Текст книги "Неожиданное наследство"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Правда, – не стала спорить Кристина.

И подумала, что сейчас Элизабет выглядит самым настоящим ребенком – с всклокоченными волосами, с заплаканным лицом. Неожиданно ей открылась вся трагедия юности, боль и горе взросления, мелкие страдания, которые в этот период значат так много. Однако и радости, и счастье в этом возрасте тоже вырастают в размерах, превращаясь в нечто огромное, в большой степени превосходящее свою истинную важность, и это обеспечивает своего рода баланс переживаний.

По-настоящему ли любит Элизабет? Это трудно понять и оценить. Она еще совсем ребенок во многих отношениях, однако собственные чувства кажутся ей очень взрослыми. Как же страшна юность в своей полной неопытности, думала Кристина. Парочка учащенных ударов сердца, поцелуй украдкой, восторг от танца с привлекательным партнером… и все, юноши и девушки считают, что влюблены!

А что они знают о любви, которая может и должна преодолевать настоящие беды, которая должна продолжить свое существование даже после того, как схлынули восторги и возбуждения от физической близости? О любви, которая должна жить даже после того, как утрачено уважение, когда ясно видны все слабости характера. Когда анализируешь и критически оцениваешь мысли любимого человека и все равно продолжаешь его любить, мучительно и неослабно. Вот это любовь, любовь, не требующая ничего взамен, любовь, соглашающаяся на жертвенность.

Только как это объяснить ребенку? Внешне Элизабет выглядит так, будто создана для лунного света, голубых лент и нежных роз. Легко вообразить, как она плавно кружится под вальс Штрауса. Но никто не сможет представить, чтобы она поддерживала своего пьяного, едва держащегося на ногах возлюбленного. Трудно представить, чтобы она вставала по утрам и убирала последствия его вчерашней пьянки, дабы не позорить его перед горничными. Трудно представить, чтобы она выпрашивала несколько фунтов у человека, который когда-то предлагал ей достать с неба солнце и луну и обещал положить к ее ногам весь мир. И все же можно все это делать и продолжать любить.

Кристина неожиданно поцеловала Элизабет в лоб.

– Постарайся успокоиться, – сказала она. – У тебя все будет хорошо, дорогая. Обязательно.

Ее невидящий взгляд был устремлен вдаль поверх головы девушки. Ее воля, ее решимость, казалось, взбунтовались против судьбы; ей очень хотелось бросить вызов року и твердо заявить, что Элизабет найдет свое счастье. «Я уже заплатила, – думала она, – я уже заплатила за ту каплю счастья, что выпало на мою долю. Заплатила сторицей. Элизабет должна избежать всего этого. Она не должна стать несчастной. Я ее защищу. Как-нибудь я ее защищу, и ни один мужчина не причинит ей ту боль, что испытала я».

Насколько серьезно майор авиации относится к чувствам Элизабет, спрашивала себя Кристина. Кем он ее считает – милой девчушкой, которая ищет развлечений? А вдруг сейчас, узнав, как она юна, он решил, что игра не стоит свеч? Если это так, дала себе слово Кристина, он за это жестоко поплатится.

Наконец Элизабет, перестав плакать и успокоившись, сказала, что пойдет спать, и пообещала Кристине, что постарается заснуть.

– В том, чтобы лежать без сна и переживать, никакого проку нет, – твердо проговорила Кристина. Почему-то ее не покидала твердая уверенность в том, что здоровый юный организм справится со всеми невзгодами и Элизабет заснет, несмотря на убежденность, что это невозможно.

Кристина проводила племянницу в ее спальню, уложила в кровать и подоткнула одеяло.

Элизабет поцеловала ее.

– Спокойной ночи, тетя Кристина, спасибо, что так спокойно все восприняли. Простите меня за грубость, это получилось случайно.

– Я уже обо всем забыла, – заверила ее Кристина.

Вернувшись в свою комнату, она с тяжелым вздохом села на кровать. Как же нелегко помогать этим детям и направлять их, ведь они ей не родные, а племянники. Сначала вспышка раздражения у Дональда, потом истерика Элизабет.

