Текст книги "Проклятие тайных желаний (СИ)"
Автор книги: Astra Maore
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Какой нелепый вопрос. Выпей, – бутылка касается моих губ.
Как будто это не... бутылка.
Будто происходит именно то, о чем Неро якобы просят девушки.
Или действительно просят.
Будто жрец приглашает меня не угоститься вином, а приласкать его самого.
Мне становится трудно дышать.
Чувствую себя крайне двусмысленно... От этого стыдно... Щеки горят.
– Отвечай, жрец. Чего ты хочешь? – да и плевать, чем мне все это кажется.
Плевать, насколько это жарко и непристойно, особенно когда Неро смотрит на меня настолько жадно.
Я невольно любуюсь его блестящими глазами под длинными густыми ресницами.
Делаю большой глоток, и вино приятно обжигает горло.
Изумительное вино... Хотя знать другое и не пьет.
– Я хочу целовать тебя, пока у меня не кончится дыхание. Что еще? – Неро улыбается.
Я вздрагиваю. Это совсем не похоже на «заставить тебя сосать» или что-то такое.
Я замираю и невольно упираюсь взглядом в его чувственные темные губы.
Свет в комнате приглушенный, и кажется, будто сейчас не вечер, а ночь.
И Неро – воплощение самой ночи со всеми ее страстями.
С ее голодом до изощренных наслаждений.
– Что скажешь, враг? Будешь меня целовать? Или ты ждешь, что я поцелую тебя сам? Если я сам поцелую, то уже не остановлюсь, – его голос звучит чувственно-низко. Искушает меня.
– Эээ... По заданию нельзя! – я выставляю руку и упираюсь в его грудь.
Демоны, он слишком горячий. А вино... оно слишком неправильное.
Все кажется мне чересчур чувственным. Не настоящим.
Потому что я как будто совсем пьяная...
– По какому заданию и что нельзя сыну бога, куколка? Весь этот храм – мой. И задания – мои. Смотри-ка, ты меня касаешься, и я чувствую, что ты вся мокрая. Ты решила, что «не остановлюсь» – это трахну тебя прямо тут?
Вообще да. Это я и решила.
А Неро что-то другое имел в виду?
Он говорит:
– Ты меня хочешь. Я сказал тебе еще утром. Прекрати самой себе сопротивляться.
Мы оба полулежим и смотрим друг на друга в упор.
Очень близко.
Почти на расстоянии поцелуя.
Демоны... Я пьяна. Потому что сейчас жрец кажется мне безумно красивым.
Медлить больше нельзя.
– Я просто выполняю задание. Чтобы кто-то не думал, будто я не справлюсь с ерундой! – я подаюсь вперед и целую Неро в порочно сладкие губы.
Просто так. Полуневинно. Без языка.
Он явно ждет больше – я вижу легчайшее изумление в черных глазах.
– А это тебе за дурацкие пионы! И за все! – я мгновенно запускаю руку под пуловер Неро – под ним он голый – и со всей силы провожу глубочайшую царапину, настоящий порез своими достаточно длинными ногтями по его горячей коже.
В ужасе сжимаюсь: я только что сама напала на эльфа.
Не защищалась. Напала.
И между нами пропасть в положениях.
Меня засудят и казнят!!!
И... меня куда-то телепортируют.
Это больше не храмовый зал, не крохотная комнатка из ткани – совершенно другая незнакомая комната. Черные гладкие простыни... Такие же подушки.
Я оказываюсь в чужой комнате... абсолютно голая. Ни туфель на ногах, ни платья... Даже украшений нет... И мои волосы больше не стягивают заколки.
Демоны, это...
То, что я «заслужила»
А надо мной нависает Неро. Сам... о боги... совершенно голый.
Все его рельефные мускулы напряжены. Я перед ним травинка.
Полосы от моих ногтей уродливо-рваные.
Неро меня сейчас...
В его черных глазах однозначный приговор.
Мрачная решимость, которую не остановить.
Он воин. А я добыча.
В следующее мгновение я просто теряюсь в ощущениях: так волны во время шторма налетают на беззащитный берег.
Нападают, отступают и возвращаются.
Необратимо.
Я не знаю, колдовство ли это или сам жрец, но я больше не принадлежу себе.
Он целует меня одновременно всюду – как в непристойных снах – тело целиком во власти его распутного языка и умелых губ...
Больно. До ужаса стыдно. Жарко.
