290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Авиация и Время 1995 №01 (9) » Текст книги (страница 4)
Авиация и Время 1995 №01 (9)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 04:19

Текст книги "Авиация и Время 1995 №01 (9)"


Автор книги: авторов Коллектив






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Украинское акционерное общество воздушных сообщений «Укрвоздухпуть» Часть II

Фото из архива М.Б.Ляховецкого

Продолжение. Начало в «АХ» № 4'94

Перед началом первого летного сезона

В новом 1924 г . на главной базе «Укрвоздухпути» в Харькове продолжалось начатое летом прошлого года крупное строительство. К середине января почти окончили большой железобетонный ангар и, не дожидаясь завершения работ, закатили «Кометы» под крышу. Температура там не отличалась от наружной, и все же условия хранения техники улучшились. Строилась и авиамастерская, но ввод ее в строй затягивался, поэтому профилактический ремонт двигателей приходилось выполнять в тесном гараже. Возглавлял мастерскую 52-летний француз-механик Л.М.Бонос. Личность весьма колоритная, он больше 30-и лет проработал на различных машиностроительных и авиационных предприятиях, в том числе в Париже, Гавре, Лондоне и Чикаго, а в последние годы в Москве и Киеве.

Примерно в то же время, пытаясь приспособить «Кометы» к эксплуатации в зимних условиях, на самолет ВВ11АА установили лыжное шасси. В этом прежде всего были заинтересованы военные, рассматривавшие гражданскую авиацию как свой резерв,

Следует отметить, что внимания германской технике уделялось куда больше, чем приглашенному немецкому персоналу. В начале марта, обобщая жалобы своих земляков, пилот Э.Фат писал в правление: «…пребывание в наших комнатах становится неприятным… При теперешнем количестве дров, которое до сих пор ежедневно снижалось, средняя температура днем была 5° С, а ночью – 2° С.» Кое-кто уже простудился, и, если топливо не будет поставляться в необходимых количествах, подобное может постичь всех иностранных специалистов. (1)

Продолжалась подготовка к первому летному сезону. Главное внимание уделялось авиалиниям Харьков-Полтава-Елиса-ветград-Одесса и Харьков-Полтава-Киев. Нерешенных проблем оставалось еще немало, а наибольшую тревогу вызывало плохое состояние аэродромов. Даже в столице Украины полеты приходилось выполнять с ипподрома, чередуя взлеты и посадки самолетов с забегами лошадей. В Киеве предстояло эксплуатировать бывший аэродром КОВ[* Киевское общество воздухоплавания было образовано в 1909 г . Аэродром находился в районе современной киностудии им. А.П.Довженко.], а в Одессе – примыкавшее к заводу «Анатра» Стрельбищенское поле. Привести их в порядок, да еще подготовить промежуточные и запасные площадки силами только «Укрвоздухпути» было невозможно. На выручку пришла общественность, мобилизованная ОАВУК, партийными и комсомольскими органами.

Замыкаться на двух линиях между важнейшими городами республики в УВП не собирались. Зарубежный опыт подсказывал, что эксплуатация только внутренних магистралей не принесет доходов. Однако из-за ограниченных связей СССР с другими странами, а также конкуренции со стороны «Юнкерса» и «Деру-луфта» шансов быстро выйти на международные маршруты было немного. Внимание привлекало черноморское направление. Но добиться разрешения на полеты в Симферополь так и не удалось, а за право обслуживать участок крымского побережья на маршруте Одесса-Новороссийск пришлось вступить в борьбу с российским обществом «Добролет».