Кристина предполагала, что в душе у них уже зреет недовольство ею, которое при малейшей провокации вырвется наружу. Так ли это на самом деле или все это существует только в ее воображении? Возможно, все дети срываются, когда им в той или иной форме противодействуют. Однако подавленное состояние Кристины улетучилось, как только она подумала о Питере, похожем на ангелочка в своей невинности. Он спит глубоким сном после того, как она поцеловала его на ночь, а рядом, на тумбочке, лежит добытое сокровище – сброшенная ящерицей кожа, найденная им в саду. Хорошо, что хотя бы у Питера нет комплексов, подумала она и, ощутив внезапный прилив любви к ребенку, мысленно возблагодарила за это Господа.

Кристина долго лежала без сна, а когда заснула, ей приснилось, что все трое детей в опасности, а она не в силах спасти их.

Проснувшись, она обнаружила, что миссис Поттон уже будила ее, а она не расслышала. Шторы были раздвинуты, а на тумбочке стояла чашка с теплым чаем. «Опоздала», – виновато подумала Кристина и, поглядев на настенные часы, выпрыгнула из кровати. Когда она спустилась в столовую, остальные домочадцы уже заканчивали завтракать.

– Я проспала, – смущенно объяснила она. – Даже не представляю, как такое могло случиться. Обычно я сплю чутко, но сегодня не услышала, как в комнату вошла миссис Поттон.

Кристине показалось, что своим появлением она нарушила неловкое молчание, установившееся в столовой. Только Питер, казалось, ничего не замечал и оставался самим собой.

– Боюсь, мне сегодня нужно вернуться в лагерь, – сказал майор авиации. – Очень мило с вашей стороны, мисс Диллон, что вы пригласили меня на выходные, но сегодня рано утром я получил сообщение.

– Что-то я не слышала, как звонил телефон, – заявила Элизабет.

– Наверное, ты спала, – сказал майор.

– Я не сплю с шести, – с вызовом заявила девушка. – Когда звонит телефон, я всегда его слышу.

– Я очень сожалею, что вы вынуждены уехать, – прекратила их пререкания Кристина. – Хотя бы на обед вы остаться сможете?

Было видно, что майор авиации колеблется. Наконец он ответил:

– Я бы с радостью, если это не добавит вам хлопот.

– Не беспокойтесь, – заверила его Кристина. – Мы готовились к тому, что вы проведете у нас оба выходных дня.

Элизабет больше ничего не сказала, но выглядела расстроенной.

Дональд доел завтрак, встал из-за стола и, не извинившись, ушел в сад. Питер побежал за ним. Кристине пришлось завтракать в обществе молчавшей парочки, которая уже покончила с завтраком, но из-за стола вставать не собиралась.

Наконец Элизабет встала – судя по всему, она не выдержала гнетущую атмосферу.

– Раз ты не остаешься на выходные, несмотря на то что мы так готовились к твоему приезду, – сказала она, – я пойду и позвоню Тони Доусону и приглашу его сюда. Это лучше, чем бездельничать, – с видом капризного ребенка добавила она. Кристина догадалась, что девушка с трудом скрывает обиду.

– Отличная идея! – воскликнула она. – Пригласи к нам и миссис Бейкуэлл. Мне будет очень приятно с ней побеседовать.

– Если Тони удастся выклянчить бензин у своего дядьки, мы, возможно, поедем в Мелчестер на танцы. Тони отлично танцует, у него этого не отнимешь.

Она стремительно вышла из комнаты и хлопнула дверью.

Майор авиации посмотрел на Кристину.

– Простите, мисс Диллон, боюсь, это моя вина.

– А у вас нет желания рассказать мне, что произошло? – спросила она.

Он перевел взгляд на дверь.

– Здесь есть местечко, где нас с вами никто не побеспокоит?

– Конечно, – ответила Кристина и быстро допила кофе. – Давайте пройдем в сад. Элизабет будет звонить по телефону и не скоро отправится нас искать.

