Текст книги "Пансионат «Графские Развалины»"

Автор книги: Айгуль Иксанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 5. Талант и любовь

Осень, зима

Продвигаясь по коридору с тележкой, наполненной продуктами к завтраку, Марида с неудовольствием заметила сидевших на подоконнике Хельгу и Эндрю, которые снова целовались.

Она недовольно поморщилась. Вчера Стейси рассказала, что написала Денису записку, в которых призналась ему в своих чувствах. Недавно Карлитос, который уже несколько месяцев встречался с Кейт, рассказал о том, что Карэн сделал предложение Марине и та, вроде бы, ответила согласием. А два дня назад Эжени горько рыдала, примостившись на плече у Мариды.

– Он изменяет мне! Марида, я так и знала! – всхлипывала она, вытирая слезы ладонями.

– Ты могла ожидать чего-то другого? – не выдержала Марида. – Ты знала Рико! И видит Бог, он не виноват! Я сама видела, как эта девчонка из Германии вилась вокруг него словно муха.

– Причем здесь девчонка из Германии! Я про эту финку! – разразилась рыданиями Эжени.

Марида закусила губу. Что тут скажешь? Если Рико будет продолжать в том же духе, его могут уволить и не посмотреть, что он прекрасно работает.

Тем не менее, факт оставался фактом. Близился рождественский бал, и Марида как никогда более отчетливо понимала, что у нее нет пары. Более того, она отдавала себе отчет в том, что ее вряд ли кто-нибудь пригласит. Она видела вокруг себя бесконечные влюбленные пары: клиентов, сотрудников, и лишь она оставалась одинокой, верная своему слову.

– Что ж, во время Рождества я буду стоять за стойкой! – решила она.

Сумма, которую она задолжала Элле была почти накоплена, и Марида решила не останавливаться на достигнутом. Она сможет работать и зарабатывать. Накопление денег стало ее главной мечтой, может быть, кроме достижения определенного профессионализма в работе. Она забыла о той Мариде, которой была когда-то. Она забыла свою прошлую жизнь. Даже о Максе она забыла.

Вечер, первого декабря, напомнил ей о том, что за пределами пансионата существует жизнь. В тот вечер Мэтт приболел, и Марида работала одна. Она уже была достаточно опытна, чтобы справляться с подобной работой.

– У вас есть комната на одного? – спросил мужской голос, и, не поднимая головы, Марида ответила:

– Да, у нас есть несколько превосходных комнат. Дайте мне ваши документы и заполните регистрационную карточку.

– Хорошо, – ответил гость.

В большом светлом холле пансионата они были совсем одни.

– Вы останетесь до Рождества? – спросила Марида, также, не поднимая головы.

– Да, и даже дольше, – ответил он.

– Как долго вы пробудете здесь?

– Ровно столько, сколько нужно, чтобы ты вспомнила, кто ты, – ответил он.

И тут Марида подняла глаза. Мужчина лет тридцати пяти, может чуть старше, стоял перед ней. Он был высокий, худой, в его черных волосах уже появилась проседь. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Ираклий? – наконец тихо спросила она.

– Узнала хотя бы! – сурово сказал он.

– Что вы здесь делаете?

– Это я тебя спрашиваю, что ты здесь делаешь? – в его голосе послышалась злость. – Что ты здесь делаешь, Марида?!

– Работаю, – ответила она.

– За стойкой! В пансионате! Зарабатываешь деньги! – крикнул он.

– А вам-то что! – не выдержала она. – Да, я зарабатываю деньги! И что?!

Она с яростью взглянула ему в глаза. Он молчал. Прошло около минуты, время тянулось бесконечно долго.

– Когда ты в последний раз брала в руки скрипку? – спросил он, наконец.

– Я не знаю, – прошептала Марида, опуская голову. – Я не помню, учитель.

Он подхватил свой чемодан.

– Я пробуду в этом ужасном месте ровно столько, сколько потребуется, чтобы напомнить тебе, что ты талантлива. Что ты не только гениальная скрипачка, но и прекрасный композитор. Я все сказал.

