355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Айзек Азимов » Мечты роботов: Фантастические произведения (сборник) » Текст книги (страница 16)
Мечты роботов: Фантастические произведения (сборник)
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 03:41

Текст книги "Мечты роботов: Фантастические произведения (сборник)"


Автор книги: Айзек Азимов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 48 страниц)

Волосы Сэра поседели, поредели, лицо обрюзгло, но Эндрю выглядел даже лучше, чем в те дни, когда только появился в доме.

Мэм жила теперь в Европе в какой-то колонии художников. Мисс была поэтом в Нью-Йорке. Они писали, но очень редко. Крошка Мисс вышла замуж, но поселилась неподалеку. Она говорила, что не хочет расставаться с Эндрю, и когда родился ее сын, Крошка Сэр, она позволила Эндрю кормить его из бутылочки.

Рождение внука, казалось Эндрю, должно было возместить Сэру потерю тех, кто уехал и не возвращался. И значит, уже не будет нечестно обратиться к нему с просьбой.

Эндрю сказал:

– Сэр, вы очень добры, что разрешали мне тратить деньги, как я хотел.

– Это были твои деньги, Эндрю.

– Только благодаря вашей доброй воле, сэр. Я не думаю, что закон воспрепятствовал бы вам оставить их все себе.

– Закон не заставит меня поступить непорядочно, Эндрю.

– После уплаты всех долгов и всех налогов, сэр, у меня в банке все равно накопилось без малого шестьсот тысяч долларов.

– Знаю, Эндрю.

– Я хочу отдать их вам.

– Я их не возьму, Эндрю.

– Но я хочу отдать их в обмен на что-то, чего, кроме вас, сэр, мне никто дать не может.

– А! И что же это, Эндрю?

– Моя свобода, сэр.

– Твоя...

– Я хочу купить свою свободу, сэр.


6

Это было не так просто. Услышав про свободу, Сэр,по-краснел, сказал «О господи!», повернулся на каблуках и вышел.

Убедить его смогла Крошка Мисс. Говорила она резко, сердито – и в присутствии Эндрю. В течение тридцати лет в присутствии Эндрю говорили и о нем, и о чем угодно еще. Он ведь был всего лишь робот.

Крошка Мисс сказала:

– Папа, но почему ты воспринимаешь это как личное оскорбление? Эндрю останется здесь по-прежнему. И будет по-прежнему предан нам. Он не может иначе. Это запрограммировано в нем. И хочет он только словесного изменения. Он хочет, чтобы его называли свободным. Что здесь ужасного? Неужели он этого не заслужил? Боже мой, мы с ним обсуждали это уже годы и годы!

– Ах обсуждали!

– Да. Но он все откладывал и откладывал, боясь тебя огорчить. Это я заставила его!

– Он не имеет понятия о свободе. Он робот.

– Папа, ты его не знаешь. Он прочел все книги в нашей библиотеке. Я не знаю, что он ощущает внутри, но ведь я не знаю, что и ты ощущаешь в душе. Попробуй поговорить с ним, и ты убедишься, что самые различные абстрактные понятия он воспринимает, как ты и я, а что еще имеет значение? Если кто-то воспринимает мир, как ты сам, то чего еще можно требовать?

– Закон не признает такой предпосылки,– гневно бросил Сэр.– Эй ты! – Он обернулся к Эндрю, и голос у него стал скрежещущим.– Сделать тебя свободным я могу, только оформив это юридически после постановления суда. Но никакой суд не только не признает тебя свободным, но и официально установит наличие у тебя денег, и тебе объяснят, что права иметь свой заработок у робота нет. Неужели ты готов лишиться своих денег из-за подобной чепухи?

– Свобода не имеет цены, сэр,– сказал Эндрю.– Даже минимальный шанс получить свободу стоит всех этих денег.


7

Суд также мог встать на точку зрения, что свобода не имеет цены и, следовательно, ни за какую, даже самую большую, цену робот не может купить свободу.

Окружной прокурор, разделяя мнение тех, кто возражал против предоставления свободы роботам, опирался на очень простой довод: понятие «свобода» в приложении к роботу утрачивает смысл. Свободен может быть только человек.