К весне 1924 г . московские коллеги уже провели целый комплекс работ по организации гидроавиалиний Евпатория-Севастополь и Севастополь-Ялта вплоть до закупки нескольких «Юнкере» Р-13 на поплавках. Однако проделали они это без согласования с «Укрвоздухпутем», за которым признавалось приоритетное право на деятельность в регионе. Разгорелся конфликт. Для его улаживания 8 марта в Харьков приехал представитель «Добролета» А.В.Глоба, который попытался уговорить правление «родственной организации» разрешить проблему мирно, по– семейному. Однако задушевного разговора не получилось. Участвовавшие во встрече Юнгмейстер и Стамо заняли жесткую позицию и не шли ни на какие увещевания московского гостя. Они доказывали, что «управлять этими линиями менее удобно из Москвы, нежели из Харькова», и требовали обязательной их передачи со всем имуществом в обмен на акции УВП. Российскую сторону это совершенно не устраивало. После длительных дебатов Глеба внес последнее предложение, настаивая на его включении в итоговый документ: «Общество Укрвоздухпуть и Добролет организуют для совместной эксплоатации крымские линии. Форма же соглашения будет определена правлениями Обществ»[** Здесь и далее стиль и орфография оригинала.], Лидеры УВП остались непоколебимы, и резюмирующая запись гласила: «Правление считает единственно желательной формой совместной работы форму, предложенную Укрвоздухпутем». (2)

В дальнейшем борьба за право возить пассажиров из Севастополя в Ялту и Евпаторию велась с переменным успехом. УВП удалось заручиться поддержкой крымских властей, а «Добролет» привлек на свою сторону московские инстанции. Были разработаны несколько вариантов соглашений, но нет никаких данных, что хоть один из них был подписан. Окончательный итог этой истории не совсем ясен. Известно лишь то, что летом 1924 г. гидроавиалиния в Крыму работала. Скорее всего, принадлежала она «Добролету», т.к. в УВП самолеты на поплавках никогда не числились.

Самолет Komet II «Донец-железнодорожник» на лыжном шасси


Первая навигация

9-10 мая прошло заседание правления УВП, на котором были приняты два важных решения. В связи с переходом В.Н. Ксандрова на работу в Москву обязанности председателя правления и директора-распорядителя передали В.Н.Макогону[*** Официальное избрание Макогона на эту должность произошло значительно позднее – 03.09.1924 г. на общем собрании учредителей УВП.]; открытие движения на линиях Харьков-Одесса и Харьков-Киев назначили на 25 мая. До 22 мая на этих маршрутах В. Неун и Э. Фат на самолетах ВВКАО и ВВУАР выполнили по одному техническому рейсу. Полеты прошли вполне успешно, однако в подготовке линий выявился ряд серьезных недостатков. Так, состояние поля киевского аэродрома все еще оставляло желать много лучшего, не надежно работала связь между воздухостанциями, а метеослужба пребывала в зачаточном состоянии. Тем не менее правление УВП обратилось в Главную инспекцию ГВФ с настоятельной просьбой разрешить начать движение, ибо «неоднократное затягивание открытия поселяет недоверие к Воздухоф-лоту среди трудовых масс…».(3) Апелляция к классовому сознанию дала должный эффект, и разрешение было получено.

Как и намечалось, 25 мая полеты на первых в Украине регулярных пассажирских авиалиниях начались. В этот день Неун на «Комете» ВВ11АР выполнил рейс в Одессу с посадкой в Елисаветграде, а Фат на самолете ВВУАО – в Киев с посадкой в Полтаве. Эти полеты носили чисто рекламный характер: на борту находились представители УВП, ОАВУК, журналисты; на промежуточных аэродромах и в конечных пунктах назначения прошли торжественные митинги с бравурными речами, разбрасыванием листовок и другими характерными для той поры атрибутами .

После шумного начала работа быстро приняла размеренный характер. Еженедельно выполнялись два рейса на Киев и один на Одессу. Самолеты летали с завидной регулярностью, практически без срывов расписания. Пассажирам обеспечивался весьма высокий уровень сервисного обслуживания: билеты с доставкой на дом можно было заказать по телефону, а на аэродром приехать в автомобилях «Укрвоздухпути». За счет государственной дотации на услуги УВП устанавливались искусственно заниженные цены в пределах 55-60% себестоимости (билет до Киева стоил 45 руб., а до Одессы – 60 руб.). Однако даже это в три раза превышало цены на проезд по железной дороге в мягком вагоне, и желающих воспользоваться воздушным транспортом появилось не много. За первый месяц полетов на обоих маршрутах перевезли 14 кг грузов и 79 пассажиров, причем многие из них летели бесплатно по различным служебным делам. Выручка составила всего 1450 руб., вместо 23000 руб., на которые рассчитывали.

