Текст книги "Влюбленный странник"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Бедный ребенок! Сколько же всего тебе пришлось пережить!

– Я говорю вам это не для того, чтобы вызвать сочувствие, – резко оборвала его Сорелла. – Мне не нужны ни жалость, ни сочувствие. Я просто хочу, чтобы вы поняли, почему я не могу отправиться в респектабельную школу-пансион с ее хорошо воспитанными ученицами. К тому же я чувствую себя слишком взрослой, чтобы стоять у доски. Я много читала и знаю достаточно, чтобы понимать, насколько я невежественна. Я знаю, сколько всего еще мне необходимо изучить, но не готова делать это таким способом. Я не впишусь в обстановку школы и буду чувствовать себя несчастной среди богатых юных леди, которые в один прекрасный день станут такими, как ваша Джейн.

– Но ты сама чем хотела бы заниматься? – снова спросил Рэндал. – Это ведь вопрос, который все равно необходимо решать, не правда ли?

– Я же сказала вам, что хотела бы остаться здесь.

Рэндал закончил пить кофе и откинулся на спинку стула. Сейчас он чувствовал себя в ладах со всем белым светом. Он закончил вносить изменения в пьесу, завтра он принесет новый вариант в театр, где все, несомненно, придут от него в восторг. Но главное – он сам был удовлетворен проделанной работой.

Радость бытия охватила его. Ничего больше не имело в этот момент значения. Только он и Сорелла, разговаривающие в маленькой кухне. А все вопросы завтрашнего дня были сейчас от него далеко.

Рэндал хотел сделать широкий и щедрый жест. он улыбнулся и сказал:

– Ты останешься здесь, если это то, чего ты хочешь.

– Обещаете? – спросила Сорелла, и Рэндала поразила холодная суровость ее голоса.

– Обещаю, – ответил он.

Он увидел, как загорелись глаза Сореллы, в них словно вспыхнул ослепительный свет. Рэндал был растроган.

Глава седьмая

Сорелла проснулась с улыбкой на губах. А открыв глаза, издала крик восторга. Светило солнце! Она знала, что день будет чудесным, когда отправлялась вчера в постель. Он был бы чудесным, даже если бы шел дождь и небо затянули тучи. Но этот солнечный день был просто идеальным.

Сорелла выпрыгнула из кровати и подбежала к окну. Ее комната выходила на боковую улочку, и здесь не было того великолепного вида на парк, как в комнатах, находящихся с другой стороны. Но этаж был достаточно высоким, чтобы Сорелла могла видеть крыши до того места, где поднимались вверх из зеленых объятий Сент-Джеймского парка, словно волшебный дворец из морских волн, башенки и бастионы Уайтхолла. Кругом на несколько миль простирались бесчисленные крыши, сливавшиеся с линией горизонта.

Лондон был большим – слишком большим. Сорелла часто думала об этом. И вот сегодня она должна была покинуть этот город и именно поэтому была так возбуждена. Вот почему она с таким нетерпением ждала этого утра, что даже плохо спала ночью.

После почти недели репетиций в пятницу напряжение, раздражение, усталость всех участников достигли кульминации. Рэндал, не сдержавшись, бросил на сцену свой экземпляр пьесы и воскликнул:

– Мы все выдохлись! На уик-энд объявляется перерыв.

Все вздохнули с облегчением – от рабочих сцены до Брюса Беллингэма. Все действительно очень устали, и Рэндал подобрал очень точное слово – они именно выдохлись. Сначала они репетировали только с главными героями, потому что Рэндал и Брюс, режиссеры-сопостановщики, решили, что, начав репетиции с массовых сцен и ролей второстепенных персонажей, они завязнут в неуправляемом процессе, а когда дойдет до тех, кто несет в пьесе основную нагрузку, они будут не в форме.

Люсиль отлично справлялась со своей ролью с самой первой репетиции, и Рэндал с удивлением думал о том, что недооценивал Люсиль, – она была способна на многое, если была увлечена ролью. Рэндал даже был готов признать, что Люсиль смогла бы, если захочет этого по-настоящему, стать истинно великой актрисой.

Рэндал не подозревал об истинной причине ее вдохновения, и этой причиной был он сам.

Люсиль, как и все остальные, обрадовалась объявленным выходным. И только когда они вместе вышли из театра, Рэндал понял, что она рассчитывает провести эти выходные с ним.

