Текст книги "Немезида (пер. А. Андреева)"

Автор книги: Айзек Азимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

В безопасности?
Глава 35

Юджиния Инсигна тревожилась. Зивер Генарр настоял на том, чтобы обсуждение продолжили вместе с Марленой.

– Юджиния, ты – ее мать и поэтому не можешь не считать ее до сих пор ребенком, маленькой девочкой, – сказал Генарр. – Мать не сразу понимает, что она не абсолютный монарх, а дочь – не ее личная собственность.

Юджиния старалась избежать мягкого взгляда Генарра.

– Зивер, не учи меня, – сказала она. – У тебя нет своих детей.

Очень легко произносить эффектные слова, если речь идет о чужом ребенке.

– Я говорю эффектные слова? Прошу прощения. Скажем так: эмоционально я не связан воспоминаниями. Мне очень нравится Марлена, но я ее увидел почти сформировавшейся молодой женщиной с исключительным интеллектом. Юджиния, твоя дочь – уникальное явление. У меня такое ощущение, что по интеллекту она намного превосходит и тебя, и меня. С нею нужно посоветоваться, ее необходимо выслушать…

– Ее необходимо обезопасить, – возразила Юджиния.

– Согласен, но именно для этого и нужно с нею посоветоваться.

Марлена молода и неопытна, но она может знать лучше нас, что надо делать. Давай поговорим как три взрослых человека. И обещай, что ты не будешь использовать свою материнскую власть.

– Как я могу обещать? – с горечью сказала Юджиния. – Но хорошо, мы поговорим с ней.

Втроем они собрались в кабинете Генарра и включили защитный экран. Марлена быстро посмотрела на мать, потом на Генарра, снова на мать, сжала губы и подавленно сказала:

– Кажется, это мне не понравится.

– Боюсь, что мы и в самом деле сообщим тебе плохую новость. Скажу прямо – мы обсуждаем возможность возвращения на Ротор, – заявила Юджиния.

– Но, мама, у тебя здесь важная работа, – удивилась Марлена. – Не можешь же ты все бросить просто так. Но я вижу, ты и сама не хочешь этого. Тогда я не понимаю.

– Марлена, – Юджиния старалась говорить медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, – речь идет только о тебе. Ты должна вернуться на Ротор.

Несколько секунд все молчали, а Марлена внимательно смотрела на Генарра и Юджинию поочередно, потом тихо, почти шепотом сказала:

– Ты не шутишь. Не могу поверить. Я не вернусь на Ротор, никогда не вернусь. Я не хочу. Эритро – это моя планета. Вот здесь я и буду жить.

– Марлена… – резко начала Юджиния. Генарр предупреждающе поднял руку и чуть заметно отрицательно покачал головой. Юджиния замолчала, а он спросил:

– Почему тебе так хочется остаться здесь, Марлена?

– Потому что хочется, – просто объяснила Марлена. – Иногда вам хочется, например, на обед какое-нибудь определенное блюдо. Вы же не можете объяснить, почему это так. Просто хочется. Вот и я хочу остаться на Эритро. Я не знаю причины, но это так. И я не обязана ничего объяснять.

– Марлена, позволь твоей маме рассказать тебе то, что пока знаем только мы, – сказал Генарр.

Юджиния взяла холодные руки Марлены в свои и сказала:

– Помнишь, Марлена, перед отлетом на Эритро ты рассказывала мне о разговоре с комиссаром Питтом…

– И что же?

– Тогда ты сказала, что комиссар Питт, разрешив нам лететь на Эритро, о чем-то умолчал. Ты не знала, о чем именно, но сказала, что это было что-то неприятное или даже зловещее.

– Да, я помню.

Юджиния замолчала, и взгляд больших проницательных глаз Марлены застыл. Как бы говоря сама с собой и не сознавая, что ее слова слышат другие, она прошептала: «Колеблющийся свет у головы. Рука почти у виска. Удаляется». Марлена замолчала, хотя ее губы продолжали шевелиться. Потом она громко спросила:

– У вас создалось впечатление, что я немного сумасшедшая? – в ее голосе звучало оскорбленное самолюбие.

