Текст книги "Мой парень – миллионер (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 20. Fiat
Нам удалось благополучно унести ноги. Семейная чета Бертлен не рискнула высовываться на улицу с ружьём только для того, чтобы заполучить в свой подвал ещё одних несчастных политических беженцев. Только на этот раз, уже страдающих от режима «медвежьей la Russie».
– Такси?
– К чёрту такси, кот. Мне прошлого раза хватило, – сказала я, пытаясь отдышаться, – автобус или метро. На чём передвигаются местные жители?..
В отель мы добрались уже далеко за полночь и рухнули на кровать без сил. А на следующий день скорым поездом из Парижа мы добрались до Экс-ан-Прованса.
Разница между многолюдным, шумным Парижем и консервативным, но миленьким Экс-ан-Провансом была велика.
Экс-ан-Прованс – городок достаточно большой и весьма оживлённый. Архитектурой он, может, и не особенно блещет, хотя всё довольно миленько. Но зелёные платановые аллеи на фоне каменных стен цвета масла и синего неба придают городу особенный шарм. Этого не отнять, да… Основные туристические достопримечательности из разряда «тут родился и женился некто известный» мы решили не обходить, завершив маршрут досрочно.
Жара на улице стояла больше тридцати градусов, мы почти испеклись, как пирожки в духовке, и решили двинуться дальше. На плато Валенсоль, знаменитое своими лавандовыми полями.
– Как будем передвигаться?
– Возьмём автомобиль, это самое простое, – пожимает плечами Дима.
– Смотри, вон там объявление, – указывая я рукой на ярко-жёлтую вывеску.
– Может, не будем полагаться на вывеску, а воспользуемся услугами всезнающего интернета и найдём нормальную контору?
– Чем тебя это не устраивает? Мне кажется, здесь довольно мило…
Дима больше не спорит со мной и через метров пятьсот мы оказываемся у одноэтажного здания, в котором располагается контора по продаже и сдаче автомобилей в аренду. Продавец оказался пожилым мужчиной, почти стариком. Бейдж на груди гласит, что месье Филипп – единственный управляющий конторой. Он с гордостью демонстрирует нам стройные ряды автомобилей.
Я слушаю его торопливую речь на английском и пробегаюсь взглядом по железным коням. Ничего не предвещало беды, как вдруг – щелчок, ослепительная вспышка в моей голове. От этого авто сложно отвести взгляд…
В каждой из нас есть что-то от Евы. Иногда она выныривает на поверхность, пробивая хитиновый панцирь цивилизованных наростов, и капризно топает ножкой – хочу, и всё тут. И сейчас, оглядывая стройные ряды автомобилей месье Филиппа, я понимаю, что звёздный час Евы настал. И похоже, что эта сучка была блондинкой. Капризной и тупой донельзя.
Иначе как объяснить то, что я гляжу на жёлтый ретроавтомобиль Fiat и не вижу ничего другого кроме него. Весь мир сузился до единственного ярко-жёлтого пятна. Хочу, хочу, хочу – сигнализирует в моём мозгу!
Месье Филипп верно истолковывает мой взгляд и с изяществом беременной касатки кидается ко мне, расписывая все преимущества этого чудесного автомобиля. Говорит он на английском, но с таким чудовищным грассированием, что смысл большей половины слов остаётся для меня тайной за семью замками.
Но мать вашу, это жёлтый Fiat и он мне нужен! В моей воспалённой головушке, повёрнутой на фотографировании, сразу же щёлкают стоп-кадры: узкая дорога, лавандовые поля и жёлтый автомобиль. Красиво до жути.
Дима тянет меня за руку в сторону. Я остаюсь на месте.
– Поля, нет.
– Почему?
– Ты хоть раз водила таких стариков? Это божье наказание – и никакого удовольствия от езды.
– Почему?
– Поля-я-я… Если бы это авто было модернизировано и переделано под современный лад, ещё можно было подумать. Но в таком состоянии – нет.
– А я хочу. Мне он кажется замечательным.
– По цвету, да? Если тебе так хочется жёлтого, давай прогуляемся до цветочной лавки, и я куплю тебе тюльпанов. Жёлтых.
– Нет, кот. Не пойдёт.
Месье Филипп тем временем приглашающим жестом распахивает дверцу автомобиля.
– Asseyez, mademoiselle.