– Мне так хочется посмотреть новую пьесу Оливье [2]2
  Лоуренс Оливье – великий английский актер театра, киноактер, режиссер и продюсер.


[Закрыть], дорогой, – сказала она, беря его под руку и прижимаясь к нему грациозным кошачьим движением.

– Вряд ли это удастся в последний момент, – ответил Рэндал.

– Глупости, – улыбнулась Люсиль. – Для нас с тобой наверняка найдут место, если ты как следует попросишь. Давай попробуем раздобыть ложу. Мне очень нравятся ложи в лондонских театрах. В них есть что-то от эдвардианской эпохи.

– Я постараюсь, – с неохотой ответил Рэндал.

Он и не понимал, до какой степени устал, пока не добрался до дома. Хоппи ждала его с целой кипой писем в руках. Опускаясь на диван, Рэндал посмотрел на нее взглядом, полным шутливого отчаяния.

– Уйдите, женщина, – патетически воскликнул он. – Если вы полагаете, что я буду сейчас работать, то вы сильно ошибаетесь. Я не подпишу ни одного письма и ни одного чека. Я умер и похоронен! И нет смысла со мной спорить.

– Да кто же осмелится с вами спорить? – поддержала Хоппи шутливый тон Рэндала. – И вы действительно выглядите усталым. Принесу-ка вам виски с содовой.

Хоппи скоро вернулась со стаканом на подносе и молча наблюдала за тем, как он пьет.

– Вот так-то лучше, – сказал Рэндал, отставив стакан. – У меня голова пошла кругом. Мне казалось, что если я хотя бы еще один раз произнесу слова: «Повтори с этого места, дорогая», то впаду в буйное помешательство. Я устроил для всех выходные на уик-энд. И меня это тоже касается.

– Отлично! – воскликнула Хоппи. – но что же вы собираетесь делать? Останетесь в Лондоне или отправитесь за город?

– Люсиль хочет посмотреть новую пьесу Оливье, – ответил Рэндал. – Хочет, чтобы я устроил ей ложу. И меня хочет видеть в этой ложе.

– Я бы не назвала это отдыхом, – с усмешкой заметила Хоппи.

– Я тоже так думаю, – устало ответил Рэндал. – Но попробуйте, по крайней мере, для нее добыть эту ложу.

Хоппи вышла из комнаты, издав звук, похожий на фырканье. Рэндал устроился поудобнее и закрыл глаза. Он проспал, должно быть, минут двадцать, когда вдруг почувствовал, что в комнате кто-то есть.

Рэндал неохотно стряхнул с себя остатки сна. В кресле напротив сидела Джейн.

Рэндал улыбнулся девушке:

– Привет, красавица! Не ожидал увидеть тебя здесь.

– Это очевидно, – сухо отреагировала Джейн и добавила: – Рэндал, ты чудовищно устал.

– Это я и сам знаю, – ухмыльнулся Рэндал. – Ты не могла бы сообщить мне что-нибудь более информативное?

Джейн улыбнулась ему понимающей улыбкой, словно они были сообщниками. Она выглядела как никогда изысканно и элегантно. На Джейн было пальто из бордового бархата и небольшая шляпка из того же материала. Шея и плечи были укутаны палантином из русского соболя, в ушах и на пальцах, теребивших ремешок сумочки из крокодиловой кожи, поблескивали бриллианты.

– У меня есть план, – заговорщически произнесла Джейн.

– И что же это за план? – поинтересовался Рэндал.

Несмотря на отчаянные попытки изобразить заинтересованность, в тоне его звучала лишь усталость.

– Мы проведем уик-энд вместе, – ответила Джейн. – Завтра поедем кататься на лошадях в Херст-парк, вечером поужинаем дома, а затем отправимся к Диане. Она, если ты еще помнишь, устраивает прием в честь кронпринца, он прибывает сегодня в Англию. Кстати, Диана пожаловалась мне, что не получила от тебя ответа, хотя посылала тебе приглашение почти неделю назад.

– Я накажу Хоппи, – с притворной строгостью произнес Рэндал.

– Я уже допрашивала Хоппи, – с усмешкой сказала Джейн. – И она ответила мне, что, поскольку Диана написала тебе лично, ты сказал, что и ответишь ей сам.

