Текст книги "Божественная шкатулка"

Автор книги: Барри Брукс Лонгиер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Пребывая в полном недоумении, я вернулся на прежнее место и внимательно осмотрел его. Там не было ничего, кроме камней. Я задумчиво почесал затылок и взял в руки шкатулку.

– Ты что, смеешься надо мной? Я спросил тебя о том, что мне нужно. И что я получил?

Испытание, – ответила шкатулка.

– Кто же испытывает меня?

Ты сам.

Именно в это мгновение я пришел к выводу, что главная отличительная черта любого божества – самодовольство. Я занял свое прежнее место на площадке, откуда тропа вела к горячим источникам, и хорошенько осмотрел ее. Здесь также никого не было. Я уселся на камень, немного подался вперед и обратил взгляд на собственное отражение в воде. Пока разглядывал это лживое, отмеченное печатью порока лицо, мне стало ясно, почему я посчитал бессмысленным сделанное мне предложение стать Проводником древнего пророчества. Проводник должен делать работу богов, я же не чувствовал себя достойным выполнить божественный промысел.

Какая-то часть моего существа возражала, уверяя, что я предпочел остаться на страже и охранять жизнь моих товарищей и не стал нырять в океан блаженства к купающимся юным красоткам. Мне следует по меньшей мере стать менее ответственной личностью. Я недовольно встряхнул головой. Что значит самая незначительная выгода по сравнению с утраченным богатством?

Чтобы выполнить работу богов, необходимо быть святым, а вовсе не таким грешником, как я.

В голову мне пришла новая мысль, и я вытащил новый ящичек божественной шкатулки, подержал его над водой и посмотрел на себя через отверстие.

То, что я увидел, оказалось не моим суждением о самом себе, а призраком моего злейшего врага. Я увидел, как Шэдоус и его люди в красных мундирах, напоминающих капли крови на белом снегу, приближаются к одному из ответвлений горной дороги, которое неминуемо приведет их к перевалу Эбелл. Не далее как через десять часов они будут возле горячих источников.

– Шэдоус! – позвал я.

Капитан подтянул поводья своего огромного вороного коня и стал встревоженно оглядываться по сторонам в поисках источника чужого голоса. Изо рта у него вырывались клубы пара – там, где Шэдоус находится сейчас, очень холодно.

– Где ты, черт побери?! Выходи сюда, чтобы я мог посмотреть на тебя! Бросай свои фокусы, Бахудова!

Ему явно показалось, что прозвучавший в его голове голос принадлежит дагской колдунье-сказительнице.

– Я не Бахудова, капитан! Меня зовут Корвас.

Лицо Шэдоуса приняло совсем другое выражение. Оно сделалось хитрым и жестоким.

– Да? И чего же ты хочешь? Мне не говорили, что ты волшебник.

– Капитан, почему вы охотитесь за мной?

Шэдоус выхватил из ножен серебристый клинок и взмахнул им.

– Чтобы насадить вот на него твою голову!

– Но почему? За что? Что я такого сделал?!

Я вытащил из шкатулки еще один ящичек и снова увидел капитана, правда, на этот раз разглядел его лучше. Затем заглянул внутрь Шэдоуса, заглянул в его сокровенные мысли, в мысли о себе самом. Глава гетеринской стражи полагал, что выполняет волю богов, собираясь зарезать и меня, и моего брата Тайю ради сохранения чистоты гетеринской веры. Я вытащил следующий ящичек, и мне открылось еще больше: ненависть Шэдоуса, любовь, страхи и вся его жизнь в таких подробностях и с такой отчетливостью, будто он стоял всего лишь в одном шаге от меня. Выдвинув четвертый ящичек, я снова увидел лицо, похожее на лицо Великого Разрушителя Манку. Я приподнялся и вернул ящичек на место, чувствуя, как на меня начинает наползать страх. А что, если не я, а Шэдоус исполняет волю богов? Если это действительно так, то что делаю я?

– Корвас! – окликнул меня голос Руутера. Я обернулся. Наш проводник рупором поднес ладони ко рту и снова крикнул:

– Идите сюда! Мы должны найти орехи бата!

– Орехи бата?

ГЛАВА 16

От горного потока, из которого когда-то образовались горячие источники, мы спустились по тропе прямо к мосту через реку, которую могли видеть с высоты перевала Эбелл. Руутер сообщил нам, что она называется рекой Великого Змея. Тут же мы узрели и первых здешних аборигенов.