Они по лужайке прошли во фруктовый сад. Эта часть сада не просматривалась из дома, и Кристина сомневалась, что Элизабет разыщет их. Под одной из яблонь стояла грубо сколоченная скамейка. Она была здесь еще во времена ее детства, и Кристина хорошо помнила, как на ней сидела няня и вязала, пока они с Артуром играли под деревьями.

– Давайте присядем, – предложила она.

Майор сел и предложил ей сигарету.

– Нет, спасибо, – покачала головой Кристина. – Я редко курю. Бросила несколько лет назад, когда оказалось, что это слишком дорого.

Майор прикурил, вздохнул и сказал:

– Я должен перед вами извиниться, мисс Диллон. Мне не следовало приезжать сюда.

– Почему? – удивилась Кристина.

– Я все испортил, – ответил он. – Видите ли, я люблю вашу племянницу.

– Я рада. Она думает, что тоже любит вас.

– Подождите минутку, – попросил майор. – Когда я познакомился с Элизабет, я думал, что она старше. Она прибавила себе лет, и вы, естественно, поймете, что мне показалось странным, что она одна сидит в пабе в Нортоне. Я не знал, из какой она семьи. Признаюсь честно, я думал, что она одна из тех страстных молодых дамочек, которые слоняются вокруг лагеря в поисках, как они это называют, «веселого времяпрепровождения». До войны я несколько лет жил за границей и, вероятно, перестал следить за современными идеями и взглядами юного поколения. Как бы то ни было, помня, как воспитывалась моя младшая сестра, я неправильно воспринимал очень многое в отношении Элизабет, пока не познакомился с ней поближе. А к этому времени я уже успел влюбиться.

Он замолчал и сбросил пепел с сигареты на землю.

– В общем, мисс Диллон, я женат.

Кристина против воли ахнула.

– Боюсь, это для вас большой удар, – продолжил майор авиации. – Моя жена живет в Кении. Мы уже несколько лет живем раздельно. Она католичка, и я сомневаюсь, что она когда-нибудь даст мне развод.

– Вы Элизабет на это даже не намекали?

– Если честно, то нет, и я не видел необходимости привлекать внимание чужих людей к своей личной жизни. Сомневаюсь, что кому-нибудь в лагере известно, что я женат. Как я сказал, я думал, что Элизабет ищет развлечений, и это вполне устраивало меня. Я испытал некоторую неловкость, когда она пригласила меня на выходные. Но мне даже в голову не приходило, что она испытывает ко мне серьезные чувства. А когда я увидел этот дом и вас и догадался, что вы все готовились к приему «молодого человека» Элизабет, я все понял. У меня есть только один выход: как можно быстрее объясниться.

– Спасибо, – тихо проговорила Кристина.

– Меня лишь беспокоит Элизабет, – сказал майор. – Как вы думаете, она справится?

– На это можно только надеяться, – ответила Кристина. – Она очень юна. И в то же время у кого из нас есть право утверждать, что кто-то не знает, что такое любовь?

Майор в замешательстве пригладил волосы. Этот первый за все время их знакомства непроизвольный жест с его стороны до глубины души тронул Кристину.

– Я виноват, – повторил он, – очень виноват.

Он встал и заходил взад-вперед перед скамейкой.

– Предположим, – снова заговорил он, – только предположим, что сейчас, когда идет война, когда наши жизни так кардинально изменились, моя жена взглянет на ситуацию здраво и передумает. Стоит ли мне ей написать и попросить развод? Стоит ли мне предпринять последнюю попытку убедить ее дать мне свободу? Только это займет много времени.

– А пока вы будете ждать, – сказала Кристину, – любовь Элизабет к вам будет становиться глубже и глубже. Что произойдет, если жена вам откажет?

– Я полностью согласен. Честное слово, это дело кажется мне безнадежным.

– Есть и еще кое-что. Сколько вам лет?

– Тридцать один, – ответил майор. – Через три месяца будет тридцать два.

– Пятнадцать лет разницы в возрасте, – подсчитала Кристина. – Что-то мне при всем желании трудно поверить, что брак принесет вам обоим безграничное счастье.

– Вы правы. Вы абсолютно правы!

Он отшвырнул сигарету, достал новую и захлопнул портсигар.