Он повторял эту формулировку при всяком удобном случае, медленно и резко ударяя рукой по столу в такт своим словам.

Крошка Мисс попросила разрешения выступить от имени Эндрю. И тут Эндрю впервые услышал ее полное имя.

– Аманда Лора Мартин-Чарни, вы можете обратиться к суду.

Она сказала:

– Благодарю вас, ваша милость. Я не юрист и не сильна в принятой терминологии, а потому прошу вас извинить неточное словоупотребление и принимать во внимание только смысл. Прежде всего следует установить, что значит быть свободным, когда речь идет об Эндрю. В некотором смысле он уже свободен. Уже лет двадцать в семье Мартинов никто не приказывает ему сделать что-либо, чего он не готов был бы сделать сам. Во всяком случае, так нам казалось. Однако если мы пожелаем, то можем приказать ему сделать то, что угодно нам, и отдать этот приказ в самой жесткой форме. Отчего же нам предоставляется такое право, хотя он служил нам так долго, так преданно и заработал для нас столько денег? Он нам ничего не должен. Наоборот. Однако если закон запретит нам требовать от Эндрю безоговорочного исполнения приказов, он все равно будет служить нам точно так же в силу собственной потребности. Его освобождение – это всего лишь игра словами, но для него оно значило бы очень много. Оно дало бы ему все, а нам бы не стоило ничего.

На миг могло показаться, что судья прячет улыбку.

– Я понимаю вашу позицию, миссис Чарни. Собственно говоря, данный казус не предусмотрен законом, и у него нет прецедентов. Однако существует общепринятое убеждение, пусть и не облеченное в юридическую форму, что обладание свободой дано только человеку. Я облечен правом вынести решение, которое обретет силу закона, если, конечно, не будет отменено вышестоящей инстанцией, но я не могу просто игнорировать вышеуказанное убеждение. И поэтому обращусь прямо к роботу. Эндрю!

– Слушаю, ваша милость.

Эндрю заговорил в первый раз за все время заседания, и судью поразил чисто человеческий тембр его голоса.

– Эндрю,– сказал судья,– для чего ты хочешь быть свободным? В каком отношении это для тебя важно?

– Хотели бы вы быть рабом, ваша милость?

– Но ты вовсе не раб. Ты безупречно функционирующий робот, робот-гений, как мне дали понять, способный к художественному неповторимому самовыражению. Что сверх этого мог бы ты сделать, если бы был свободным?

– Наверное, ничего сверх, ваша милость, но то же самое я делал бы с большей радостью. В этом зале утверждалось, что свободным может быть только человек. Но мне кажется, что быть свободным может только тот, кто хочет свободы. И я хочу свободы.

Эти слова определили решение судьи. Ключевая фраза его постановления гласила: «Нельзя отказывать в свободе тому, кто обладает сознанием, развитым в степени достаточной, чтобы воспринимать понятие свободы и желать ее».

Со временем Всемирный суд утвердил это постановление.


8

Сэр остался недоволен. Его суровый голос вызывал у Эндрю ощущение короткого замыкания. Сэр сказал:

– Твои чертовы деньги, Эндрю, мне не нужны. И беру я их только потому, что иначе ты не будешь считать себя свободным. С этой минуты ты можешь выбирать заказы сам и выполнять их, как тебе заблагорассудится. Мой последний и единственный приказ тебе: поступай так, как захочешь. Но я по-прежнему отвечаю за тебя. Это указано в постановлении суда. Надеюсь, ты это понимаешь.

Крошка Мисс перебила его:

– Не ворчи, папа. Ответственность? Ты же знаешь, что тебе палец о палец ударить не придется. Три закона остаются в полной силе.

– Раз так, то в чем его свобода?

Эндрю спросил:

– Но разве люди, сэр, не связаны своими законами?

– Я не намерен вступать в дискуссию,– сказал Сэр, и после этого Эндрю видел его очень редко.

Зато Крошка Мисс часто навещала его в домике, построенном и отделанном специально для него. Естественно, ни кухни, ни санузла в домике не было. Всего две комнаты – библиотека и мастерская, служившая также складом. Эндрю брал много заказов и как свободный робот трудился даже усерднее, чем прежде, пока не возместил все расходы на постройку дома, который затем был передан ему в собственность согласно со всеми установлениями закона.

