Текст книги "Развод. Последняя измена (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 24
Инесса
После моих слов об адвокате лицо Кира удивленно вытягивается.
– Ты все-таки решила все разрушить до основания?
– Было бы что рушить, Кир. Ваш карточный домик? Удивительно, что он простоял так долго.
– Как ты…
– Узнала? – перебиваю. – Фил рассказал. Вит не стал отрицать, кинулся в драку. Словом, подтвердил, что наш брак – фикция и обязаловка. Финита ля комедия.
Кир садится в кресло, неспешно забрасывает нога на ногу и выбирает из вазы мандарин, начинает чистить неспешно. Он красивый, взрослый мужчина, знает, как говорить с людьми, многих очаровывает. Меня, кажется, тоже пытался очаровать и я даже верила, что он желает Виту лучшего. Не помню, в какой момент поняла одну из прописных истин, что лучшее – враг хорошего, и начала воспринимать Кира иначе. Слишком много стало всего.
– И ты считаешь, что Фил из добрых побуждений это сделал?
– Пытаться обелить одного, очерняя другого, паршивая тактика, Кир. Я не стану слушать, как ты старательно пытаешься утопить Фила.
– Вот ты и защищаешь его. Так на публику работают созданные образы. В данном случае вся его публика – это ты…
Закинув дольку в рот, Кир жмурится:
– Ай, какой сладкий, но кисленький… Сто лет не ел мандаринов. Будешь?
Он протягивает мне дольку, тщательно очищенную от всего. Я качаю головой: принимать из его рук даже при мне очищенный фрукт не хочется.
– Суть в том, что ты любишь Вита. Любишь искренне, я это понимаю. У вас сейчас есть сложности, но они решаемы. Вит накосячил, но очень стремится все исправить. Он рассказал тебе, что заключил крупный контракт на сотрудничество со спонсорами? Отечественная компания, меньше длительных и заграничных поездок, больше времени с тобой.
– Мне плевать. Если это все, то… Я ничего нового не услышала.
– На что именно ты обиделась?
– Я не обиделась. Это не обида. Это больше, чем любое другое из чувств, которое я испытывала. Тотальное разочарование. Мыльный пузырь лопнул. Давай, снова пытайся меня убедить, будто нехороший Фил соврал о многом.
– Я бы говорил с тобой иначе, – скользит по мне холодный взгляд Кира. – Но Вит на грани. Никогда его таким взвинченным и взбешенным не видел. Вкрученным на одну тему. Сейчас эта тема – ты. Раньше он боялся потерять возможность быть на треке, сейчас готов костьми лечь, чтобы не потерять тебя. Его приоритеты – иные, Инесса. И даже то, что он отправился убалтывать Онучина…
– Как интересно. Я-то думала, защищают любимых иначе…
– Дать в рожу снова? Онучин слишком злопамятный, и в его власти сделать так, чтобы похерить все, что ты любишь, все, над чем работаешь. Он быстро смекнул, чья ты жена. Фил дал в рожу? Ок, он импульсивный и никого этим не удивил. Чем пришлось поступиться ему, не знаю. Но Виту пришлось пойти на мировую, чтобы Онучин не лез к тебе, а он уже собрался потрошить кишки твоему бизнесу и закрывать твои визы.
– У него нет таких полномочий! Кем он себя возомнил?!
– У него есть подобные полномочия. В том и суть! Кулаками махать много ума не надо, а наступить на глотку гордости было для Вита сложным.
– Бедненький, как ему тяжело, наверное… еще тяжелее было спать со мной! Или нет… Это, скорее легко. В его постели побывали многое. Сложно, наверное, было снова и снова возвращаться ко мне каждый день и играть любовь.
– Ин, ты перегибаешь. Вот сейчас ты не права, клянусь.
– Чего они стоят? Твои клятвы?
– Хочешь правды, значит? Тогда подумай о брате.
– Причем здесь Тошка?
– Притом, что именно фонд, куда Головин регулярно деньги отстегивает, и спонсировал лечение Тохи.
– Появление Вита в центре реабилитации – еще один пиар-ход, как я понимаю.