– Хотя я и сказал за завтраком, что останусь на обед, все же будет лучше, если я уеду. Думаю, на выходные я отправлюсь в Лондон – у меня там друзья. Если честно, то я хочу забыть эту историю как можно скорее.

«Он действительно любит ее», – подумала Кристина, наблюдая за его лицом. В нем воспитали умение никогда не показывать своих чувств, и сейчас эта выучка оказалась ему очень полезной.

– Полагаю, вы приняли мудрое решение, – заключила она. – Мы должны думать только об Элизабет. Вы сами все ей скажете или мне поговорить с ней?

– А вы сможете?

– Будет нелегко, но я попытаюсь. – Она тоже встала и протянула ему руку. – Спасибо, что повели себя достойно в такой ситуации.

Майор пожал ей руку и сказал:

– Прошу прощения, но я хотел бы дать вам один маленький совет. Не разрешайте такой привлекательной девушке, как Элизабет, приближаться к аэродрому и кокетничать с мужчинами. У нас хорошие ребята, но сейчас их жизнь проходит на линии фронта, и они не знают, какой день или какая ночь станет для них последней. Трудно держать себя в руках, когда встречаешь такую красавицу, как Элизабет.

– Я попытаюсь вразумить ее, но это трудная задача.

– Ей очень повезло, что у нее есть вы. В этой ситуации вы проявили исключительное понимание. Простите меня за дерзость, но я хочу у вас спросить, были ли вы замужем.

– Видите ли, – тихо проговорила Кристина, – у меня есть все основания для такого исключительного, как вы выразились, понимания. Я тоже влюбилась в женатого мужчину.

– Вот как! Не повезло!

– Только он повел себя не так достойно, как вы. Он уехал – а я уехала с ним.

Майор авиации секунду пристально смотрел на нее, потом отвел взгляд.

– Как я вижу, такое случается слишком часто, – мрачно произнес он. – Это ужасная судьба для женщины.

Они дошли до дома в полном молчании. Кристине очень хотелось подобрать правильные слова, чтобы сказать майору, как высоко она ценит его порядочность, однако слова не находились.

Элизабет встретила их на террасе. По выражению ее лица Кристина поняла, что она ждет их с нетерпением и очень беспокоится. При виде майора авиации она с вызовом вздернула подбородок.

– Тони говорит, что будет счастлив поехать со мной, – милейшим тоном сообщила девушка. – Он хочет выяснить, можно ли найти такси, чтобы доехать до Мелчестера. Тетя Кристина, дорогая, вы не будете против, если мы поедем на танцы?

– Буду только рада, – ответила Кристина. – Пойду-ка посмотрю, как дела у миссис Поттон с обедом.

Она понимала, что нужно дать возможность молодым людям провести последние минуты наедине, а майору авиации попрощаться с Элизабет. Кристина надеялась, что удар по оскорбленной гордости племянницы будет не очень жестоким.

Через некоторое время, выйдя из кухни, Кристина обнаружила, что девушка ждет ее в холле.

– Стенли сказал, что уезжает, – взволнованным шепотом сообщила та.

– Знаю.

– Но почему? Он же собирался остаться до вечера и пообедать. Ах, тетя Кристина, остановите его, умоляю вас.

Кристина обняла девушку за плечи.

– Не могу, дорогая. Когда он уедет, я кое-что тебе расскажу.

Элизабет пристально посмотрела на нее.

– Ему грозит опасность. Ему предстоит какое-то важное задание, а вы боитесь сказать мне.

Кристина покачала головой, но так и не нашла, что возразить.

В этот момент на верхней площадке лестницы появился майор авиации с чемоданом в руке. Кристина почувствовала, как задрожала Элизабет. Девушка устремилась к лестнице.

– Стенли, почему ты уезжаешь? – спросила она. – Я знаю, что есть какая-то причина, что ты что-то скрываешь от меня. Если тебе грозит опасность, просто скажи мне. Я хочу знать. Я буду храброй, обещаю тебе. Но только скажи, очень тебя прошу, скажи!

Когда майор спустился, она бросилась ему на шею. Майор медленно поставил чемодан на пол.