Однажды туда пришел Крошка Сэр... Ах нет! Туда пришел Джордж – после суда Крошка Сэр категорически потребовал, чтобы Эндрю называл его просто по имени.

– Свободный робот никого не должен называть Крошками Сэрами,– сказал Джордж.– Раз я называю тебя Эндрю, значит, ты мне должен говорить Джордж.

Сформулировано это было как приказ, а потому Эндрю с тех пор называл его Джорджем, но Крошка Мисс осталась Крошкой Мисс.

А в этот день Джордж пришел один и сказал, что Сэр умирает, С ним сидит Крошка Мисс, но Сэр хочет увидеть Эндрю.

Говорил Сэр почти обычным голосом, хотя, видимо, двигаться почти не мог. Он с трудом пытался приподнять руку.

– Эндрю,– сказал он.– Эндрю... Нет, Джордж– не помогай мне! Я же не калека, я просто умираю... Эндрю, я рад, что ты свободен. Это я и хотел тебе сказать.

Эндрю не знал, что ответить. Он никогда еще не стоял рядом с умирающим, но ему было известно, что это процесс, в ходе которого люди перестают функционировать,– непроизвольное и необратимое демонтирование. И Эндрю не знал, какие слова тут уместны. Он просто стоял в абсолютном молчании и абсолютной неподвижности.

Когда все кончилось, Крошка Мисс сказала ему:

– Последнее время, Эндрю, могло показаться, что он держался с тобой неласково. Но он ведь был стар, понимаешь? И огорчился, что ты захотел стать свободным.

И тут Эндрю нашел слова, которые мог сказать:

– Без него я бы никогда не стал свободным, Крошка Мисс.


9

Одежду Эндрю начал носить только после смерти Сэра. Сперва старые брюки. Их ему отдал Джордж.

Джордж уже женился. Он был адвокатом и поступил в фирму Фейнголда. Старик Фейнголд давно умер, но его дочь продолжала вести дела, и со временем фирма стала называться «Фейнголд и Чарни». Название сохранилось и тогда, когда леди ушла на покой и никакой Фейнголд ее не сменил. Когда Эндрю впервые оделся, фамилия Чарни только-только появилась в названии фирмы.

В первый раз увидев Эндрю в брюках, Джордж попытался скрыть улыбку, но глаза Эндрю уловили, как у него дрогнули губы.

Джордж показал Эндрю, как манипулировать статическим зарядом, чтобы брюки раскрылись, облегли нижнюю часть его тела и сомкнулись на ней. Джордж проиллюстрировал это на собственных брюках, но Эндрю прекрасно понимал, что точно воспроизвести это плавное движение сможет только после длительной тренировки.

– Но, Эндрю,– сказал Джордж,– зачем тебе понадобились брюки? Твое тело так изумительно функционально, что его стыдно прятать, тем более что тебе не надо считаться ни с низкими температурами, ни с приличиями. Да и к металлу они не прилегают, как полагается.

Эндрю сказал:

– Но ведь и человеческие тела изумительно функциональны. Однако ты носишь одежду.

– Ради тепла, гигиены, защиты кожи и из желания пофрантить. Все это к тебе не относится.

– Однако без одежды я чувствую себя обнаженным, Джордж,– ответил Эндрю.– Я чувствую себя не таким.

– Не таким? Эндрю, сейчас на Земле существуют миллионы роботов. Как свидетельствует последняя перепись, численность роботов в нашем регионе почти равна численности людей.

– Я знаю, Джордж. Почти для каждого типа работы есть свои роботы.

– И ни один не носит одежды.

– Но ведь ни один из них не свободен, Джордж.

Мало-помалу Эндрю пополнил свой гардероб. Улыбка Джорджа подействовала на него угнетающе, как и удивленные взгляды людей, дававших ему заказы.

Пусть он был свободен, но заложенная в нем программа поведения с людьми сохраняла прежнюю силу, и он решался продвигаться вперед лишь крохотными шажками. Открытое неодобрение затормаживало его на месяцы.

Не все считали Эндрю свободным. Испытывать обиду он был не способен, но когда он думал об этом, в его мыслительных процессах возникали перебои.