– Нет, – быстро ответила Юджиния. – Совсем наоборот. Мы знаем, что у тебя блестящий ум, и мы хотим, чтобы он таким и оставался. Дело вот в чем…

Марлена внимательно выслушала рассказ о чуме Эритро; весь ее вид выражал глубочайшее недоверие.

– Я вижу, мама, ты веришь в то, что говоришь, – сказала она. – Возможно, кто-то сказал тебе неправду.

– Она услышала это от меня, – возразил Генарр. – А я по собственному опыту знаю, что все это именно так. Теперь можешь сама судить, обманываю ли я тебя сейчас.

Очевидно, Марлена поверила. Она подалась вперед:

– Тогда почему мне грозит особенно большая опасность? Почему на Эритро для меня опаснее, чем для вас или для мамы?

– Марлена, мама тебе только что объяснила. Считается, что чума чаще поражает людей с более развитым воображением, с богатой фантазией. Некоторые данные говорят, что к чуме наиболее восприимчивы люди с необычным складом ума, а у тебя самый неординарный ум, который мне доводилось встречать. По моему мнению, ты можешь быть особенно восприимчивой к чуме. Комиссар Питт распорядился, чтобы тебе была предоставлена здесь полная свобода; мы должны обеспечить тебе возможность увидеть и испытать все, что тебе захочется, и даже позволить выходить со станции – если у тебя возникнет такое желание. Можно подумать, что со стороны Питта это большая любезность, но не кроется ли за этими распоряжениями его желание или надежда, что в результате ты скорее заболеешь чумой?

Марлена спокойно выслушала Генарра.

– Марлена, неужели ты не понимаешь? – вмешалась Юджиния. – Комиссар Питт не хочет твоей смерти, в этом мы его не обвиняем. Он хотел бы только обезвредить твои необычные способности. Для него ты крайне неудобна. Ты легко можешь узнать о нем и его намерениях то, что он хотел бы утаить. Это ему не нравится. Он очень скрытный человек.

– Если комиссар Питт старается навредить мне, – сказала наконец Марлена, – то почему же вы хотите отправить меня к нему?

У Генарра брови поползли вверх.

– Мы же только что объяснили. Здесь тебе угрожает опасность.

– Опасность мне будет угрожать на Роторе. Если Питт в самом деле хочет отделаться от меня, то там он сможет придумать и сделать все что угодно. Пока я здесь, он считает, что со мной и без него расправится чума, и забудет обо мне. Он оставит меня в покое, правильно? По крайней мере пока я здесь, на Эритро.

– Но ты забыла о чуме, Марлена. О чуме, – и Юджиния попыталась обнять дочь. Та уклонилась:

– Чума меня не беспокоит.

– Но мы же объяснили…

– Неважно, что вы объяснили. Здесь мне ничто не угрожает. На Эритро я в полной безопасности. Я знаю свой мозг. Я прожила с ним всю жизнь. Я его понимаю. Ему ничто не угрожает.

– Марлена, будь благоразумной, – сказал Генарр. – Ты можешь думать, что твой мозг в безопасности, но ведь он не застрахован от болезней или повреждений. Ты можешь заболеть менингитом или эпилепсией, не исключена опухоль мозга; в конце концов тебя неминуемо ждет одряхление. Ты же не можешь спастись от всех этих неприятностей, просто отмахнувшись от них.

– Я не говорю о всех этих болезнях. Я имею в виду чуму. Чума мне не угрожает.

– Ты не можешь быть в этом заранее уверена. Мы даже не знаем точно, что такое эта чума.

– Чем бы она ни была, она мне не угрожает.

– Почему ты так уверена, Марлена? – спросил Генарр.

– Я просто знаю это.

Юджиния почувствовала, что ее терпение иссякает. Она схватила дочь за локти:

– Марлена, ты должна делать то, что тебе говорят.

– Нет, мама. Ты не понимаешь. Меня тянуло на Эритро еще на Роторе.

Теперь, когда я на Эритро, я ощущаю эту тягу еще сильней. Я хочу остаться здесь. Здесь я буду в безопасности. Я не хочу возвращаться на Ротор; вот там мне будет угрожать настоящая опасность. Юджиния уже собиралась что-то сказать, но Генарр поднял руку и остановил ее.