– Даже не знаю, что сказать, дорогая, – проговорил он. – Ты поверишь, если я скажу, что я делаю все исключительно ради твоего блага?

– Стенли, я ничего не понимаю! – Это был крик испуганного ребенка. – Не бросай меня, пожалуйста, не бросай! – заплакала Элизабет.

Майор поймал взгляд Кристины, затем очень бережно отстранил от себя Элизабет, взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

– Послушай, Элизабет, – сказал он. – Я люблю тебя. Наверное, я буду любить тебя всю жизнь. Но нам не суждено быть вместе. Да благословит тебя Господь, дорогая.

Он приник к ее губам в долгом поцелуе, а потом резко, прежде чем Элизабет сообразила, что происходит, подхватил чемодан и вышел.

Элизабет еще несколько мгновений стояла неподвижно и смотрела ему вслед. Неожиданно ее тело сотрясли рыдания. Кристина подошла к ней. Прижавшись друг к другу, тетка и племянница услышали, как взревел двигатель мотоцикла. Вскоре шум мотора стих вдали.

Глава 10

Кристина с корзинкой в руке возвращалась из деревенского магазина. Ее голова просто раскалывалась от боли. Причиной плохого состояния был не поход по магазинам – напротив, делать покупки было довольно просто, хотя предполагалось, что она будет задерживаться у прилавков подольше, чтобы выслушать местные сплетни и просто поболтать. Многие владельцы магазинов знали ее с детства и горели желанием поговорить о «бедных сиротках нашего дражайшего викария». Кристина чувствовала, что они в какой-то степени разочарованы ее сдержанностью. Казалось, они ждут, что она будет жаловаться им на трудности, с которыми ей пришлось столкнуться в «Четырех ивах».

Еще Кристина обнаружила, что миссис Поттон не пользуется особой популярностью, – во всяком случае, у нее возникло такое впечатление, когда местные жители, искоса поглядывая на нее, спрашивали: «Как поживает миссис Поттон?» В конечном итоге Кристина узнала причину такой реакции: как выяснилось, миссис Поттон никогда надолго не задерживалась в домах, где имелась хозяйка. У почтенной дамы был свой взгляд на вещи, и она не терпела никакого вмешательства, пусть даже и тактичного. Кристина уже столкнулась с этой проблемой и, поняв, что миссис Поттон намерена быть полновластной хозяйкой на ее кухне, решила предоставить ее самой себе.

Однако и у Кристины случались «светлые дни», как выражались дети, и сегодня, судя по всему, был именно такой день. Все шло не так. От мясника не принесли мясо, бакалейщик привез не то, что она заказывала, а еще майор авиации Джойнсон, который, как предполагалось, должен был остаться на выходные, уехал в субботу, и это отнюдь не способствовало оптимистическому взгляду на жизнь.

Сегодня точно «черный понедельник» [11], думала Кристина, расстраиваясь еще сильнее от того, что Элизабет проплакала всю ночь, а к завтраку спустилась бледная и понурая, равнодушная ко всем и ко всему.

После последней стычки с Дональдом иметь с ним дело стало еще труднее. Кристина была разочарована до глубины души, когда он не проявил ни малейшего интереса к прибывшему наконец-то роялю. Инструмент поставили в гостиную на то же место, где во времена ее детства стоял большой рояль, и она позвала обоих мальчиков.

Питер пришел в полнейший восторг и стал упрашивать ее поиграть. Дональд с полным безразличием уставился на рояль, а потом тоном, граничащим с наглостью, осведомился:

«Я могу идти, вы со мной закончили?»

Кристина отпустила его, ответив ему спокойным, бесстрастным голосом, однако внутри у нее все кричало от отчаяния. Почему-то она надеялась, что появление рояля в доме сотворит чудо.

«Эта затея – полнейшая глупость», – сказала она себе. Ей стало казаться, что Дональд намеренно старается не заходить в ту часть комнаты, где стоит рояль.

«Жизнь состоит из огорчительных мелочей», – думала Кристина, медленно идя по пыльной дороге, и тут же упрекала себя в неблагодарности. Как можно жаловаться, когда у нее так много поводов для радости?

