Текст книги "Древнерусская литература. Вечные истории"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Повесть о Басарге и о сыне его Борзосмысле. Перевод В. Колесова
Сказание о трех царях – Аркадии, царе Несмеяне Гордом и о царе Борзосмысле Дмитриевиче
В одном великом городе, в Антиохии, царствовал в своем царстве царь по имени Аркадий. Царствовав в Антиохии шестнадцать лет, жил да и преставился, и погребен был в Антиохии Амфилохием, патриархом антиохийским. По кончине же Аркадия собралось во дворце его множество людей греческих, и устроили они совет с патриархом, и послали послов своих в Рим, чтобы призвать к себе властелина из числа римских вельмож. И отправились посланные в Рим, избрали себе одного из правителей, по имени Несмеян Гордый, и умолили его, чтобы пошел в Антиохию царствовать над греками. И тот внял их мольбам и, прийдя, воцарился над ними. Но по дьявольскому наущению начал царь Несмеян Гордый с пришедшими с ним римлянами город тот весь соблазнять, и своими деяниями, и золотом, и серебром, а кого, побуждая к тому и против воли, в свою латинскую веру приводить.
По прошествии многих лет окаянный понуждает перейти в свою латинскую веру насильно не только людей в своем государстве: из иных государств купцы приходили торговать, так он по дьявольскому наущению и их завлекал в свою латинскую веру. А если кто не желал от христианской веры отречься, так он, окаянный, по дьявольскому наущению таких купцов в темницы бросает, голодом морит, имущество их себе забирает.
В то же время один купец, очень богатый, по имени Дмитрий, отправлялся из Царьграда, и было с ним много рабов, и был с ним сын его единственный, малый возрастом. Уж плавал он по морю восемь месяцев, как внезапно поднялся сильный ветер и носил корабль по волнам, и увидели вдруг вдалеке город большой, и возрадовались радостию великою, и повернули к нему, и пристали в гавани корабельной. И увидел купец множество кораблей, подумал про себя, что велик этот город, и богата земля, и купцов много. Сошел купец Дмитрий с корабля своего, пошел в город, и встретили его горожане и спросили: «Откуда ты, господин, и какой веры?» И ответил купец Дмитрий: «Я христианин греческой веры, из преславного града купец греческой веры!» – «О купец, одной ты греческой веры с нами, но только имеем мы за наши прегрешения у себя царем вероотступника, латинской веры, мучает нас, желая склонить к своей латинской вере! Видишь, господин, – приходят купцы со всех сторон, желая тут торговать?» – «Вижу!» – «А царь повелел им всем три загадки отгадать, приводя их в свою латинскую веру: кто не может тех загадок отгадать – бросает их в темницы! Был же у нас и учитель, патриарх Амфилохий, но царь окаянный, не ведаем куда, и его сослал в заточение!»
И купец Дмитрий, услышав такие слова от горожан, возвратился на свой корабль и решил отплыть от того города, но пришел на корабль свой – а уж на корабле его стоит царская стража, ибо правило было таково у царя: как придет к пристани корабль, какого бы ни было царства, повелевает царь страже своей стеречь, чтоб не ушел купец прочь.
Дмитрий же купец, возложив все надежды на Бога и взяв с собою большие дары, пошел к царю, а имя царя – Несмеян Гордый. И пришел к нему купец Дмитрий, и стал пред царем, и сказал: «Государь царь Несмеян Гордый! Купчишка я, прибыл из Греческой земли из преславного Царьграда, чтобы ты, господин, дары мои принял, а мне, купчишке, в своем царстве разрешил торговать всякими товарами!» И сказал царь: «Завтра приходи ко мне отобедать!»
И наутро пришел он к царю обедать. После обеда сказал царь купцу: «Купец, какой ты веры?» Купец же ответил царю: «Я, государь, веры христианской, греческой веры!» И сказал царь: «А я думал, что ты одной веры со мною! И хотел тебе дать в моем царстве торговать всякими товарами, и хотел тебя отпустить с дарами и с проводниками – ан ты со мной не одной веры! Так знай же, купец: должен отгадать мне три загадки. Если отгадаешь – разрешу тебе в моем царстве торговать всяким товаром, но если не отгадаешь – перейдешь в мою веру, а если не пожелаешь со мною быть в моей вере – повелю отсечь твою голову мечом моим, а товар твой забрать в казну!» И задумался Дмитрий-купец надолго, поникнув головой. А Несмеян-царь сказал: «Почто царю не ответствуешь?» И, поклонясь, сказал купец царю: «Царь-государь Несмеян Гордый! Дай же мне сроку три дня!»