Он взял ключ, и, не говоря не больше не слова, направился в свою комнату. Марида, в смятении опустилась на стул. Она сидела, не шевелясь до конца смены, а после, прошла в свою комнату, Хельга и Стейси ушли в деревню, покупать подарки к Рождеству, и Марида вытащила из чемодана черный футляр. Несколько секунд она смотрела на него. Ей было страшно открыть его. Потом желание сделать это захватило ее, и Марида решительно дернула замок. Ее скрипка, уже запылившаяся, лежала в футляре. Марида ласково провела по ней рукой. Потом также решительно захлопнула крышку. Ее судьба остаться здесь, в пансионате, она должна работать, а не сочинять песенки!

Взволнованная, она вышла из комнаты, покинула пансионат и побрела по темной горной дороге. Холодный ветер касался ее пылающего лица, и девушка чувствовала, что ей становится спокойнее. Вскоре Ираклий догнал ее. Марида остановилась, повернувшись к нему.

– Учитель, здесь в пансионате никто не знает о моем увлечении музыкой. И никто не должен знать. Это моя тайна.

– Зачем ты скрываешь это? – спросил он. – Разве легко жить двойной жизнью?

– Нелегко, – ответила она. – Но с прошлым покончено.

– Ты талантлива.

– Неправда. Это вы научили меня. Это вы дали мне этот талант. Сама я никто.

Он нахмурился.

– Это Бог дал тебе талант, не я, – ответил он. – Я лишь помог тебе развить его. Марида, ты отказываешься от своего дара, чтобы приспособиться к миру, который окружает тебя. Ты нацепила эту маску и думаешь, что так ты выглядишь лучше. Ты потрясаешь своими ключами и думаешь, что они помогут тебе открыть любую дверь!

– Мир не принял ту Мариду, которой я была, – ответила она. – Новой Мариде живется гораздо легче.

Ираклий помолчал.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – произнес он, наконец, он говорил медленно и отрывисто:

– Ты подстраиваешься под других. Ты идешь на поводу у жизни. Ты выполняешь команды, которые посылает тебе мир. Но если ты станешь самой собой, тогда уже миру придется подстраиваться под тебя. Ты можешь бросить ему вызов. Это несложно. Перестань притворяться и лгать. Стань собой, и если ты будешь сильной, никто не сможет оспорить твою правоту. Просто поверь в себя.

– Это невозможно, – ответила Марида.

Она покачала головой.

– Хорошо, – сказал он. – Ладно. Притворяйся. Я прошу лишь об одном. Давай продолжим наши занятия. Мы сохраним это в тайне. Никто не узнает.

Его голос умолял. Секунду Марида колебалась. Но потом, перспектива взять скрипку в руки, хоть на секунду стать собой, показалась ей настолько заманчивой, что она согласно кивнула.

– Решено, – сказала она, и Ираклий сжал ее протянутую руку.

– Ты не пожалеешь, – сказал он.

– Только нам нужно будет тщательно выбирать время занятий, – заметила она. – Здесь бывает опасно.

– Я не боюсь опасностей, – ответил он. – Я останусь здесь.

Много лет назад, еще в Грузии, когда родители привели пятилетнюю Мариду в музыкальную школу, педагоги были поражены способностями девочки. А потом, еще пять лет спустя, на концерте, где выступали одаренные дети, тогда еще молодой педагог, Ираклий заметил ее, попросил привести девочку на прослушивание и с тех пор два года они были неразлучны. В то время, когда другие дети гуляли, играли в свои непонятные взрослым игры, Марида не выпускала скрипку из рук, а по вечерам она и ее молодой преподаватель гуляли по аллеям города, и он рассказывал ей о том, как устроен мир. Каждое его слово Марида помнила до сих пор. Потом родители забрали ее в Москву. Через несколько лет Ираклий последовал за ней, потому что способная ученица уже давно стала смыслом его жизни, он понимал, что таланта, равного таланту Мариды, он не встречал и вряд ли встретит в будущем. Они продолжили занятия, но потом вдруг Марида не стала поступать в консерваторию, предпочла окончить обычный университет, устроилась на работу, но не теряла связи с преподавателем. Марида решила отказаться от мысли следовать за своей мечтой. Потом она встретила Макса и оставила свою прежнюю жизнь, переехав в «Графские Развалины». Она не сообщала ни о чем своему учителю, он сам разыскивал и нашел ее.