Однако безграничная, исступленная благодарность судьбе за то, что ее жизнь так сильно изменилась к лучшему, отравлялась терзавшими душу тревогами за Элизабет и Дональда. А вчера, в воскресенье, появился еще один повод лишить ее спокойствия. В церковь с ней пошел только Питер. Когда настала пора выходить из дома, Дональд куда-то исчез, а Элизабет не пожелала показываться людям на глаза после бессонной ночи. Они опаздывали, так как Кристина потратила какое-то время на поиски Дональда, поэтому к церкви они почти бежали.

11

«Черный понедельник» – день 28 октября 1929 года, когда биржевой крах в Америке достиг катастрофического масштаба. Это событие стало началом Великой депрессии.

Уже на крыльце Кристина краем глаза заметила двоих людей, поднимавшихся к дверям церкви, и услышала, как Питер звонким и радостным голосом произнес: «Доброе утро». Только присмотревшись, она поняла, кто это такие, – сэр Норман и леди Стабингтон.

Она быстро посторонилась, чтобы пропустить их вперед. Леди Стабингтон взглянула на Питера.

– Доброе утро, Питер, – строго произнесла она и, игнорируя Кристину, будто она пустое место, прошла в церковь.

Сэр Норман приподнял шляпу, буркнул: «Доброе утро» – и поспешил за женой. Было совершенно очевидно, что он смущен и чувствует себя неловко.

Питер ошеломленно уставился на их спины, а потом громким шепотом, слышным всем, кто сидел на двух последних скамьях, спросил:

– Тетя Кристина, леди Стабингтон недовольна вами?

Кристина, покраснев до корней волос, шикнула на него, чтобы он замолчал. Они медленно прошли к скамье, которую их семья занимала с незапамятных времен.

В течение всей службы Кристина ощущала присутствие леди Стабингтон, сидевшей по другую сторону прохода. Ее заострившийся с возрастом профиль четко выделялся на фоне серого столба.

«В ней нет ничего человеческого», – сказала себе Кристина, но легче ей от этого не стало. Она знала, что весть о случившемся разнесется по всей деревне еще до вечера.

Небольшим утешением послужило то, что после литургии Люси Бейкуэлл взяла ее под руку, и они на глазах у всех жителей деревни неторопливо пошли к «Четырем ивам».

– Я не смогла уговорить Тони пойти со мной в церковь, – сказала Люси Бейкуэлл. – Он предпочел поспать, а я не стала возражать. А давай зайдем к тебе и выпьем чаю – вместе с Элизабет?

Кристина колебалась всего мгновение, а потом рассказала ей о событиях субботы.

Сочувствие Люси Бейкуэлл было искренним и безусловным.

– Бедняжка, такая трагедия! Слава богу, молодой человек поступил как истинный джентльмен. Она все забудет.

– Вы думаете? – Кристину не покидала тревога.

– Конечно, забудет. У молодежи очень короткая память. Советую тебе привести ее к нам на ужин в понедельник. Я так и решила, что что-то случилось, когда она вчера вечером запиской сообщила, что неважно себя чувствует и не поедет с Тони на танцы. Ой, не надо переживать, если кто-нибудь и способен помочь ей забыть, так это Тони. Она заинтриговала его, у него в голове не укладывается, как обычная куколка вдруг превратилась в красивейшую бабочку.

– Я спрошу у Элизабет, согласится ли она прийти к вам в понедельник, и сообщу вам.

– Буду вас ждать, – сказала на прощание Люси Бейкуэлл.

Кристина сомневалась, что ужин пройдет успешно. Элизабет согласилась, но без энтузиазма, и это красноречивее любых слов говорило о том, что ей безразлично, чем занимать скучные и грустные вечера. О Тони Кристина намеренно не упоминала. Она отлично знала, как больно смотреть на явные усилия окружающих залечить раны, нанесенные любовью. В подобных ситуациях сразу хочется перейти в оборону.