Я вскрикиваю, но мои вскрики тонут в горячих волнах возбуждения, накрывающих тело.
Я не хочу возбуждаться, я хочу ненавидеть, но не могу, жаркие бесчисленные поцелуи начисто лишают меня воли.
Я не могу не откликаться на них. Этот жар сильнее меня.
И наверное это все же колдовство, потому что сам Неро кусает меня за шею – прикусывает и сразу же зацеловывает укус.
Больно и нежно.
Как наказание и как упоение.
Когда боль превращается в чистый восторг.
Он спускается ниже, к ключицам.
Еще ниже.
Он же меня сейчас трахнет... Просто и грубо.
А я ни закрыться не смогу, ни увернуться...
И не потому что я слабее...
Я погибла. Я сама хочу его...
Неро делает что-то невероятное с моей грудью – облизывает ее, нежно гладит и играет с сосками...
Дар читает кого угодно Да пусть читает! Ааах!
Я готова умолять, чтобы он снова поцеловал меня вот так.
Под грудью. И чуть ниже.
Я лежу, с широко разведенными ногами. Я сама их развела, или Неро меня так швырнул?
Не важно...
Но если Неро опустится еще ниже...
Не надо... Пожалуйста, мне слишком хорошо...
Кусай меня еще, Неро. Кусай, лижи и целуй.
Я схожу с ума от ритма его укусов и поцелуев.
Неро мягко обнимает меня, одновременно лаская и не давая мне сбежать. Не давая даже увернуться от его сумасшедшей ласки.
Я больше не я, я больше не могу это вытерпеть...
Я...
Ничем не привязана, свободна...
Надо бежать, надо прекратить все это, пока я окончательно не сошла с ума и не растаяла в его бесконечно ласковых руках.
Я проиграла, я уже поддалась Неро, и мне больше нечего терять.
Я царапаю Неро снова.
Пусть моя боль станет его болью.
Широченные плечи. Грудь. Не глядя.
Ненавижу его.
Я хныкаю от нетерпения, хочу его целиком, в себе...
Ненавижу его за это... Его и себя ненавижу.
То, что Неро делает со мной, слишком невыносимо сильно, слишком хорошо.
Я даже не могу лежать спокойно, я вся извиваюсь и горю под его ненасытными губами.
То, как он втягивает и облизывает мои соски... за это можно умереть.
Он... Я... Месть...
Кровавые полосы на смуглых плечах – такие же дикие и беспощадные, как его страсть.
Как моя страсть?
Неро не отпускает меня и не отстраняется – его поцелуи становятся еще жарче.
Пока не кончится дыхание...
Я схожу с ума... Я хочу его...
Меня совсем ведет. До всхлипов. До стонов.
Пусть целует и гладит еще... Пусть крепко держит мои бедра, и живот...
О боги, я в его крови...
Это жутко, но меня уже и так казнят за нападение...
Пусть будет кровь, пусть Неро знает, что меня нельзя так... лизать... Ооох...
Я вся дрожу, извиваюсь, я придавлена тяжестью его сильного тела и нет слаще этой тяжести... О нет...
Он же просто трахнет меня...
Нельзя...
Я пытаюсь сказать это вслух, но слышу лишь свои всхлипы...
А мысленно сказать уже не могу... Колдовство жадно целует меня, присваивая мой рот, точно так же, как Неро оказывается между моих широко разведенных ног.
Теперь он видит все...
Мне стыдно, и кажется, от этого я теку еще сильнее.
Я умру, если он... передумает.
Касания языка жесткие и сильные, плавные и ритмичные...
Я больше не могу...
Кончаю Неро на язык и не могу остановиться.
Меня бьет и выгибает, мне слишком хорошо, а колдовство и не думает прекращать меня мучить.
Его член мягко надавливает внизу... Еще мгновение и...
Неро не входит в меня. Кончает на мой живот.
Сердце бьется, как загнанное.
Чувствую себя так, будто Неро меня сломал и выкинул.
Будто он лишил меня чего-то крайне важного...
Я же хотела, чтобы он не тронул меня? Или наоборот?
Потому что пару каких-то мгновений я готова умолять Неро, чтобы он довел дело до конца. Умолять о том, чтобы снова гореть с ним в обжигающем пламени ночи.
Неро нависает надо мной.
Его красивое лицо снова очень близко.
Только в черных глазах лед.