Вечером Марида вытащила из сумки маленькую статуэтку бога Аполлона, покровителя искусств, подержала ее в руках, потом снова спрятала в сумку. Она вздохнула. С прошлым покончено. Ее жизнь пройдет здесь.

Следующим утром Марида и Ираклий встретились на пятом, пустом, этаже пансионата. Ираклий держал в руках тетрадь с нотами. Марида принесла скрипку. Он опустился на пол, глядя на девушку. Она смотрела в ноты, приложив смычок к струнам, но боялась играть. Ираклий не торопил ее, еще сильнее, чем ученица боялся он, что за эти годы она утратила свой талант или хотя бы свое мастерство. Марида закрыла глаза и заиграла. И с первых нот Ираклий понял, что его опасения были напрасны. Истинный талант невозможно утратить. А Марида продолжала играть мелодию, написанную на нотном листе, потом вдруг оборвала ее и сказала:

– Я написала одну вещь, я назвала ее «Графские Развалины».

И без какого-либо перехода она заиграла мелодию, странную и тревожную, не похожую ни на что из слышанного Ираклием прежде. Это была мелодия прекрасная и страшная одновременно, чарующие звуки разносились в пустом помещении, волны энергии ударялись в стены, Марида играла, казалось, она слилась со своей музыкой, она не была больше Маридой, кто-то другой, более сильный, более могущественный, занял ее место, кто-то, кто умел подчинять себе воображение других людей, и, слушая его, Ираклий чувствовал, как забытые эмоции пробуждаются в его душе, он чувствовал вдохновение девушки, которая превратилась в посланника волшебного мира искусства.

Звуки музыки смолкли. Марида убрала с лица пряди волос и взглянула на учителя. Он молчал. Он знал, что ему больше нечему учить ее. Тот, кто жил в ее душе, был несравненно талантливее его.

Они продолжали занятия, стараясь не пропускать ни одного дня, а по ночам Марида все также занимала свое место в холле отеля. Никто не знал о ее отношениях с таинственным постояльцем, который, казалось, поселился в пансионате, навечно.

***

– Итак, мы будем тянуть жребий! – произнес Денис. – Кто будет стоять за стойкой в рождественскую ночь.

Сотрудники взволнованно загудели.

– Не надо жребия! – сказала вдруг Марида. – Я хочу.

Все с изумлением посмотрели на нее. Потом Денис сказал:

– Хорошо.

Лео внес ее имя в график. Теперь уже ничего нельзя было изменить. Марида улыбнулась сама себе.

Ночью она без сна лежала в кровати. Ей было грустно, как никогда прежде. Полная луна заливала комнату серебристым светом, по небу быстро бежали тоненькие перышки облаков.

– Марида! Марида, – услышала она чей-то шепот, вскочила и выбежала на балкон. Под балконом стоял Рико, как всегда в новой куртке, отметила она.

– В чем дело? – спросила она.

– Спустись, разговор есть! – сказал он, протягивая руки.

Марида перелезла через поручни и прыгнула вниз. Он поймал ее. Ночь была холодная, Рико снял свою куртку и укутал Мариду, идущую по дороге в одной пижаме. Куртка продолжала хранить его тепло.

– И? – спросила девушка.

– Я хочу знать, зачем ты это сделала? Зачем продолжаешь наказывать себя? – сказал он.

– То есть? – не поняла Марида.

– Почему ты решила работать в Рождество? – он остановился и посмотрел ей в глаза.

Марида смущенно потупилась.

– А зачем мне туда идти? – сказала она, наконец. – Я думала, может, хоть Мэтт пригласит меня, как друг. А он вчера сказал мне, что пригласил какую-то девчонку из деревни! Ты предлагаешь мне идти одной?

Рико не знал, что ответить.

– А ты с кем пойдешь? – спросила Марида.

– С Эжени, с кем же еще! – сказал он. – Радка била под меня клинья. Правда. Но она пойдет с Милошем.

– Ясно, – протянула Марида. – Ладно. Не беспокойся обо мне. Я не пропаду. Просто я не создана для любви. В личной жизни мне не везло со школы. Хотя нет. Вру. Еще раньше.

Она улыбнулась, но Рико не улыбнулся в ответ.

– Ты хочешь, чтобы это изменилось, или нет? – спросил он.