– Кому от этого хуже? Он перечисляет деньги, подает хороший пример. Скольким детишкам помог тот фонд, а? Скольким… Даже если Виту от этого идет приятный бонус к репутации, разве это плохо? Да, я искал варианты, чтобы сделать красиво. Чья-то исполнившаяся мечта.
– Тоха фанат гонок, – говорю сухо. – Ты узнал и… Все подстроено, да?
– А теперь внимание на детали, крошка. Мы хотели снять встречу Вита с ребятней. Уже тогда о школе автоспорта думали, закладывая фундамент доверия. Но с тобой вышла случайная встреча. Я просто указал Виту на возможность, и когда у вас закрутилось, подсказал, что ты – это лучшее, что ему светит. Ничто не украшает мужчину лучше, чем хорошенькая и безгранично влюбленная в него жена. Ты даже не представляешь, насколько мощным потенциалом может быть вера в другого человека. Плюс это хорошо для его репутации… Вит увлекающийся, всегда был таким. Менял девушек, как перчатки. Не делай из него монстра. С тобой был парень, он увлекся смазливой девчонкой, он стал твоим мужем…
– Не по своему желанию. Он вообще этого хотел? Нет, не думаю… Ему выгодно было, плюс ты настоял, и он женился. Женился и отыгрывал роль, а я-то думала, он меня любит.
– Любит. Сейчас любит. И это точно не в обязаловку. И поменьше верь пьяному хвастовству. Все мужчины в пьяных разговорах между собой – настоящие мачо, которые весь мир на одном месте вертели.
– Ничего нового, Кир. Все в твоем духе. Виталя – лучший, тебе с ним повезло, и бла-бла-бла.
– Блять, я хоть раз за все время нашего разговора сделал упор на логику? Я рассказал тебе, как было дело, ни разу не пытался давить. Но ты слишком упорно веришь в версию плохого Вита, чтобы подумать: все не так плохо, как ты накрутила себя. Ты ставишь ему в вину, что он в тебя не с первого взгляда втюрился? Винишь за то, чего уже нет? А как же то, что есть? Он места себе не находит.
– Он мне изменял, – говорю уверенно. – Он лгал с самого первого дня, и я больше не хочу видеть в своем паспорте его фамилию.
– Давай чуть больше благоразумия, Ин. Ты рискуешь сейчас свою любовь потерять навсегда.
– Ты так и не понял, Кир? Я ее уже потеряла.
– Не руби с плеча. И поговори с ним.
Сказав последнее слово, Кир еще некоторое время сидит, просто доедает мандарин, и вид у него такой усталый, будто разговор стоил ему больших усилий. Я же немного нервно поглядываю на экран: записался ли наш разговор? Точно? Странный немного… Я думала, Кир снова будет орать о команде, намекать на бонусы и требовать, а он… о любви, о чувствах, которые проклюнулись, боже!
Нет, не верю.
Это очередная уловка.
Простая уловка… Сначала стелет мягко, потом…
– Кир, время. Я хочу остаться одна. Прощай.
– Что?
– Как я и говорила, все последующие разговоры только через адвоката.
Во взгляде Кира мелькает сомнение: он меня такой никогда не видел. Такую себя даже я не знаю…
* * *
Потом прошу… Нет, требую! Требую от персонала, чтобы ко мне никого не запускали. Это все-таки клиника, а не проходной двор, и я пациент, а не товар на витрине.
Никогда раньше не скандалила, но сейчас довольно нервно и с небольшой агрессией свои границы отстаиваю. С удивлением поняв, что ко мне прислушиваются.
Прислушиваются и… деликатно интересуются, хочу ли я принять букет цветов от мужчины.
Глава 25
Инесса
От кого цветы?
Толку гадать! Я согласно киваю, пусть принесут, и только потом я посмотрю: решу, что с этим делать.
Пока же бегло прослушиваю запись разговора с Киром. Само собой так выходит, что запись на болевой точке воспроизводится: «Ты ставишь ему в вину, что он в тебя не с первого взгляда втюрился?»
Как жить с осознанием того, что несколько лет брака жил с человеком, который тебя не любил и не факт, что любит!
Не могу поверить в хорошее, просто не могу.