И главное, он избегал надевать одежду или ограничивался частью ее, когда ожидал Крошку Мисс. Теперь она была старой и подолгу жила в теплых краях, но, возвращаясь, сразу же навешала его.

После одного такого ее возвращения Джордж сказал словно с досадой:

– Она меня допекла, Эндрю. В будущем году я выставляю свою кандидатуру на выборах в Законодательное собрание, Как дед, так и внук, говорит она.

– Как дед...– Эндрю неуверенно замолчал.

– Это значит, Эндрю, что я буду таким же, как Сэр, который в свое время был конгрессменом.

Эндрю сказал:

– Было бы хорошо, Джордж, если бы Сэр и сейчас оставался...– Он замолк, потому что не захотел сказать «в рабочем состоянии». Выражение это казалось неуместным.

– Если бы он был жив,– подсказал Джордж.– Да, я часто вспоминаю старого людоеда.

Этот разговор дал Эндрю пищу для размышлений. Он заметил, что в разговорах с Джорджем довольно часто запинается. С тех пор как Эндрю появился на свет с запрограммированным словарем, язык каким-то образом изменился. К тому же Джордж в отличие от Сэра и Крошки Мисс прибегал к жаргонным оборотам. Почему он назвал Сэра людоедом? Это же явно неподходящее слово?

Его собственные книги тут помочь Эндрю не могли: они были старыми и посвящены главным образом обработке дерева, прикладным искусствам и стилям мебели. Ни одна не касалась языка, ни одна не рассматривала обычаи людей.

Значит, ему нужны соответствующие книги, но, как свободный робот, он не должен просить их у Джорджа. Нет, он пойдет в город и воспользуется библиотекой. Решение было знаменательным, и он почувствовал, как подскочил его электропотенциал. Пришлось даже включить катушку сопротивления.

Он облачился в полный костюм – даже надел на плечо деревянную цепь. Ему больше нравились цепи из сверкающей пластмассы, но Джордж как-то сказал, что для него дерево – материал более подходящий, а к тому же отполированный кедр стоит гораздо дороже.

Он отошел от дома шагов на сто, но тут его остановило нарастающее сопротивление. Он отключил катушку, а когда и это не помогло, вернулся в свой дом, аккуратно написал на листе бумаги: «Я ушел в библиотеку» – и положил лист на самом видном месте своего рабочего стола.


10

До библиотеки Эндрю так и не добрался. Предварительно он изучил карту окрестностей и определил, куда ему идти. Но как реально выглядит его дорога, он не знал, а ориентиры на местности совсем не походили на условные значки карты, и он испытывал нерешительность. А потом пришел к выводу, что каким-то образом заблудился – все вокруг казалось абсолютно незнакомым.

Несколько раз ему встречались сельские роботы, но в тот момент, когда он решил навести справки о дороге, в поле его зрения не оказалось ни одного. Мимо проезжал экипаж, но не остановился. Эндрю пребывал в нерешительности – то есть хранил спокойную неподвижность. И тут вдруг увидел, что по лугу к нему приближаются два человека.

Он повернулся навстречу им, и они слегка изменили направление движения и пошли прямо на него. За секунду до этого они громко разговаривали – он слышал их голоса, но теперь они замолчали. У них был вид, который Эндрю ассоциировал с человеческой неуверенностью. И они были молодыми, хотя не совсем молодыми. Двадцать лет? Эндрю не умел определять человеческий возраст.

Он сказал:

– Вы не объясните мне, господа, как дойти до городской библиотеки?

Более высокий из двух, чья цилиндрическая шляпа удлиняла его рост почти до нелепости, сказал – но не Эндрю, а второму:

– Это робот.

У второго был толстый нос и опухшие веки. Он сказал – не Эндрю, а первому:

– На нем одежда.

Высокий щелкнул пальцами.

– Это свободный робот! У Чарни есть робот, который никому не принадлежит. А то зачем бы он оделся?

– Спроси его,– сказал Толстоносый.

– Ты робот Чарни? – спросил Высокий.

– Я Эндрю Мартин,– ответил Эндрю.