Я выдёргиваю руку из цепкого захвата пальцев Димы и сажусь. Мда, места маловато, мягко говоря, но я не обращаю внимания на подобные мелочи. В салоне пахнет кожей, разогретой солнцем, и пляшут пылинки в солнечных лучах. Меня умиляет в этом мини-автомобиле всё, даже трещинка на стекле спидометра. Я гляжу на Диму, который хмурится, отрицательно качая головой.
– Поля, нет.
Я глажу пальцами руль, обтянутый красной кожей, потрескавшейся от времени. Для меня вопрос аренды именно этого автомобиля – вопрос решённый, остаётся только убедить в этом Диму.
– Мне нравится. Он мне настолько нравится, что я поеду дальше только на нём и на чём другом.
– Солнце, днём больше тридцати градусов на улице. В этом старье нет кондиционера. Это просто ржавая и душная консервная банка.
– Fiat – и точка, Дима.
– Вылезай.
– Нет.
Я откидываюсь спиной на сиденье и прикрываю глаза, представляя, что эта маленькая жёлтая букашка лихо преодолевает километр за километр по живописной провинции Прованса. Окно открыто, лёгкий ветерок развевает… Тьфу, замечталась. У меня нечему развеваться, кроме длинных ленточек от шляпы.
Дима проявляет завидное терпение и пытается давить на логику. Но куда там, моя логика ушла в долгосрочный отпуск!.. А месье Филипп своим поведением старается показать, как хорош этот автомобиль, и вспоминает лихие времена своей молодости, проронив что-то про десятки задранных юбок.
– Ты поняла его, Поля? Фу, мерзость. Мне даже представлять это не хочется. Ты же не будешь брать в аренду автомобиль, в котором вот этот старик занимался сексом?
– В любом автомобиле кто-нибудь хоть раз, но занимался сексом. А если мы не возьмём Fiat, секса у тебя не будет вообще.
Дима наклоняется ко мне, опершись о крышу автомобиля.
– Ну ты и сучка, Поля. Это удар ниже пояса.
Я тяну его за футболку к себе, выдыхая прямо в губы:
– Твоя сучка, Дима.
Взгляд Димы темнеет. Он усмехается:
– Если бы не этот старик… Я бы взял тебя прямо здесь. Ладно. Берём этот Fiat. Но если он заглохнет…
– Ты будешь очень зол и накажешь меня?..
– Ты провоцируешь меня. Блядь, я уже хочу, чтобы он не завёлся вообще. И тогда я бы оторвался по полной.
Я перевожу взгляд за спину Димы. Месье Филипп прислушивается к нашему разговору.
– Мне кажется, что этот старик знает русский.
– Нет, солнце. Просто нужно быть идиотом, чтобы не догадаться, о чём мы с тобой шепчемся. Это же понятно с одного взгляда.
Месье Филипп обрадовано всплеснул руками и едва не прослезился, беря плату за аренду.
Автомобиль чихнул пару раз, но всё же завёлся и, урча мотором, выехал на трассу. Месье Филипп был так любезен, что пожелал нам долгой и счастливой дороги, свадьбы, пятерых детей, десятерых внуков… Он трещал без умолку. И напоследок пробормотал что-то вроде «можете не возвращать». Не уверена, что правильно расслышала его слова. Мне бы прислушаться к Диме или обратить внимание на то, что месье Филипп перекрестился, когда Fiat тронулся с места. Но маленькое жёлтое счастье на четырёх колёсах затмило всё остальное…
Глава 21. Снова Fiat
Симаков оказался прав. Это я поняла всего через несколько часов езды в крошечном Fiat. Открытые окна ничуть не спасали от удушливой жары. В жёлтой «букашке» то и дело что-то начинает подозрительно громыхать. При каждом таком непонятном звуке Дима поджимает губы и чуть крепче сжимает руль. Он явно недоволен автомобилем. Хотя бы потому…
Блядь, да хотя бы потому что «букашка» явно предназначена для коротышей, а не для таких рослых ангелов, как Симаков. Его колени почти упираются в приборную панель. И мне, кстати говоря, не очень удобно ехать, но я могу сесть по-турецки или поставить обе ноги на кресло, подтянув колени к груди.
– Поездка не займёт много времени, – пытаюсь я растормошить кудряша, надувшего на меня свои красивые губы.