Пришел Дмитрий на корабль, плачет и рыдает, ожидая себе смерти от царя. А сын его играет на корабле с прутиком: одной рукою прутик держит, а другою рукою по прутику бьет и, сев как на коня, скачет по кораблю, как обычно дети играют. Как увидел мальчик отца своего, плачущего и опечаленного, тотчас он, отбросив свою игру, быстро прибежал к отцу своему и сказал: «Вижу, отец, что очень печален ты! Что с тобою случилось в городе этом у царя?» И ответил Дмитрий сыну своему: «Чадо мое милое! Молод еще ты, семи лет, и играешь по-детски, так что не поймешь отцовской печали! И не веселись, чадо милое, ибо осудил меня царь на смерть! И тебе, мое чадо, не помочь!» И ответил мальчик отцу своему: «Отец, скажи мне, на какую тебя смерть обрек царь? И я тебе помогу!» И, вздохнув от всего сердца своего, сказал купец сыну своему: «Как, чадо милое, можешь ты помочь, будучи столь малым? Мне, отцу своему, помочь не сообразишь! Вот я, чадо, отец твой, – муж зрелый, понимаю много и больше тебя, – но не знаю, что царю отвечать, – а ты, маленький, хочешь помочь!» И ответил ребенок отцу своему: «Пусть известно тебе, отец, будет: удалой конь познается в бою, а верный друг в деле познается! Лишь поведай мне, отец, слово царское! А коли не поведаешь – сам от царя смерть примешь и меня погубишь!» Услышав от сына своего столь мудрые речи, подивился отец и рыдать перестал, печаль свою в радость превратил, и сказал отец сыну своему: «Оттого у меня печаль и плач, что сказал мне царь, чтобы я перед ним три загадки отгадал. А из-за этих трех загадок множество купцов, чьи здесь корабли, сидит в темницах и терпит великое мучение и скорбь имени ради Христова! И повелел царь даже хлеб на продажу не печь, чтобы голодом мерли, так чтобы тот, кто и не хочет, но обратился в его латинскую веру! А я, чадо, гнева царского испугался, попросил сроку три дня, а на четвертый день хочет мне голову он отсечь мечом, товар же мой забрать в свою казну!» И сказал сын отцу своему: «Прости меня, Господи, и ты, отец: скорби, и рыдания, и печаль – удел слабоумных людей, вот и ты, отец, им уподобился: хочешь сам в себе печаль свою держать и мне, сыну твоему, ее не поведаешь! Я же тебе, отец, помогу и загадки царские отгадаю!» И вернулся мальчик к игре своей и продолжал играть.
И как наступил тот четвертый день, пришел купец к сыну своему и сказал ему: «Сын мой! Четвертый день, о котором царя я просил, наступил. Что скажешь говорить пред царем?» И ответил мальчик: «Пойдем, отец, к царю, возьми с собою одного раба да меня, а в остальном пусть будет воля Господня! Как Богу угодно, так и поступим!» И подивился купец Дмитрий разуму его и мудрости его, сына своего, ответу, и подумал про себя: «Что-то будет!» И предстал купец с сыном своим и с рабом перед царем.
И сказал царь купцу: «Купец! День тот настал, о котором просил ты – отгадывай загадки мои!» И ответил сын купца: «Дай мне, царь, медку испить – я тебе загадки твои разгадаю!» И сказал царь ребенку: «Не тебе я загадки загадываю, а этому купцу!» И ответил ребенок: «Царь! Я – сын купца, загадки твои вместо отца своего разгадаю!» И царь, налив чашу меду, подает ее ребенку, а ребенок передает отцу своему. Отец же, выпив мед, хотел вернуть чашу, но сказал ребенок отцу своему: «Отец! Не возвращай царского дарения чашу, но спрячь ее поглубже, ибо царевы дарения не отдаются назад!» И отец спрятал чашу за пазуху. Царь же, налив вторую чашу меду, дал ребенку, и ребенок передал ее рабу своему, приказав выпить и спрятать поглубже. И раб совершил повеленное. Тогда царь, налив третью чашу меду, дал ее ребенку. Ребенок же, выпив, спрятал чашу поглубже. И сказал мальчик: «Царевы дарения не отдаются назад!» И сказал царь мальчику: «Мальчик! Тебе говорю, отгадай загадку мою: далеко ли от востока до запада?» Мальчик ответил: «От востока до запада двенадцать часов, от запада до востока двенадцать часов, и всего так, со днем и с ночью, от восхода солнца и до его заката, – двадцать четыре часа!» И поразился царь юному его разуму и мудрому его ответу. И, снова налив чашу меда, дал купцу, и сыну его, и рабу их. Те же, выпив чаши, спрятали их за пазухи свои и произнесли: «Царевы дарения не отдаются назад!» И сказал царь отроку: «Мальчик! Вторая загадка: чего десятая часть в мире прибывает, а десятая часть убывает?» И ответил мальчик царю: «Я твою загадку отгадаю завтра, но ты, царь, поставь престол свой посреди двора своего и сядь на него!»
И наутро пришел тот купец с сыном своим и с рабом, и предстал пред царем, и поклонился ему, и сказал царь: «Отрок младой! Отгадывай мою вторую загадку: чего десятая часть днем в мире убывает, а десятая часть в мире прибывает?» И ответил мальчик царю: «Царь-государь Несмеян Гордый! Это ли твоя мудрая загадка? У нас такие твои загадки маленькие мальчики, мои сверстники, друг другу загадывают и отгадывают! Это ли, о царь, твоя загадка? Солнце зноем осушает десятую часть воды в море, в реках и в озерах. Но так как ночь приносит с собою сырость и влагу, вносит их в моря, и в реки, и в озера, – то десятая часть в мир возвращается ночью, – вот тебе, царь, вторая загадка!» И удивился царь таковому его разуму и многосмысленному его мудрому ответу, что так он смышлен. И сказал царь: «Мальчик! Отгадывай третью загадку: что нужно сделать, чтобы, проклятые, не смеялись язычники над вами, православными христианами?» И ответил мальчик царю: «Дай мне сроку пять дней, а за эти пять дней прикажи вестникам твоим по всем площадям и по всему городу объявлять, чтобы шли все к лобному месту; и ты повели тебе построить на лобном месте выше всех прочих место, так чтобы голос твой был слышен всем!» И дал ему царь сроку пять дней, а в эти пять дней по велению его и по приказу все устроили.
На шестой день сел царь на высоком помосте, на престоле своем. И собрались все жители города того. Царь же, сидя на лобном месте, держал в своей руке меч, а в другой руке жезл, собираясь отсечь голову и купцу, и сыну его, и рабу их. И пришел купец с сыном своим и с рабом их, и предстал пред царем, и поклонился ему до земли. И сказал царь ребенку: «Ну, смышленый маленький мальчик, отгадывай мою третью загадку: так что нужно сделать, чтобы язычники не смеялись над вами, православными христианами?» И ответил мальчик: «Ты, царь, велик ведь, и сидишь на высоком месте, и голос твой расходится так, что все люди его слышат; я же – маленький мальчик, и вот я стою на земле так низко, что отгадки моей никто не услышит; сойди же ты, царь, с высокого своего места и пусти меня, и дай мне одежду твою, и жезл твой, и меч, – и вот тогда отгадаю я загадку твою!» И услышал царь, что попы, и воины, князья и бояре, и все люди кричат: «Царь-государь! Мальчик ведь мал, что он может сделать?» И сошел царь с высокого места своего, и дал мальчику одеяние свое, и жезл, и меч свой. Мальчик же взошел на высокое место. Царь же подумал про себя: «Что будет?» – а того не знает, что Бог позволяет царствовать, кому пожелает, и делает так. И начался средь народа страшный шум: каждый желает увидеть, что случится. И сказал мальчик: «Повели, царь, молчать!» И настала полная тишина. И крикнул тогда мальчик громким голосом: «Попы и воины, князья и бояре, и все люди, мужчины и женщины! В какую веру хотите веровать? В Святую ли Троицу: Отца, и Сына, и Святого Духа, – или в проклятую языческую веру?» И вскричали все люди единогласно: «Хотим, господин, веровать в Святую Троицу: в Отца, и Сына, и Святого Духа!» И мальчик извлек меч, и отсек царю голову, и сказал про себя: «Вот и третья твоя загадка отгадана! Не смейся, поганый, над нами, православными христианами!»