Финансовое положение Общества, усугубляемое снижением темпов реализации акций и инфляцией, было плачевным. Денег на выплату зарплаты и другие текущие расходы катастрофически не хватало. Региональные представители бомбардировали правление требованиями о срочной материальной поддержке, а в ответ получали ЦУ – проявлять большую инициативу. Так, в июне Стамо писал киевскому уполномоченному «Укрвоздухпути» Егорову: «У меня с деньгами очень плохо. Вам прислать сейчас не могу. Надо добыть (временно занять в Губотделе), а потом вернуть распространением акций. Гринько[* Гринько – председатель Киевского губисполкома. Он и его одесский коллега Иванов принимали деятельное участие в делах УВП.] обязался оказать этому самое широкое содействие, надо воспользоваться этим и реализовать хотя бы 10-15 тысяч».(4)

Выходить из положения помогали и правительственные дотации, и поддержка местных властей, и активная деятельность ОАВУК, в первичных организациях которого не прекращалась работа по сбору средств на нужды Воздушного Флота. Была развернута широкая рекламная кампания, в рамках которой выполнялись многочисленные круговые полеты[** Воздушное катание над аэродромом.], а в прессе то и дело появлялись публикации о привлекательности воздушных путешествий. Делались попытки наладить коммерческую деятельность, не связанную с главными задачами УВП. Для этого по всей территории Украины, в Крыму и Москве были созданы конторы «Укрвоздухпути», которые начали заниматься транспортировкой и хранением различных товаров, посредническими операциями, издательским делом и т.п. Вполне серьезно рассматривался даже вопрос о приобретении в Харькове мыловаренного завода и мельницы. Итог этой деятельности был весьма печален, но об этом речь пойдет в следующих публикациях.


Самолет Komet II RRUAF в Елисаветграде, 1924 г.

И все же завершившаяся 1-го октября навигация прошла вполне успешно. За четыре месяца удалось выполнить 62 рейса на линии Харьков-Киев и 31 рейс на линии Харьков-Одесса, совершить ряд специальных полетов, в том числе в Симферополь и Москву, перевезти 280 пассажиров (еще 480 в круговых полетах), 137 кг почты и 519 кг других грузов, общий налет превысил 548 ч, было «покрыто» 59595 км , регулярность полетов составила 98,5%. Германская техника работала надежно и единственная вынужденная посадка произошла из-за погодных условий. Это случилось 28 июля, причем, как и в прошлом году, в переделку попал самолет ЯЯКАВ. Его пилотировал Неун, на борту находилось два пассажира и бортмеханик. Вылет из Харькова состоялся при ясном небе, но вскоре после прохождения Полтавы на маршруте встретилась плотная облачность. Пытаясь выйти из нее, летчик снизился до ста метров, но ситуация еще больше осложнилась, так как теперь пришлось идти в сплошном тумане. Неун не только сбился с курса, но и потерял пространственную ориентацию (на «Комете» отсутствовал кренометр). Продолжать полет было крайне рискованно и, уповая на то, что маршрут пролегал над равнинной местностью, пилот решил садиться. Землю он увидел буквально за десять метров и «…не успел выровнять самолет, результатом чего явилась авария.» (5) Но все обошлось благополучно: экипаж и пассажиры отделались легким испугом, а «Комета» получила лишь небольшие повреждения. Пассажиров удалось быстро доставить на ближайшую железнодорожную станцию, откуда они продолжили путь на поезде.

Приземление вне аэродромов таило специфичную для тех лет опасность. В июле 1924 г . правление УВП обратилось в ГПУ УССР с просьбой разрешить приобрести для своих летчиков два револьвера с патронами, т.к. при вынужденных посадках «в местах малонаселенных или неблагополучных по бандитизму… возрастает опасность ограбления пассажиров и почты перевозимых самолетами…».(6)

Помимо инцидента на линии, еще одно летное происшествие произошло при выполнении пробного полета. 25 июня в Харькове Фат совершил грубую посадку на самолете РНОАС, в результате чего были сломаны стойка шасси, винт, а левая консоль и левый борт получили небольшие вмятины.