Кудряш явно прицелился на автомобиль представительского класса со всеми удобствами. Но приходится ехать в жёлтом древнем дробогане, который, того и гляди, развалится на части. Ситуацию спасают только нежно-фиолетовые поля лаванды, виднеющиеся вдалеке на горизонте. Я себя утешаю тем, как красиво это смотрится со стороны – наш маленький автомобиль будто жёлтая «божья коровка», ползущая по длинной тонкой травинке.
Внезапно автомобиль резко дёргается вперёд и… глохнет.
– Пиздец. Приехали.
Кудряш выбирается из автомобиля и открывает капот. Я осторожно вылезаю следом, осторожно заглядывая через плечо: из-под капота валит пар или дым.
– Перегрелся?
– Хрен его знает. Я – программист, а не механик. Придётся ждать, пока остынет и только после этого пытаться ехать.
Я сажусь обратно в салон автомобиля, но долго не выдерживаю. На улице духота, а сидя в салоне Fiat, чувствуешь себя креветкой, жарящейся на раскалённой сковороде. Я сажусь рядом с Димой прямиком на асфальт под боком жёлтого авто, поражаясь окружающей тишине. Если вдруг мимо нас пролетит бабочка, мы сможем услышать, как она хлопает своими крыльями. Дорога пустынна.
– Разве в это время года здесь не должно быть туристов?
– Должно – не должно. Сейчас на этом участке дороги никого кроме нас.
– Кудряш, ты чего такой злой? Подумаешь, машина встала. Мне кажется, побег от полиции был гораздо большей неприятностью, чем перегревшийся мотор. Элемент неожиданности, так сказать.
– Сразу было понятно, что нас не ждёт ничего хорошего с этой старой ржавой банкой.
Кудряш недовольно хмурится и покачивает носком левой ноги в воздухе. Вид у него такой печальный, словно ему принесли повестку с пометкой: «Явиться точно в срок на суд Божий».
– Ты выглядишь как проколотый воздушный шарик, кудряш.
Дима не отвечает, только вздыхает чуть глубже и переводит взгляд на дорогу. Пустую. Торчать на дороге у раскалённого бока автомобиля и грустного кудряша – удовольствие средней степени. Откровенно говоря, не понимаю его разительной перемены настроения. Да, встал автомобиль – и что? Мы не на пустынном острове, скоро здесь кто-нибудь проедет. Наверное… Через час я предпринимаю последнюю попытку заставить кудряша улыбнуться:
– От этой машины не зависит спасение наших жизней в надвигающемся зомби-апокалипсисе.
И… тишина – никакой реакции. Раздражение медленно, но верно растекается едкой каплей внутри меня. А потом вдруг резко достигает критической отметки.
Я поднимаюсь с асфальта, отряхиваясь, поправляю рюкзак на плече и направляюсь туда, куда мы и собирались: к восхитительным сиреневым полям лаванды и маленьким домикам, виднеющимся вдалеке. Дорога впереди только одна и заблудиться при всём своём желании я точно не смогу.
– Эй! Ты куда?
Я складываю пальцы, показывая кудряшу судьбоносный знак и машу не оборачиваясь. Fuck тебе, Симаков.
– Бля, это не смешно… – доносится мне вслед.
Смешно? Кто сказал, что я смеюсь? Я продолжаю вышагивать по обочине. Сверху мою головушку нещадно напекает солнце, воздух чуть дрожит от нагретого асфальта. Красота…
Слышится топот ног. Кудряш догоняет меня и дёргает за руку.
– Блядь, вернись, а? Не истери.
– Истерить? Посмотри на себя, Симаков, – шиплю я, вырывая локоть из его цепких пальцев, – выглядишь как унылая курица с предменструальным синдромом.
– Этой унылой курице ни капли не смешно от твоей выходки.
– Твои проблемы, кудряш. Петросян на сегодня исчерпал запас шуток. Остаётся только проза жизни.
– Меня сейчас на части разорвёт от твоей малой прозы, Чехов.
– Подобрать ошмётки не забудь, когда соберёшься в обратный путь. А то один из них улетел во-о-о-о-он туда…
Я складываю ладони козырьком, вглядываясь вдаль.
– Упс. Только что приземлился. Не вполне удачно, как мне кажется. Ещё на несколько частей его разорвало. Работы – непочатый край, придётся тебе осваивать собирательство. С ним, между прочим, даже неандертальцы в состоянии справиться. Не то что компьютерные гении.
– Всё сказала или ещё что-то осталось?
– Для тебя всегда найдётся что сказать.