И меня медленно, сквозь сильнейший озноб и мурашки по всему телу, окутывает прозрение.
Только что было... О нет... Нет...
– Ну, ты получила то, что хотела, враг? – Неро насмешливо выгибает бровь.
Меня всю трясет.
Я совершенно не была готова к тому, что произошло.
Не понимаю, что я уже чувствую к Неро и вообще...
Поработил ли меня Дар, сошла ли я с ума из-за него, или, самое страшное, жрец был прав?
Вдруг я сама желаю Неро, как распоследняя дура, вот и ищу способы быть с ним?
Ведь служба в храме мне не то чтобы противна – не интересна. Я не хочу принимать никаких чуждых мне гостей и развлекать их.
После сегодняшнего – точно.
Тогда чего я хочу?
Видимо, трясет меня очень заметно – Неро подцепляет откуда-то плотное черное одеяло и укутывает меня им.
А следом – за мгновение – оказывается одетым в свой неизменный черный балахон и брюки.
Так лучше. Так мне спокойнее.
Но... не пристанет ли кровь к ткани?
Если я сейчас расплачусь, если начну Неро обвинять в... умопомрачительном сексе, это будет глупее некуда.
Кругом виновата я. Во всем, что произошло.
Я же ни капли не сопротивлялась.
Я и не хотела сопротивляться.
Тогда...
– Конечно, я получила, что хотела. Старшие жрецы храма и впрямь хороши. Арлена сказала, что мне понравится.
Неро криво улыбается.
Я лежу под одеялом, а он сидит поверх него, свесив ноги в сторону, и смотрит на меня сверху вниз.
– Тогда ты сейчас отдохнешь, и мы продолжим? Моей выносливости хватит очень надолго. Ты не разочаруешься, – черные глаза многообещающе блестят.
Неро говорит со мной без капли уважения.
Как с любовницей. Как с жадной до ласки шлюшкой, которой совершенно все равно, с кем быть.
Я сама дала ему повод...
И все равно это бесит.
Он же знает, что я не такая!
– Нет, Неро. На этом хватит. Задание я выполнила, а дальше... Арлена сказала, что будут только поцелуи, – я осекаюсь.
– Только поцелуи и были. Нет? Смотрю, ты недовольна, не доласкана. Еще жалобу в храм на плохую услугу напиши. А я у тебя теперь Неро, да? – он явно забавляется.
– Да чтоб тебя, главный жрец! Я хочу домой! Где я сейчас? Верни мне мою одежду немедленно!
– Можешь звать меня Неро. Не-ро. Коротко и ясно. У тебя все время плохо с манерами. Так хотя бы не ошибешься, куколка, – он наклоняется и легонько стукает меня по лбу.
Намекает, что я тупая?!
– Иди ты к демонам, Неро! Ты меня похитил! Издеваешься!
Неро явно не ожидает – я перехватываю его руку и резко царапаю смуглое запястье.
Вид его крови завораживает меня.
Это что-то ненормальное, противоестественное...
И когда запястье утыкается мне в губы, я провожу по нему языком, слизывая эту кровь.
– Психованная. В полицию хочешь?
– Ты же все равно меня сдашь... Потому и не выпускаешь отсюда...
Неро наклоняется ко мне близко-близко.
– На самом деле я не теряю надежды продолжить сладкий вечер. Имей в виду, Армела: еще одна такая царапина, и я тебя трахну. За каждую царапину будет очень бурный секс. Я предупредил.
– А за эти?... Которые уже были? – я поддалась... зря? Мне ничего не угрожало?
– Я не ты, царапка. Если я пожалуюсь в полицию на любовницу, ржать будут еще полвека.
– Я тебе не любовница!
– Я уже слышал от тебя много лжи. Хочешь быть никем? Чисто секс и никаких подарков? Чем тебе не понравились пионы? Разве ты их видела? Смотри-ка, одеяло с груди сползло. Можешь меня так не соблазнять, куколка – достаточно просто сказать, что ты меня хочешь. Мысленно тоже можешь говорить...
Неро, как Арлена, только еще хуже.
Во всем – своя игра.
Любое слово вывернет, как нужно ему.
Надо прекращать разговоры.
– Если ты сейчас не вернешь мне платье, я просто телепортируюсь домой голой.