После окончания навигации по предложению ОАВУК в Донбассе была проведена широкомасштабная рекламная акция. Фат и советский бортмеханик Пурпиш облетели на «Комете» Бахмут, Луганск, Мариуполь, Старобельск, где совершили около 15 круговых полетов. За 17 дней они прошли 1300 км , а налет превысил 18 часов. В каждом городе прибытие самолета сопровождалось митингами и сбором средств на нужды УВП и ОАВУК.

В октябре-ноябре на службу в «Укрвоздухпуть» были приняты первые отечественные летчики: И.Ф. Бывалое, Д.И. Затыкин, И.П. Галиченко и И.А. Буоб. На Фата и Неуна теперь легли обязанности по переучиванию бывших красвоен-летов в линейных пилотов УВП. Освоение тяжеловатых на взлете и посадке «Комет» не обошлось без поломок. 6 ноября у самолета ВВ11АО, которым управлял Затыкин, на пробеге произошло разрушение втулки одного из колес. Машина развернулась поперек полосы и получила незначительные повреждения.

1. ЦГАВОВ Украины – Ф. 184,– О.1.-Д. 17.-Л.292.

2. Там же. – Д.4,– Л.25-25 об.

3. Там же – Д. 22. – Л. 10 об.

4. ЦГАВОВ Украины,– Ф. 184.-0.Л. 16.

5. Там же.– Д.56,– Л.17-17 об.

6. Там же.– Д-17,– Л. 155.

Продолжение следует

Александр Н. Медведь/ Москва

Виктор Ю. Голобков/ Харьков

Фото из архивов авторов

«Истребитель самолетов и танков»

Первый экземпляр истребителя Таирова после доработок и установки радиостанции – Та-3. В ходе испытаний окрашен в защитный цвет. Лето 1941 г.

Во второй половине 30-х годов почти одновременно во всех странах с развитой авиационной промышленностью чрезвычайную популярность приобрела идея двухмоторного истребителя. Ее возникновение относят к заключительному периоду первой мировой войны, однако реальные серийные машины появились почти двумя десятилетиями позже. Все эти годы не утихали споры о техническом облике такого самолета, но наибольшее количество сторонников получила концепция «летающего крейсера», «рейдера», «эсминца», «разрушителя» – многоцелевой машины, апологеты которой тяготели к морским аналогиям.

Подобно тому, как крейсеры решают свои многочисленные и разнообразные задачи по охране эскадр, разведке, борьбе с судоходством на морских коммуникациях, на соответствующие летательные аппараты теоретики воздушной войны планировали возложить сходные обязанности в воздушных сражениях. «Летающий крейсер» (или, если угодно, «эсминец») виделся им как двухмоторный быстроходный многоместный самолет с мощным стрелково-пушечным вооружением. Он должен был, по словам известного в 30-е годы советского авиационного тактика комбрига А.Н.Лапчинского, «разведать силы противника, а затем на максимальной скорости уходить к своим бомбардировщикам («эскадре» – прим. авт.) и занять место в системе коллективной огневой обороны прежде, чем истребители противника догонят его и уничтожат». В случае встречи с неохраняемыми группами бомбардировщиков противника (по морской аналогии это, вероятно, вооруженные транспорты), «крейсеры» должны были решительно атаковать их и… чуть не сказал – потопить.

Увы, морские реминисценции оказались несостоятельными. Главными причинами этого стали относительно малая дальность эффективной стрельбы авиационного стрелково-пушечного вооружения, не позволявшая сосредоточить огонь всей «эскадры» на наиболее опасном противнике, и скоротечность воздушного боя. В результате вместо сражения эскадр в воздухе происходили схватки ближайших друг к другу самолетов. К тому же в небе не оказалось места для «адмирала», который мог бы одновременно руководить действиями десятков боевых единиц. И все же машины для «морских боев в воздухе» были построены. Это «Мессершмитт» Вf-110, «Фоккер» 0.1, «Потез» 63 и ряд других.