– Я рад быть неиссякаемым источником твоего вдохновения.
– Ты себя переоцениваешь. У тебя эго величиной с тихоокеанский хребет.
– Вот, значит, как?
Кудряш складывает руки на груди.
– Да. Именно так.
– А у тебя не язык, ядовитое жало с колючками на конце, – парирует он.
– Не помню, чтобы ты жаловался на болевые ощущения во время минета.
– По-моему, это лучший вариант применения к делу твоего бойкого язычка.
Кудряш выглядит спокойным, а я сейчас точно взлечу над поверхностью земли, как ракета дальнего радиуса поражения. И целью будет наглый, самовлюблённый красавчик, стоящий с видом, будто ничего оскорбительного в его словах нет и даже не подразумевалось.
– Мечтай, Симаков. Мечтать невредно.
– Я мечтаю кончить тебе в ротик. Чтобы проглотила всё и слизала остатки до последней капли своим острым язычком.
От его наглых слов и взгляда в лицо бросается жар. И против воли в животе скручивается предвкушение. Бля… Это, вообще, нормально?
– Ничем не могу тебе помочь. Придётся тебе осваивать технику «пылесоса» и искусство йоги, чтобы пристроиться ртом между ног и как следует потрудиться. Проще говоря, Симаков, ОСС. Отсоси себе сам.
Звук наших голосов перекрывает тарахтение мотора. Сбоку, по просёлочной дороге к нам приближается трактор. Вырулив на проезжую часть, он, как ни в чём не бывало, едет дальше. Переглянувшись, мы с кудряшом дружно начинаем махать руками, привлекая его внимание. А Симаков так, вообще, вслед ему бросается. Проехав ещё немного, трактор останавливается и начинает сдавать назад. Переговоры по части Симакова, вот пусть он и договаривается. Что в принципе, он и делает. И уже совсем скоро наш Fiat едет на тросе позади трактора, к слову, жёлтого.
Минут сорок проходит в полной тишине. Кудряш с невозмутимым покер-фейс держится за руль Fiat, изредка выравнивая ход машины. Я расположилась в кресле, сложив ноги по-турецки, и отвернулась, глядя в окно.
– Поля… – осторожно начинает Симаков, – ты на меня обиделась?
Я вместо ответа показываю ему всё тот же fuck.
– Не маши у меня перед носом этим пальцем или, знаешь, куда я его засуну? Тебе в трусики.
– Да пошёл ты, озабоченный.
– Конечно, я же тобой озабочен. Разве это плохо? Бля, не дуйся. Я, может, и наговорил херни, но только потому, что хочется, чтобы всё шло иначе.
– Всё к тому и идёт. Иначе. Доедем до ближайшего городка, я разворачиваю свои лыжи в сторону родной и несравненной Белокаменной.
Симаков одной рукой бьёт по рулю, разворачиваясь ко мне лицом.
– Ты же несерьёзно сейчас?
– Похоже, что я шучу? Нашёл личную клоунессу? Позволь тебя разочаровать, можешь найти себе другую девчонку, которая будет прыгать вокруг тебя, развлекая от всей души.
Кудряш бросает руль и тянется ко мне, обхватывая за плечи одной рукой.
– Тебе лучше заняться рулём, – рычу я, пытаясь его оттолкнуть.
Безрезультатно. Он словно намертво приклеился – не сдвинешь.
– Похуй на руль. Этот Гаспар на своём тракторе едет со скоростью черепахи по идеально ровной дороге. Мы не съедем с неё даже при всём желании.
Дима обхватывает подбородок рукой, поворачивая меня лицом к себе. Глаза цвета жжёного сахара откровенно любуются мной, впитывая в себя.
– Извини. Слышишь? Я психанул. Потому что хочу, чтобы эта поездка запомнилась тебе надолго. Чтобы всё было красиво и по высшему разряду. Не планировал тебя сажать в ржавую банку, в которой боишься по полу ногой стукнуть, потому что низ авто прогнил насквозь.
Злость потихоньку выходит из меня, как воздух из проколотой шины. Чёрт.
Дима целует меня в висок вздыхая:
– Угораздило же меня вляпаться в такую злюку.
– Другую найди, – огрызаюсь я, – помаши своей фамилией, как флагом, любая кинется тебя с ног до головы облизывать.
– А я не хочу другую, – встряхивает меня за плечи Дима, – я тебя хочу.