– Ну, хорошо, буду честным: я просто забыл об этом.

– Никто не собирается тебя в этом обвинять, – примирительно проговорила Джейн. – Тебе надо было отдать письмо мне, я бы за тебя ответила. Не волнуйся: Диана все поймет. Она знает, как и все мы, насколько ты сейчас занят. Ну так что, нравится тебе мой план?

– Замечательный план, – заверил ее Рэндал, но в голосе его не было энтузиазма.

– А теперь мне надо идти, – вздохнула Джейн, поднимаясь. – Не вставай, дорогой. Я знаю, бесполезно просить тебя пойти со мной на вечеринку к моим друзьям, поэтому даже не буду тратить время на уговоры. Жаль, что ты не пойдешь со мной сегодня и в американское посольство. Мне будет тебя не хватать, но у нас есть завтрашний день. Заедешь за мной около двенадцати? Можем поехать на твоей машине или, если хочешь, на одной из наших.

– В двенадцать, – повторил Рэндал, словно желая получше запомнить время.

Джейн несколько секунд молча смотрела на Рэндала, затем наклонилась и прикоснулась щекой к его щеке.

– Я буду счастлива, когда закончатся эти репетиции, – прошептала она. – Тогда мы сможем наконец поговорить о нашем будущем.

Рэндал заключил ее в объятия. Духи Джейн, сладковатые и едва уловимые, кружили ему голову, под руками Рэндал чувствовал мягкое тепло ее мехового палантина. Он вдруг ощутил угрызения совести, ему было стыдно перед Джейн.

– После премьеры все будет по-другому, – с жаром произнес Рэндал.

Она присела на край дивана, не снимая рук с его плеч и стараясь заглянуть ему в глаза.

– Ты мне обещаешь? – с неожиданной тоской в голосе спросила Джейн.

Рэндал поднес ее руку к губам и поцеловал теплую ладонь.

– Я обещаю.

– Мы никому не сказали, что собираемся пожениться, – начала Джейн. – Но держать это в секрете оказалось вовсе не так забавно, как я себе представляла. Я совсем не вижу тебя, а когда мы все же встречаемся, то рядом всегда есть еще кто-то. Рэндал, прошу тебя, давай объявим о нашей помолвке. Не могу даже представить себе, чего мы ждем.

Рэндал снова поцеловал ее ладонь долгим поцелуем, который давал ему время подумать.

– И что это будет за помолвка, дорогая, если я все время буду пропадать в театре? – произнес он наконец. – К тому же я не смогу справиться с прессой и другими кошмарами, которые обрушатся на нас. Ты не должна забывать, что ты – очень известная молодая леди. Если о нас напишут на первых страницах газет, боюсь, для меня это будет слишком.

– Бедный Рэндал! Ты наконец-то высказался, облегчил душу, – мягко проговорила Джейн. – Я отлично понимаю, что сейчас не самый подходящий момент. Просто мне надоело притворяться, что мы только друзья. Поверь, очень многим в Лондоне хочется узнать, что мы значим друг для друга.

– Мы выложим это электрическими лампочками на Пикадилли, – пообещал Рэндал. – Но только после премьеры! Пожалуйста, дорогая, запомни: только после премьеры.

– У меня есть повод ревновать? – вдруг спросила Джейн, и Рэндал понял, что этот ее вопрос отнюдь не праздный.

– К чему или к кому? – поинтересовался он. – Если ты ревнуешь к моей работе, то я просто в восторге. Ведь ты выходишь за меня только потому, что я – известный драматург.

Джейн протянула руку и коснулась его щеки.

– Ты действительно считаешь, что это единственная причина? – спросила она.

– Не знаю никакой другой, – ответил он.

– Ты напрашиваешься на комплимент. Но ты и без того вполне доволен собой. Я не хочу лить воду на мельницу твоего тщеславия.

Она говорила легким, шутливым тоном, но ее внимательные глаза не отрывались от лица Рэндала, а дыхание стало учащенным.

Часы на камине пробили, отмечая полчаса. Джейн вздрогнула и оглянулась.

– Мне пора идти, – сказала она. – Джералд будет в ярости. Я обещала приехать пораньше и помочь ему встречать гостей.

– Поцелуй меня на прощание, – потребовал Рэндал.

Джейн наклонилась к нему.

– Я испачкаю тебя губной помадой, – предупредила она.

Но Рэндал словно не слышал ее слов. Он крепко обнял Джейн и впился губами в ее губы. Это был долгий поцелуй, который становился все более страстным, Рэндал словно желал продемонстрировать свою власть над Джейн. В этом поцелуе было что-то от отчаяния, словно жадные губы Рэндала жаждали получить то, чего Джейн не могла дать.

Наконец девушка отстранилась.

– Дорогой, ты делаешь мне больно, – пожаловалась она, но голос ее был хриплым, щеки горели, а в глазах стоял туман.

– Прости меня, – пробормотал Рэндал.

– Я и не знала, что ты можешь быть таким безрассудным.

Но по Джейн вовсе нельзя было сказать, что ей это не нравилось. Через несколько секунд она снова наклонилась к нему.

Но огонь и сила, казалось, успели покинуть Рэндала. Голова его снова откинулась на бархатную подушку. Глаза были закрыты.

Джейн подумала, что Рэндал выглядит каким-то… сдувшимся. Она подождала несколько секунд, не понимая, что ей надо делать и говорить, затем, поскольку Рэндал по-прежнему молчал, поднялась и подошла к зеркалу у камина.

Поправив шляпку, Джейн вынула из кармана изящную пудреницу, украшенную бриллиантами, и попудрила нос.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы снова накрасить губы, стряхнуть с бархатного пальто упавшие на него крупинки пудры и убрать пудреницу и помаду.

Рэндал ничего не говорил и не открывал глаза, и когда собственное отражение в зеркале наконец удовлетворило Джейн, она обернулась к нему и сказала:

– Ложись спать, милый. Тебе нужно как следует выспаться. Жду тебя завтра в двенадцать.

Не дожидаясь его ответа, Джейн направилась к двери, на ходу проговорив:

– Не забудь, что отец ужинает с тобой сегодня в восемь. Я попрошу его не задерживать тебя допоздна.

– Спасибо, – тихо ответил Рэндал.

За Джейн закрылась дверь, и Рэндал остался один. Он долго лежал неподвижно и размышлял. Никто не тревожил его. Солнечный свет за окном погас, постепенно сменившись сумерками, и комната погрузилась во тьму. Шторы не были задернуты, в камине догорал огонь, мерцали красными бликами тлеющие угольки.

Рэндал услышал, как тихонько открылась дверь и кто-то вошел в комнату. Ему потребовалось лишь несколько секунд, чтоб понять, кто это.

– Сорелла, ты? – Он знал ответ раньше, чем услышал звук ее голоса.

– Да, я. Вы спите?

– Нет. По крайней мере, сейчас уже нет. Чего тебе?

– Все волнуются, что вы опоздаете на ужин, но боятся войти и посмотреть, спите ли вы и живы ли вы вообще. Вот я и вызвалась отправиться в логово к льву.

Рэндал рассмеялся и поднялся на ноги.

– Сколько сейчас времени?

– Без четверти восемь.

– Боже правый! Рокампстед может приехать в любой момент.

– То же самое все время повторяет Нортон и заламывает руки. Хоппи дала ему четкие инструкции: лорда нельзя заставлять ждать.

В голосе ее слышалась ирония, а тоненький голосок, казалось, заставлял отступить тьму, окружавшую их. Рэндал вдруг поймал себя на том, что беспричинно улыбается.

– Включи свет, – сказал он. – А то кто-нибудь войдет и удивится, что мы с тобой разговариваем в полной темноте.

Он услышал щелчок выключателя у двери, и комната наполнилась мягким светом. Рэндал часто заморгал.

– Хоппи просила передать вам сообщение, – сказала Сорелла, направляясь к Рэндалу.

Он сразу заметил, что на Сорелле новое платье, но не то, что было в прошлый раз. Это тоже было довольно строгим. Но это платье было из шерсти насыщенного голубого цвета, вызывавшего в памяти воспоминания о море. Белая кожа девушки словно светилась на его фоне. Сорелла была такой юной и очаровательной, что Рэндал вдруг поймал себя на том, что все посторонние мысли вмиг вылетели у него из головы – он откровенно любовался ею. Рэндал понимал, что Сорелла ждет его одобрения, и сделал попытку собрать воедино улетучившиеся мысли.

– Сообщение от Хоппи? – растерянно произнес Рэндал. – Говори же.

– Она сказала, что заказала ложу, как вы просили. Билет оставлен в кассе на имя Люсиль.

– Хорошо.

Рэндал вынул портсигар, достал и закурил сигарету.

– Я думал, что нет даже одного шанса на миллион зарезервировать ложу в последний момент, – сказал он. – Но будем смотреть правде в глаза: Люсиль всегда везет, она непременно добивается того, чего хочет!

– Правда? – проговорила Сорелла. – Даже не знаю, хорошо ли это.

– Всегда получать то, чего хочешь? – уточнил Рэндал. – Я думаю, это отлично.

– Не уверена, – возразила Сорелла. – В конце концов это не будет доставлять никакого удовольствия, если всегда знаешь, что все получишь.

– Как бы мне хотелось хоть раз получить то, чего хочу я, – сказал Рэндал. – А это, к твоему сведению, всего-навсего покой. Но, поскольку мне его не получить, пойду-ка я переоденусь к ужину.

Рэндал бросил в камин сигарету, которой успел затянуться лишь несколько раз.

– Отлично выглядишь, – обернулся он к Сорелле, расправляя затекшие плечи. – А что ты собираешься делать вечером?

– Я возьму поднос с ужином к себе в комнату, – ответила Сорелла, – потому что Хоппи сказала мне, что вы с лордом Рокампстедом будите говорить о делах. Не съедайте все шоколадное суфле, ладно? Оно выглядит так аппетитно. А я смогу его попробовать только после вашего ужина.

Рэндал рассмеялся:

– Давай надеяться, что у моего гостя не будет зверского аппетита.

– Разрешаю вам съесть сколько захотите, – расщедрилась Сорелла. – Но каждой ложечки, которую съест лорд Рокампстед, мне жалко. Хоппи говорит, что у него дома готовят превосходно. Даже не могу себе представить, зачем ему надо приходить сюда и есть наше суфле.

Рэндал снова рассмеялся. Он как раз подошел к двери, взялся за ручку, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Нортон – его дворецкий.

– Только что позвонили из палаты лордов, сэр, – сообщил он. – И просили передать, что лорд Рокампстед приносит извинения, но он не сможет приехать сегодня к вам на ужин. Его попросили принять участие во внеочередном заседании комиссии по бюджету. Он передает свои извинения и надеется, что вы их примете.

– Да, разумеется, – сказал Рэндал и повернулся к Сорелле. – Ну вот, сегодня ты вдоволь полакомишься шоколадным суфле.

– А можно мне поужинать с вами?

Сорелла задала этот вопрос едва слышно.

– Почту за честь, – ответил Рэндал, покидая кабинет. – Скажи повару, что можно подавать ужин, как только я приму ванну и переоденусь, – обратился он к Нортону. – Это займет не больше четверти часа.

– Хорошо, сэр.

Нортон с бесстрастным выражением лица, как подобает идеальному слуге, повернулся к Сорелле и едва уловимо подмигнул ей.

– Лучше, чем сидеть с подносом у себя в комнате, а, мисс?

– Гораздо лучше, – серьезно ответила Сорелла. – Я очень благодарна комиссии по бюджету.

Нортон усмехнулся.

– А я-то всегда думал: какой от этой комиссии толк? А теперь-то мы знаем.

Когда Сорелла за ужином передала Рэндалу слова Нортона, тот весело рассмеялся. Сорелла смотрела на него и думала, что, когда этот человек смеется, с лица его исчезает озабоченное и раздраженное выражение. И, как это делал когда-то ее отец, она всячески старалась развлечь Рэндала. Сорелла очень старалась, и ей вскоре удалось заставить Рэндала забыть и о постановке «Сегодня и завтра», и о необходимости сделать выбор между Люсиль и Джейн и вспомнить, что этот мир – интересное место, в котором много веселых вещей.

Они долго разговаривали в столовой, потом перешли в гостиную. Рэндал устроился поудобнее в большом кресле, вытянув перед собой ноги и поставив рядом бокал с бренди. Сорелла села на скамеечку у его ног, ее поза была полна непроизвольной грации. Ее личико было поднято, в глазах отражался огонь камина.

Рэндал видел, что Сорелла счастлива. Он слышал это по веселым ноткам, звучавшим в ее голосе, по ее смеху, видел по улыбке в уголках рта.

Они успели услышать, как вошедший Нортон объявил: «Мисс Джейн», и в ту же секунду она уже оказалась в комнате – неподражаемая, роскошная Джейн в умопомрачительном серебристом платье, с диадемой в волосах и соболями на плечах.

– Я заехала показать тебе свое новое платье по пути в посольство, – сказала она, но тут же осеклась. – А где папа?

Вопрос был задан с очевидным вызовом. Рэндал и Сорелла мгновенно ощутили себя виноватыми. Они поспешно поднялись со своих мест, а Рэндал почувствовал себя мальчишкой, которого застигли в кладовой поедающим запасы варенья.

– Твой отец не смог прийти на ужин, Джейн, – объяснил Рэндал. – Его неожиданно вызвали в палату.

– О! Рэндал! И ты не позвонил мне? Ведь ты мог бы поужинать с нами, нам как раз не хватало одного мужчины.

– Я и сам не знал до последней минуты, – ответил Рэндал, слегка раздраженный тем, что приходится давать объяснения.

– Ну что ж, я вижу, ты переоделся к ужину и ты свободен, – воскликнула Джейн. – Так что же тебе мешает пойти со мной на прием?

– Я не могу, Джейн, действительно не могу, – запротестовал Рэндал. – Я только позволил себе отдохнуть несколько минут, прежде чем Сорелла отправится в кровать, а затем мне нужно сесть за работу. Ты ведь не так часто застаешь меня за ничегонеделанием.

– Но ты не планировал работать вечером. – В голосе Джейн послышалась сталь.

– Тем не менее когда-то эту работу надо доделать, – защищался Рэндал. – И, если уж совсем честно, я не в настроении идти на прием.

Джейн раздраженно повернулась на каблуках.

– Уже больше десяти часов, Сорелла, и тебе давно пора быть в постели, – резко сказала она.

Слова эти недвусмысленно давали понять девушке, что она здесь лишняя.

– Вы правы, я иду спать, – тихо сказала Сорелла. – Спокойной ночи, Рэндал, спокойной ночи, Джейн.

Она вышла из комнаты, прежде чем ей успели ответить. Как только за Сореллой закрылась дверь, Джейн снова повернулась к Рэндалу с застывшим на лице выражением недовольства.

– Ты делаешь дурочку из этого ребенка, – раздраженно проговорила она. – И, если уж на то пошло, я давно хотела поговорить с тобой о ней. У нее действительно нет родственников?

– Насколько мне известно, никаких, – ответил Рэндал.

– Но она не может больше у тебя оставаться.

– Почему же?

– Во-первых, потому что она уже слишком большая. Когда Сорелла только появилась здесь, я подумала, что ей лет десять-двенадцать. Но она уже практически взрослая. Ты не должен позволять юной, отнюдь не уродливой девушке жить с тобой в одной квартире.

– Кто это говорит?

– Во-первых, это говорю я, – раздраженно бросила Джейн. – И я говорю это до того, как об этом начали сплетничать все. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

– Я надеюсь, Джейн, что на самом деле ты не имеешь в виду того, что следует из твоих слов, – медленно произнес Рэндал. – Сорелла – ребенок. Она – дочь человека, который погиб из-за меня. Если у твоих знакомых на уме такие грязные мысли, из которых следует, что Сорелла не должна жить со мной под одной крышей, это их дело. А меня ни капли не волнует, что скажут обо мне эти любители сплетен и скандалов. Я поступаю так, как должен поступить порядочный человек.

– А ты уверен, что поступаешь правильно? – спросила Джейн. – Смешно относиться к этому так, Рэндал. Человек из общества, к тому же известный, да и просто молодой мужчина не может жить под одной крышей с юной особой, не рискуя вызвать определенного рода толки у людей.

– Полагаю, это не те люди, чье мнение имеет для меня значение, – раздраженно бросил Рэндал.

– Что бы ты ни думал об этом, так дальше продолжаться не может, – заявила Джейн. – И уж не думаешь ли, что, когда мы поженимся, Сорелла останется с нами на неопределенное время? Я не хочу начинать свою семейную жизнь с удочерения пятнадцатилетней девушки.

– Честно говоря, я не думал об этом, – устало произнес Рэндал. – Но я виноват в смерти Дарси Фореста, и, разумеется, я сделаю все, что смогу, для его дочери. А на данный момент она хочет жить здесь, со мной.

– Я так и знала, что ты вскружишь ей голову. Конечно же бедняжка решила, что влюблена в тебя, – саркастически заметила Джейн.

– Не думаю, что голова Сореллы занята подобными мыслями, – возразил Рэндал. – Сорелла получила весьма странное воспитание, и детство ее было, по сути, несчастным. Она впервые в жизни живет там, где к ней добры, где она всегда накормлена. Не думаю, что Сорелла пошла в своих мыслях дальше наслаждения этими простыми человеческими радостями. И уж я-то – точно нет.

– Так, значит, настало время это сделать.

– Думаю, об этом лучше судить мне самому, – сердито ответил Рэндал.

Между ними повисло тягостное молчание, а минуту спустя Джейн сделала шаг вперед и положила руки на плечи Рэндала.

– Дорогой, мы, кажется, ссоримся! – воскликнула она. – Это – последнее, чего мне хотелось бы. Я здесь, потому что я люблю тебя. Потому что хотела, чтобы ты порадовался мне, похвалил мой наряд. Глядя в зеркало, я подумала вдруг: «Хочу, чтобы Рэндал видел меня такой». Когда я отправилась к друзьям на ужин, многие делали мне комплименты, а я думала про себя: «Есть только один человек, чье восхищение мне необходимо». Вот почему я пришла сюда, сказав остальным, что присоединюсь к ним позже. А теперь мы ссоримся!

– Я тоже не хочу с тобой ссориться. Но я отвечаю за Сореллу.

– Ну конечно, дорогой! – Джейн улыбнулась. – И я знаю, что нам надо сделать. Мы найдем для нее хорошую школу, школу, где она познакомится с достойными девочками, заведет себе настоящих подруг.

– Она не хочет в школу, – сказал Рэндал. – И давай не будем продолжать этот разговор. Позже я решу, что делать.

– Очень хорошо. Не будем больше говорить об этом. Я и не думала, что это такой опасный предмет для разговора.

Рэндал стряхнул в камин пепел с сигареты, не отводя глаз от пламени.

– Ты поедешь со мной в посольство? – умоляющим голосом спросила Джейн.

– Я бы только отравил всем вечер, если бы поехал. У меня нет сегодня настроения для светской жизни. Прости меня и поезжай, повеселись как следует.

Джейн прижалась щекой к его щеке, как умела делать это только она.

– Я не буду заставлять тебя, если тебе действительно не хочется, – сказала она. – Ведь мы проведем вместе завтрашний день.

На несколько секунд Джейн прильнула к нему всем телом.

– Не переломай мне кости, – усмехнулась она, когда Рэндал обвил руками ее плечи.

Она отстранилась и встала, распространяя вокруг себя легкий, такой женственный аромат духов.

Рэндал проводил ее до дверей и вызвал звонком лифт.

– Ты не сердишься на меня? – спросил он. – Я не могу ни с кем общаться, когда чувствую себя так, как сегодня.

Сказав это, Рэндал вдруг подумал, что еще совсем недавно он пришел бы в восторг, получив приглашение на прием в посольство. Неужели он и вправду уже устал от общества этих веселых и остроумных людей?

– Конечно, я не сержусь, – тихо ответила Джейн. – Я все понимаю. Тебе столько всего пришлось пережить за последние несколько недель.

Она подняла голову, ожидая поцелуя, но лифт пришел слишком быстро. Так что пришлось Джейн послать Рэндалу воздушный поцелуй уже через стекло кабины.

Рэндал вернулся к себе.

После визита Джейн он испытывал беспокойство и какую-то странную неудовлетворенность. И неожиданно его захлестнула волна раздражения. Он был так спокоен до ее прихода, а теперь…

Рэндал остановился у письменного стола и стал просматривать лежащие на нем сообщения, аккуратно отпечатанные для него Хоппи. Сверху лежал листок бумаги, на котором Рэндал прочел: «Сообщите Люсиль Лунд, что для нее забронирована ложа в Императорском театре на завтрашний спектакль».

И неожиданно Рэндал почувствовал себя абсолютно обессиленным. Необходимость поднять трубку и позвонить Люсиль казалась ему невыносимо тяжелой обязанностью. Рэндал подумал и о тех, кто рассчитывает завтра на его общество, – Джейн и Люсиль. Да, похоже, что ему совершенно бессмысленно планировать свою жизнь, когда его внимания требуют две женщины, уверенные в том, что могут претендовать на его особое к ним отношение.

Он скомкал в сердцах листок и швырнул его на пол, затем прошел по коридору и постучал в дверь спальни Сореллы.

– Войдите!

Переступив порог, Рэндал обнаружил, что Сорелла уже лежит в постели. Комната была маленькой, но симпатичной. Белые с розовым обои и настенное бра с перламутровой отделкой, кровать под покрывалом с рисунком из розовых лепестков, под пологом золотые ангелы. Это была одна из причуд приятеля-декоратора, который отделывал квартиру Рэндала. Комната удивительным образом подходила ее новой обитательнице с ее бледной кожей, черными волосами и зелеными глазами.

Сорелла сидела в кровати и читала.

На девочке была ночная рубашка в цветочек, с рукавами фонариком и синей лентой на талии. Она выглядела очень юной и трогательной, а ее улыбка обрадовала Рэндала.

– Джейн уже ушла? – спросила Сорелла. – А мне казалось, она полна решимости утащить вас с собой.

– Я ненавижу все эти приемы, вечеринки, я устал от них, – признался Рэндал, присаживаясь на кровать.

– Мне кажется, – сказала Сорелла, – единственная приятная вечеринка – это с кем-то, с кем хочешь побыть вместе и лучше вдвоем.

– Но почему ты в этом так уверена? – поинтересовался Рэндал. – Когда ты станешь постарше, тебе захочется танцевать, веселиться, пить шампанское, слушать комплименты своих кавалеров, болтающих без умолку. Шум, огни, громкая музыка завладеют тобой, и ты будешь злиться, если придется до рассвета возвращаться домой.

– Но я вовсе не люблю все это, – запротестовала Сорелла. – Так уж вышло, что я видела множество вечеринок. Я наблюдала за ними в отелях, где мы с отцом останавливались. Однажды мне удалось спрятаться под стол, и я просидела весь вечер, слушая, о чем разговаривают люди, наблюдая, как они танцуют. Они выглядели так глупо, по крайней мере, большинство из них.

– Думаю, они и в самом деле были глупыми, – заметил Рэндал. – Но беда в том, что эти люди не считают себя глупыми. Они обычно бывают вполне довольны тем, что именно так проводят свое время, что жалеют тех, кто живет иначе.

– Понимаю. А вообще-то я рада, что вы не поехали с Джейн, – вдруг заявила Сорелла. – Вы ложитесь спать, или мне вернуться в гостиную, чтобы мы могли поговорить?

– Я иду спать, – ответил Рэндал. – И Джейн права: тебе тоже давно пора видеть сны.

Сорелла едва заметно улыбнулась и ничего не ответила, но Рэндал чувствовал себя так, будто и слова Джейн, и его слова не стоили того, чтобы на них отвечать.

– Что ты читаешь? – спросил он Сореллу, чтобы сменить тему разговора.

И нагнулся, чтобы рассмотреть лежащую на коленях у девочки книгу. Это оказалась «Английская сага» Артура Брайанта [3]3
  Артур Брайант – английский историк и писатель, автор книг по истории Англии.


[Закрыть].

– Тебе нравится? – поинтересовался Рэндал. Он вовсе не ожидал увидеть Сореллу за такого рода чтением.

– Мне хочется больше узнать об Англии, – сказала Сорелла. – А в этой книге рассказывается о стране и об англичанах то, чего я не знаю.

– А почему тебе хочется узнать Англию? – поинтересовался Рэндал.

– Потому что я хочу здесь жить, – ответила Сорелла. – Я с отцом много бывала за границей, и чужие страны мне надоели. Я хочу полюбить и узнать свою. – Она взяла из рук Рэндала книгу и перелистала страницы. – Я уже прочитала о больших сельских домах, – продолжала она. – И о деревне вообще. Артур Брайант описывает то, что было сто лет назад, но мне кажется, что и сегодня ничего не изменилось. Во всяком случае, деревня не могла сильно измениться. Это и есть та Англия, которую я хочу узнать.