцизмах Иисуса, его путешествии в Иерусалим и суде перед Понтием Пилатом? Ни разу. Означает ли это, что он не считает Иисуса исторической личностью? Отнюдь нет!

Аналогичным образом обстоит дело с Деяниями Апостолов. Перед нами автор, который написал Евангелие (Евангелие от Луки). Около четверти Деяний занимают речи, вложенные в уста апостолов. Сколь часто в них цитируются слова исторического Иисуса или как минимум слова Иисуса из Евангелия от Луки? Почти ни разу. Наиболее ясное исключение составляет фраза «блаженнее давать, нежели принимать» (см. выше), причем она в Евангелии от Луки отсутствует. А ведь речи из Деяний затрагивают вопросы, о которых Иисус часто говорил (к примеру, о гонениях и лжеучителях)! Тем не менее ссылок на соответствующие слова Иисуса мы не находим.

Или возьмем тексты за пределами Нового Завета. Авторы Первого Послания Климента (ок. 95 г.) и Послания Варнавы (ок. 135 г.) недвусмысленно говорят об Иисусе как о реальном историческом лице (и даже сообщают некоторые факты о нем). Однако молчат они почти о стольких же вещах, о скольких молчит Павел. Пройдемся по списку странных, по мнению Уэллса, умолчаний Павла: Первое Послание Климента и Послание Варнавы не сообщают о рождении Иисуса от девы и в Вифлееме, о его происхождении из Назарета и об искушениях в пустыне. Из них не видно, что Иисус рассказал хоть одну притчу, исцелял больных, изгонял бесов, спорил с фарисеями, преобразился на горе, совершил путешествие в Иерусалим на Пасху, въехал в город на осле, очистил Храм, отпраздновал тайную вечерю, отправился в Гефсиманию, был предан Иудой Искариотом и судим сначала первосвященником Каиафой, а затем Понтием Пилатом. Нет сведений о том, что еврейская толпа убедила Пилата освободить Варавву вместо Иисуса и так далее.

Что означает молчание? Означает ли оно, что эти люди не знали об историческом Иисусе? Напротив, они явно знали о нем. Они лишь не считали эти предания актуальными для своих целей.

Теперь возвратимся к Павлу. Как мы уже выяснили, он знаетоб историческом Иисусе. Он говорит важные вещи о его жизни и несколько раз ссылается на его учение. Почему же он не поступает так чаще? Почему его информация сколь скупа? Исследователи Нового Завета неоднократно задавались этим вопросом. Можно предложить несколько вариантов.

Начать с того, что Павел мог не очень много знать об Иисусе. Многих такое предположение шокирует: если Павел считал Иисуса своим Господом, разве не должен он был стремиться хотеть узнать как можно больше? Заметим, однако: осмысляя свою веру, христиане наших дней часто обращаются к Новому Завету, особенно евангельским повествованиям о словах и делах Иисуса. Для них самоочевидно, что настоящий христианин должен знать о жизни Иисуса. Между тем во времена, когда Павел писал свои послания, еще не существовало Евангелий. Евангелия появились позже. И не совсем понятно, сколь важными для себя считал Павел детали жизни Иисуса. Вспомним, что он сказал коринфянам:

И когда я приходил к вам… я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого…

(1 Кор 2:1–2)

Для Павла особенное значение имели смерть и воскресение Иисуса. Вот почему перечисляя ключевые моменты своей проповеди (1 Кор 15:3–5), апостол ограничивается следующим: Христос умер по Писанию; был погребен; был воскрешен по Писанию; явился ученикам (а затем Павлу). Именно это, а вовсе не Нагорная проповедь, по-настоящему важно для Павла. О том, почему именно Павел делал больший упор на смерть и воскресение, чем на жизнь Иисуса, ученые спорят давно, но это уже другой вопрос.

У нас нет возможности выяснить, знал ли Павел об учениях Иисуса, которые мы находим в Нагорной проповеди. Зато видно, что иногда он находил некоторые известные ему учения подходящими для своих целей и цитировал их. Относительно того, почему он не делал этого чаще, остаются лишь домыслы. Не исключено, что многое в учении Иисуса ему было попросту неизвестно. Или он не считал эти вещи существенными. Еще одна возможность: Павел цитировал многие учения Иисуса в других посланиях (лишь малая часть которых дошла до нас). Какой из этих вариантов верен, мы никогда не узнаем.

Однако с несомненностью можно утверждать: Павел считал, что Иисус существовал. Он знал о важных аспектах жизни Иисуса: Иисус был евреем, родился от еврейки, проповедовал евреям и был ими отвергнут, претерпел казнь. Знал апостол и о некоторых учениях Иисуса. Знал, что Иисус был распят. Снова и снова возвращался Павел мыслями к этому важнейшему для него моменту: Иисус умер. Но ведь не может умереть человек, который не жил…

Заключение

В результате наших изысканий мы убедились, что об историчности Иисуса свидетельствует не один лишь источник (скажем, Евангелие от Марка). Независимо от Евангелий об этом ясно говорят апостол Павел и множество других текстов: речи из Деяний Апостолов (содержат материал более ранний, чем Павловы послания), затем Послание к Евреям, Первое и Второе Послания Петра, Послание Иуды, Откровение Иоанна, Папий, Игнатий Антиохийский и Первое Послание Климента. Эти десять свидетельств можно добавить к семи евангельским свидетельствам (полностью или частично независимым). Но этого мало. Стоит учесть и устные предания, которые имели хождение до письменных отчетов. Более того, информация об Иисусе, которой обладал Павел, по-видимому, восходит к началу 30-х годов (как и часть материала в Деяниях Апостолов). Сведения об Иисусе в этих источниках подтверждают и некоторые аспекты евангельских преданий, часть которых также можно проследить до арамеоязычной Палестины 30-х годов.

Вырисовывается убедительная картина: Иисус – не выдуманная, а абсолютно реальная историческая личность, жившая в Палестине. Однако существуют и другие свидетельства. Мы обратимся к ним в следующей главе.