– Марлена, я предлагаю компромисс. Твоя мама должна провести здесь определенные астрономические наблюдения. На это потребуется какое-то время. Обещай, что все это время ты будешь находиться только внутри станции, будешь соблюдать все правила безопасности, которые я сочту необходимыми, и будешь проходить периодический осмотр. Если мы не обнаружим никаких изменений в функциях твоего мозга, ты останешься до тех пор, пока твоя мама не закончит свою работу. После этого мы вернемся к нашему разговору. Ты согласна? Марлена наклонила голову, подумала, потом сказала:

– Хорошо. Но, мама, не думай, что тебе удается обмануть меня и сделать вид, что ты уже закончила работу, когда на самом деле это будет еще не так. Я все равно узнаю правду. И не пробуй выполнить работу побыстрей и похуже. Это тоже мне станет известно.

– Марлена, это не игрушки, – пожала плечами Юджиния. – И, пожалуйста, не думай, что я способна выдать незаконченную работу за готовые результаты – даже ради твоей безопасности.

– Прости меня, мама, – сказала девочка. – Я знаю, что раздражаю тебя.

– Не могу отрицать, – вздохнула Юджиния. – Но, как бы там ни было, ты – моя дочь. Я люблю тебя и хочу, чтобы тебе ничто не угрожало. Пока что я не обманываю тебя?

– Нет, мама, не обманываешь, но, пожалуйста, поверь мне, я здесь в полной безопасности. С тех пор как мы прилетели на Эритро, я счастлива. На Роторе я не была счастливой никогда.

– А почему ты счастлива здесь? – спросил Генарр.

– Не знаю, дядя Зивер. Но ведь не обязательно знать причину, можно просто быть счастливой, правда?

Глава 36

– Юджиния, ты переутомилась, – сказал Генарр.

– Да, Зивер, я устала, но не физически. Меня вымотали два месяца расчетов. Я не представляю, как в до-космическую эру астрономы умудрялись получать свои результаты с помощью самых примитивных вычислительных устройств. Больше того, Кеплер открыл законы движения планет, располагая всего лишь таблицей логарифмов. Вероятно, он считал, что ему еще повезло, потому что в то время логарифмы были только что изобретены.

– Юджиния, я надеюсь, ты простишь дилетанта в астрономии, но я, признаться, всегда думал, что в наше время астрономы просто дают приборам соответствующие задания, потом спокойно отправляются спать, а когда через несколько часов просыпаются, все результаты в отпечатанном виде уже ждут их на столе.

– Я бы хотела, чтобы было так. Но у меня особая задача. Знаешь, с какой точностью я должна рассчитать реальную скорость Немезиды и Солнца относительно друг друга, чтобы можно было уверенно сказать, когда и где расстояние между этими звездами будет минимальным? Знаешь, насколько ничтожной погрешности достаточно, чтобы получить совершенно неверный результат, например что Немезида не причинит Земле вреда, тогда как на самом деле она разрушит ее, или наоборот? Задача была бы очень сложной, даже если бы во всей Вселенной существовали только Немезида и Солнце, – энергично продолжала Юджиния.

– Но ведь сравнительно недалеко есть другие звезды, и они тоже движутся. По меньшей мере десять таких звезд имеют достаточно большую массу и поэтому оказывают какое-то влияние или на Немезиду, или на Солнце, или на обе эти звезды. Это влияние ничтожно мало, но, если его не учесть, можно ошибиться на миллион километров в ту или другую сторону. А для того чтобы его учесть, необходимо с очень большой точностью знать массу, положение и скорость каждой звезды. Таким образом, Зивер, мы получаем невероятно сложную задачу о движении пятнадцати небесных тел. Немезида пройдет непосредственно через Солнечную систему и заметно повлияет на несколько планет. Конечно, многое здесь будет зависеть и от положения планет в момент прохождения Немезиды, и от того, насколько изменится их положение под воздействием ее гравитационного поля, и как это изменение в свою очередь повлияет на действие Немезиды на другие планеты. Между прочим, в расчетах нужно учесть и эффекты Мегаса. Генарр выслушал Юджинию очень серьезно и внимательно и спросил:

– Ну и каков же конечный результат расчетов, Юджиния?

– Конечный результат таков: я считаю, что орбита Земли станет чуть более эксцентричной, чем сейчас, а ее главная полуось – немного меньше, чем сейчас.