Второй экземпляр самолета ОКО-6бис/Та-1 на испытаниях в ЦАГИ зимой 1940 г.

В то же время развивалась и менее впечатляющая, но зато гораздо более реалистичная ветвь двухмоторных истребителей, по назначению практически не отличавшихся от одномоторных собратьев. Конструкторы стремились обеспечить им минимально возможную нагрузку на мощность (отношение полетной массы машины к суммарной мощности моторов) и примерно одинаковую с одномоторными истребителями нагрузку на крыло (отношение полетной массы к площади крыла). Поэтому такие самолеты получались предельно «ужатыми» по размерам. Появление в середине 30-х годов авиационных моторов мощностью порядка 1000 л .с.и массой всего 500– 600 кг теоретически давало возможность создать двухмоторный истребитель, по своим характеристикам превосходящий одномоторные. Наиболее ярким примером серийной машины этого класса являлся Р-38 «Лайтнинг», который в 1941 г . нес более мощное вооружение и летал быстрее и дальше любого американского истребителя. Разрабатывались двухмоторные истребители и в СССР. Один из проектов принадлежит В.К.Таирову.

Всеволод Константинович Таиров, прежде работавший у Н.Н.Поликарпова, обладал большим опытом конструктора и руководителя. В 1935 г . он возглавил опытно-конструкторский отдел (ОКО), организованный на киевском авиазаводе № 43 для устранения недостатков выпускавшегося там пассажирского самолета ХАИ-1.[* В ходе эксплуатации несколько таких самолетов разбились (подламывалось шасси, а на одной из машин на взлете оторвалось крыло] Не ограничиваясь сопровождением серийного производства, Таиров занялся реализацией собственных идей. Завод в Киеве предоставил для этого неплохие возможности – после реконструкции и оснащения новым оборудованием (в том числе американским) прежние ремонтные мастерские превратились в один из самых современных заводов НКАП.

Первый самолет Таирова – пассажирский шестиместный ОКО-1, моноплан очень чистых аэродинамических форм -к лету 1938 г . успешно прошел испытания, но в серийное производство не передавался. Строился, но не был закончен истребитель-штурмовик ОКО-4 – полутораплан с мотором М-88, вооруженный двумя пулеметами БС и 100 кг бомб. «Зеленую улицу» получила другая машина ОКО.

В соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) № 256 от 29.10.1938 г. Таирову (по его инициативе) поручили создание одноместного двухмоторного бронированного истребителя.

Назначение самолета, получившего обозначение ОКО-6, было двойным: истребитель сопровождения и штурмовик для борьбы с бронированными целями. В нем все было направлено на достижение высокой скорости полета: установка двигателей М-88 мощностью по 1000 л .с. (на высоте 7550м – второй границе высотности), предельно малые размеры, минимальный мидель фюзеляжа и весьма обтекаемые формы. Достаточно сказать, что длина самолета, площадь и размах крыла были практически равны аналогичным параметрам одномоторного «Харрикейна».

Другой важнейшей особенностью ОКО-6 стало мощное наступательное вооружение из двух7,62-мм пулеметов ШКАС (по 400 патронов на ствол) под носовым обтекателем и четырех 20-мм пушек ШВАК (по 200 патронов на каждую), смонтированных под центропланом и кабиной пилота. Пушки имели систему автоматической пневмоперезарядки, а для их обслуживания трехметровая нижняя секция фюзеляжа крепилась на шомполах и быстро снималась. Вес секундного залпа ОКО-6 (113 пуль и снарядов) достигал 6 кг .[* Для сравнения: Ил-2 с пушками ШВАК – 3,14 кг/с, Bf 110С-5 – 2,56 кг/с, Р-38 – 3,09 кг/с.]