Двое мальчишек – один из них был ровно на голову выше другого – ловили рыбу прямо с моста. Посмотрев в нашу сторону, мальчуган пониже от удивления выронил удочку, а затем бросился к Руутеру. Его товарищ также оставил свое занятие и, что-то крикнув, помчался по деревянному мосту к своим сородичам – не иначе как горел желанием сообщить им о прибытии чужестранцев.

– Ху!

– Ху, Толли. А где Коул?

– Коул в своей роще. Рад видеть тебя.

– Я тоже рад тебя видеть. Хочешь гостинец?

– Ху, Руутер!

Руутер наклонился к привязанной к седлу поклаже и бросил мальчишке мяч ярко-оранжевого цвета. Затем повернулся к нам и объяснил:

– Это Толли, сын моей сестры. Прекрасный мальчишка. Он очень скучал по мне. – Руутер указал на мост. – Роща ореховых деревьев Коула находится на том берегу.

После этого он повел нас вперед по мосту, и не успели мы пройти и трети пути, как группа из десяти – пятнадцати омергунтов со всех ног бросилась нам навстречу. О Великий Эбот! Как от них воняло. Все равно как от вонючих носков старого ассенизатора! Хотя, наверное, даже и хуже. В любом другом обществе мою реакцию восприняли бы как грубость, но чем зеленее становилось мое лицо и чем крикливее становился я сам, тем большее удовольствие это вызывало у здешних аборигенов.

– Ну и пахнет же от вас!

– Огромное вам спасибо!

Просто уму непостижимо. Правда, после нескольких минут этой изощренной пытки нам все-таки удалось прорваться на северный берег реки. Там мы нашли пристанище в хижине неподалеку от рощи неизвестных мне очень высоких деревьев. Перед входом стоял человек, лицо его было уныло и печально.

– Ху, Коул! – окликнул его Руутер. – Этим чужакам нужны орехи.

– Когда?

Руутер вопрошающе посмотрел на Синдию, но жрица покачала головой, после чего выразительно взглянула на меня.

– Это займет не слишком много времени, – с трудом выдохнул я. – Помимо проблем со здешними запахами, возникла еще одна – наш добрый капитан Шэдоус находится всего лишь в каких-нибудь десяти часах пути отсюда.

– Орехи нужны нам как можно скорее, – пояснил Коулу Руутер.

– Руутер, – обратился я к проводнику, – почему бы нам просто не отказаться от каких-то орехов и не убраться отсюда как можно скорее?

Руутер рассмеялся и, повернувшись ко мне спиной, снисходительно указал на меня через плечо большим пальцем.

– Чужак. Иностранец. Не понимает, – чеканя слова, произнес он.

Коул кивком выразил полное с ним согласие. Лицо его сохраняло все то же мрачное выражение.

– До сезона засухи еще долго. Придется сделать много лишней работы.

Руутер протянул печальному аборигену целый рил. Я, конечно, высказал бы свое отрицательное отношение к такому непозволительному мотовству, если бы не необходимость сделать вдох, чтобы вынести порицание.

К этому времени вокруг нас собралась едва ли не половина здешнего племени, и я чувствовал, что в любую секунду могу потерять сознание от жуткого запаха, исходившего от аборигенов. Чуть-чуть, самую малость, меня утешало сознание того, что и Синдия, и Рош также чувствуют себя далеко не лучшим образом. Единственными, кому этот ядреный, пробирающий до самых костей «аромат» был, похоже, нипочем, – оказались Тайю и Руутер.

Больше сдерживать дыхание я был уже не в силах и поэтому поскакал вперед. Оказавшись рядом с нашим проводником, я схватил его за воротник.

– Нам нужно ехать! Пора сматываться отсюда!

Руутер полез в карман и что-то вытащил оттуда.

– Съешьте это!

– Еда? Да ты с ума сошел! Я не голоден! А ты – ходячая куча дерьма! Из-за этого мерзкого запаха меня сейчас вывернет наизнанку.

– Это орехи бата, – пояснил Руутер. – Их едят, чтобы отбить запах.

– Что-о-о?

Посмотрев на его ладонь, я разглядел в ней несколько черных орешков в форме полумесяца. Взяв один, я быстро его сжевал. После чего почувствовал, что запах уменьшился почти наполовину.

– Восхитительно!

Угощение оказалось просто потрясающим на вкус, и когда Руутер стал угощать Роша и Синдию, я взял еще один орешек. Запах полностью не исчез, но теперь мне показалось, что с ним в общем-то можно мириться. Кроме того, вкус орехов с каждой минутой все сильнее завоевывал мои симпатии. Чем больше я их ел, тем больше мне их хотелось.