– Нет, куколка. Во-первых, отсюда ты телепортироваться не сможешь. Отсюда можно выйти только через дверь. Поскольку у меня нет владений, а есть только покои в храме, они защищены примерно, как владения. Даже лучше. Так что выйдешь ты отсюда, только когда я тебя отпущу. И только если я этого захочу. Теперь давай жалуйся, что я тебя похитил. И обязательно царапайся, – Неро приподнимает свой балахон, показывая потрясающий пресс.
М-да, легко мне не будет.
Глава 10. Прошлое. Неро
НЕРО
Как там представляются в клубах анонимных отбросов?
Привет, меня зовут Неро, и я феерический идиот.
Фантастически наивный кусок дебила.
Когда Сантос переродил меня из человека, я уже был взрослым.
Память я не потерял.
Невольно продолжаю считать события, как если бы еще жил той жизнью.
Только у людей я сейчас был бы истлевший скелет.
Древнее, мать его, всяких умудренных старцев из человеческих сказок.
И тем горше, что я все еще такой романтически наивный тупица. Или такая тупица?
Ну да ладно, не важно.
Важно, что даже моя работа начальником в двусмысленном храме меня менее романтичным не сделала.
Как говорят, художник – это диагноз. А я на всю голову художник.
Армелу я сдал Троюродной Арлене.
У этой девицы лучшие качества их семьи: она без мыла пролезет куда угодно, пробивная, яркая, уверенная, жадная до выгоды, остро ищущая популярности, хваткая...
Идеальная прямо смесь пороков и выгод, все для тебя сделает, если банально предложить условия труда получше и денег побольше.
Если Сантос даст ей Дар, я сильно потеряю...
Так что, пап, прошу, не давай этой девице Дар. Она нам слишком круто младших жриц готовит.
Сантосу я верю. Мы с ним видимся безумно редко, но каждое его явление – праздник. Шок и тихие слезы радости.
Он реально бог, и кто бы что ни болтал про то, что творится в храме... у храма своя жизнь, а за осквернение имени отца я убью. Догоню и снова убью.
Старшие жрецы живут совсем иначе, чем младшие.
У младших помесь театра с борделем.
Но у эльфов секс в почете. Людям это не объяснишь.
Эльфы просто ревнивые очень, а вот сам секс как таковой ценят.
У старших – один театр.
Разные полоумные платят дохренища за то, чтобы...
Впрочем, похрен на храм. Не хочу сейчас о нем.
Я и так живу одним храмом, влезая в каждую щелку и организуя дела так, чтобы кто угодно из заместителей справлялся без меня.
Если я однажды брошу храм, ничего тут не развалится.
Главное, вовремя готовить кадры: растить других Арлен на замену, если эта получит Дар, или выйдет замуж, или еще чего с ней случится.
Но пока не случается.
Пока она берется воспитать Армелу как жрицу и...
Мать честная, как у нее это получается?!
Если я и раньше был готов трахать сладкую земляничную Армелу хоть у всех на виду, настолько дикий на нее стояк, то сейчас...
Мать вашу... Мне словно опять тринадцать, когда я впервые трахнул девицу...
Да, тогда именно трахнул, чтобы себе доказать, будто я типа крутой.
Это не было любовью или даже ее имитацией.
Отец нас с матерью бросил, когда мне было то ли четыре, то ли не помню.
До сих пор не знаю, почему.
То ли мать от него всегда гуляла, то ли он ее характер своеобразный не выдержал.
Я и отца почти не помню. И внешне я больше на мать был похож и всю ее родню.
Но чувство, что я жалкий маленький уродец, который не нужен отцу, помню.
Оно в меня въелось. Всю кровь мне отравило и выжгло.
А когда отец сбежал, мать начала или продолжила гулять.
У нее постоянно случались великие любови, проматывания ее денег – эти любови ее хорошенько жрали – ну и глобальные разочарования.
Хотя там всем ежам миров понятно, что матушка связывалась с разного сорта проходимцами.
Ну а я дебил. Я тоже пошел под откос.
В плане долбаных отношений, в остальных смыслах я всегда хорошо соображал.
Я подкатил к девице и изобразил из себя не маленького испуганного уродца, который нахрен не нужен даже своим родителям... Даже матери родной не нужен, матери хрены всякие больше нравились.
В тринадцать я повел себя примерно так же, как веду себя с женщинами сейчас.
Независимо, уверенно, как хозяин их душ.
Я просто не даю им пробираться ко мне в душу и узнавать про меня всякие наивные хрени. Что я люблю. О чем я мечтаю. Что я сделаю, если мои несбыточные мечты воплотятся...