И поднялся на площади шум великий, но сказал мальчик: «Мир вам, православным христианам!» – и все смолкли. И снова сказал мальчик: «Изберите себе царя православной веры!» И вскричали все люди единогласно, так говоря: «Ты нас избавил от языческой веры и от злого мучителя – ты нам и будь царем!» И сказал мальчик: «Коли есть на то воля Божья, быть мне у вас царем! Царем же зовется слуга по Божией милости, и царство ему дается по Божьей воле, мы же возвеличим Господа и прославим Мать его за то, что избавил Господь отца моего, и меня, и раба нашего от латинского этого мучения и от безвременной такой смерти. И вас милостью своею посетил Бог, не отринул вас от православной веры, и подобает вам прославлять Троицу Святую: Отца, и Сына, и Святого Духа. Все это я совершил Божьим повелением, а не своим желанием: если Бог с нами – кто против нас!» И воскликнули все люди единогласно, будто одними устами говорили: «О, по Божьей мудрости владыке многие лета, государю нашему, царю Борзосмыслу Дмитриевичу!»
Но вопросил царь народ свой: «Был ли у вас патриарх вселенский, и священники, и дьяконы, или монахи, то есть чернецы?» И те ответили ему: «Новый государь, царь Борзосмысл Дмитриевич! Патриарха нашего тот окаянный богоотступник, Несмеян Гордый, не знаем даже куда, сослал в заточение». И повелел царь Борзосмысл Дмитриевич разнести приказ его главный по всем областям Антиохийского царства: если кто отыщет патриарха, или священников, или дьяконов, или черноризцев, то есть монахов, – чтобы вели их в город Антиохию к новому царю Борзосмыслу Дмитриевичу. И многих попов и дьяконов сыскали – иные из них в миру утаились, а черноризцев нашли в пустынях, и в лесах, и в пещерах. И призвал он их в город Антиохию, и рассказали им о новом царе Борзосмысле Дмитриевиче, христианине по вере. А патриарха нигде не нашли. И печалился царь о патриархе. Тогда пришел один овечий пастух и поведал царю: «Видел я патриарха, в горах живущего, в пещере, питается быльем, а вместо воды росу слизывает!» В радости послал царь к патриарху князей, и бояр, и множество людей, и пастухов, повелел его умолить, чтобы шел в Антиохию и сел бы на свой престол, как и прежде, и учил людей христианской вере, – как подобает жить православным христианам и заповеди Божий блюсти, «и меня бы благословил на царство сесть!» И пришли, и сказали ему, и принял он просьбы их, и вернулся в город Антиохию. И пришел он к царю, и поклонился ему до земли. Царь же, поднявшись, ему поклонился, и ниже его, и благословение принял на царство сесть, и проводил его с честью, повелев сесть на патриарший престол, как и прежде, и просил учить людей вере христианской и жить, как и жили. Аминь.
Повесть о споре жизни и смерти. Перевод Л. Дмитриева
Спор жизни со смертью
Некий человек, удалой воин, ездил по полю чистому, по раздолью широкому. И пришла к нему смерть, и был вид ее страшен, как у рыкающего льва, ужасен он для человеческой природы. Носит смерть с собой всякие орудия: меч, ножи, пилы, рожны, серпы, топоры и другие неведомые предметы, которыми по-разному вершит свои злодеяния.
Увидав ее, смиренная моя душа сильно устрашилась. И я спросил смерть: «Кто ты, лютый зверь? Очень уж страшен облик твой: вид у тебя человеческий, а поведение звериное».
Ответила ему смерть: «Пришла к тебе, хочу тебя взять».
Говорит тогда человек тот: «Да я не хочу, а тебя не боюсь».
Смерть же ему в ответ: «О человече, почему меня не боишься? Цари и князья, и воеводы, и священнослужители меня боятся. Я славлюсь по всей земле, а ты меня не страшишься».
Говорит ей человек тот: «Ведь я удалой воин, в ратном деле многочисленные полки побеждаю, а в одиночку ни один человек не может со мною сразиться, ни выйти против меня. А ты ко мне одна пришла и всяких орудий с собой много носишь. Нет в тебе удали, только страшна: облик твой пугает меня, и все во мне трепещет, когда смотрю на тебя. Уходи от меня прочь, пока не пронзил тебя мечом своим».