– И что из этого следует?

– Из этого следует, что Земля станет слишком жаркой, чтобы на ней могла существовать жизнь.

– А что произойдет с Мегасом и Немезидой?

– Ничего существенного. Система Немезиды намного меньше Солнечной, поэтому составляющие ее небесные тела связаны гораздо прочнее. Здесь все останется по-прежнему, а на Земле изменится многое.

– Когда это произойдет?

– Немезида достигнет точки максимального сближения через пять тысяч двадцать четыре года плюс-минус пятнадцать лет. Влияние Немезиды продлится двадцать-тридцать лет, пока она не уйдет достаточно далеко от Солнца.

– Не следует ли опасаться столкновения небесных тел или чего-нибудь другого в этом роде?

– Вероятность такого события практически равна нулю. Столкновения между большими небесными телами вообще исключены. Конечно, какой-нибудь астероид Солнечной системы может столкнуться с Эритро или астероид системы Немезиды – с Землей. Это тоже маловероятно, но если такое произойдет, последствия для Земли будут самыми трагичными. Предсказать возможность столкновения Можно будет только намного позднее, когда звезды достаточно сблизятся.

– Но в любом случае население Земли необходимо эвакуировать?

– Ода!

– У них для этого еще пять тысяч лет.

– Пять тысяч лет – это не так много для эвакуации восьми миллиардов человек. Землян необходимо предупредить как можно раньше.

– А если мы их не предупредим, они сами обнаружат опасность?

– Обнаружат, но когда? И даже если это случится очень скоро, мы должны дать им и основы гиперсодействия. Оно им пригодится.

– Я уверен, что гиперсодействием они овладеют сами и, вероятно, в самом ближайшем будущем.

– А если нет?

– Кроме того, я убежден, что не позже чем через сто лет между Ротором и Землей будет установлена постоянная связь. Если мы смогли использовать гиперсодействие для переноса материальных объектов, то рано или поздно мы научимся применять его и как средство связи. Возможно также, что мы пошлем к Земле какое-нибудь поселение. В любом случае у землян останется достаточно времени.

– Ты рассуждаешь, как Питт.

– Знаешь, даже Питт не может быть постоянно неправ, – усмехнулся Генарр.

– Он не захочет никакой связи. Я знаю это.

– Его мнение тоже не вечно будет решающим. Построили же мы станцию на Эритро, хотя он был против. И даже если нам не удастся переубедить его, он тоже не вечен. Но, Юджиния, сейчас не время беспокоиться только о Земле. У нас есть более насущные заботы. Марлена знает, что ты почти закончила работу?

– А разве она может не знать? Очевидно, состояние моей работы точнейшим образом отражается в шуршании рукава моего платья и в движении расчески по волосам.

– Она становится даже более проницательной, не так ли?

– Да. Ты тоже это заметил?

– Заметил. Даже за то короткое время, что она провела на Эритро.

– Думаю, отчасти это связано с тем, что Марлена взрослеет. К тому же большую часть жизни она старалась скрыть свои способности, потому что не знала, что с ними делать, и потому что они причиняли ей одни неприятности. Теперь ей нечего бояться, и ее дар, так сказать, свободно развивается.

– Возможно также, что по какой-то неизвестной нам причине ее способности лучше развиваются именно на Эритро. Недаром она говорит, что здесь ей нравится.

– Я тоже думала об этом, Зивер. Не хочу утомлять тебя своими нелепыми домыслами, но меня все больше и больше беспокоят мысли о Марлене, о Земле, обо всем… Ты не считаешь, что на Марлену как-то действует Эритро? Я имею в виду, действует неблагоприятно. Не может ли быть, что ее возрастающая проницательность – это всего лишь одна из легких форм чумы Эритро?

– Не знаю, можно ли вообще ответить на этот вопрос, но если развитие способностей Марлены – это влияние чумы, то придется признать, что чума вообще никак не нарушает функции ее мозга. И я должен тебе сказать еще кое-что: ни у кого из тех, кто заболел чумой за все время пребывания человека на Эритро, не наблюдалось ни одного симптома, хотя бы отдаленно напоминающего способности Марлены. Юджиния тяжело вздохнула.

– Спасибо, Зивер. Ты всегда успокаиваешь меня. И еще спасибо за то, что ты так хорошо относишься к Марлене, так дружелюбен к ней.

– Это вполне естественно. Она мне очень нравится, – чуть улыбнулся Генарр.

– У тебя это получается как-то очень естественно. А ведь Марлена не из тех, кого все любят. Я знаю, что говорю, ведь я – ее мать.

– Мне она кажется очень привлекательной. В женщинах я всегда считал главным качеством ум, а не красоту – если только эти два качества не сочетаются, как, например, в тебе, Юджиния…

– Может быть, двадцать лет назад что-то и было… – еще раз вздохнула Юджиния.

– Юджиния, я старею так же, как и ты, поэтому я не замечаю изменений. Но для меня неважно, что Марлена внешне некрасива. Она потрясающе умна, даже если не брать во внимание ее необычную проницательность.

– Да, она умна. Это меня утешает даже в те минуты, когда она мне уж слишком надоедает.

– Юджиния, если речь зашла об этом, я должен сказать тебе еще кое-что. Боюсь, что в ближайшее время она причинит тебе еще больше неприятностей.

Юджиния резко подняла глаза.

– Каким образом? – спросила она.

– Марлена совершенно недвусмысленно дала мне понять, что станция ей слишком тесна. Как только ты закончишь свою работу, она собирается выйти наружу и побродить по планете. Она настаивает на этом!

Юджиния с ужасом посмотрела на Генарра.

Быстрее света
Глава 37

Три года, проведенные на Земле, состарили Тессу Вендель. Она немного огрубела, прибавила в весе, тонкая талия ее исчезла, груди немного обвисли, стали появляться второй подбородок и темные круги под глазами.

Крайл Фишер знал, что Тесса на пять лет старше его, и, значит, скоро ей будет пятьдесят. Впрочем, она выглядела не старше своих лет. Кто-то сказал, что у нее прекрасная фигура зрелой женщины. Но, конечно, она уже не могла сойти за тридцатилетнюю, как тогда, когда он впервые увидел ее на Аделии.

Тесса хорошо знала все это сама; она горько жаловалась Крайлу всего лишь неделю назад.

– Это все ты, Крайл, – сказала она однажды ночью, когда они лежали в постели (очевидно, в такие минуты она особенно остро ощущала подкрадывающуюся старость), – ты во всем виноват. Ты продал меня на Землю. Ты говорил: великолепие, постоянное неисчерпаемое разнообразие, всегда что-то новое.

– Разве это не так? – осторожно возразил Крайл. Он знал, что именно раздражает Тессу, и хотел дать ей возможность выговориться в очередной раз.

– Не так. Возьми хотя бы гравитацию. На всей этой разбухшей до невероятных размеров невыносимой планете всегда и везде одна и та же сила тяжести. Поднимешься в небо, спустишься в шахту, там, здесь, где угодно – абсолютно постоянная сила тяжести. Только от этого можно помереть со скуки!

– Но, Тесса, мы привыкли и не знаем ничего лучше.

– Ты знаешь. Ты был на поселениях. Там ты можешь выбрать любую устраивающую тебя силу тяжести. Ты можешь заниматься гимнастикой почти в невесомости. Можешь регулярно давать отдыхать своему телу. Как вы живете без этого?

– На Земле мы тоже занимаемся гимнастикой.

– Конечно, занимаетесь. Только все в том же неизменном гравитационном поле, которое тяжким грузом давит на вас. Каждую секунду жизни вы боретесь с этим полем, вместо того чтобы дать своим мышцам возможность свободно поиграть. Вы не можете прыгать, не можете летать, не можете парить. Вы не можете упасть в область с большей силой тяжести или подняться туда, где гравитационное поле слабее. Это вечное гравитационное поле тянет, тянет, тянет каждую молекулу ваших тел вниз, поэтому вы так быстро сгибаетесь, сморщиваетесь и стареете. Посмотри на меня. Посмотри на меня!

– Я смотрю на тебя всегда, когда есть такая возможность, – серьезно сказал Крайл.

– Тогда не смотри на меня! Если ты увидишь, какая я стала, ты бросишь меня! А если бросишь меня, я вернусь на Аделию.