Фюзеляж самолета состоял из трех частей. В передней находились кабина пилота и пулеметный отсек. Боковые стенки кабины были выполнены из листового дюраля. Спереди и сзади она закрывалась 8-мм бронеперегородками (за головой и спиной летчика – 13 мм ), а снизу зашивалась стальным листом, предохранявшим конструкцию от повреждения дульными газами пушек. Фонарь кабины откидывался назад, а за неподвижным козырьком устанавливалось лобовое бронестекло. Передний обтекатель с фарой при обслуживании пулеметов целиком снимался, а лафете оружием отводился вправо, обеспечивая отличный доступ к ШКАСам, патронным коробкам и приборам. Средняя часть фюзеляжа выполнялась зацело с центропланом. К ней болтами крепились передняя и хвостовая (деревянный монокок с люками для осмотра тяг управления) части.

Центроплан и консоли крыла – двухлонжеронные (полки -из хромансилевой стали, стенки – из дюраля). Остальной набор и обшивка – дюралевые, мотогондолы – из электрона. Элероны – типа Фрайз, щитки – Шренка (два на центроплане и по одному на консолях, выпуск и уборка -пневматические). Стабилизатор – дюралевый, киль – из электрона. Этот же материал применялся для каркаса элеронов, обшивки носка и законцовок крыла.[** Магниевый сплав электрон, обладавший высокой прочностью при небольшой удельной массе, считался в то время весьма перспективным материалом. Он легко обрабатывался, сваривался, но конструкторы относились к нему с недоверием из-за низкой коррозионной стойкости. Однако Таиров справедливо полагал, что для боевого самолета, живущего в военное время относительно недолго, более важными свойствами являются технологичность и весовое совершенство.] Рули и элероны обтягивались полотном. При изготовлении самолета использовался плазово-шаблонный метод.

Силовая установка состояла из двух двигателей воздушного охлаждения М-88 с противоположным направлением вращения винтов. Такое решение обеспечивало компенсацию их реактивного момента, «заваливавшего» короткокрылый самолет на разбеге. Оригинальной особенностью мотогондол было наличие регулируемых входных «юбок» капотов, из-за которых коки винтов казались непропорционально большими, а гондолу приобретали форму, близкую к идеальной каплевидной. Горючее размещалось в 467-литровом фюзеляжном и двух центропланных баках по 365 л .

Шасси самолета – трехстоечное с хвостовым колесом. Основные опоры имели значительный вынос вперед для обеспечения безопасного противокапотажного угла и убирались в мотогондолы, а хвостовое колесо – в фюзеляж. Привод уборки и выпуска шасси – пневматический.


Сравнение плановых проекций двухмоторных истребителей


Первый экземпляр самолета после доработок – Та-3

Летные испытания ОКО-6 начались 31 декабря 1939 г . -раньше других новых истребителей. При полетной массе 5250 кг самолет показал максимальную скорость у земли 488 км/ч , а на высоте 7550 м – 567 км/ч . Высоту 5000 м истребитель набирал за 5,5 мин. Продольная и путевая устойчивость однокилевой короткохвостой машины оказались недостаточными, поэтому потребовались радикальные изменения конструкции оперения. Кроме того, в одном из полетов произошел обрыв шатуна двигателя, и испытания пришлось прервать. Расчетных значений максимальных скоростей полета получить не удалось. Но все же самолет казался многообещающим. Вниманию к нему способствовал также громкий успех применения немцами «Мессершмитта» В1 110, ставшего своеобразным символом «блицкрига» в воздухе. В июне 1940 г . вскоре после окончания первого этапа заводских испытаний на совместном совещании руководства НКАП и ВВС было принято решение: «…Считать целесообразным для постановки в серийное производство бронированного истребителя ОКО-6 2М-88 определить завод № 43. Всю необходимую подготовку для производства закончить в 1940 г . К концу года построить 10 экземпляров самолета с измененным двух-килевым вертикальным оперением и безредукторными моторами М-88 различного направления вращения. Предложить Таирову к 1 августа 1940 г . выпустить на заводские испытания модернизированный ОКО-6 с редукторными моторами М-88Р одинакового вращения…»

Скорости вращения винтов при использовании безредук-торных моторов М-88 были слишком велики, что снижало их к.п.д. Эффективность винтов существенно повысилась после установки двигателей М-88Р с редукцией 0^666. Хвостовая часть второго экземпляра была удлинена, а площадь оперения существенно увеличена. На концах стабилизатора установили шайбы, а впоследствии демонтировали средний киль. За счет изменения плеч тяг в проводке и изменения балансировки элеронов управление последними стало заметно легче. Консоли крыла для обеспечения центровки при более тяжелых двигателях были несколько изменены. В частности, стреловидность их по передней кромке уменьшилась. Вводился ряд других улучшений.

Все это заняло значительно больше времени, чем ожидалось – сказались ограниченные возможности завода №43, который должен был «гнать план». Испытания в ЦАГИ второго экземпляра ОКО-6бис, которые проводил заводской летчик А.И.Емельянов, завершились только 5.01.1941 г. Максимальная скорость у земли получилась равной 477 км/ч , а на высоте 7050 м – 590 км/ч . По этим характеристикам самолет не уступал одномоторным истребителям Як-1 и ЛаГГ-3. Время набора высоты 5000 м увеличилось до 6,33 минуты. В декабре 1940г. самолету было присвоено новое наименование Та-1 по фамилии главного конструктора, и все говорило о близком начале серийного производства. Однако 14.01.1941 г. при выполнении контрольного полета на взлете произошла поломка одного из двигателей, и самолет был разбит.

Мотогондола Та-3. Входные «юбки» сложены

Поворотный лафет с пулеметами ШКАС и патронными коробками. Носовой обтекатель снят

Кабина Та-3. Справа по борту – щиток электробомбосбрасывателя ЭСБР-6

Спустя несколько дней после аварии Таиров обратился с письмом к председателю СНК В.М.Молотову, в котором отмечал, что два экземпляра ОКО-б выполнили 120 полетов и продемонстрировали незаурядные летные качества. По оценке пилотов ЦАГИ, самолет был простым, доступным строевым летчикам. Он был способен выполнять все фигуры высшего пилотажа и лететь на одном моторе вплоть до высоты 4100 м . Таиров особо подчеркивал, что «…самолет ОКО-6бис как по своим летным данным, так и по вооружению значительно превосходит аналогичные характеристики лучших иностранных серийных истребителей (как одномоторных, так и двухмоторных)». Более того, по его мнению, полученные показатели являлись минимальными и могли быть еще до конца 1941 г . значительно улучшены за счет установки более мощных моторов и увеличения запаса топлива. Таиров жаловался, что «практически ничего не делается для внедрения самолета в серийное производство». Он предлагал срочно построить небольшую партию машин (15-20 экземпляров) для проведения срочных государственных и войсковых испытаний.

Реакция на письмо была молниеносной. Уже 25 января вышло постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) №197-96, в котором Таирову поручалось построить и предъявить на государственные испытания два варианта Та-3: первый, с моторами М-89, к 1 мая и второй, с моторами М-90, к 1 октября 1941 г. Для ускорения испытаний предлагалось переделать в Та-3 первый экземпляр ОКО-6. Требования к летным характеристикам совпадали с предложенными Таировым, а варианты вооружения определялись так: на первом экземпляре – два ШКАСа и четыре пушки ШВАК либо взамен последних – четыре 12,7-мм пулемета Я.Г.Таубина; на втором экземпляре – два ШКАСа, две 23-мм пушки МП-6 конструкции Таубина и одна 37-мм пушка Б.Г.Шпитального (позднее названная ШФК-37).

В феврале приказом Наркома авиапромышленности Шахурина завод №43 был реорганизован с выделением из его состава нового завода №483 – бывшей опытной производственной базы Таирова. Одновременно было принято решение о прекращении проектирования двухмоторного истребителя ОКО-8 с двигателями АМ-37 и о сосредоточении всех усилий ОКБ на Та-3. Таирову выдавался карт-бланш «настоящего» главного конструктора, на него теперь были обязаны работать мотористы, вооруженцы, специалисты по другим самолетным узлам и агрегатам. К работе непосредственно привлекались запорожский моторный завод №29 (директор Лукин, главный конструктор Урмин), московский завод установок вооружения №32 (директор Жезлов, главный конструктор Шебанов), а также комбинат №150 (директор Окунев, главный конструктор Жданов), производивший винты. На постройку опытных самолетов выделялось 7,5 млн. руб., а на премирование сотрудников при условии своевременного окончания работ – 800 тыс. руб. В документах НКАП и ВВС того времени самолету Таирова уделялось не меньше внимания, чем таким приоритетным машинам, как «сотка» (будущий Пе-2) и БШ-1 (Ил-2).

К маю удалось переделать первый экземпляр ОКО-6, оснастив его двухкилевым оперением и удлиненной хвостовой частью. Учитывая опыт аварий, изменили створки основных стоек шасси – в убранном положении колеса стали выступать наружу. Кроме того, вместо досаждавших отказами двигателей М-88Р были установлены моторы М-89 левого вращения со взлетной мощностью 13(йл.с. ( 1150 л .с. на высоте 6000 м ). К сожалению, их надежность также оказалась не высокой. Весной 1941 г . дела с М-88 и М-89 обстояли настолько плохо, что занимавшийся их доводкой А.С. Назаров был арестован. Новому главному конструктору завода №29 Урмину не сразу удалось справиться с основными дефектами «восемьдесят восьмого», а М-89 так и не стал серийным. Рассматривалась и возможность установки двигателей М-82, но в то время они были не более доведенными, чем М-89.

На испытаниях Та-3, которые с мая проводил летчик Ю.К.Станкевич, летные данные самолета были оценены весьма высоко. Отмечалось, что в пилотировании он проще, чем одномоторный МиГ-3. За боевой разворот с высоты 1000 м истребитель набирал более 700 м . Самолет практически не входил в штопор, при потере скорости опускал нос. Посадочная скорость, пожалуй, была несколько великовата -140– 150 км/ч , но она стала неизбежной платой за возросшую нагрузку на крыло (полетная масса увеличилась до 6000 кг ).

«Ложкой дегтя» оказались многочисленные неприятности с моторами М-89. Тряска силовых установок, стружка в масле и другие дефекты постоянно задерживали ход испытаний. В качестве недостатков отмечались также большие усилия на ручке управления при посадке, неудовлетворительный обзор, особенно вниз – в стороны из-за больших мотогондол. Приболев мощных двигателях максимальная ско– -ростькаку земли, так и на высоте 7100 м оказалась меньше, чем у ОКО-6бис -соответственно 460 и 580 км/ч (расчетная на высоте 7000 м– 607 км/ч ). Главным образом это объяснялось худшим производственным исполнением самолета Та-3, возросшей полетной массой, увеличением площади вертикального оперения и наличием антенной мачты.

Для облегчения машины с пушек сняли систему автоматической перезарядки. В качестве альтернативной схемы вооружения рассматривался вариант с двумя пулеметами ШКАС, двумя пушками ШВАК и одной 37-мм пушкой ШФК (Таубин к тому времени был репрессирован, и от оружия «врага народа» пришлось отказаться).

Заключение по летным испытаниям Та-3 в ЛИИ НКАП было положительным: «Рекомендовать Та-3 к серийному выпуску… с основным назначением -истребитель самолетов и танков».

Фюзеляжная пушечная батарея Та-3


Высотно-скоростные характеристики истребителей начала 1941 г.

Сравнительные данные двухмоторных истребителей начала 1941 г.

 Та-3Пе-3Bf-110 С-2«Москито» F.II
Длина, м9,82712,66512.113,01
Размах, м12,65817,1316,2 16.47
Высота, м3,9923,9253,53,74
Площадь крыла, м225,540,538,540.55
Скорость макс, у земли, км/ч460*450465472
Скорость макс, на высоте, км/ч580*535530608
Расчетная высота, м7050495060006600
Потолок, м104008800100009300
Дальность полета, км106020509102100
Тип моторовМ-89М-105РDB-601AMerlinXXI
Взлетная мощность, л.с.13001020-1280
Номин. мощность, л.с.1250105011001480
Масса пустого, кг473857305200-
Норм, взлетная масса, кг6050786067508380

* Данные получены при ненадежной работе моторов


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю