Текст книги "Святая и грешник"
Автор книги: Барбара Картленд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Тут Пандора взглянула на графа: он слушал ее очень и очень внимательно.
– Если бы папа нашел вас тогда – я уверена, просто уверена, что он нашел бы и средства, и возможность помочь вашему отцу, но на следующий день дедушка в гневе бросил письмо вашего отца в горящий камин. И сделал он это потому, что дядя Джордж был убит и, таким образом, ваш отец стал наследником и титула, и поместья, – немного помолчав, добавила Пандора. – После такого поворота событий мама все же надеялась, что вы проживаете где-то в Айлингтоне, и папа провел там целый день в поисках, однако там никто не слышал о домовладельце по фамилии Чарт.
– Что и неудивительно, раз мы жили в самых дешевых меблирашках, – с горечью возразил граф.
Он встал, подошел к окну и, глядя в сад, признался:
– Я вашего деда ненавидел так же сильно, как он моего отца, и эта ненависть отравила мое отношение к жизни. Я лишь через три месяца осознал, что отец мой умер наследником Чартхолла!
– И тогда вы поняли, что теперь получили все права на усадьбу и все остальное?
– На основании моего изменившегося положения в обществе я занял деньги, – продолжил свое повествование граф, – немного занял, потому что те, кто одалживает, не очень-то щедры по отношению к свежеиспеченным и самонадеянным выскочкам-наследникам, но все-таки достаточно, чтобы почувствовать вкус безбедной жизни, которую мне предстояло начать после утверждения в правах наследования, когда я получу титул пятого графа Чартвуда, а вместе с графской короной и наследственное богатство.
Пандора опять промолчала. Она вдруг почувствовала, что гнев ее исчез, и ощущала только печаль и усталость.
– Извините, мне жаль, что я была с вами груба и вышла из себя. Я теперь понимаю, что дедушка вел себя неправильно. Могу лишь сказать, что это было на него совсем не похоже.
– Мы с вами, конечно, понимаем, – заметил граф, – что он ненавидел меня так же сильно, как я его.
– Да, он обожал своих сыновей, погибших на войне, и очень страдал. Ведь каждый мужчина желает иметь наследника, что продолжит род и передаст фамильное имя потомкам. Папа меня, конечно же, любил, однако очень хотел иметь сына, но врачи объявили, что будет просто чудом, если у мамы родится еще ребенок, – грустно заметила Пандора. – Но вы обязаны иметь много детей! Когда я приезжала сюда в детстве, то постоянно думала, как бы здесь было весело играть с другими детьми, скользить, например, на перилах вниз, в Большую галерею, или играть в оранжерее в прятки!
– Ну а я принял решение нашу родословную не продолжать, – перебил ее граф.
– Как же вы можете говорить такое! Как это неразумно! – снова отрывисто и резко воскликнула Пандора. – Я уже говорила, как вам повезло в жизни, но вместо того, чтобы возблагодарить судьбу за такой подарок, вы позволяете прошлым обидам разрушать ваше настоящее! Вы губите свою жизнь!
– Вы действительно думаете, что я встал на путь саморазрушения?
– Не можете же вы всю жизнь только развлекаться с… – и Пандора замолчала, опасаясь уязвить графа.
– Нет, продолжайте, – сказал он, – мне хотелось бы знать, что вы думаете о моих друзьях, между прочим – единственных!
– Я спрашиваю себя, как долго они оставались бы вашими друзьями, – отрезала Пандора, – не имей вы денег!
С минуту граф пристально смотрел на нее, а потом рассмеялся:
– Да вы и вправду очень откровенны, моя безупречная кузиночка, но предоставьте мне коснеть в моей греховности – я ее предпочитаю вашей праведности!
– Грешите сами, сколько вам угодно, я не сделаю и малейшей попытки вам помешать, но вы не имеете права допустить, чтобы юную девушку вроде Мэри развратил ужасный, отвратительный, хищный человек, который приходил вчера ночью ко мне в спальню! – и она едва заметно вздрогнула. – И знаете, когда он ушел, я подумала, вот счастье, что внезапно появились вы и спасли меня и какой вы добрый человек! – Голос ее заметно смягчился. – И я заснула, думая, что вы совсем не такой плохой, каким притворяетесь! Сейчас, правда, я не так в этом уверена.
– Но вы, таким образом, вынуждаете меня признаться, что я гораздо, гораздо хуже, чем вы обо мне думаете!