– Очень хорошо. Снимай одежду. Роботы не носят одежды.– Он сказал второму: – Просто тошнит. Ты посмотри на него!

Эндрю колебался. Он так давно не слышал распоряжений в таком тоне, что контур Второго закона сработал не сразу.

Высокий сказал:

– Снимай одежду. Я тебе приказываю.

Эндрю начал медленно снимать ее.

– Бросай на землю! – сказал Высокий.

– Но раз он никому не принадлежит,– сказал Толстоносый,– так он наш.

– В любом случае,– сказал Высокий,– мы можем с ним делать, что хотим. Кто попробует возражать? Мы же не портим чужую собственность. Встань на голову! – Последние слова были обращены к Эндрю.

– Голова не предназначена...– начал Эндрю.

– Это приказ. Не умеешь, так попробуй по-всякому.

Эндрю опять заколебался. Потом уперся головой в землю, попробовал задрать ноги и неуклюже упал.

Высокий сказал:

– Вот и лежи так.– А потом сказал Толстоносому: – Его можно разобрать! Ты когда-нибудь разбирал роботов?

– А он дастся?

– Как он может нам помешать?

Стоило им приказать в достаточно категоричной форме, и помешать им Эндрю не мог бы никак. Второй закон подчинения превалировал над Третьим законом самосохранения. В любом случае он не сумел бы защититься, не причинив им вреда, а это было бы нарушением Первого закона. При этой мысли каждый подвижный элемент слегка сжался, и по его распростертому телу пробежала дрожь.

Высокий подошел и толкнул его ногой.

– А он тяжелый! Без инструментов не обойтись.

Толстоносый сказал:

– Так прикажем ему самому себя разобрать. Пыжиться будет – обхохочешься!

– Правильно,– одобрительно сказал Высокий.– Только уберем его подальше от дороги. А то пойдет кто-нибудь мимо...

Но он опоздал: по дороге уже шел кто-то. И это был Джордж. Эндрю с земли было видно, как он поднялся на пригорок на некотором расстоянии от них. Он хотел бы подать Джорджу знак, но последний приказ был – «лежи так!».

Джордж подбежал к ним, запыхавшись. Молодые люди попятились, выжидающе глядя на него.

Джордж спросил с тревогой:

– Эндрю, что-то не так?

Эндрю ответил:

– Я в нормальном состоянии, Джордж.

– Тогда встань... Что с твоей одеждой?

Высокий молодой человек сказал:

– Это твой робот, приятель?

Джордж резко обернулся.

– Он ничей робот. Что, собственно, здесь происходит?

– Мы вежливо попросили его раздеться. А тебе-то что, если он не твой?

– Что они делали, Эндрю? – спросил Джордж.

Эндрю ответил:

– Их намерением было как-нибудь расчленить меня. Они намеревались уйти со мной в уединенное место и приказать, чтобы я себя расчленил.

Джордж посмотрел на молодых людей. У него дрожал подбородок. Но они не попятились. Они улыбались. Высокий сказал небрежно:

– Ну, и что ты сделаешь, толстопузый? Полезешь драться?

– Нет,– сказал Джордж – Зачем? Этот робот пробыл в нашей семье более семидесяти лет. Он знает нас и ценит больше кого бы то ни было. Я скажу ему, что вы угрожаете моей жизни, что вы намерены меня убить. Прикажу ему защитить меня. В столкновении между вами двумя и мной он выберет меня. А вы знаете, что произойдет, если он нападет на вас?

Парочка отступила с испуганным видом.

Джордж сказал резко:

– Эндрю, мне угрожает опасность. Эти два человека намерены причинить мне вред. Подойди к ним!

Эндрю сделал шаг вперед, но молодые люди пустились бежать, не дожидаясь его.

– Хорошо, Эндрю, расслабься,– сказал Джордж. Он выглядел разбитым. Возраст, когда он мог без колебаний ввязаться в драку с молодым балбесом, давно миновал, а их ведь было двое.

Эндрю сказал:

– Я не мог бы причинить им вред, Джордж. Я же видел, что они на тебя не нападают.

– Но я не отдал приказа напасть на них, а просто сказал, чтобы ты подошел к ним. Остальное довершил их страх.

– Но откуда у них страх перед роботом?