«Я должна быть очень-очень ласковой и чуткой, – сказала себе Кристина. Ее не покидало чувство угнетенности, она очень переживала из-за того, что трагедия с Элизабет случилась вскоре после ее приезда. – И все же хорошо, что я оказалась здесь, – продолжала размышлять она. – Если бы меня здесь не было…» Она не стала додумывать мысль. Нетрудно было представить, чем могла закончиться эта история.

На подходе к «Четырем ивам» Кристина обнаружила, что идет все медленнее и медленнее. Она вдруг почувствовала, что сейчас не сможет встретиться лицом к лицу ни с Элизабет, ни с Дональдом, поэтому занесла корзинку с продуктами в небольшой сарайчик, чтобы захватить потом, и пошла к реке.

«Мне хочется побыть одной, – подумала она. – Мне нужно все обдумать». У нее сложилось твердое убеждение, что найти решение проблемы непросто. Она мысленно перебирала варианты, но ее размышления превращались в ходьбу по замкнутому кругу, особенно в том, что касалось Дональда. Что еще предпринять? Как сломать барьеры, которыми он отгородился не только от нее, но и от всего мира?

А еще леди Стабингтон. Стоит ли пойти в Парк и напрямую поговорить с нею? Поможет ли это, спросила себя Кристина и тут же отказалась от этой идеи, поняв, что ничего путного из этого не выйдет. Вряд ли леди Стабингтон свернет с выбранного пути.

«Надо улыбаться и терпеть», – сказала себе Кристина и попыталась улыбнуться.

Луг у реки был пуст. Она пересекла его и углубилась в заросли ив. Здесь царила тень. Устроившись на берегу, Кристина слушала плеск воды о камни, наблюдала за парой грациозных лебедей, скользивших по сверкающей на солнце речной глади. Все вокруг дышало миром и покоем, и неожиданно Кристина ощутила, как ее душа открывается навстречу этой волшебной красоте. Ей стало казаться, что солнце светит ярче, вода сверкает ослепительнее, что шелест листьев и щебет птиц отдаются в ее сердце божественной музыкой. Она почувствовала себя частью этого крохотного уголка природы: как будто она растворилась в воде, слилась с деревьями, впустила в себя солнечный свет.

«Это жизнь, здесь все живое, и мы часть друг друга», – подумала она, и в следующее мгновение ее сердце наполнилось уверенностью в том, что ей открыты все тайны вселенной.

Однако мгновение закончилось, и Кристина уже не могла вспомнить, что же она поняла. Она знала только одно: на то самое мгновение ее сознание открылось как бы для того, чтобы получить инструкции. Теперь же в ее душе остались восторг и радость, и она еще долго сидела на берегу, спрятав лицо в ладонях, и с обостренным чувством красоты скорее ощущала, чем слышала и видела, окружающий мир.

Постепенно в ее сознание закрались обыденные, земные мысли. «Я запрещаю себе бояться, – думала она. – Все будет хорошо; мы все – часть одного огромного плана». Ей казалось, что ее душа обновилась, что она получила опору и поддержку. Домой Кристина шла с улыбкой на лице. Идя по лугу вдоль реки, она увидела человека на другом берегу. Сначала она не узнала его, но, когда он снял шляпу, поняла, что это Майкл Фарли.

– Я хочу поговорить с вами! – крикнул он и, спустившись с берега, вошел в реку. Здесь было неглубоко, а на нем были резиновые сапоги, так что он быстро перешел ее вброд.

Когда он приблизился, Кристина поняла, почему сразу не узнала его. Он был одет как оборванец – в залатанную, изношенную и очень грязную куртку поверх потертых вельветовых брюк.

– Куда вы идете? – спросил он.

– Домой, – ответила Кристина. – Я гуляла по берегу.

– Вы что-нибудь видели?

– А что я должна была увидеть?

– И ничего не слышали? – продолжал он свои расспросы. – Молодая женщина утопилась у Колни-рич, примерно в миле отсюда. Я помогал ее искать, поэтому так одет. Трудно не промокнуть и не запачкаться при такой работе.

Кристину передернуло. Она вспомнила свой недавний восторг. Пока ее душа сливалась воедино с природой, где-то рядом лежало обезображенное мертвое тело женщины.