– А вы, значит, чувствуете удовлетворение при мысли, что ваше присутствие многих здесь живущих заставляет лить слезы, страдать и голодать? Вы хотите всех уверить, что способны быть жестоким, неумолимым и владеете правом вести себя безнравственно? Что ж, должна в этом случае напомнить, что наша Чартовская семья и прежде умела преодолевать последствия поведения людей, подобных вам! Один из Чартов присоединился к «Круглоголовым»[3]3
Так называли во время английской буржуазной революции XVII в. сторонников парламентаризма. – Прим. перев.
[Закрыть] и предательски выдал, где скрывается от преследования его брат-роялист. Был, однако, и такой среди Чартов, который, наделав массу долгов, застрелился. Он мог бы погасить эти долги, распродав все фамильные ценности. Однако они ему были дороже собственной жизни, и, смею сказать, знакомясь с нашей родословной, вы найдете еще с дюжину примеров самопожертвования. И еще одно: настоящая доброта свойственна и тем, кого вы презрительно именуете святошами.
Пандора уже коснулась дверной ручки, когда граф воскликнул:
– Да вернитесь, вы, огнедышащий вулкан в женском обличье!
Она не послушалась, однако остановилась.
– Наверное, кто-нибудь, наблюдая за нами со стороны, догадался бы, что мы родня: оба, закусив удила, летим вперед, не разбирая дороги!
– Вы спасете Мэри Клэй? – и Пандора шагнула к нему.
– Полагаю, нет никаких причин, чтобы за грехи моих отцов платили здешние пенсионеры! – И Пандора бросилась к нему:
– Повторите, что вы сказали! Объясните мне простыми словами!
Граф посмотрел на Пандору с высоты своего роста и встретил ее умоляющий взгляд.
– Вам известно, где сейчас прежняя экономка, как ее зовут, миссис Мэдоуфилд?
– О конечно, – почти шепотом подтвердила Пандора.
– И этот, как его, Бэрроуз, прежний дворецкий? Я его запомнил еще с первого своего приезда.
– Сейчас он живет в деревне!
– Вы готовы сами поехать за ними и привезти их обратно?
– О кузен Норвин! Я не ослышалась, нет? Вы действительно этого хотите?
И слезы опять навернулись на глаза Пандоры, которые сейчас сверкали, как звезды.
– Вы помните, что я хотел подарить вам «Возвращенный Рай»?
– Но именно это вы сейчас и делаете. А что насчет мистера Энсти?
– А что может быть насчет него? – сурово осведомился граф.
– Старый мистер Фэрроу, которого все здесь так любили, очень бы обрадовался, если место управляющего занял теперь его сын, Майкл Фэрроу, который знает все досконально, как вести здешнее хозяйство и управлять всей усадьбой. Он несколько лет проработал вместе с отцом и сумеет все привести в порядок, и вам это не причинит ни малейшего беспокойства, но все опять будет так, как было, когда я, еще девочкой, впервые сюда приехала! Мне тогда усадьба показалась королевским дворцом из волшебной сказки!
– Ну, что ж, очень хорошо! Вы твердо гнете свою линию! Передайте Фэрроу, чтобы он явился ко мне через два часа и… – Граф улыбнулся. – И поспешите, а то вдруг я передумаю! Так или иначе, но здесь поднимется скандал, и если вы не желаете стать его участницей, то уходите пока из дома.
– Я ушам своим не верю! Это все так замечательно! О кузен Норвин, я же знала, что вы только притворяетесь плохим!
– Вы меня стараетесь обелить, но белила на мне не держатся.
– Нет, я просто окружаю вашу голову героическим ореолом, и не дайте ему потускнеть!
Она побежала к выходу, но у двери остановилась и взглянула на графа:
– А вы, пожалуйста, пересчитайте свои табакерки, они ведь такие дорогие! – и когда уже припустилась бегом по коридору, то услышала, как граф громко рассмеялся.
Ворвавшись бегом к себе в комнату, она сразу же позвонила в колокольчик, вызывая Мэри, но, еще прежде чем горничная появилась, Пандора надела капор и уже искала в комоде перчатки.
– Да, мисс? – спросила Мэри с порога.
– Все в порядке! Все-все теперь в порядке, Мэри! – крикнула ей Пандора. – Но никому пока об этом ни слова! Просто жди! Все будет здесь так же, как при дедушке, и все снова заживут хорошо и спокойно.
– Вы вправду так думаете? Не может этого быть!
Пандора нашла наконец перчатки.
– Но никому ни единого звука об этом, даже своей матери! Просто веди себя как обычно и дождись моего возвращения.
Мэри вышла и сбежала вниз с просветлевшим от надежды лицом. Нигде не видно было Дэлтона, но Пандора только обрадовалась этому и приказала одному из лакеев:
– Я еду в деревню, но день такой прекрасный, что пойду туда пешком по проезжей дороге, а вы скажите кучеру, чтобы он как можно быстрее меня нагнал!
– Очень хорошо, мисс!
Пандора вышла из главного подъезда на яркий солнечный свет. Граф советовал ей поторопиться, и она тоже этого хотела и надеялась на перемены. Сердце пело в груди, и ей хотелось танцевать, а не размеренно вышагивать по дороге, однако Пандора заставила себя спокойно и неторопливо идти по направлению к озеру, а потом пройти по каменному, видавшему виды мосту через реку. Затем дорога пролегла через парк, где паслись пятнистые олени, которых она уже угощала хлебом, отчего они совсем ее не опасались. Росли здесь и дубы, ветви которых смыкались в вышине, образуя зеленую арку. Пройдя немного, она обернулась и посмотрела назад. Весь в солнечном блеске старинный Замок-дворец выглядел особенно величественно, и Пандоре показалось, что от солнечных лучей его окна словно улыбаются и вселяют надежду на лучшее. И еще ей вдруг показалось, что истинным победителем в битве за жизнь и счастье всегда был именно Чартхолл: да, это он выиграл сражение, а вовсе не она. Это он, переживший за несколько веков столько взлетов и времен упадка, одержал победу. Здесь бушевали и религиозные, и гражданские войны, среди Чартов были и расточители, и скупцы, но Замок все это пережил. Может быть, он владычествует над жизнью каждого члена семейного клана, независимо от того, мужчина это или женщина, и всегда одерживает верх – и над графом Чартхолл тоже одержал победу! Он оказался графу не по силам! Даже если бы ее вмешательство в здешние дела не ускорило ход событий, то все равно рано или поздно Чартхолл воззвал бы к сердцу графа и взял бы его под защиту даже против него самого.
– Ты нам дан навсегда, ты от нас неотъемлем, – вслух сказала Пандора и увидела приближающийся экипаж.
* * *
Сначала она зашла к Майклу Фэрроу. Она знала, что у его отца где-то на краю деревни есть дом, и, когда экипаж остановился у ворот, слишком узких, чтобы он мог проехать во двор, она увидела, что Майкл, которого она тоже знала с детства, копает землю в саду. Пандора махнула ему рукой, он положил лопату и, не скрывая удивления, направился к воротам.
– А я подумал при виде экипажа, кто же это может быть, мисс Пандора, ведь он по виду графский!
– Я приехала повидаться с вами и вашим отцом!
– И он будет вам очень рад! Он часто вспоминает вашу матушку и всегда говорит, что красивее ее никого в жизни не видел.
– И я тоже всегда так считала, – улыбнулась Пандора.
– Если вы хотите поговорить, то, может, немного подождете? Я руки вымою. Нам теперь не по средствам держать садовника, так что самому приходится работать землекопом.
«Значит, Майкла Фэрроу уволили без соответствующей его нуждам пенсии, – подумала Пандора, – впрочем, теперь это уже не имеет значения. Но после стольких лет работы в усадьбе это большая несправедливость!»
Отец Майкла, старый мистер Фэрроу, который на вид сильно сдал, сидел в гостиной и читал газету, но, увидев Пандору, удивился и с усилием поднялся, хотя та и попросила его не вставать.
– Да, с ногами у меня нынче не все в порядке, – заговорил он, – наверное, потому, что я теперь мало двигаюсь. Когда в усадьбе работал, то ведь из седла не слезал, а вот теперь со своего трона не схожу, – и он попытался улыбнуться, но взгляд у него был очень печальный.
– Приятно снова с вами повидаться, – приветствовала его Пандора.
– А я так скучаю по вашим отцу и матери, что и сказать не могу, – вздохнул мистер Фэрроу, – и в деревне по ним скучают! Да, дела теперь пошли совсем другие, чем раньше.
– Вот я и приехала поговорить об этом. – Старик Фэрроу вопросительно посмотрел на нее, но тут вошел его сын Майкл. Пандора вкратце поведала им, что граф недоволен мистером Энсти и поэтому прислал узнать ее, не хочет ли мистер Майкл Фэрроу вернуться к обязанностям управляющего, и выразила уверенность, что его отец поможет Майклу в работе, если ноги позволят.