И тут же озорно улыбается:
– Прямо сейчас хочу.
– У тебя чересчур большие аппетиты.
– Ты даже не представляешь, насколько они огромные во всём, что касается тебя. Полина.
Он произносит моё имя чётко и по складам, вкладывая в него нечто такое, отчего кровь начинает быстрее бежать по венам и учащается пульс. Дима прижимается губами к щеке и быстрыми лёгкими поцелуями осыпает лицо, передвигаясь к уху.
– Прости, – выдыхает он, – я вёл себя как мудак. Бесился из-за того, что застряли на жаре. Мне этим сраным солнцем мозги выжгло. Не хотел, чтобы всё обернулось именно так. Тебе не место в задрыпанной калымаге, малыш.
– Чёрт, Симаков. Мне, вообще, плевать дорогое или дешёвое авто. Мне нравится с тобой время проводить без этих бирок с ценой.
– Правда?
Дима отстраняется, вглядываясь в лицо, и целует меня в губы. Автомобиль мелко затрясло. Дима резко двигает рукой в сторону и машина виляет, выезжая обратно с обочины на дорогу.
– Маленькая поправочка. Теперь всё в полном порядке. Ты же никуда не денешься от меня, да? Хотя, зачем я спрашиваю. Никуда не денешься и точка.
Дима прижимается к губам на мгновение и быстро спускается к шее, целуя ее.
– Никуда, слышишь? И сейчас – тоже.
Пальцы второй руки Димы перебираются с талии на резинку шорт, ловко расстёгивают пуговицу и «молнию» ширинки.
– Ты что творишь? – дёргаюсь я.
– Сидеть, – вдавливает меня в кресло Дима, и добавляет чуть мягче, – сидеть и наслаждаться.
– Прекрати, – всё ещё пытаюсь отбиться я.
Но губы Димы склоняют меня к другому – просто расслабиться и отдаться на волю пальцев, уже скользнувших за резинку трусиков.
– Этот Гаспар на тракторе всё увидит…
– Ничего этот старый пень не увидит. Расслабься и дай мне прикоснуться к тебе.
Его пальцы уверенно находят чувствительную точку и всего несколькими движениями вызывают дрожь возбуждения.
– Умница, так и надо, – обжигает мне ухо дыханием Дима и ведёт пальцами дальше, касается влажного входа и ныряет внутрь. Чёрт. Возбуждение только усиливается от быстрых движений его пальцев и губ, ласкающих мочку уха.
– У нас в запасе несколько минут, пока мы не въехали в населённый пункт. Несколько минут, чтобы я как следует трахнул твою киску пальцами.
Я взвиваюсь над его рукой, двигая бёдрами ему навстречу. Пальцы впиваются в широкие плечи, сминая ткань его футболки, пока он умопомрачительно быстро ласкает меня снизу.
– Ммм, сладко сжимаешься вокруг моих пальцев. Бля, ты даже не представляешь, как меня прёт от тебя. Двадцать четыре часа, семь дней в неделю. Поля…
Громкий стон и моё учащённое дыхание, кажется, звучат слишком громко.
– Да-а-а, – довольно тянет Дима, – кончи мне на руку как следует… А потом, как только мы останемся вдвоём, чтобы никого не было рядом… Я поставлю тебя на колени и выебу тебя в твой сладкий ротик, которым ты так любишь на меня ругаться.
Движения пальцев становятся невозможно быстрыми, Дима прижимается губами к моим, похищая громкие стоны. Ослепительная вспышка оргазма заставляет тело дрожать как от лихорадки. Я пытаюсь восстановить дыхание, расслабленно обмякнув, пока Дима приводит мою одежду в порядок. Перед глазами пляшут яркие пятна и не видно ничего.
Громкий звук удара, машина утыкается носом в заднюю часть трактора.
– Приехали, – смеётся Дима.
– Fiat! Машина же не наша.
– Плевать. Главное, что ты довольна.
Глава 22. Французские свиньи
Передняя часть бампера Fiat – смята.
– Перестань смотреть на него с таким несчастным видом, Поля. Это всего лишь бампер.
– Как мы будем возвращать машину владельцу?
– Легко и просто. Может быть, я даже оплачу эвакуатор, чтобы авто доставили месье Филиппу. Ты же не планируешь и дальше путешествовать на этом?
Я оглядываю жёлтую «букашку», из-за помятого бампера она кажется мне немного взгрустнувшей. Бля, Ева, сучка, не встревай сейчас!.. Но Ева, похоже, укрепила свои позиции настолько, что вцементировала в моё нутро свой дурной нрав, потому что я говорю неожиданно для себя:
– Если не заведётся, возьмём другое авто. Я надеюсь, что в этой деревеньке можно взять автомобиль в аренду.
Дима вздыхает, но демонстративно поворачивает ключ зажигания. Сиплое тарахтенье и ничего.
– Вот видишь?..
Но затем происходит чудо – раздаётся надсадный кашель и как следует прокашлявшись, Fiat начинает бодро и весело урчать мотором, как бы заявляя, что он ещё очень даже ничего и у него есть порох в пороховницах.
– Блядь. Мы, наверное, прокляты этой жёлтой калымагой.
Дима глушит мотор.
– Твоя взяла, Поля. Будем и дальше мучиться с этой помойкой на колёсах.
– Ты только и делаешь, что оскорбляешь чудо итальянского автопрома. Попробуй относиться к нему по-другому и он ответит тебе тем же.
– Поля, ключевое слово – итальянского… Тебе не кажется извращением разъезжать на итальянском авто по Франции, чтобы впитать в себя дух этой страны? Надо было брать Peugeo или на худой конец Citroen.
– Хочешь сказать, Франция мстит нам, подкидывая маленькие неприятности? Бред, Симаков…
– Всё, хватит разговоров об этом крашеном ведре на колёсах. Пойдём, переждём жару в каком-нибудь симпатичном отеле.
Симпатичных отелей в этой деревне всего два. Они похожи, словно разнояйцевые близнецы, потому мы выбираем один из них наугад и вваливаемся в номер. Я бросаю на пол рюкзак и скидываю одежду, мечтая о душе, но крепкая рука обхватывает меня за талию, прижимая к себе.
– Куда собралась, Поля?.. Не думала же ты, что я пошутил, когда сказал, что хочу трахнуть твой ротик?..
***
В милой деревеньке мы не задерживаемся надолго. Хватает двух—трёх часов, чтобы обойти её всю и осмотреть достопримечательности: местную часовню, сельский рынок, замысловатый фонтан и гордую табличку на старом доме, гласившую, что здесь жил кто-то, вложивший вклад в развитие французской культуры. Мило, но скучно… Хотя я бы не отказалась, чтобы все деревеньки нашей страны были вот такими: опрятными, уютными, с узкими улочками и приветливыми жителями на них. Не прошло и суток, как мы отправились дальше.
Поля лаванды вблизи производят ещё большее впечатление, а от её запаха начинает кружиться голова. Огромное море нежно-фиолетового кажется живым от лёгкого ветерка, качающим верхушки сиреневых соцветий.
– Твой новый фотоаппарат сейчас сгорит, – фыркает Симаков, наблюдая за мной.
Я поворачиваюсь и нажимаю на кнопку прежде, чем он успевает сменить позу или скорчить недовольную мину.
– Наконец-то нормальный кадр.
Чувствую себя охотником, поймавшим желанную дичь, когда рассматриваю фото, на котором Симаков стоит, опершись об автомобиль. Руки сложены на груди, тёмно-серая футболка обрисовывает крепкие мышцы. В глазах затаилось выжидающее выражение.
– Нормальный кадр? Лучше иди сюда, – распахивает объятия Симаков, – я тебе покажу, кто нормальный… Хотя нет, самый лучший.
– Слава о твоей небывалой скромности летит впереди тебя, Симаков.
– Собирайся, нам пора двигаться дальше. Мне не нравятся серые тучки, активно ползущие в нашем направлении.
Он прав – небо затягивает серыми тучами. Воздух полон духоты и лёгкая одежда липнет к телу.
– Успеем опередить дождь?
– Об этом ты не у меня спрашивай, а у своего итальянского приятеля.
Итальянский приятель взревел мотором и повёз нас по асфальтированной дороге. Он, правда, старался изо всех сил, но сделав крюк вокруг плато Валенсоль, заглох, не доехав до населённого пункта совсем немного. Пришлось сидеть внутри, пока ливневые потоки воды обрушивались с небес на землю. Симаков изучает карту, пытаясь понять, где именно мы застряли.
Дождь прекращается, и Дима решает выбраться из авто.