– Хочу, – честно ответила Марида.

Он был единственным человеком, с которым она могла быть полностью откровенной.

Рико расстегнул рубашку и вытащил кулон, висевший на серебряной цепочке.

– Что это? – удивленно спросила Марида.

– Жук-скоробей, – ответил Рико. – Дотронься до него и загадай желание. Оно исполнится.

Марида громко рассмеялась в ответ.

– Почему ты смеешься, – обиделся он. – Оно исполниться, если ты поверишь!

– Рико, дорогой, мне никто никогда не мог помочь! – ответила Марида, отсмеявшись, – Я загадывала сотни желаний, и ни одно не исполнилось. Когда в школе я впервые влюбилась, он ушел к моей подруге. Потом я влюбилась снова, но этот человек даже не замечал меня. Потом один мальчик пригласил меня на ужин. Я нарядилась и ждала весь вечер, а он забыл перезвонить! Было еще около десятка подобных историй. Последним был Макс, удравший с деньгами моей подруги. А ты говоришь, жук-скоробей!

– Не может быть, чтобы тебе ни разу не повезло! Счастье приходит к каждому!

– Видно, мой адрес потерялся.

Рико ответил не сразу.

– Много лет назад одна девочка отказалась пойти со мной на школьный бал. Тогда же отец подарил мне этого скоробея. Он сказал, что если я поверю, мое желание исполнится. Я поверил. Мое желание исполнилось.

– Что ты загадал? – спросила Марида.

– Я хотел нравиться девчонкам, всем подряд, – ответил он и засмеялся.

На этот раз Марида даже не улыбнулась. Это была серьезная заявка. Она никогда не видела человека, имевшего такой успех, как Рико. Вместо ответа она медленно протянула руку и коснулась висевшего на цепочке серебряного жука. Марида загадала желание.

На следующий же день она убедилась, что ее желание навряд ли сбудется.

– Что?! – крикнул Ираклий, облокотившись на стойку, – Ни на какой рождественский бал ты не пойдешь! Пойми, Марида, ты талантлива! Хватит того, что ты тратишь свое время на эту бесполезную работу! Но если ты еще вдруг вздумаешь влюбиться… А если еще и найдешь себе пару! Все! Пиши пропало!

– Это почему еще? – с вызовом спросила Марида.

– Вдохновение не приходит к счастливым! – ответил Ираклий.

– А может это будет несчастная любовь? – возразила она.

– А оно тебе надо? – поинтересовался Ираклий, и Марида не нашла, что сказать.

– Страдания – удел талантливого человека. Страдания и одиночество, – сказал Ираклий. – Работай. Я посижу с тобой в рождественскую ночь.

Марида грустно кивнула. Он был прав, совершенно прав! И она снова погрузилась в работу, которую чередовала с игрой на скрипке.

Наступил день перед Рождеством. Стейси и Хельга крутились перед зеркалом, отталкивая друг друга. Марида лежала на кровати и ела шоколадные конфеты. Одну за другой.

– Как я выгляжу? – Стейси оглянулась на Мариду. В своем черном платье со стразами, удивительно оттенявшем ее светлые волосы она выглядела изумительно, и Марида кивнула.

– С кем ты пойдешь? – спросила она, и по тому, как засияло лицо Стейси, поняла, что ответа не потребуется.

– Наша скромница молчит, а ее пригласил Денис! Сам начальник! – заверещала Хельга, – Марида, скажи, как я выгляжу, дорогая моя!

В красном брючном костюме Хельга выглядела яркой и эффектной, и Марида снова кивнула.

– А кто с кем придет? – спросила она, хотя уже много раз задавала этот вопрос.

– Ничего нового, – ответила Хельга, – У нас все те же пары! Кейт со своим Карлитосом, Лео и Елена. Мэтт подцепил для этого случая какую-то девчонку в деревне, слышала?

– Слышала, – буркнула Марида, отправляя в рот очередную конфету.