Мои самые счастливые воспоминания меркнут, мои красивые блестящие камушки, мои истинные драгоценности, бриллианты на глазах превращаются в дешевую, пластмассовую бижутерию.
И как я раньше не заметила?
Снова подкашивает.
Ложусь на кровать, вспоминая момент, когда я сообщила Виту о задержке, а он оборвал резко словами: «Надеюсь, ты не беременна…»
Это было так недавно.
Буквально вот-вот.
От нелюбимых детей не заводят, значит, слова Кира про то, что Вит меня любит сейчас, тоже ложь.
Очередной удар…
Это так паршиво.
И можно сколько угодно говорить, что если искренне любишь, твоим чувствам не столь важно, любят ли тебя в ответ, это не умаляет твоей настоящей и большой любви. Вот только это в реальности так не работает. Узнав, что тебя не любили, так долго не любили, твоя собственная любовь начинает казаться чем-то уродливым…
Вспоминаю все-все наши моменты, и если подумать, что Вит меня терпел в эти моменты, и в эти… А спал он со мной… Господи.
У нас же в сексе нет проблем.
Не было.
Или он о другой думал в это время?
Или у мужчин физиология работает вне зависимости от чувств?
Так много мыслей.
Ревущий океан сомнений.
Я хочу не думать. Пожалуйста, пусть кто-нибудь выключит эту ужасную мыследробилку в моей голове.
По-жа-луй-ста.
Новое сообщение от Вита.
«Мась, любимая, дай мне сказать? Я буду ждать!»
В ответ адресую богу просьбу: Мне ничего не надо, я просто хочу разлюбить. Очень хочу!»
* * *
Мне приносят цветы.
Букет выглядит милым, ни к чему не обязывающим. Изящная корзинка, в которой мастерски собраны нежно-розовые гортензии и белые эустомы. Я бы напряглась, будь букет другим. Но сейчас испытываю легкое любопытство.
Букет от Фила.
«Поправляйся. Прости, что так вышло. Я не хотел этой ссоры. Мне жаль…»
* * *
Не хотел этой ссоры?
Тогда зачем произнес те роковые слова?
Снова и снова…
Нет, не могу сейчас говорить и с Филом.
* * *
Позднее мне звонит Лена Богачева, жена Мирослава. Та самая, с которой я раньше крепко дружила, пока не ушла с головой в жизнь Вита. Мы до сих пор общались, переписывались. Но у нее семья, времени видеться не так много.
Строго обрываю себя: нет в этом ничьей вины, кроме собственной. Мои глаза словно шорами были закрыты.
Теперь прозрела… Так, что приходит слабые мысли: слепой быть намного легче и проще, но у меня уже не выходит.
– Привет, Ин. Как дела? – интересуется осторожно Лена. – Мы давно не виделись. Я увидела новости, обсуждают, что у тебя брак распадается.
– Видела?
– Видела. Сочувствую. Спрашивать, правда или нет, не стану. Ясно же, что…
Наверное, Лена готовится сказать, что это очередная газетная утка, как одна из тех, что мы обсуждали ранее. Но я добавляю уверенно:
– Правда!
– ЧТО?!
– Все плохо, Лен. Вит пьяным приперся, весь в помаде, с чужими трусами… – слезы просятся в голос. – Утверждает, что подстава, а я больше так не могу. Я больше не могу.
– О боже, Ин…
– Это еще не все. Он мне врал, Лена. Он врал мне во всем!
– К нам приезжайте на выходные, – предлагает она.
Я вспоминаю, что ее муж довольно тесно с Витом общается. Нет, не хочу думать о Мирославе плохо. Скорее, это к Виту у меня большие вопросы. Я теперь сомневаюсь: искренне ли он дружит? Умеет быть настоящим? Или с Миром и Леной он дружил тоже, потому что… выгодно?
Как сложно сомневаться и знать, что тебе долгое время лгали!
Вся наша совместная жизнь теперь находится под одним огромным пластом из сомнений. Не могу верить теперь ничему из прошлого, всюду подозреваю подвох.
– Только по отдельности. Видеть его не хочу!
– Все настолько плохо, Ин?