Тогда говорит ему смерть: «Я ни сильна, ни хороша, ни пригожа, а вот сильных и пригожих забираю. Вот что скажу я тебе, человече, послушай меня. От Адама и до сегодняшнего дня сколь много было богатырей удалых, а ведь никто не осмелился со мной сразиться, да и не знаю я никого, кто бы со мной сразиться мог. Да еще скажу тебе, послушай меня: от Адама и до сегодняшнего дня сколь много было людей, царей и князей, и священнослужителей, женщин и девиц, – всех их я забрала. Самсон сильный, не богатырь ли был, не сильнее ли тебя был? Так говорил он: „Если бы было кольцо в землю вделано, то я бы весь мир повернул“. А я и его взяла. Александр, царь македонский, удал и храбр был и всему подсолнечному миру царем и государем стал, а я и его взяла, как одного из убогих. А царь Давид, среди пророков пророк, – а я и его взяла. О человече, не мудрее ты царя Соломона – царь Соломон разумным и мудрым был, да и тот со мной не смел поспорить, и его я взяла. Акир Премудрый в Алевитском царстве, не было под солнцем другого такого мудреца, да и тот со мной не смел поспорить, а я и его взяла. Да знаешь ли ты, человече, что я, смерть, – не взяточница, богатства не коплю, а нарядных одежд не ношу, а земной славы не ищу, потому что немилостива – с детства не приучилась миловать: и я не милую, не делаю отсрочки ни на минуту, а как приду, так и возьму».
И говорит человек тот: «Госпожа моя смерть, будь благосклонна ко мне».
И говорит ему смерть: «Невозможно это, человече, потому что ко всем моя благосклонность одинакова: какова к царю, такова и к князю, и к священнослужителю, и к богатому, и к бедному. О человече, если бы я собирала богатства, то столько набралось бы у меня богатства всего мира, что и сказать нельзя! Потому так, человече, что хожу я, аки тать в нощи, никого не предупреждаю, ибо, человече, слышала, что говорит Господь в Евангелии: „Остерегайтесь, ни один из вас не знает, когда тать придет в дом его; если бы знал, крепко бы стерег и не дал бы проникнуть в дом свой“. Так и ты, человече, знай: берегись смерти каждый час, пока я не пришла за тобой. А теперь, человече, неоткуда ждать тебе помощи, потому что, человече, – „В чем тебя застану, в том и сужу“, – говорит Господь».
Сказал тогда человек тот: «Госпожа моя смерть! Разреши мне, госпожа, пойти в город и покаяться».
Ответила ему смерть: «Нет, человече, не пущу тебя, потому что многие люди так же говорят. Когда я прихожу к ним, то они говорят: „Господи, отпусти меня, чтобы покаяться“, и я отпущу, чтобы покаялся, и он, освободившись, поступает по-прежнему, а про меня забывает, думает, что с ним ничего не случится. Уже, человече, жизнь твоя пресекается, близок конец твой, а солнце твое зашло».
Тогда человек этот начал рыдать, плакать взахлеб и много жалобных слов произнес. И говорит он: «Госпожа моя смерть! Разреши, госпожа, пойду и приготовлю сорочку и саван и все другое необходимое для погребения тела моего».
Говорит ему смерть: «Нет, человече, не отпущу тебя».
И начал человек рыдать и стенать в сердечной тоске, так говоря: «Ох, ох, ох! Смерть-злодейка, кто тебя может избежать? Увы, увы мне, не готов я, о горе мне, грешному, пришел за мной неумолимый злодей! По праву дано ей имя смерть, о, немилосердная злодейка!»
Смерть же, подступив к нему, подсекла ему ноги косой и, взяв серп, схватила его за шею, взяла маленький топор и начала отсекать ноги, а потом и руки. И иными орудиями стала дробить все части тела моего, одними одни, а другими другие члены тела моего, и окоченели жилы мои, и вырвала она двадцать ногтей моих. И отняла язык, и омертвело все тело мое, не мог никак пошевельнуться от страха перед всеми орудиями, которыми терзала она меня. Потом взяла она топор острый и отрубила голову мою. После этого налила чего-то в чашу, а чего – не знаю и не ведаю, и дала мне пить против моего желания. Так ведь, братья, столь было горько и тошно в это время, что и описать нельзя беду эту великую.
И исторгнула мою душу, и стремительно вылетела душа из меня, из тела моего, как птица из тенет. И тотчас прекрасные юноши взяли душу мою на руки свои и держали ее, а я оглянулся назад и увидел тело мое, лежащее бездушно и неподвижно, как если бы кто-нибудь снял с себя одежду свою и бросил ее и стоял бы и смотрел на нее. Так и я видел тело свое очень гнусным, от которого, как от трупа, исходил ужасный смрад. Так же как кто-нибудь испустил из себя нечистоты и, гнушаясь их, отбежал прочь, так и мертвая человеческая плоть омерзительна. Аминь.