– Руутер, это превосходные орехи. Теперь понятно, зачем они нужны. Дай-ка мне еще один.

– Кончились, друг Корвас. Вот почему Коул должен выплакать их для нас.

Непонятную фразу проводника я сначала пропустил мимо ушей, так как успел привыкнуть к его неправильной речи.

Посмотрев на рощу, я увидел, что в ней вокруг одного необычайно высокого дерева собралось не менее двух сотен омергунтов. Мы спешились и заняли места внутри этого круга. Когда к дереву подошел уже знакомый нам Коул, собравшиеся вокруг омергунты разом смолкли.

– Он что, собирается забраться на самую вершину и собирать там орехи? – полюбопытствовал я, обращаясь к Руутеру.

– Нет. Деревья слишком высокие, а кора у них слишком скользкая. Он должен выплакать орехи.

Абориген по имени Коул обхватил дерево обеими руками и издал душераздирающий вопль, от которого сердце у меня ушло в пятки.

– О великое дерево, услышь меня! – запричитал он. – Я остался совсем один! Жена ушла от меня к другому. Она забрала все мои вещи и деньги.

Сделав короткую паузу, Коул заплакал снова:

– Она забрала трех моих детей.

После этих слов с дерева на землю свалилось два каких-то предмета. Коул продолжал завывать, и то, что свалилось на землю, раскрылось, представив нашим взглядам черные орехи. Я уже хотел подобрать их, когда Руутер жестом остановил меня.

– Нельзя! Человек счастливый может помешать тому, кто плачет около дерева.

– О великое дерево! – продолжал душераздирающе рыдать Коул. – Перед тем, как уйти, она убила мою собаку! – Владелец рощи сильно ударился о ствол дерева, и с его ветвей со стуком упало на землю еще несколько стручков.

– Вот видите, – объяснил Руутер, – каждое растение имеет душу, и душа материнского дерева постоянно следит за тем, насколько счастливы души тех, кто внизу, чтобы накормить своих питомцев, когда пищи не хватает. Когда его питомцы скверно питаются, то им становится плохо. Материнское дерево чувствует их печаль и сбрасывает им пищу.

Коул валялся у подножия дерева, дрыгая ногами и с силой ударяя кулаками по торчащим на поверхности земли корням.

– Она подбросила мне в постель ядовитую змею! Она пустила в мой дом свою мать! Она попросила у моей матери денег, чтобы купить себе дом! И моя мать дала ей денег!

Собравшиеся возле владельца рощи зеваки дружно, как по команде, издали сочувственный вопль. С пары соседних деревьев на землю свалилось еще несколько стручков.

– Моя мать дала ей денег из тех сбережений, которые копила для меня!

Собравшиеся завопили еще громче. Когда Коул пронзительно вскрикнул:

– В чем я виноват?! – на нас посыпался целый дождь стручков!

Позднее, когда наш славный конный отряд направился через весь поселок к дому здешнего вождя, я, дожевав очередной восхитительно вкусный орешек, заметил Руутеру:

– Твой друг Коул устроил настоящее представление!

– Это было не представление. Если бы он попробовал притворяться и вел себя неискренне, дерево вряд ли откликнулось бы на его плач. Дерево не обманешь. Коул на самом деле сильно опечален.

– Но почему он не займется чем-нибудь дельным, чтобы изменить свою жизнь и не предаваться скорби? Почему бы ему не найти себе новую жену, не построить новый дом, не завести еще детей, не найти новую собаку? Если устраивать такие шикарные представления стоимостью всего в один рил, богатства, конечно, не наживешь.

– Если бы он поступил так, как вы предлагаете, то навсегда утратил бы свою скорбь, и жизнь его кончилась бы.

– Руутер, как ты думаешь, если бы я спросил свою божественную шкатулку о том, что нужно Коулу, что бы она ответила?

– Она сказала бы, что Коулу нужно первоклассное бедствие, и положила бы конец его бедственному положению. Его урожай орехов сегодня был просто жалок, и поэтому я прошу вас извинить его.

– Не стоит.

Я съел еще один орешек и сделал глубокий вдох. При этом самым удивительным мне показалось то, что я смог ощутить и все другие запахи – цветов, дорожной пыли, лошадиного пота. Единственным исключением был запах, исходящий от людей, которого я не чувствовал.

– Руутер, это просто невероятно, но твои орехи перебивают ужасные запахи людей.

– Эти орехи никогда не подведут, – ответил наш проводник, – если учесть, что вы теперь больше не считаете, что их употребление вызывает неприятный запах.

Услышав это, я остановился прямо посреди дороги.

– Что-о-о? Значит, и от меня теперь пахнет?

– Пожалуйста, без хвастовства, – ответил мне Руутер. – Это слишком неприлично.

ГЛАВА 17

Когда мы вошли в жилище Отважного Огхара, от стоявшего в нем крепкого запаха ладана у меня потекло из носа, а глаза заслезились, как будто в лицо мне бросили добрую пригоршню красного перца. Вошедшая вместе с нами Синдия собралась было обратиться к вождю омергунтов, но Огхар выбросил вперед руку и требовательно приказал:

– Тишина!

Синдия сделала шаг назад и посмотрела на Руутера. Тот ответил ей короткой загадочной улыбкой.

Огхар оказался глубоким старцем. Его наряд состоял из звериных шкур, а корона была сделана из человеческих костей и лицевой части черепа, в глазницах которого сверкали два рубина. Деревянный трон вождя стоял на возвышении, окруженном целым арсеналом зловещего вида оружия. Рядом с ним находились несколько слуг, которые также хлюпали носом, чихали и не переставая терли глаза. Те из них, кому посчастливилось стоять возле стен хижины, в редкие мгновения, когда Огхар отводил от них свой царственный взор, приникали к отверстиям в стене, чтобы сделать быстрый глоток свежего воздуха. Огхар стремительно повернулся к одному из слуг и резко пролаял:

– Приведи сюда Кози.

В следующее мгновение слуга бросился ничком на пол.

– Слушаюсь, о великий Огхар!

Затем, резко вскочив, бросился вон из хижины выполнять распоряжение своего грозного повелителя.

– Великий вождь! – начала Синдия. – Мы пришли, чтобы...

– Обождите, сейчас придет Кози! – оборвал ее Огхар.

В хижину вбежал какой-то пожилой человек, который тут же распростерся перед троном Огхара, не смея поднять глаза на своего владыку.

– Ты звал меня, о великий вождь?

– Гнусный мерзавец, – ответил ему Огхар. – Мразь! Собака! Подонок! Скотина!

Похоже, что тот, кого именовали Кози, был в немилости у вождя. Он распростер перед собой руки, по-прежнему не поднимая лица от пола.

– О великий Огхар! Могу ли я осмелиться и выразить тебе мое страстное желание исправить допущенные мною ужасные промахи?

– Когда ты скроешься прочь с глаз моих, Кози, то займись этими чужаками! – Огхар указал на нас. – Не подведи меня в очередной раз, Кози.

Кози самым непостижимым образом удалось покинуть хижину, оставаясь в прежнем положении и не отрывая лица от пола. При этом он умудрился сказать Синдии:

– Следуйте за мной, иначе умрете.

Оказавшись за стенами хижины, Кози быстро вскочил на ноги. Было видно, что его переполняет гнев.

– Где этот дьявол Олассар с его злокозненной шкатулкой?

Синдия указала на меня и сказала:

– Наш друг Корвас – наследник дела Олассара.

Кози бросил быстрый взгляд на привязанную к моему поясу божественную шкатулку.

– Вот она! Эта мерзкая штуковина!

Затем он перевел взгляд со шкатулки на мое лицо. Выражение его собственного было, мягко говоря, страшноватым.

– Насколько я понимаю, вы были не слишком довольны поведением моего предшественника.

Услышав эти слова, Кози сплюнул на землю.

– Раньше я был самым близким подданным Огхара, его первым советником. Я командовал его армией. Я был богат и пользовался безграничным уважением вождя. Так продолжалось до тех пор, пока в долине не появился Олассар со своей проклятой коробкой. Армии у меня больше нет, вождь стыдится своих подданных и во всем этом обвиняет меня!

Руутер с отвращением сплюнул и указал в направлении юга, туда, где находились рощи удивительных ореховых деревьев.

– Ты хочешь занять место Коула?

– Выражайся яснее, Руутер!

Проводник покачал головой.

– Если ты хочешь плачем стряхивать с дерева орехи, тогда веди себя так, как он. Если хочешь получить ответы, задавай вопросы.

– Ответы?

– Да, ответы.

– Ты имеешь в виду эту штуковину? – Кози указал на волшебную шкатулку. Его сердитый взгляд сделался еще более мрачным, когда он впился им в меня. Мне показалось, что глаза Кози излучают нестерпимый жар. – Моя нынешняя проблема есть результат недавних событий. Как может эта твоя шкатулка помочь омергунтам? Я скорее лягу в постель с сотней ползучих гадин.

– Странно, – ответил я, когда исходивший от моего собеседника жар достиг моего лица. – Я не знал, что твоя мать все еще занимается этим.

В следующее мгновение в руке Кози появился острый кинжал, а я поспешил выхватить свой нож. Между нами тут же встала Синдия.

– Послушайте, ни к чему хорошему это не приведет.

Кози указал на меня своим смертоносным клинком.

– Пусть он извинится! Он оскорбил мою мать. Синдия вопросительно взглянула на меня.

– Корвас?

– Очень хорошо.

– Что очень хорошо? – требовательно произнес Кози.

– Я сказал, не подумав, Кози. Приношу свои извинения.

Кози неторопливо вернул кинжал в ножны. Затем сделал глубокий вдох, посмотрел куда-то в пространство и сказал:

– Много лет назад в наших краях появился Олассар со своей шкатулкой. До его прихода мы были гордым, воинственным племенем, которого боялись все обитатели Заколдованных гор. – Кози сложил на груди руки. – Наш добрый повелитель – а не я – стремился к тому, чтобы положить конец нашим войнам с дагами, чаками и серкерами. Не успел он произнести эти слова и помолиться своему богу, как прибежали дети с известием о том, что в долине появился чужестранец. Это был Олассар. Мой вождь потребовал, чтобы Олассар пришел к нему. Вместе со шкатулкой в наши края пришел старый обманщик, который объяснил нам, как ею пользоваться. Если вождю и его подданным действительно нужно было положить конец войнам, шкатулка обязательно находила для этого способ.

– Но ведь у вас нет армии, – сказал я. – Жизнь в вашей долине кажется мирной, а ее обитатели, судя по всему, пребывают в достатке и благоденствии. Видимо, Олассар со своей шкатулкой принес мир в ваши края.

– Все это слишком хорошо. – Кози какое-то время молчал, затем грустно покачал головой. – Шкатулка посоветовала всем нам употреблять в пищу плоды орехового дерева бат. Она также объяснила, как можно насадить целые рощи этого дерева и как добывать орехи. По ее совету мы стали сажать их и научились выплакивать у деревьев их плоды. Мы начали есть эти орехи, и от нас стало дурно пахнуть. Скоро уже никто не захотел нападать на нас, и над нами, омергунтами, все начали безжалостно насмехаться. Из-за нашего запаха все теперь думают, что мы глупые и невежественные грязнули. Вы, наверное, слышали о нас всякие шуточки? Например, о том, почему берега океана Илан черные? Потому что там искупался омергунт.

– Нет, – выдавил из себя я. – Никогда не слышал ничего подобного. Извините.

Синдия легонько отодвинула меня в сторону и заговорила, обращаясь к Кози:

– Огхар получил то, что ему было нужно, верно?

– Послушайте, жрица, он не хотел, чтобы его племя сделалось всеобщим посмешищем.

– Извините меня, – вмешался я в разговор. – Но почему жилище Огхара так сильно провоняло ладаном? Я там чуть не задохнулся.

– Чтобы всем остальным неповадно было, – ответил Кози. – Мой вождь отказался есть орехи бата. Однако никто не следует его примеру. В целом наш народ доволен тем, что наступил мир и что больше не нужно содержать армию. Вот поэтому Огхару и понадобился новый способ противостоять запахам его подданных.

– Но почему бы ему тогда не приказать своим подданным отказаться от орехов и наказывать тех, кто не подчиняется его приказу?

– Наш Огхар очень добрый и милосердный повелитель.

– Я могу понять, почему орехи едят в долине, но мне неясно, зачем это делают за ее пределами? – обратился я к Руутеру.

Мой собеседник улыбнулся.

– Ни в одном из придорожных городов, даже в самом Искандаре, меня еще ни разу не ограбили. Когда я торгуюсь на базаре, мне никогда не приходится расталкивать толпу, и купцы всегда стараются обслужить меня как можно быстрее. Когда я начинаю настаивать на своей цене, решительность торговцев начинает быстро идти на убыль.

– А вам не все равно, что о вас думают окружающие?

– Никакой разницы, – отрицательно покачал головой омергунт.

– Сногсшибательно, – восхищенно откликнулся я и повернулся к Кози: – А вы? Вы тоже продолжаете есть эти орехи?

– Разве я похож на идиота? Конечно же, ем. Иначе бы я просто умер в этой долине.

Синдия посмотрела на хижину вождя.

– Неужели он хочет, чтобы снова начались войны?

– Нет, но он страстно желает, чтобы в его подданных снова поселился страх.

Ах да, подумал я, посмотрев на волшебную шкатулку. Это то, чего он хочет. Но что именно ему действительно нужно?