– Это болезнь человечества. Одна из тех, от которых пока не найдено лекарства. Но оставим это. Какого дьявола ты тут делал, Эндрю? Я уже думал вернуться домой и нанять вертолет, когда увидел тебя с ними. Как тебе взбрело в голову пойти в библиотеку? Ведь я достану тебе любые нужные книги.

– Я...– начал Эндрю.

– ...свободный робот. Да-да. Ну, так что тебе понадобилось в библиотеке?

– Я хочу узнать побольше о людях, о мире, ну, обо всем. И о роботах. Джордж, я хочу написать историю роботов.

Джордж сказал:

– Идем-ка домой, Эндрю... Только сперва собери свою одежду. Науке о роботах посвящены миллионы книг, Эндрю, и в каждой есть исторический раздел. Мир перенасыщен не только роботами, но и информацией о них.

Эндрю покачал головой – чисто человеческое движение, которое он недавно усвоил.

– Но я напишу не историю науки о роботах, Джордж, а историю роботов, составленную роботом. Я хочу объяснить, как воспринимают роботы все то, что происходило с тех пор, как первым из них было позволено работать и жить на Земле.

Брови Джорджа вздернулись, но он ничего не сказал.


11

Крошка Мисс только что встретила свой восьмидесятый год рождения, однако ее энергия и решимость оставались прежними. Своей палкой она чаще жестикулировала, чем опиралась на нее.

Рассказ о случившемся она выслушала, пылая негодованием, и сказала:

– Джордж, это возмутительно! Кто эти молодчики?

– Не знаю. Да и к чему? Ведь в конечном счете они никакого ущерба не причинили.

– Но могли причинить! Джордж, ты юрист и если не нуждаешься в деньгах, то лишь благодаря таланту Эндрю. В основе всего, что у нас есть, лежат деньги, которые зарабатывал он. В нем – залог преемственности нашей семьи, и я не допущу, чтобы с ним обходились, как с заводной игрушкой.

– Чего ты хочешь от меня, мама? – спросил Джордж.

– Я же сказала, что ты юрист. Или ты меня не слушаешь? Ну так любым способом устрой показательное дело, вынуди региональные суды высказаться за права роботов, заставь Законодательное собрание издать соответствующие постановления и в случае необходимости дойди до Всемирного суда. Я буду следить, Джордж, и никакого мямления не потерплю.

Говорила она совершенно серьезно, и то, что было начато для ублажения требовательной старухи, обернулось вопросом такой сложности, что он обрел огромную важность. Джордж, глава фирмы «Фейнголд и Чарни», разрабатывал стратегию, а исполнение поручал младшим партнерам и, в частности, своему сыну Полу, также члену фирмы. Пол почти каждый день являлся с подробным отчетом к бабушке, а она в свою очередь ежедневно обсуждала с Эндрю каждую мелочь.

Эндрю целиком втянулся в дело. Книга о роботах снова была отложена, потому что его поглощали юридические дебаты, и он даже иногда робко высказывал свое мнение.

Как-то он сказал:

– В тот день Джордж объяснил мне, что люди боятся роботов. Но пока они будут бояться, суды и законодательные собрания вряд ли вступятся за роботов серьезно. Нельзя ли как-нибудь воздействовать на общественное мнение?

И вот, пока Пол сидел в суде, Джордж начал выступать с лекциями. Он мог позволить себе неофициальный тон и даже одевался в наимоднейшие костюмы самого свободного покроя, которые называл тогами.

Пол сказал:

– Только не споткнись о собственный подол, папа, когда будешь подниматься на кафедру.

– Попытаюсь,– сухо сказал Джордж.