– Теперь уж точно нам придётся оставить эту банку… Ещё одной поломки моя нервная система не выдержит, – жалуется Симаков и добавляет, – выбор невелик. Надо прогуляться до той деревни. И кстати, совсем недалеко есть лес, в котором собирают трюфели.
– Мы будем собирать трюфели?
– Нет, Поля, сейчас не сезон. Их осенью собирают. Есть, конечно, и летние трюфели, но они здесь не растут. Просто деревенька по отзывам, примечательная. Всё равно мы мимо… проезжали.
– В нашем случае – мимо застряли.
– Давай не будем, а? Кто захотел это жёлтое крошечное недоразумение?
– Ты всё время будешь мне напоминать об этом? – закипаю я.
– Не злись, ты становишься похожей на ёжика. Фыр-фыр, – смеётся Дима, обнимая меня за талию, – пойдём, посмотрим на эту ферму вблизи. А потом прогуляемся до цивилизации. Выбора у нас всё равно нет.
Мы идём, не торопясь, прямо посередине проезжей части. Машин, кроме нашего жёлтого Fiat, не наблюдается ни впереди, ни позади. Даже если кому-то взбредёт в голову пронестись по узкой дороге со скоростью гонщика Формулы-1, шум мотора мы услышим издалека. Слева от дороги виднеются невысокие хозяйственные постройки.
– Напрямую будет быстрее, – замечает Дима, – как раз будем проходить мимо фермы. Судя по всему, там как раз таки фермерские хозяйства.
– Хорошо. Давай взглянем на европейское животноводство.
О желании идти напрямую я начинаю жалеть почти сразу же – земля липкая после прошедшего дождя и подошвы кед скользят склизкой поверхности. И чем дальше, тем хуже. Вскоре мы шлёпаем по грязи, утопая в ней.
– Лучше бы по дороге шли.
– Ладно, не хнычь, чистюля. Осталось совсем немного. Вон там милые хрюшки.
– Милые? – недоверчиво спрашиваю я, приближаясь к высокому деревянному забору, – никакие они немилые.
За ограждением в жиже лежат туши свиней. Они лежат неподвижно, словно наслаждаются липкой грязью. И лишь изредка издают типичные звуки и дёргают ушами.
– Свиньи как свиньи, – возражает Дима, – жаль, сейчас не сезон. Можно было бы проводника нанять и прогуляться в сторону леса, где собирают трюфели.
– А вдруг это неправильные свиньи?.. – сомневаюсь я.
– Которые ищут неправильные трюфели? – смеётся Дима.
– С виду они похожи на самых обыкновенных хряков, копающихся в грязи.
– А ты хотела увидеть кого-то другого?
– Я думала, что они…
– Более цивилизованно выглядят? По-европейски? – смеётся Дима. Так сильно, что слёзы брызгают с глаз.
– Ты у меня ещё посмеёшься! – грожу я пальцем и подхожу к забору, доставая фотоаппарат.
– Солнце, ты меня умиляешь! Зачем тебе фотографировать свиней? – спрашивает Дима, глядя, как я выбираю сухие участки земли и забираюсь на забор, щёлкая свиней.
– Папе покажу, что свиньи – и в Европе свиньи. Он временами порывается ехать в деревню и становиться фермером. Мама мне за это фото скажет спасибо.
– А твои ноги тебе за это спасибо не скажут – ты в грязи по уши вывозишься!
– Мы уже и так вывозились в грязи, пока шли сюда.
Я поворачиваю голову в сторону Димы усмехаясь.
– Кое-кто хочет с тобой познакомиться поближе.
– Кто?
– Обернись и сам увидишь.
Дима оборачивается. Наверное, слишком резко, потому что кабан, стоящий позади него, подаётся в сторону с громким «хр-р-р-р».
– А этот откуда взялся? – недоумевает Дима.
– Наверное, из загона сбежал, – пожимаю плечами я и замечаю пролом чуть дальше того места, где стою я.
– Ха-ха-ха! Кажется, ты ему понравился. Твои джинсы его привлекли.
Кабан осмелел и, пофыркивая, тыкается рылом в ноги Димы, прихватывая пастью материю.
– Проваливай! – нетерпеливо взмахивает Дима ногой.
– Думаю, это не очень хорошая…
Но уже поздно. Дима ткнул кабана носком туфли в пятак.
– Идея, – заканчиваю я.
Кабан тоже посчитал невежливое обращение оскорбительным и ткнулся в ноги Димы с такой силой, что тот, не устояв на ногах, всплеснул руками и приземлился пятой точкой в грязь.