Я не бросил ни любить, ни мечтать.
И верить не бросил, что какая-то женщина вдруг скажет: никакой ты не уродец. Я тебя люблю и буду любить, даже если все миры рухнут. Мы выползем с тобой из-под обломков и будем держать друг друга за руки.
Крепко-накрепко.
Бессмертные и счастливые.
Потому что я ее буду любить еще больше.
Ну, сколько нерастраченной любви накопилось у скелета?
Сантос мне сказал верить, и я верю.
Никому не верю, а ему – да.
Армела выглядит так, что ее охота запереть и трахать до помутнения рассудка. Ее рассудка само собой. Моего – тоже.
Я трогал ее и сходил с ума от ярости и бессилия, что она-то меня не хочет...
А насилуют девок одни паскуды.
Но это было до.
До того, что Арлена с ней сотворила.
Не сама Арлена, конечно, если бы Арлена так могла, вряд ли бы она честно трудилась в храме.
Кто-то еще Арлене помог.
Цепочка связей – и куколка превратилась в охеренную бабочку.
Я трогаю эту бабочку и... вашу ж мать... Едва не спускаю от ее новых фантазий.
Армеле понравилось со мной танцевать.
Так понравилось поле, что она захотела, чтобы мое поле ее отымело.
А поле – это я. Это волновая часть моей души.
Я еле отпустил ее в танцевальном зале, где она репетировала кручения.
А потом...
Естественно я никогда не участвую ни в каких уроках обольщения и прочих замутах блядского цирка.
Если у эльфов есть нимфомания или сатириазис – это их дело.
Нормальное, кстати, дело.
Тут вообще иное отношение к сексу, энергия – основа жизни и всего. У людей деньги, у эльфов эмоции.
Так что если у эльфов от секса энергия растет, и у меня, спасибо Сантосу, тоже, я не вижу смысла никого осуждать.
Кто наговаривает на храм, считает его чем-то грязным, дайте я вас обниму и пожалею.
Вы мало чего в жизни видали хорошего.
Но знать и терпеть то, что Армелу будет трогать какой-то ублюдок – я хоть и дебил, но не настолько.
Эта куколка – моя.
Плевать, что она об этом думает.
Ей буду играть я сам.
Арлене достаточно выплатить компенсацию за вымечтанное, но не полученное богатство с куколки, а еще выдать побольше квот для нее и девочек, и она отстанет.
Люблю, когда можно разговаривать на языке денег. Хуже, когда это уже чувства или личные счеты.
Я пытаюсь разгадать долбаную загадку, зачем Армела вообще пришла в храм.
Нимфомании у нее явно нет.
У тех, у кого есть – они шпилятся по садам, по лужайкам, по беседкам. У них первый вопрос, с кем бы и где сойтись.
Но куколка горячо и азартно уверяет, что хочет быть жрицей.
Может, она ошиблась и попутала?
Хочет жить, как старшая, и не понимает, что у младших все иначе?
Хотя старшие так или иначе шныряют с мужиками и с кем-то все равно шпилятся.
И довольно часто, просто потому, что им нравится так.
Ответ я получаю, когда вижу у себя в ящике заявку на посещение от некто Тарумы.
Тарума пишет следующее:
«Приветствую, главный жрец. Хочу поговорить с тобой о производительнице лодок Армеле».
О, все по правилам, не как у бедовой куколки туго с обращениями.
Я и жрец, и главжрец, жру, видимо, много, и главный... И возможно кто-то еще...
Куколка смешная.
Я сканирую образ отправительницы этой писульки: какая-то невнятная моль, ну, хорошенькая, как все эльфийки, это же не кто-то там, а эльфы, и не более.
Уровень ее опасности: ноль.
Приглашаю эту Таруму поговорить, раз она так хочет. Мне-то, ясно дело, на Армелу типа похрен. Мало ли у нас жриц.
Моль приходит в мой безликий серый кабинет – а поскольку нехрен меня читать эльфам – очень нарядная.
Мнется, жмется и, наконец, пищит:
– Вот!
Мыслеобраз мне кидает. А в этом мыслеобразе куколка среди молей и своих сестер.
Пьяная и злая, серые глазищи горят.
По пьяни обещает меня влюбить и кинуть. Иначе, мол, спляшет у солдат в казарме.
Я ей дам в казарме плясать. Особенно теперь.