Какое-то время и старый Фэрроу, и Майкл молча взирали на Пандору, будто она не в своем уме, а потом мистер Фэрроу очень тихо спросил:
– Не хотите ли вы сказать, что Его Лордство желает отказаться от услуг мистера Энсти?
– Я надеюсь на это и молю Бога о том, чтобы мистер Энсти покинул пределы усадьбы к тому времени, когда ваш сын туда приедет, – уточнила Пандора. – Его Лордство сказал, что ожидает Майкла Фэрроу через два часа, а уже прошло полтора!
Пандора не стала задерживаться, чтобы выслушать все благодарственные слова отца и сына, и отправилась к домику, где, как она знала, нашла приют миссис Мэдоуфилд. Это был дом ее сестры, деревенской учительницы. Миссис Мэдоуфилд, седовласая, но еще очень энергичная пожилая женщина, радостно приветствовала Пандору:
– Ваше появление, как глоток свежего воздуха, мисс Пандора, и я только вчера вспоминала с местными жителями ваших дорогих родителей. И знаете, во всей деревне не нашлось человека, кто бы не прослезился при этом.
– А вот теперь и я приехала к вам, миссис Мэдоуфилд, чтобы просить вас прямо сейчас вернуться со мной в Чартхолл.
– Опять в Холл? – поразилась миссис Мэдоуфилд. – Но зачем?
– Вас не хватает всему домашнему хозяйству – очень и очень! Не стану сейчас рассказывать, что теперь творится в усадьбе, но там многие могут вам об этом порассказать.
– Значит ли это, что сам Его Лордство мне это предлагает? Чтобы я вернулась на свое прежнее место? Но после того, как со мной обращались последнее время, я, мисс Пандора…
Но Пандора ласково коснулась ее руки:
– Пожалуйста, миссис Мэдоуфилд, – прервала она ее, – поедемте со мной! Вы единственный человек, который сможет навести в усадьбе порядок. А это необходимо сделать – и немедленно!
И слова оскорбленного чувства собственного достоинства замерли на устах миссис Мэдоуфилд:
– Вы совсем как ваша матушка, мисс Пандора, а я никогда не могла ни в чем ей отказать! – Пандора подождала несколько минут, чтобы миссис Мэдоуфилд успела надеть шляпку и накинуть плащ, и заверила, что сегодня же пошлют за остальными вещами к ее сестре-учительнице.
До места жительства мистера Бэрроуза было рукой подать. Он жил недалеко от пасторского дома, под крышей которого так счастливо прошли годы детства и юности Пандоры, и, проезжая мимо, она подумала, что это родители помогают ей наводить порядок в усадьбе. Их бы оскорбило все то, что там теперь происходит. Их бы уязвило в самое сердце несправедливое отношение к деревенским друзьям, не говоря уж о том, что они ужаснулись бы, узнав, какому развращающему и губительному влиянию подвергаются в усадьбе девушки вроде Мэри.
«А если бы с ней случилось все самое дурное, – подумала Пандора, – Проспер Уизеридж был бы полностью оправдан в своих проклятиях графу».
И только сейчас, когда они возвращались в Чартхолл и миссис Мэдоуфилд сидела рядом с ней, а старик Бэрроуз напротив, оба онемевшие от столь внезапной перемены жизни, Пандора вспомнила, что в усадьбе еще продолжают веселиться гости графа и надо сразу что-то предпринять, иначе миссис Мэдоуфилд будет шокирована до глубины души поведением актрис, а Бэрроуз – потрясен, если разобьют что-нибудь из драгоценного фарфора или кто-нибудь из гостей попробует на зуб старинное столовое серебро! И разумеется, старик не позволит использовать для подобных гостей все самое лучшее и ценное из посуды и столовых принадлежностей. Он гораздо лучше, чем теперешний владелец Чартхолла, знает им цену, и ей самой не надо будет заботиться об их целости и сохранности и опасаться, как бы снова кто-нибудь не употребил старинную севрскую тарелку в виде средства нападения, как вчера.
Пандора знала, что миссис Мэдоуфилд и старик Бэрроуз по давней традиции, да и привычке, воспользуются черным ходом для слуг, и попросила кучера остановиться сначала там, а потом подъехала к главному подъезду. По выражению на лицах лакеев она сразу поняла, что перемены идут полным ходом. Занятая всеми неожиданными сегодняшними делами, она отсутствовала дольше, чем предполагала, а уже наступило время ланча, и Пандора вдруг поняла, что очень проголодалась. Из-за откровенного разговора с Мэри она лишилась завтрака, и, таким образом, у нее и маковой росинки не было во рту после вчерашнего обеда, который она покинула по настоянию графа. Войдя в холл, она увидела на стуле шляпу Майкла Фэрроу: значит, он уже здесь и разговаривает с графом.