– Ха-ха-ха! Кажется, что ты его разозлил…
– Блядь!..
Дима поспешно поднимается на ноги. У кабана глаза и без того узкие, а сейчас они и вовсе начали напоминать едва заметные щёлочки. Кабан, громко фыркнув, бросается на Диму. И тому остаётся только уносить ноги.
Дима со всех ног удирает от разъярённого кабана. Мне смешно – ноги Димы вязнут в грязи по щиколотку. Грязь забавно причмокивает, выпуская подошвы ботинок Димы. Кабан с устрашающим визгом несётся вслед за ним. И уж ему грязь точно нипочём. Копытца бойко разбрызгивают грязь во все стороны. Меня трясёт от смеха так сильно, что я едва могу удержать фотоаппарат в руках, делая снимки. Но потов вдруг я вспоминаю фильм «Ганнибал», в котором миллионера Мейсона Вёрджера съели свиньи, и становится как-то не до смеха.
– Тебе лучше бежать быстрее! Он тебя уже почти догнал!
– А то я сам не знаю! – кричит Дима и забирается на забор рядом со мной. Он тяжело дышит. Кабан подлетает следом и тыкается своим свиным рылом в забор.
– Что-то мне это не нравится…
– Свиньи не лазают по заборам, – заверяет меня Дима.
– Мне кажется, этому кабану необязательно залазить на забор, чтобы достать нас. А-а-а-а-а!
Кабан сотрясает забор всей своей тушей.
– Посмотри на него! Он точно хочет нас сожрать!
– Не дрейфь.
Через несколько минут оглушительного визга и фырканья кабана Дима произносит уже не так уверенно:
– Ему скоро надоест вот, увидишь.
– Не похоже на то…
– Нужен отвлекающий манёвр. Давай сюда свой рюкзак.
– Ни за что!
– Поля, не время жалеть шмотки!.. Рюкзак или жизнь?
– Чёрт бы тебя побрал, Симаков, с твоим туром по живописным местечкам французской провинции! – шиплю я, скидывая рюкзак с одного плеча.
– Солнце, я куплю тебе десять таких же, давай его сюда поскорее!
Я никогда не жаловалась на неуклюжесть, но то ли день не задался с самого утра, то ли проклятье жёлтого Fiat всё ещё преследует нас, но мой рюкзак соскальзывает со второго плеча, шмякаясь прямиком в грязь по ту сторону ограждения.
Кабан останавливается на мгновение и водит из стороны в сторону своей башкой, похрюкивая, и… трусит к пролому в заборе, через который он и выбежал с загона. Какое памятливое животное!
– Вытащи его скорее! Там всё!..
– Блядь…
Дима медлит: прыгать в зловонную жижу по ту сторону забора ему явно не хочется.
– Он сожрёт мои документы!.. – паникую я и Дима, перекинув ногу через забор, спускается, утопая в грязи глубже, чем по щиколотку.
– Поторопись! Этот хряк уже почти протиснул свою тушу…
Дима успевает подцепить рюкзак вовремя – кабан уже на него несётся во весь опор.
– Чего ты ждёшь, Поля! Давай уноси ноги!..
– Я жду тебя, – лопочу я, но всё же слезаю с забора.
– Давай пошевеливайся!
Дима закидывает на одно плечо мой рюкзак и, схватив меня за руку, бежит прочь.
– Думаешь, он станет нас преследовать? – спрашиваю я на бегу.
– Не он, Поля, а они!..
Я оборачиваюсь. Похоже, что мы устроили настоящее светопреставление в тихой мирной французской деревеньке. Кабан привлёк внимание своих сородичей разъярённым хрюканьем оттого, что желаемый предмет увели из-под его рыла. Раньше свинки спокойно валялись в грязи, а сейчас дружным отрядом следуют за своим отважным предводителем, окончательно проломившим ограду.
Подумать только: осмотр живописной деревеньки закончился тем, что нам приходится уносить ноги от стада разъярённых свиней, преследующих нас!
Нам бы только добежать до края поля и свернуть на улочку, но добежав до края поля, я дёргаюсь в одну сторону, а Дима – в другую.
– Чёрт, Поля! Не налево, а направо, к твоему проклятому Fiat!
– Кот, ты видел эти туши? Там в каждой по паре центнеров, они снесут Fiat и даже не заметят этого!