Чтобы ее вся казарма отодрала по несколько раз? Нахрен.
– Очень интересная информация, – говорю, – спасибо тебе за доклад, Тарума. Можешь быть свободна.
Больше я эту шваль на порог не пущу никогда. Она даже в храм не зайдет, защита ее пропускать не будет.
Ненавижу таких гнид и предательниц.
Куколка у нас, значит, народная мстительница за сирых и убогих, а эта «подружка»...
Все с ними ясно, с такими подружками.
Она еле ковры слюнями не закапала, как на меня пялилась.
А я идиот.
Всегда опасался, что кто-то придет поиграть с маленьким уродцем внутри меня...
И вот я доигрался.
Публично признаваться в любви Армеле я не буду.
Поскольку я ее не люблю. Я ее хочу.
В казарме куколка танцевать не будет, это даже не вопрос. Она даже близко к этому долбаному воинскому дому не подойдет.
Шальная и глупая.
Вообще не думает, чего говорит, кому и с кем.
Тем интереснее будет с ней играть.
От того, как она царапает меня и лижет, кайф запредельный.
Вот и пусть ее рот занимается делом.
Я не буду давать ей поблажки...
Дам – она меня растопчет. Вытянет мои страхи и сыграет на них.
Я все-таки не настолько дебил, чтобы так подставляться.
Я уже дохера лет живу в банке со скорпионами и пауками.
Так что, Армела, царапай меня еще. Царапай и лижи. А я постепенно научу тебя всему остальному, что мне нравится.
Я не повторю прошлых роковых ошибок, которые я делал с другими.
Дара у тебя нет – зато у меня есть язык.
Я им воспользуюсь.
Как долбаный одержимый буду вдыхать запах земляничных полей ночью.
Глава 11. Черная вода
Если Неро так все переиначивает, по-честному у него не выиграть.
А я не хочу оставаться здесь.
Не желаю быть бесправной игрушкой, которую жрец будет – ну да, изощренно и сладко, если это были «только поцелуи», то каким же может быть остальное? – трахать.
Ладно. Признаю.
Я его захотела.
Я взрослая женщина, имею право просто хотеть мужчину.
А этот мужчина меня не уважает. И я его не уважаю тоже.
Так что из его логова нужно выбираться.
Надеюсь, он не поймет то, что я сейчас сделаю, буквально...
Я откидываю одеяло с ног и выгибаюсь мостиком. Так, чтобы все там открылось и стало видно.
– Хочешь, чтобы я тут осталась, жрец? Тогда меня лижи. Насколько там твоей выносливости хватит? День? Два? Неделю? Или язык раньше отвалится?
Неро напрягается – как будто борется с собой.
Главное, чтобы в самом деле лизать не решил!
Я молчу и продолжаю делать мостик.
– Вот твое платье, жрица. Туфли и украшения, в которых ты была. Хочешь домой – иди. Хватит тут гимнастикой заниматься. Придешь домой, скажешь, что не так с пионами.
– А что с ними не так? – упрашивать меня не надо, а то вдруг Неро передумает. Я натягиваю платье, опасаясь, что Неро начнет «помогать» и все закончится сексом.
Уже вероятно по-настоящему...
Неро выглядит каким-то обиженным. Разводит руками.
– Не знаю, что не так. Я старался. А ты говоришь, что они дурацкие. Тогда, может, розы? Розы ты любишь больше, куколка? Красные? Белые? Розовые? Какие?
– С ума сошел! – я едва не падаю с туфель и обнаруживаю, что едва не оцарапала Неро опять.
– От твоей красоты и сошел. Будут красные.
– Что мне делать с этими грядами?!
– Как что, ухаживать. Ну или семье поручи. Ты очень красивая, когда злишься.
Ааааа!!!
– Я не злюсь!
– Тогда поцелуй меня. Ты меня так нормально и не поцеловала. Или тебе мало подарков, хочешь еще? Бери, вот! – в комнате, помимо кровати, есть стол с ящиками. Неро наклоняется к ящику и достает оттуда кучу бумаг.
Передает всю охапку мне.
Это рисунки.
И на всех рисунках я. Как живая.
На одних я с распущенными волосами, на других их поддерживают шпильки.
Мое лицо всюду выглядит сияющим. Лучится красотой и счастьем.
Значит, для Неро я такая? Хотя я все время ору на него и злюсь...
Зачем он меня рисовал?!
И всюду я изысканно одета... В основном наряды незнакомые, но семь комплектов я узнаю сразу.
– О нет. Только не надо мне снова манекенов. Я те и так пристроила с трудом...
– Сплавила мои подарки? – Неро снова выглядит обиженным. – Хочешь мне сердце разбить? Ну давай, бей. Я крепкий, выдержу.
Неро столько живет с артистами, что играть научился замечательно.
И все равно мне становится не по себе.
– Я не могу это принять... Они мне не по статусу, Неро...
– Хорошо. Будешь носить, когда мы останемся наедине, вот как сейчас.
Спорить с Неро бесполезно.
Я все еще как в тумане нахожусь.
Не понимаю, что говорю, что делаю и что будет дальше.
– Да.
И зачем я согласилась?
– Пойдем, Армела. Завтра у тебя выходной, отдыхай и наслаждайся цветами. А потом храм с тобой свяжется.
Неро обнимает меня за плечи и мягко подводит к двери.
Коридор пуст.
Чувствую себя очень странно.
***
Домой мне идти не хочется.
Дома на меня набросятся сестры и будут спрашивать, что сегодня произошло.
Как прошли уроки. Уроки, ну-ну...
Хорошо, что синяки на ногах действительно исчезли.
А из-за красных роз на меня набросится вся моя любопытная семья.
Открыть им правду о связи с Неро немыслимо. Да и что это за связь?
Отчего-то главный жрец считает, что быть любовницей знатного мужчины – что-то вполне допустимое.
Любовница – это секс и подарки. Причем подарки демонстративные.
Качественные, дорогие – такие, чтобы девушка чуть ли не гордиться могла своим положением.
Этот Неро в своих покоях бесконечно далек от реальной жизни.
Я телепортируюсь на наш домашний пляж.
В самый угол, где меня плохо видно за сваленными лодками.
Хочу побродить в теплой ночной воде, отливающей миллионами огоньков, и подумать.
Мысли сплошь невеселые.
В реальной жизни связь с мужчиной из высокого сословия – это одни проблемы.
Правильно мне мама сказала...
Я ей ответила, что такой мужчина может много дать и многому научить... но пока он там научит, уж скорее бросит.
И тогда мне будут сочувствовать все наши соседи и знакомые.
Не ясно, что хуже: злобный завистливый смех или такое вот участливое сочувствие.
Они довольно похожи.
«Как же ты, бедняжечка, так вляпалась. А он – подлец! Они все там повыше – подлецы!»
Я брожу по колено в воде. Дует ветер.
На душе у меня так же муторно.
Сейчас уже совсем вечер, долго я не прогуляю. Придется идти домой и что-то там сочинять...
Я иду от берега все дальше в море. В море мне сейчас уютнее.
Когда зайду слишком глубоко, поплыву.
Неро не хочет меня отпускать: оно и видно, он не наигрался.
Он в отличие от обычного знатного даже жениться не сможет никогда.
Даже если наплюет на чудовищную пропасть положений между нами.
А обычные знатные...
Арлена меня съест, но я не хочу никаких гостей развлекать. Просто не хочу.
Терпеть мелкие бытовые ссоры с другими жрицами, а еще наверняка крупные подставы.
Биться за дурацкие квоты.
Заниматься сексом с ненужными мужиками у всех на виду...
А уж Арлена ради выгоды будет пихать меня именно на такие «праздники».
Еще Донато чего доброго купит билет и явится. Он упертый, может ради мести денег накопить.
Взять меня после четкого разрыва отношений – для него месть.
Не хочу я такую жизнь. Она не моя. Меня занесло не туда.
Демоны, а ветер крепчает... Я пытаюсь выплыть, но силы не те.
Орать, звать на помощь – мысленно меня услышат, но кто поможет? Моя семья не маги.
Мне жутко.
Холодно... То ли озноб, то ли...
А черная вода прямо тут. Вокруг. Всюду.
Огоньки тонут в ней, как мои надежды.
Меня уносит в открытое море.
Позвать Неро? Не буду его звать.
Мне надо выбираться... Танцевать в казарме голой – это лучше, чем секс с подвыпившими гостями.
Чем меньше Неро меня видит – тем скорее забудет.
Завтра у меня не будет выходного – я приду в храм и потребую, чтобы меня уволили из жриц.
Они вообще ничего не вложили в мое обучение, я никому не должна и абсолютно свободна...
Неро не посмеет мне отказать.
Волны слишком большие.
Я прекращаю бороться и грести.
Теперь я или утону, или меня прибьет к берегу, когда стихнет ветер.
Главное, не слишком наглотаться воды.
Какая же непроглядная чернота вокруг...
***
– Ари! Что с тобой? Ари!
Это Мауро, Нэирэ, еще один мой брат и Вирини.
Медленно прихожу в себя.
Я на домашнем пляже, рядом свалены наши лодки.
Тут я вошла в воду. Вот и мои туфли.
Я лежу на песке. На мне платье и украшения.
Волосы собраны в прическу.
Как будто и не было темной воды...
Все, как раньше, только... меня окружает непонятное золотое свечение.
Это не обычные огоньки энергии, рассеянной вокруг. Это более плотное и даже ароматное сияние. Как будто...
В какой-то момент пропала тьма. Огромный мужчина, сотканный из крупинок мягкого сияющего света, поднял меня на руки и пронес прямо сквозь воду.
На его губах играла легкая улыбка, а я смотрела на его строгие до боли красивые черты и тоже улыбалась.
«Теперь все будет правильно».
Он принес меня на берег, поцеловал в лоб и мягко опустил на песок.
А я уже спала, кажется, после его поцелуя я стала засыпать.
Но, выходит, это был не сон?
– Сантос... Я слишком далеко заплыла в море, и меня спас Сантос...
– Как? Сам бог Сантос??? Что именно было? Покажи нам!
– Пойдемте в дом. Всем там покажу.
Вирини забирает мои туфли, а Мауро укутывает меня в плед и на руках несет домой.
Все-таки я чуть не утонула.
Золотое сияние Сантоса освещает меня, будто облако.
– В жизни не видел ничего красивее! – это Нэирэ.
– Никто не видел. Это настоящее чудо. Надо решить, будем ли мы об этом говорить вне семьи, или Ари не хочет внимания? – Вирини.
– Мы расскажем всем. Я выступлю в новостях. Дам интервью каждому, кто захочет его у меня взять.
Быть избранной Сантосом – это полностью восстановить честь моей семьи.
Это объяснит и дурацкие пионы, и розы, и даже манекены с платьями, если Неро снова куда-то занесет, и не надо будет валить на ненормальную щедрость Троюродной.
Которая, надеюсь, у нас больше не появится.
***
– Я бы думала, что мне все приснилось, но сияние...
– Эльфов из новостей надо звать прямо сейчас, пока оно не пропало, – папа.
– Пока оно даже не тускнеет. Ари, а Сантос просто вынес тебя из моря или... он подарил тебе что-то еще? – Найрини.
– Подарил? – смотрю ей в глаза и понимаю, на что Нэй намекает. – Не знаю. Я ничего особенного не чувствую. Как получится, схожу в храм и там выясню у жрецов, как они это определяют...
– Ари, тебя надо переодеть и причесать. Срочно! Мыслеобраз с Сантосом в новостях не покажут, но тебя-то со всех сторон! – это практичная Вирини.
В доме поднимается невероятная суета.
Нас всех скорее всего засветят в новостях на всю страну, надо срочно вылизать дом и абсолютно всем одеться максимально хорошо.
Замечательно, что Арлена мне платьев надарила. Хоть что-то полезное в работе жрицы.
– А если тебя будут спрашивать про Дар, что скажешь?
– Правду.
– Давайте передвинем стол вот сюда. По комнатам их не будем пускать, но мало ли сами влезут.
– Не влезут, это запрещено.
– Они иногда нарушают, это же журналисты. Как будто мы прячем целого Сантоса в комнате!
– Жаль, что твоей рыжей из храма нет. Она знает, как с журналистами говорить. Там, может, и из ее семьи есть.
– Не надо нам Троюродную! Звезда вечера – Армела.
Мы, как можем, приводим в порядок дом, наряжаемся и ждем гостей.
Конечно, это будет экстренный выпуск новостей по главному каналу. Остальные подтянутся позже.
Сантос приходит к эльфам очень редко, во всяком случае вот так, к простым.
А какие тайны хранит его храм, кто знает...
***
В конце-концов решаем выйти на пляж – раз Сантос появился на пляже, тут его и стоит обсуждать.
Не хочется, чтобы наш дом обсасывали вообще все эльфы, которые увидят выпуск.
А я так и не понимаю, есть ли у меня теперь Дар или нет. Как он вообще ощущается?