– Этого ты не сделаешь. На Аделии ты сможешь заняться гимнастикой, насладиться невесомостью, а что дальше? Твоя работа, твои исследования, твои лаборатории, твои ученики – все это здесь, на Земле.

– Я все начну сначала и найду других учеников.

– И ты думаешь, на Аделии тебе создадут такие же условия, к которым ты привыкла на Земле? Конечно, нет. Ты должна признать, что Земля ни в чем тебя не ограничивает, что здесь выполняются все твои желания. Разве я не прав?

– Ты прав? Ты – предатель. Ты не сказал мне, что на Земле уже научились работать с гиперсодействием. Ты не сказал мне, что земляне открыли Ближнюю звезду. Больше того, ты слушал, как я разглагольствую о бесполезности роторианского Дальнего Зонда, и ни разу не сказал, что с помощью этого Зонда они обнаружили не только два-три параллакса, а кое-что поважнее. Ты слушал, а про себя потешался надо мной, как самый бессердечный негодяй!

– Я бы мог сказать тебе, Тесса, но тогда я ведь не знал, решишься ли ты переселиться на Землю. А если бы ты отказалась? Ведь это же был не мой личный секрет.

– А уже на Земле?

– Мы сообщили тебе, как только ты приступила к работе, всерьез приступила.

– Да, вы сообщили. А я, как последняя дурочка, так и осталась стоять с раскрытым от удивления ртом. Ты мог хотя бы намекнуть мне накануне, чтобы я не выглядела такой идиоткой. Мне следовало бы убить тебя, но что я могла сделать? Ты – настоящий соблазнитель. И ты знал это, когда хладнокровно и бессердечно соблазнил меня и привез на Землю.

Это была их обычная игра, которая Тессе не переставала нравиться.

Крайл знал свою роль в этой игре. Он сказал:

– Я соблазнил тебя? Ты сама настаивала на этом и не соглашалась ни на что другое.

– Ты лжец. Ты взял меня силой. Это было настоящее изнасилование, только тщательно замаскированное. И ты собираешься повторить его. Я вижу это по твоему ужасному похотливому взгляду. Тесса не первый раз затевала эту нехитрую игру, и Крайл уже знал, что обычно это бывает после очередного научного успеха. Спустя некоторое время он спросил:

– Ты добилась какого-то прогресса?

– Прогресса? Да, я думаю, можно сказать и так, – выпалила она. – Завтра у нас состоится показательный эксперимент специально для вашего древнего полуживого землянина – Танаямы. Он совершенно безжалостно торопил нас с его завершением.

– Танаяма вообще безжалостный человек.

– Он глупый человек. Даже очень далекий от науки человек, я думаю, должен хоть что-то знать о том, как она делается. Если он дает тебе миллион глобальных кредитов утром, не следует рассчитывать на получение результата вечером того же дня. Он должен подождать хотя бы до следующего утра, дав тебе возможность поработать всю ночь. Ты знаешь, что он сказал мне в последний раз, когда я сообщила, что у меня есть что показать ему?

– Нет, ты мне не рассказывала.

– Ты, наверно, подумал, что что-то вроде: «Поразительно, как всего за три года вы смогли добиться таких удивительных, принципиально новых результатов? Мы должны во много раз увеличить финансирование ваших работ, а наша благодарность по отношению к вам лично не знает границ».

– Нет, никогда в жизни не поверю, что Танаяма способен сказать что-либо подобное. Так что же он сказал?

– Он сказал: «Итак, через три года у вас, наконец, что-то появилось. Во всяком случае я должен надеяться на это. Как вы думаете, сколько мне осталось жить? Вы полагаете, что я всячески поддерживаю вас, плачу вам и кормлю целую армию помощников и рабочих только для того, чтобы вы добились результатов лишь после моей смерти, когда я уже не смогу их увидеть?» Именно так он и сказал. Признаюсь, у меня было сильное искушение отложить демонстрацию эксперимента до его смерти. Это доставило бы мне удовлетворение, но, к сожалению, работа прежде всего.

– У тебя действительно есть чем порадовать Танаяму?

– Всего лишь полет со сверхсветовой скоростью. Настоящий полет с реальной сверхсветовой скоростью, а не всякие игрушки с гиперсодействием. Теперь у нас в руках ключ к двери во Вселенную.