Вечером, под звуки музыки, мимо нее пронеслись клиенты, одетые в вечерние одежды, красивые, сверкающие, веселые, потом ослепительные красавицы Эжени и Марина, Марина висела на руке управляющего, радостно сияя улыбкой, Эжени обнимала Рико, который тоже казался сегодня еще привлекательнее, чем обычно. Потом проследовали Кейт, Карлитос, Лео и Елена, потом Эндрю и Хельга, Милош и Радка. Радка распрямила волосы и была непохожа сама на себя. Марида разглядела Стейси, державшую под руку Дениса, он смущенно улыбался. Среди гостей она заметила и Ираклия. Он как всегда был один.

Веселая вереница промелькнула, за ними последовали не менее веселые призраки, в эту ночь они все были настроены мирно, и Марида осталась наедине с наряженной новогодней елкой, стоявшей в холле у стойки. Она опустилась на стул, закрыла глаза, и впервые, заснула на рабочем месте.

***

Высокие колонны возвышались с двух сторон галереи, которая вела в сад, за садом синела необычайно яркая река, окаймленная лесом, с деревьями, листья которых никогда не желтели и не опадали. Сверкало яркое солнце, согревая долины, в которых распускались невиданные цветы. По небу плыли облака нежно-розового цвета, гармонировавшие с удивительным бирюзовым небом. Перед рекой уходила вершиной за облака высокая серая скала, и лишь поднявшись на эту вершину можно было увидеть паривший в облаках город.

В центре города находился дворец. В главной зале дворца проходило собрание. За столом сидели те, которым предстояло сегодня решать судьбы.

Красивый золотоволосый юноша, бог искусств Аполлон, поправил белую тунику и тряхнул кудрями.

– Я решительно голосую против! – произнес он. – Эта девочка – моя служительница. Она принадлежит мне и никому другому! Я не хочу потерять ни крупицы ее таланта!

– Я согласна! – ответила богиня любви, – Я тоже против!

– И я против, – пробормотал маленький симпатичный Амур, – Она все время в движении, в нее невозможно попасть! Я устал в нее целиться! Она не наша!

– Против, против, против! – один за другим повторяли сидевшие за столом. Потом воцарилось молчание. Со скрипом дверь отворилась, и, опираясь на сухую палку, вошел Жук-скоробей.

– А почему вы собственно против? – спросил он. – Кому может помешать эта девушка и ее любовь?

– Мне, – начал Аполлон, но Скоробей перебил его.

– Ты итак уже испортил ей жизнь. Ты сделал все, чтобы она была одна. Смотри, как бы она не отказалась от тебя совсем!

– Но мы тоже возражаем! – сказали собравшиеся.

– А я выскажусь в ее защиту. К тому же, в рождественскую ночь она обратилась ко мне. И мне решать чему быть, а чему нет.

– Что ты можешь сказать в ее защиту? – спросил чей-то голос.

– Она поверила, – ответил Скоробей.

На это было нечего возразить. Вера была всесильна. Ни один из собравшихся не мог противиться желанию поверившего.

– Хорошо, – Аполлон опустил голову, – Только, пожалуйста, пусть это будет что-то совсем несерьезное. Скоротечное. Что-то, что никак не отразиться на ее таланте.

Он умоляюще взглянул на Скоробея, и тот согласно кивнул в ответ.

***

Марида открыла глаза. Перед ней стоял Адиль, он улыбался. И только сейчас Марида поняла, что она совсем забыла о его существовании.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Гораздо интереснее, что делаешь ты! – ответил он.

– Я сплю, – честно призналась Марида.

– А я пришел составить тебе компанию. Наверное, скучно дежурить одной в рождественскую ночь!

Они улыбнулись друг другу. Ничего не изменилось. Все вокруг осталось прежним. Просто кто-то вошел и зажег в темной комнате свет.

Перед ней стоял все тот же Адиль, но он был озарен тем самым магическим светом, который вдруг появился неизвестно откуда.

Марида нажала рукой на выключатель, и в холле стало темно. Потом она вытащила спички и зажгла свечи.

– Мы тоже имеем право на праздник, – сказала она.

***

– Ты сошла с ума! – кричал Ираклий, когда через две недели после Рождества ему стало известно об отношениях Мариды и Адиля. Но Мариду уже не волновало ничье мнение. Случилось маленькое чудо. Ее желание исполнилось. Кто-то зажег свет.

Глава 6. Дружба

Весна

Началась весна. Стихли холодные ветры, улеглись волны. На голубой прозрачной поверхности моря танцевали яркие золотые блики солнца, которое теперь подолгу не скрывалось за горизонтом.

Жизнь небольшого пансионата, расположенного на плато над морем, текла по-прежнему, все также счастливые и веселые туристы беспечно гуляли днем по окрестностям, а по ночам сотрудники оберегали их покой от непрошенных гостей, пришедших из мира, находящегося за чертой реальности.

Марида и Адиль почти все время проводили вместе, вызывая недовольство Ираклия, который при виде их мрачнел и сторонился своей ученицы. Но Марида была счастлива, совсем как тогда, в своей прежней жизни. Она продолжала вести дневник, куда записывала истории, рассказанные клиентами, а также случаи, казавшиеся ей заслуживающими внимания. Один из таких случаев получил продолжение, и по праву мог считаться одним из наиболее значительных событий, произошедших в пансионате за последние несколько месяцев.

История третья.

Наступила ночь. Было 10 апреля, наверное, я никогда не смогу забыть эту дату. Мы с Мэттом стояли за стойкой, как обычно. Мимо прошел Адиль, он помахал мне, пожелав спокойной ночи. Потом еще несколько клиентов прошествовали в лифт, и мы остались одни. Мы о чем-то говорили. Как вдруг раздался звонок. Звонили от ворот пансионата, и Мэтт отправился узнать, что случилось. Мы не ждали гостей. Я насторожилась, выходить ночью за ворота всегда было опасно. Однако минут через пятнадцать он вернулся в компании нескольких мужчин. Они не понравились мне с первого взгляда, показались грубыми и невоспитанными, но я приветливо улыбнулась. Они сняли две комнаты на три недели. Я зарегистрировала приезжих, выдала им ключи, потом Мэтт проводил их. Я, признаться, забыла об этих постояльцах. Было слишком много работы, то и дело где-то появлялись опасные существа.

В пансионате я не часто вспоминала о том, что люди, зачастую, бывают гораздо опаснее своих нематериальных собратьев.

Через несколько дней меня вызвали в кабинет Карэна.

– Что ты знаешь о случае в деревне, Марида? – спросил он меня.

Я понятия не имела ни о какой деревне и не нашла, что ответить. Он отпустил меня, и в недоумении, я вернулась в комнату, где обнаружила Хельгу, которая была крайне подавлена.

Я уже начинала догадываться, что от меня что-то скрывают.

– Ну, в чем дело? – поинтересовалась я. Хельга посмотрела на меня, но ничего не ответила. Я выжидательно молчала.

– Ладно! Ладно! Я расскажу, уговорила! – сказала она, наконец, не выдержав. – В деревне вчера ночью была драка.

– Между рыбаками? – спросила я. Драки между рыбаками были делом обыкновенным.

– Если бы! – протянула Хельга. – Эндрю и Мэтт подрались с клиентами.

– Что?! – прямо там, где стояла, я опустилась на стул. – Что значит, подрались с клиентами, как это возможно?! С кем?

– С теми молодчиками, что поселились на третьем этаже

– Эти четверо? – я нахмурилась, – Они мне сразу не понравились. А в чем дело?

– Да ерунда какая-то! Клиенты привязались к подруге Матвея, потом слово за слово… В общем, кажется, они просто искали повод.

– Вот это да…

Я действительно не знала, что сказать, единственное, что волновало меня: почему никого до сих пор не уволили?

Словно угадав мой вопрос, Хельга сказала:

– Ни у кого из руководства нет доказательств. Клиенты молчат, они были пьяны и не помнят, кто нападал. Рыбаки говорили, что ребята из наших, но было темно, никто не видел лиц. Девушка Мэтта, естественно ничего не скажет. И ты молчи.

– Кто еще знает? – спросила я.

– Адиль и Рико, и не надо, чтобы узнал кто-то еще.

– Но Карэн ищет, он будет узнавать! – заметила я, и Хельга в ответ беспомощно пожала плечами.

Весь день я была в волнении, а ночью, перед дежурством мне позвонил Мэтт.

– Слушай, брат, – сказал он, – Я не могу идти на дежурство. Иди одна.

– Почему? – спросила я, – Ты боишься?

– Я не совсем здоров, – ответил он.

– Я сейчас! – крикнула я в трубку, и в следующую секунду мы с Хельгой ворвались в комнату, где жил Мэтт. Он лежал на кровати, Эндрю сидел рядом. На соседней кровати расположился, впервые притихший Карлитос. Мэтт был бледен. На груди у него чернела рана, по краям которой запеклась кровь.

– Это что? – спросила я.

– Это нож, – ответил Эндрю, – Рана загноилась. У него температура. У вас есть таблетки?

– Какие таблетки?! – закричала Хельга. – Ему нужно в больницу! Срочно!

Она схватила трубку, но Эндрю вырвал телефон из ее рук.

– Ты сошла с ума! Какая больница1 Если кто-нибудь узнает, нас обоих тут же уволят!

– Сейчас это не главное! – сказала я.

– Пожалуйста, не надо, не надо, брат, – слабым голосом попросил Мэтт.

Я остановилась.

– Что же делать? – у меня опустились руки.

Хельга молчала.

– Марида, иди дежурить, – сказал Эндрю.

Я наклонилась, дотронулась рукой до лба Мэтта. У него был жар. Оставлять его было опасно. Я вышла и пошла по коридору, дошла до лифта. Адиль и Эжени ждали меня внизу, я должна была их сменить. Но я не остановилась у лифта. Я прошла дальше и постучала в дверь комнаты, где жил Денис. Он открыл не сразу. Лео был в деревне, а Денис явно спал, потому что, открывая дверь, он натягивал футболку.

– В чем дело? – сонным голосом спросил он.

– Проблемы, – решительно сказала я, входя в комнату. Он закрыл дверь.

Я рассказала ему о случившемся. Когда я замолчала, он закрыл лицо руками, не зная, что делать. Я понимала все. Я знала, что для Дениса значила его работа. Я поставила его перед выбором, и этот выбор был нелегким. Я сильно рисковала, когда пришла сюда. Наконец он поднялся.

– Пошли, – сказал он.

Я не спрашивала, куда он меня ведет. Мы направились в комнату Мэтта, Денис открыл дверь, Мэтт прикрылся одеялом, Хельга, Эндрю и Карлитос, испуганные, замолчали. Они смотрели на меня, они считали меня предательницей!

– Хельга и Эндрю, живо одеваться и вниз, смените дневную смену. Карлос, помоги Мэтту подняться. Вы с Маридой поедете со мной.

Когда мы уже сидели в машине, Матвей осмелился задать вопрос.

– Куда мы едем? – спросил он.

– В больницу, конечно, – ответил Денис.

– Дэн, меня не уволят? – спросил Матвей.

– Меня больше волнует, не уволят ли меня, – ответил он.

И я поняла, что он не собирается рассказывать Карэну о случившимся.

– Как мы объясним, что мы поменяли график? – спросила я.

– Ты хотела изменить смену, чтобы потом работать вместе с Адилем, – ответил Денис.

– Хорошо, – согласилась я.

– А куда мы поехали ночью?

– В бар, куда же еще, – ответил Денис. – Имею я право пригласить сотрудников, которые, на мой взгляд, работают лучше других?

Я улыбнулась. Мы не были лучшими, но все равно его слова порадовали меня.

Рана Мэтта не была опасной. Но эта ночь показала, что Денис ценил нас. Он рисковал тем, что было для него дороже всего на свете, для того, чтобы помочь нам!

Еще через несколько дней произошел другой инцидент, который доказал, что не только Денис дорожил нашим коллективом.

Было ветрено. Я встретила Рико на причале. Он был не похож на себя, обычно улыбающийся, он выглядел мрачным.

– В чем дело? – спросила я, – Эй! Почему ты не улыбаешься?! А ну улыбаться!

– Меня увольняют! – сказал он.

Я остановилась, как громом пораженная.

– Что?! За что тебя могут уволить? Ты прекрасно работаешь!

– Эта Дженни, помнишь, та рыжая из 208го? Она пожаловалась на меня управляющему. Сказала, что я «оскорбил ее своим поведением».

– Я не ослышалась? Ты?! А вот я нахожу, что это она сделала все возможное, чтобы своим поведением оскорбить тебя! Я еле остановила ее перед пространственным окном, когда она разыскивала тебя по всему этажу!

– Видимо это ее и оскорбило. Я не обратил на нее внимания. Поэтому она решила отомстить.

– И Карэн поверил?

– Он вынужден поверить. К тому же, это не первый случай.

– И что, они вот так сразу уволят тебя?

– Не сразу. Сегодня вечером у него в кабинете будет нечто вроде следствия. Может, тебя тоже пригласят послушать, – он понуро побрел прочь.

Слова Рико оказались пророческими, вечером меня вызвали в кабинет управляющего, где уже собрались остальные сотрудники. Прямо перед столом Карэна сидела рыжеволосая англичанка, и ее лицо было пунцовым от злости.

– Теперь, когда все сотрудники в сборе, будьте любезны, расскажите вашу историю, – обратился к ней Карэн.

– А что рассказывать! Этот человек, ваш сотрудник, – она показала на Рико, – Пришел ко мне в номер вчера вечером, и мне было очень нелегко выставить его за дверь! Он вел себя неподобающим образом!

– Во сколько это было? – спросил Денис.

– Около десяти.

– Это правда? – спросил Карэн.

Рико отрицательно покачал головой. Воцарилось молчание.

– Мне очень стыдно, – сказал, наконец, управляющий, и в его голосе звучала грусть, – Для меня нет ничего больнее расставания с моими сотрудниками, потому что вы все мне стали как дети. И, тем не менее, в данной ситуации, я не вижу иного выхода. Это не первый подобный случай. У меня нет оснований не верить этой леди. Лео, оформи увольнение, пожалуйста.

Лео молча кивнул. Все молчали. Рико опустил глаза, казалось, слезы вот-вот потекут по его щекам, но он мужественно держался.

– Боже, какой позор, как стыдно ему сейчас, стоять здесь перед нами! – подумала я, и почувствовала, что тоже готова расплакаться. Ведь это был мой друг, мой брат!

– А у меня есть все основания не верить этой леди, – сказал вдруг Адиль.

Мы обернулись к нему. Он и сейчас был полон достоинства, как и обычно его лицо было абсолютно спокойно. И я гордилась в эту минуту, что была его подругой.

– Что ты хочешь сказать? – спросил Карэн.

– Рико не мог нарушить покой этой леди, потому что вчера вечером в десять мы нарушали покой других леди, за пределами пансионата, – продолжил он.

Рико с изумлением посмотрел на него, и я, надо признаться, была удивлена. На секунду у меня появились подозрения: как, мой Адиль?!

– И кто же были эти дамы? – спросил Карэн. – Они готовы подтвердить ваше алиби?

– По-моему, будет не очень правильно называть их имена, – ответил Адиль.

– Он врет! Он выгораживает своего дружка! – крикнула Дженни и еще сильнее покраснела, если это было возможно.

– Похоже, она снова права, – заметил управляющий.

Я поднялась.

– Не совсем, – сказала я, и, игнорируя удивленные взгляды, направленные на меня, продолжила, – Ведь ни для кого не секрет, что я встречаюсь с Адилем. Они были со мной.

Карэн посмотрел на меня.

– И снова я не могу поверить. Допустим, ты была с Адилем. Ладно. Это не приветствуется, но это не относится к делу. Но при чем же здесь Рико? А с кем был он? И где вы были, позвольте спросить?

– В баре «Синяя обезьяна», – подала голос Радка. – Он был со мной.

Повисла гробовая тишина, а потом все обернулись к менеджеру по контролю качества. Радка стояла намного выше нас по служебной лестнице, она была даже выше Дениса, как она могла произнести эти слова?! Наша злая, стервозная Радка, которую мы боялись и недолюбливали!

– Это правда? – тихо спросил Карэн.

– Правда, – спокойно ответила Радка и посмотрела на англичанку, – Зачем же обманывать, девушка?

Дженни покраснела еще сильнее, но ничего не ответила.

– Лео, подготовь побольше выходных анкет, вместо одного здесь следует уволить четверых, – продолжила Радка невозмутимо.

– Оставьте нас, – сказал Карэн. – Все, уходите!

Мы поднялись и молча вышли, пораженные случившимся.

Я подошла к Рико.

– Ты, правда, был с ней? – спросила я.

– А ты, правда, была с нами в «Синей обезьяне»? – ответил он. – Почему вы все покрываете меня?