– Ты и представить себе не можешь, насколько. Мы расходимся. Это уже точно. Мне нужен хороший адвокат. Есть кто-нибудь на примете?
– О черт… – выдыхает. – То есть, это не мимолетная ссора?
– Увы, нет.
– Хорошо. Хорошо, я спрошу. Поищу, ладно? И не сиди одна, в думках. Приезжай к нам. Ко мне.
– Я уточню кое-что по работе и напишу тебе, ладно? Ближе к выходным.
– У тебя голос такой, что отпускать не хочется.
– Да брось, у тебя, наверное, там… как обычно… весело.
Слышу на заднем фоне голос ее дочери.
– Скучать не приходится! – признает Лена.
Я за нее искренне рада и в то же время немного завидую. Иррационально завидую. Знаю же, что у нее тоже были сложные времена с Мирославом. Они кризис преодолели, а мы… Нет, не хочу! Хватит с меня преодолений, усилий…
– Ин, ты только не пропадай, ладно? Если не напишешь, сама тебя доставать буду! – грозится с улыбкой, и я тоже улыбаюсь ей в ответ.
– Не пропаду. Буду держать тебя в курсе.
* * *
Из больницы меня выписывают на третий день. Показаниям, чтобы я осталась, нет никаких. Я получила список рекомендаций, меня записали на повторный прием, чтобы через две недели провериться дополнительно.
На выходе меня встречает Вит.
У него такой вид, будто он здесь сутки напролет дежурит!
Я с небольшой сумкой в руках, зябко кутаюсь в легкий бомбер.
На улице резко похолодало. Косой дождь с прохладным ветром выуживает тепло из тела.
Вит бросается ко мне, на ходу стаскивая с себя куртку.
– Мась… – губы дрожат, взгляд лихорадочно по моему лицу скользит. – Мась.
– Ты всех своих баб масями зовешь? – отбриваю. – Так не запутаешься, да?
– У меня никого, кроме тебя! – заявляет он. – Поехали?
– Меня уже ждет такси, не стоит напрягаться.
Нервно двинув плечом, сбрасываю куртку, но сбросить пальцы Вита так же легко не получается. Он притягивает меня к себе, прижимается.
– Прости. Я виноват. Во многом. Но я тебя по-настоящему люблю. Слышишь? То происшествие все по местам расставило, я…
Тело мужа бьет крупной дрожью. Пальцы невесомо касаются моей шеи, скул, чиркают рядом с губами. Взгляд воспаленный, мокрый.
Он чиркает, не позволяя себе коснуться по-настоящему и губы сильно искусаны.
– Долго репетировал страдающий вид? Или очередной контракт на срыв идет из-за плохой репутации?
Выскальзываю из-под его захвата. Вит безвольно опускает руки, потом решительно шагает следом.
– Все не так. Контракты не при чем. Мне нужна ты, Ин. Нужна!
– А ты… Ты сам мне больше не нужен! – бросаю ему перед тем, как сесть в такси.
Глава 26
Инесса
I will ask you for mercy
I will come to you blind
What you'll see is the worst me
Not the last of my kind
трек: LP «Muddy waters»
До выходных довольно много времени, но стоит только вступить на тропу действия, как оказывается, что времени всегда не хватает, времени вообще не существует: есть только действие, только здесь и сейчас. Каждый крошечный миг, из которых складываются часы, дни…
Давление прессы не ослабевает. Злые языки заметили даже, что в салон я приезжаю одна, кто-то тайно дал интервью, что в момент погрома салона рядом со мной был не Головин…
Еще один безумный виток истории, очередной заход на спираль.
Мельком проглядывая светские новости, замечаю: обычно Головин давал заявления, подтверждал или опровергал слухи, но сейчас он уходит от темы.
Он появляется в школе спорта, я смотрю короткий видеоролик с его участием, и глупое сердце спотыкается, когда я вижу его красивый профиль. Он возится с ребятишками, они все возрастом постарше. Завирусился ролик, где к группе ребят, собравшихся на групповое фото, внезапно выбегает малыш лет двух. Наверное, мама отвлеклась на секунду, и ребенок побежал туда, где интересно.
Вит подхватывает карапуза, гладит по голове, ждет, пока к нему подойдет мама, потом беглый взгляд в камеру, явно случайный, и меня потряхивает: кажется, будто он заглядывает мне в душу и просит заглянуть ему в ответ. У него такие пронзительные глаза, завораживающие.
Откладываю телефон со слезами, навернувшимися на глаза: зря посмотрела ролик. Теперь не могу не думать без укола прямиком в сердце о моменте, когда мужчина, который болезненно дорог моему сердцу, берет на руки чужого ребенка.
Не могу не думать о том, что своего… нашего… я потеряла.
Может быть, глупо.
Да, наверное, глупо.
Все опытные скажут, что латать ребенком разваливающиеся отношения – глупо, что ребенок при таком океане лжи стал бы еще одним поводом считать чувства Вита притворными насквозь…
Но я все равно жалею, что потеряла своего малыша, что он начал развиваться не там, где и как положено.
Тео в разъездах. Встречу перенесли на следующую неделю, но наш коллаб явно всколыхнул массы и принес мне популярность. Забирая из одного источника, жизнь лихо компенсирует в другом…
Даже если с Тео ничего не выйдет, мне поступило такое количество интересных предложений поучаствовать в различного рода проектах, что я буду завалена работой и возможностями для реализации, как профессионал.
* * *
На выходные, я, как и договаривалась, собираюсь в гости к Лене и Мирославу.
Немного волнуюсь: я давно не была у них.
У Мира и Лены двое детишек: Амалии четыре с небольшим, младшему сыну – Игнату, чуть меньше года. Мне немного стыдно, что приходится нырнуть в напоминалку, чтобы проверить, сколько месяцев сыночку подруги. Игнату почти восемь месяцев.
Я заранее уточнила, какие подарки купить детишкам, надеюсь, что все взяла верна.
Боже, я так волнуюсь!
Даже когда вижу, что Мирослав меня встречает и выходит из дома, чтобы взять пакеты с подарками и сумки.
– Привет, Ин, – тепло улыбается.
Возле глаз собираются морщинки многочисленные, потому что Мирослав – взрослый мужчина. Ему давно за сорок, он очень широкоплечий, крепкий, хорошо сложенный. Смуглая, тонкая брюнетка Лена смотрится рядом с ним, как гибкая лоза.
– Рад видеть. Давай сюда… – забирает пакеты у меня из рук и провожает в дом.
Вопросов лишних не задает, за что я ему очень благодарна.
Атмосфера в их доме поражает: теплая, душевная, пульсирующая. В мягком коконе этого дома, наполненного умиротворением, словно ураганчик, носится Амалия, показывая очередной танец. Актрисулька растет. За ней внимательно наблюдает Игнат и трясет попой, стоя у дивана.
Потом, не удержавшись, малыш валится на попу, громко ойкнув. Первая к нему подбегает Амалия и целует в светлую макушку: может быть, потом сын друзей потемнеет, но пока светло-русый.
– У тебя мягкая попа, не плачь… – утешает брата.
Потом мы играем в настолку, Мир безобразно подыгрывает дочке и поддается ей бесхитростно, с любовью, Игнат тащит все в рот.
Вечер, действительно, легкий, беззаботный…
Я на некоторое время отхожу, чтобы забрать с зарядки телефон, который истратил весь свой заряд.
Вижу сообщение от Фила. И текст, и голосовые…
На протяжении целой недели он активно писал, звонить пытался. Я всегда торопливо отвечала, что мне банально некогда. По сути, закрылась от общения с ним. Он мне приятен, но его слова о Вите, о прошлом всколыхнули.
Последнее сообщение:
«Я жалею, что признался. Давай так: я ничего не говорил. Мы друзья. Мы можем быть хотя бы друзьями, Ин? Я не нахожу себе места, что все испортил…»
Я закусываю губу: Фил мне приятен. Он интересный, с ним легко и весело. Но он столько времени меня игнорировал, не хотел дружить и ничего ему в сердце не жало, а сейчас… Проходу не дает!
Не хочу видеть двойное дно в каждом из людей, но пока не получается.
Кир, черт бы его побрал, заставил меня задуматься: так ли бескорыстен Фил?
Стоит ли отвечать Филу? Что-то во мне с осуждением думает об этой идее: ведь я еще жена Вита…
Мы пока не в разводе. Встреча с адвокатом назначена на среду.
Возвращаюсь к друзьям, полная мыслей, и вдруг замечаю…
Нет, скорее, я сначала чувствую, как изменилась атмосфера в доме.
Я понимаю, что в гости к Миру с Инессой пришел кто-то еще раньше, чем замечаю, как Амалия с интересом возится с огромной куклой, а Игнат пускает слюни на новую машинку.
Гоночную.
Сердце спотыкается в груди, я поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами Вита, застывшего на другом конце просторной гостиной.
– Я поставила чай, думаю, легкие пирожные будут… кстати, – слышится голос Лены.
Она тоже замирает, увидев Вита. Явно в шоке от его прихода, не ждала появления, и сразу же переводит взгляд на Мирослава.
– Мир, можно тебя. На одну… минутку! – говорит с улыбкой, а глаза мечут сердитые молнии.
– Я сейчас немного занят, Пуговка. Машинку распаковываю, – как-то подозрительно увлеченно суетится Мирослав.
О черт. Появление Вита – его рук дело?
– Вит распакует. Если уж у нас в доме незваный гость появился, пусть себя с полезной стороны покажет! – ставит ультиматум Лена и командует. – Мир, на минуту ко мне выйди. Прямо сейчас. Я не шучу!
Она удаляется твердым шагом, взбешенно взмахнув длинным хвостом из темных волос. Мирослав, намеренно громко кряхтя, поднимается с пола.
– Ребята, не деритесь без папки! – целует детишек, но у меня впечатление, будто слова эти адресованы нам – мне и Виту.
Муж застывает, делает несколько осторожных шагов и опускается на ковер, завершая распаковку дорогой машинки.
Уйти?
Остаться?
Я не рада этой подставе со стороны Мирослава, хочется громко хлопнуть дверью и уйти!
– Я не знал, что ты будешь у Мира с Леной, – едва слышно замечает Вит, бросает на меня быстрый, полный сожаления взгляд. – Мне уйти?
В горле першит.
– Останься.
Во взгляде Вита мелькает надежда.
– Это не мой дом, я здесь распоряжаться не могу.
– А если бы могла?
– Ответ ты и сам знаешь.
Я опускаюсь на краешек дивана, Амалия передает мне куклу, ворох одежды и принимается носить кукольную посудку. Видимо, нас ждет грандиозное чаепитие.
Вит возится с машинкой, Игнат доверчиво прижимается к нему, пыхтит, нажимая ладошкой на все кнопки пульта управления. Я мельком смотрю на эту картину, и сердце нет-нет, да и простреливает болью.
– Мне жаль, – доносится со стороны Вита. – Я действительно хотел… ребенка от тебя.
– По указу папочки хотел? У тебя там, наверное, целая карта твоих желаний на много лет вперед расписана. Удивительно, как только раньше Кир не настоял на том, чтобы ты заделал ребенка провинциалке, привязав к себе, чтобы не брыкалась.
Движения Вита становятся намеренно плавными: знаю, так он себя сдерживает изо всех сил.
– Или может быть, у тебя уже есть ребенок на стороне? – продолжаю ковырять болезненную тему.
Вит бросает на меня пылающий взгляд:
– Нет! Как ты можешь…
– А ты? Столько лет. Смог. Жить с нелюбимой. Не противно было?
– Блять… – ругнулся.
Амалия неожиданно трескает его по губам розовой лопаткой.
– Не говори плохое слово! – и тут же протягивает ладошку. – Штраф.
– Что? – опешил Вит.
– За плохое слово, – улыбается и добавляет бесхитростно. – Еще два раза скажи, я хочу большую шоколадку.
Амалия невозможно милая в этот момент, мы смеемся с Витом, неожиданно для самих себя.
Атмосфера немного теплеет, но обида никуда не делась.
– Я тебе не враг, Инесса. Ты всегда была мне дорога. По-особенному. Я тебя… берег, – добавляет скупо.
Вот это новости.
– От чего?!