– Откуда вы знаете, что она утопилась? – спросила Кристина.

– Она оставила записку, в которой написала, что собирается сделать, – ответил Майкл Фарли. – Обычная причина, и, естественно, имя отца она не назвала.

– Бедняжка, – тихо проговорила Кристина.

– Вы всегда жалеете отщепенцев? – поинтересовался Майкл Фарли.

– Я просто сочувствую им, – сказала Кристина.

– И самым отъявленным?

– Вероятно, да.

– Отлично, тогда, кажется, у меня есть шанс.

– Полагаю, вы не так плохи, каким себя изображаете, – улыбнулась Кристина. – Это просто другая форма тщеславия.

Майкл Фарли устремил на нее вопросительный взгляд, и у нее возникло впечатление, что он сейчас взорвется. Однако вместо этого он рассмеялся.

– Возможно, я предпочел бы быть плохим, а не заурядным. А вот стать святым у меня шансов нет.

– Кто знает? – пожала плечами Кристина. – Мне всегда говорили, что надежда есть у всех.

Он мгновение пристально смотрел на нее, а затем сунул руки в карманы драной старой куртки и глухим голосом сказал:

– Интересно, поймете ли вы, если я признаюсь, что вы первая за многие годы, кто обращается со мной по-человечески.

– Если это так, тогда в этом ваша вина, – заявила Кристина.

– Почему? – раздраженно спросил он.

Она на секунду задумалась, тщательно подбирая слова:

– Думаю, большинство людей – хотя есть, естественно, и исключения, – любят нас такими, какие мы есть, а не за то, что мы сделали в прошлом.

– Значит, вы считаете, что плохие поступки можно простить? Боюсь, у вас слишком оптимистический взгляд на человеческую природу.

– Я же сказала, что есть исключения, – напомнила Кристина, имея в виду леди Стабингтон. – Но большинство слишком заняты, чтобы обращать внимание на те или иные наши поступки, если они их никак не задевают.

– Я очень хотел бы, чтобы вы оказались правы.

– А почему бы вам не проверить? Вместо того чтобы ходить и всем рассказывать, какой вы плохой, станьте дружелюбным и дайте нам оценить вас, как говорится, «по одежке».

– Значит, вы считаете, что я могу быть хорошим?

– Вы и есть хороший, – поправила его Кристина, – но я считаю, что вы раздули собственную порочность, превратили ее в жупел и теперь пугаете им самого себя. Что до меня, то я вас не боюсь.

– Спасибо, – смиренно произнес Майкл Фарли, а потом, будто испугавшись собственной мягкости или Кристины – она так и не разобралась, чего именно, – повернулся к реке. – Мне пора возвращаться к поискам, – бросил он через плечо и, не попрощавшись, пошел к броду.

«Странный человек», – подумала Кристина, идя к дому. Странный, жалостливый, раздражительный и при этом очень интересный. Что такого он совершил, спрашивала она себя, чтобы испытывать такое недовольство самим собой, чтобы так не любить себя? Может быть, он убийца, которому удалось скрыться от правосудия? Или мошенник? Какие бы грехи он ни совершил, они превратили его жизнь в самый настоящий ад.

Кристина забрала корзинку из сарайчика и принесла ее на кухню. Миссис Поттон уже ушла домой. Кристина выложила продукты на стол, который был усыпан крошками хлеба – кто-то делал себе бутерброды. Судя по всему, Элизабет, и это добрый знак, раз она проголодалась настолько, чтобы встать и приготовить себе чай.

Кристина прошла в гостиную и выглянула в окно. Под кедром сидела Элизабет. Волосы девушки казались золотыми на фоне зеленой травы. Кристина обрадовалась, увидев рядом с племянницей Тони. Из гостиной было видно, что Элизабет о чем-то оживленно говорит. «Готова поспорить, она ему все рассказывает», – подумала Кристина. Если она права, то девушка на полпути к выздоровлению. Лучший наперсник на свете – это другой мужчина, причем заинтересованный. Ничто не в силах так быстро залечить рану или укрепить задетое и оскорбленное самолюбие, как его внимание.