Выступая на ежегодном съезде редакторов последних голографических известий, он, в частности, сказал:

– Пока в силу Второго закона мы можем требовать от любого робота неограниченного повиновения, если только это не окажется во вред человеку, каждый, повторяю, каждый человек обладает страшнейшей властью над каждым, повторяю, над каждым роботом. А поскольку Второй закон превалирует над Третьим, каждый человек может использовать закон повиновения, чтобы нейтрализовать закон самосохранения. Если он прикажет, всякий робот будет вынужден нанести себе опасные повреждения или даже уничтожить себя по любой причине или вовсе без причины. Справедливо ли это? Подвергли бы мы подобной опасности животных? Даже неодушевленный предмет, хорошо нам служащий, достоин бережного с собой обращения. А ведь робот не неодушевленный предмет. И он не животное. Робот способен мыслить на уровне, позволяющем ему разговаривать с нами, рассуждать с нами, шутить с нами. Можем ли мы обходиться с ними, как с друзьями, можем ли мы работать с ними – и не уделить им каких-то плодов этой дружбы, каких-то благ, рожденных этим сотрудничеством? Раз человек имеет право отдать роботу любой приказ, лишь бы он не был во вред другому человеку, то простая порядочность не должна позволять ему отдавать роботу распоряжения во вред этому роботу, за исключением тех случаев, когда этого бесспорно требует спасение человеческой жизни. Чем больше власть, тем больше и ответственность, и если роботы подчинены Трем законам, гарантирующим безопасность людям, неужели так уж много – попросить, чтобы люди ввели закон-другой для защиты роботов?

Эндрю оказался прав. Общественное мнение сыграло ключевую роль в судах и законодательных собраниях, и в конце концов был принят закон с перечислением условий, при которых воспрещалось отдавать приказы во вред роботам. В закон этот постоянно вносились поправки, а кара за его нарушение выглядела смехотворной, но принцип был провозглашен. Закон был окончательно утвержден Всемирным законодательным собранием вдень смерти Крошки Мисс. И не по случайному совпадению. Пока шли заключительные дебаты, Крошка Мисс упорно цеплялась за жизнь и ослабила усилия только тогда, когда пришла весть о победе. Ее последняя улыбка была отдана Эндрю. Ее последние слова были:

– Ты принес нам много радости, Эндрю.

Она умерла, держась рукой за его руку, а ее сын, невестка и внуки оставались на почтительном расстоянии от них.


12

Эндрю терпеливо ждал в приемной возвращения секретаря из кабинета. Конечно, секретарь мог бы воспользоваться переговорным голографом, но, видимо, утратил мужество – или роботство? – из-за необходимости обслужить не человека, а другого робота.

Время ожидания Эндрю коротал, размышляя над тем, следует ли ввести термин «роботство» взамен «мужества», или же это слово настолько утратило смысловую связь со своим корнем, что его можно прилагать к роботам? Прилагают же его к женщинам, если на то пошло.

В процессе работы над книгой такие вопросы возникали у него постоянно. Составление фраз с учетом всех подобных тонких оттенков смысла, бесспорно, заметно расширило его лексикон.

Иногда в приемную заходил кто-нибудь и глазел на него. Эндрю не старался избегать этого взгляда, но спокойно смотрел на вошедшего, и тот отводил глаза.

Из кабинета вышел Пол Чарни. Вид у него был как будто удивленный, но, решил Эндрю, это могло ему показаться; последнее время Пол превратил свое лицо в косметическую маску, как мода предписывала одинаково мужчинам и женщинам. В результате несколько расплывчатые черты его лица обрели чеканность, но Эндрю все равно не одобрял эту манеру. Он обнаружил, что адресованное человеку неодобрение, если не выражать его вслух, не производит на него прежнего гнетущего действия. Он даже мог выразить такое неодобрение в письменной форме, хотя раньше это, по его твердому убеждению, лежало вне его возможностей.

Пол сказал:

– Входи, Эндрю. Сожалею, что заставил тебя ждать, но мне необходимо было закончить одно дело. Входи же. Ты сказал, что хочешь поговорить со мной, но не предупредил, что собираешься сюда, в город.

– Если ты занят, Пол, я готов ждать и дольше.

Пол взглянул на сочетание теней, скользящих по настенному циферблату суточного времяизмерителя, и сказал:

– Время у меня есть. Ты пришел один?

– Я нанял автоматомобиль.

– Какие-нибудь затруднения? – спросил Пол с заметной тревогой.

– Я их не ожидал. Мои права ограждены.

Но тревога Пола только усугубилась.

– Эндрю, я же объяснял тебе, что это малодейственный закон. То есть в подавляющем большинстве случаев... А если ты твердо решил носить одежду, то рано или поздно нарвешься на неприятности – вот как в тот первый раз.