Пандора поднялась к себе в комнату, чтобы снять капор, и тут сразу же появилась Мэри:
– О мисс Пандора, о, если бы вы знали, что у нас тут делается! Такого вы еще никогда не видели! – воскликнула она.
– А что случилось? – улыбнулась Пандора.
– Как вы уехали, Его Лордство послал за миссис Дженкинс и мистером Энсти и уволил их совсем! И один лакей мне говорил, что они очень ругались, миссис Дженкинс и мистер Энсти вели себя очень нахально и грубили графу! А Его Лордство просто почернел, как туча, при виде мистера Энсти!
– И что потом?
– Ой, вы не поверите, мисс, но мистер Энсти, когда уходил, то погрозил Его Лордству кулаком и как закричит: «Вы еще вспомните про этот день и пожалеете, что так поступили!»
Значит, граф сдержал данное слово! Пандора с облегчением вздохнула. Значит, мистер Энсти отбыл навсегда, и теперь, надо надеяться, его примеру последуют его присные, те, кого он поселил в коттеджах, где раньше жили старые слуги.
А Мэри просто себя не помнила от восторга, рассказывая о том, что произошло, хотя, по сути дела, мало что могла прибавить к тому, о чем Пандоре уже и так было известно.
Делая вид, что ни о чем не подозревает, она тихо и скромно вошла в салон. Там были только Хетти, Фредди и Клайв. Глаза у Хетти ввалились и вид был очень утомленный.
– Сейчас как будто уже время ланча, – приветствовала Пандора молодых джентльменов, вставших при ее появлении. – А где же все остальные?
– Дамы всю ночь промучились и теперь еще в постели, и Кэро, и Лотти, а у Китти так голова разболелась, что она даже глаза открыть не может!
– А это все из-за тех вин, которые держит Норвин, – объявил Фредди. – Они у него очень дорогие и крепкие. Вот если бы дамы последовали моему примеру и пили только шампанское, то все сейчас было бы в порядке!
– Да, с тебя все как с гуся вода! – заметила Хетти.
– Но где же наш хозяин? Я его не видел сегодня утром, – вставил Клайв, – а я-то надеялся, что он отправится с нами на верховую прогулку!
– Ну, полагаю, ему с утра было чем заняться, – заметила Пандора.
– А если он этими делами занимался вдвоем с тобой, – заметила Хетти, – то Китти тебе глаза выцарапает! Учти, она очень ревнива и действует без всякого предупреждения!
– Но у Китти нет никаких оснований, чтобы ревновать ко мне, – возразила Пандора, – я всего лишь бедная родственница, а насчет них никогда не беспокоятся.
Мужчины рассмеялись, но Хетти стояла на своем:
– Ладно, однако потом не говори, что я тебя не предупреждала!
Появился граф, и по его виду Пандора поняла, что все происходящее доставляет ему истинное удовольствие. Видно, ему понравилось, что на его пути возникли препятствия, а такое отношение к ним характерно для многих представителей Чартовского клана. И причина еще, наверное, в том, решила Пандора, что, унаследовав огромное состояние, он не знает, как заняться чем-то более трудоемким, нежели одни лишь развлечения. А мама, между прочим, всегда говорила, что мужчины проявляют себя с лучшей стороны, когда у них есть дело: в этом они похожи на детей. Когда ребенок спрашивает: «Что мне делать?», надо занять его чем-то полезным, иначе ему станет скучно и он начнет озорничать и совсем избалуется, а это ни к чему хорошему в дальнейшем не приведет!
– Ну, где же ты все утро пропадал? – упрекнул Фредди графа, когда тот наконец появился. – А мы с Клайвом замечательно погалопировали на твоих прекрасных скакунах и так хорошо освежились! А ты все утро сидел за рабочим столом?
– Я был довольно плотно занят делами, связанными с усадьбой, – граф посмотрел на Пандору, и во взгляде его промелькнул озорной огонек, а она встала и, повинуясь безотчетному порыву, вложила свою маленькую руку в его ладонь.
– И все это кончилось так замечательно! – тихо сказала она, и граф сжал в руке ее пальцы, а Пандора, заметив, что Хетти смотрит на нее с подозрением, спохватилась: неужели она ведет себя нескромно?