– В первый и единственный, Пол. Мне очень грустно, что ты недоволен.

– Попытайся взглянуть на дело так, Эндрю. Ты живая легенда и настолько ценен в самых серьезных отношениях, что не имеешь права рисковать собой... Как продвигается книга?

– Подхожу к завершению, Пол. Издатель очень доволен.

– Отлично.

– Не знаю, доволен ли он книгой как таковой. Мне кажется, он рассчитывает продать много экземпляров, потому что ее написал робот. И доволен именно этим.

– Боюсь, так уж устроены люди.

– Я не огорчен. Пусть она хорошо расходится, неважно по какой причине,– тогда она принесет деньги, а мне они пригодятся.

– Бабушка оставила тебе...

– Крошка Мисс была очень щедра, и я полагаю, семья будет помогать мне и в дальнейшем. Однако гонорар за книгу должен помочь мне осуществить следующий шаг.

– Какой следующий шаг?

– Я хочу встретиться с главой «Ю. С. Роботс энд мекэникл мен корпорейшн». Я просил его принять меня, но пока ничего не добился. Фирма не оказала мне содействия в написании книги, так что я не удивлен, ты понимаешь.

Пол тихонько посмеивался.

– Содействия от них тебе ожидать не следовало! Они ведь не помогали нам в нашей великой борьбе за права роботов. Прямо наоборот. И ты легко поймешь почему. Дай роботу права, и его никто не купит.

– Все-таки,– сказал Эндрю,– если им позвонишь ты, то, наверное, сумеешь добиться, чтобы они меня приняли.

– Ко мне они относятся не лучше, чем к тебе, Эндрю.

– А если ты намекнешь, что их встреча со мной предотвратит новую кампанию за дальнейшие права роботов, которую готова начать фирма «Фейнголд и Чарни»?

– Но, Эндрю, это же будет ложь!

– Да, Пол, а я лгать не могу. Вот почему позвонить должен ты.

– А! Значит, лгать ты не можешь, но можешь толкнуть на ложь меня! Так? Ты все больше обретаешь сходство с человеком, Эндрю.


13

Задача оказалась крайне трудной, несмотря на предполагаемую важность фамилии Пола.

Однако встреча все-таки состоялась. Харли Смит-Робертсон, по материнской линии происходивший от основателя фирмы, о чем напоминал довесок к его законной фамилии, выглядел глубоко несчастным. Ему предстояло скоро уйти на пенсию, и все его время, пока он возглавлял «Ю. С. Роботс», занимали проблемы, связанные с вопросом о «правах роботов». Он тщательно зализывал пряди седых волос поперек лысины и совершенно не употреблял косметики. Время от времени он враждебно косился на Эндрю. А Эндрю говорил:

– Сэр, почти сто лет тому назад Мертон Мэнски, представитель вашей фирмы, заверил меня, что математические законы, управляющие расположением пози-тронных связей, настолько сложны, что допускают лишь примерные решения, а потому мои способности были не целиком предсказуемыми.

– Это было сто лет назад...– Смит-Робертсон замялся, а затем ледяным тоном добавил: – сэр. И более не соответствует действительности. Теперь наши роботы изготовляются без малейших отклонений от стандарта и выполняют свои обязанности точно и аккуратно.

– О да,– сказал Пол, который приехал с Эндрю, чтобы, как он выразился, проверить, что фирма играет честно.– А в результате стоит делу хоть чуть-чуть выйти за обычные рамки, как я вынужден руководить моим секретарем даже в мелочах.

– Вы были бы еще более недовольны, если бы он принялся импровизировать,– ответил Смит-Робертсон.

– Следовательно,– сказал Эндрю,– вы больше не производите роботов вроде меня, обладающих гибкостью мысли и приспособляемостью?

– Теперь нет.

– Изыскания, которые я провел в связи с моей книгой, указывают, что я старейший из роботов, активно функционирующих в данное время.

– Старейший и в данное время, и вовеки,– сказал Смит-Робертсон.– Старейший из всех, которые когда-либо будут изготовлены. Всякий робот изнашивается к двадцати пяти годам. Их возвращают на фабрику и обменивают на новейшие модели.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю